Sinners can cry

– Аргх... – сжимая в руках чуть ли не до треска телефон, Валентино рассерженно скалился и почти не принимал участие в съемках нового порнофильма, хоть ранее и заявлял, что его идея озолотит кассу каждого магазина, где тот будет продаваться. Никто не смел отвлекать его от агрессивных биений пальцами по экрану в рваных попытках написать длинное сообщение. Все были заняты главной звездой посреди комнаты. Паучку обновляли макияж после пары неудачных дублей, которые всё время не получались из-за отсутствия помощи со стороны Вала. Они снимали дубль за дублем и показывали сутенеру, что смотрел краем глаза и громко ругался, если ему это не нравилось. Приходилось переснимать и каждый раз надеяться, что ему понравится. Неожиданно подал голос Энджел, что, лёжа на кровати, которая была окружена ярким светом ламп со всех сторон, прикрывался тонким одеялом, держа в руках листы со сценарием, который оказался на этот раз довольно-таки длинным и нуждался в финальной редакции в студии перед камерами. – Вал, как мне тут отыгрывать? Типа ах-а-х или ах-хах, о да! – со звонкой в голосе пошлостью и театральностью выгибался порноактер, ожидая, когда мотылек даст свой комментарий, но тот даже не посмотрел на него словно чужие слова пролетели мимо него. Валентино никуда не смотрел, кроме экрана, горевшего розовым из-за установленных обоев в чате в виде сотни сердец. Чужие шевеления в студии создавали ощущение, словно работа идет полным ходом, поэтому сутенер даже не поднимал взгляда на то, как все уже несколько минут застыли без дела, ожидая хоть малейшего приказа. В тот момент мотылек набирал 178-е сообщение: «Ты серьезно?! Ты хоть раз можешь не игнорировать меня! Ведёшь себя как кусок дерьма, Вокс! Почему я должен написывать длинные сообщения о том, что ты мудак, чтобы ты понял, что ты мудак?!» Злобно стуча по экрану, в ход шло 179-е сообщение: «С кем ты сейчас? С той новенькой шлюхой-секретаршей? Знай, что когда я вернусь, первым делом трахну её у тебя на глазах, а потом убью!» Всё могло завершиться 180-м сообщением, ведь после него Вокс зашёл в сеть и просмотрел каждое отправленное ранее: «Дорогой, я успокоился». Но вслед за 181-м пошло 182-е, а за ним 183-е: «Я люблю тебя, Вокси, прости, что мог тебя немного обидеть...» «Знаешь, почему меня к тебе тянет?» Отметка «онлайн» сменилась «печатает...», но тут же снова изменилась на «онлайн», как только Валентино отправил ещё один текст: «Да я сам ни черта не знаю! Ты, сука, меня бесишь, эгоистичный мудак, idiota absoluto! Я засуну в глотку револьвер каждой твоей любовнице или, блядь, любовнику, а потом тебе и снесу твою тупую квадратную красивую голову ¡Eres un completo idiota! Eres lo peor que me ha pasado». В ответ лишь короткое: «Я люблю тебя». И многозначительное сообщение взамен от мотылька: «!?» И снова: «Люблю тебя». И снова вопрос: «Тебя пытают?» И снова ответ: «Вроде нет». Этого было достаточно, чтобы успокоить сжавшегося от раздражения и обиды в диван Валентино вместе со своим мобильным телефоном. Внезапно заряд батареи иссяк, и экран потух. – Вал... – начал Энджел, продолжая предпринимать попытки обратить на себя внимание начальника, но тут же вздрогнул после того, как телефон полетел в стену, а Валентино встал, разминая свои огромные крылья и, брызжа слюной, прокричал всем, кто глупо уставился на него: – За работу, идиоты! Al diablo contigo... – прерывисто дыша и недовольно хмурясь из-за того, что студия скоро закроется, а эти придурки толком не смогли ничего сделать без его помощи. Ещё сильнее раздражение поднималось то ли оттого, что чертов телефон резко разрядился, то ли от ответов Вокса, который давно игнорирует его сообщения и просто ждёт, когда тот «успокоится», а потом отвечает как обычно сухо и думает, что на Валентино это будет каждый раз успешно работать. Стоило бы нагрянуть к нему в кабинет с очередным скандалом и, пожалуй, вынести не только полбашни, но и процессоры плосколицего из строя, наконец заставив его выслушать свои претензии. В студии тут же воцарилась суматоха. Операторы забегали, настраивая свет, Энджел поспешно отбросил сценарий и вскочил с кровати, готовясь к съемке новых кадров под руководством сутенёра. Валентино, словно ураган, носился между декорациями, проверяя каждую деталь и попутно выкрикивая оскорбления в адрес всех, кто попадался под руку. Ярость клокотала в нем, требуя выхода, и бедным сотрудникам студии пришлось стать громоотводами. Съемки возобновились. Валентино лично руководил процессом, внося правки в позы актеров, меняя ракурсы камеры и следя за каждым кадром. Он требовал идеала, стремясь превзойти все предыдущие работы. Несмотря на внезапный прилив энтузиазма, в его глазах читалась усталость и злость. Образ Вокса, равнодушного и невозмутимого, не давал ему покоя. К концу смены, когда последние лучи заходящего адского солнца проникли в студию, Валентино немного успокоился. Удовлетворенный результатом, он коротко бросил: «Все свободны», и вышел из студии, оставив за собой хаос и измотанных сотрудников. В голове его зрел план мести для надоедливого Вокса, который умел его сильно раздражать и так же сильно привязывать к себе необъяснимым чувством. Возможно этот план развеется при одном лишь виде собранного и такого сосредоточенного теле-демона, что кинет на него лишь один заинтересованный взгляд, который заставит внутри что-то плавится. В такие моменты Вал невольно проводил параллель со своими ничтожными подопечными. Он чувствовал себя таким же зависимым от кого-то, таким жалким от потакания собственной страстной и иногда причиняющей боль зависимости. За эту щекотливую слабость он испытывал презрение и чуть ли не ненависть к себе. Проявление слабости такого рода не укладывалось у него в голове, хоть раньше было легче убирать эти бьющие по собственному эго мысли, разными способами: будь то много выпивки, хорошие девушки под рукой или ещё один день на студии – ведь где бы он ни был, он там главный, это его территория. Но с каждой ночью всё становилось тяжелее... А где тогда начиналась и заканчивалась территория Вокса? Он явно выходил за её пределы, ведь занимал сейчас большую часть мыслей в хрупкой голове мотылька. Такие чувства и образы тяжело выкинуть из головы парой девчонок в привате или хорошим алкоголем, ведь даже когда под рукой мурлычат две красотки, а в руках пара шотов текилы, мимолётно пробивается мысль, что с Воксом текила пьянила бы сильнее и что десять пресных половых актов с двумя второсортными шлюхами не будут стоить даже одной ночи с теле-демоном. Вал ведь всю жизнь думал, что не может привязаться к кому-то настолько, что будет изнывать от нехватки внимания до такой степени, что его будет ломать, как самого заядлого наркомана от недостатка дозы, и тут такой зацикленный на себе идиот Вокс встретился у него на пути. В Пентаграмм-Сити наконец-то кровавое солнце, пришедшее на смену не менее кровавой луне, озарило всё в округе. Всю ночь истеривший Вал под утро уснул прямо в своем рабочем кресле. Глубокой ночью Валентино отрабатывал план мести своему ненаглядному любовнику, но его сразу накрывало приливом злости, он рвал рабочие сценарии, швырял все, что попадалось под руки. Как хорошо, что все привыкли к громким звукам разрушения всего вокруг, доносящимся из комнаты мотылька, что никто из догадливого персонала не собирался задаваться вопросом, что произошло в этот раз, иначе шестая по счету истерика из-за возлюбленного посчиталась бы крайней степенью сумасшествия. Разумом Вал искренне желал исчезновения Вокса, но его сердце не хотело отпускать горе-возлюбленного из своих объятий, в момент которых иногда появлялось желание придушить мерзавца. Стихийная буря внутри Валентино, вызванная потоком нескончаемых чувств, сменявшихся словно по щелчку пальца, полностью лишала его здравого рассудка. Резко рухнув с мягкого кресла, Валентино пробудился от безумия, что творилось в голове. – Чертов Вокс! Даже во сне меня преследует... – злобно прошипел Вал, сомкнув пальцы на переносице, потирая уставшие глаза. – Надеюсь, сегодня с его экрана хотя бы на секунду спадет его идиотская улыбка. Упырь. Как же раздражало чужое желание стараться всегда выглядеть непоколебимым перед всеми: перед зрителями, перед остальными владыками, перед лучшими звёздочками персонала. Да, у теле-демона несомненно есть исключения – грешники, что имели право видеть Вокса не в лучших состояниях. И Валентино был им. – Агх, фу, я весь потный, эту одежду надо сжечь, она ужасно выглядит, – глядя с отвращением, приговаривал Вал, спешно стягивая с себя прилипшую к телу ткань. Приняв ванну, кишевшую парой спрессованных ароматных шариков, адской солью и огромным количеством пены, делающим кожу сияющей и гладкой, мотылёк, не утруждая себя, позвал робота-помощницу, которая помогла ему приодеться. По кафелю в коридоре разносился эхом топот каблуков. – Ну, привет, Вокс, – раздался игривый голос из открытой с ноги двери в кабинет шоумена. – Потревожил? Словно для виду спрашивал Валентино, его вовсе не заботил чужой мимолётный испуг в глазах напротив. – Блять, Вал, тебя стучаться не учили? Сколько раз я... – Я старался, лю-ю-юбимый грешник, – по-капризному вытягивая губы в трубочку, мотылек наперед пресек нудную речь Вокса о личных границах и бла-бла-бла. – Жаль, что любим ты только мной. Сутенёр как-то мрачно и злобно усмехнулся своим словам, вглядываясь в бесстрастный экран напротив. Вокс оставался всё так же невозмутим. Он сцепил перед собой руки в замок и презрительно приподнял бровь. – В чем цель твоего визита? – коротко спросил теле-демон. Он говорил с Валентино, как со своим подопечным, только проявляя больше терпения к его спонтанным выходкам. – С каких пор, котик, ты так официально со мной общаешься? М? – заискивающе глядя на шоумена, который был сильно напряжен, но старался не подавать виду, вопросом на вопрос ответил Вал, делая шаг вперёд. Быстро перебирая своими длинными и тонкими ногами, визуально казавшимися больше из-за острых и широких каблуков, Вал оказался вплотную ко всё такому же перенапряженному теле-демону. Он прижался к столу, вглядываясь в экран сильно нахмурившегося Вокса. – Любимый, ты теряешь хватку, смотри как бы не лишиться всего, чего ты так долго добивался, – Вал не остановился на своих первых движениях, он залез на стол Вокса, указательным пальцем приподняв его голову, на что тот, не заметив, проявил повиновение и даже бровью не повел. – Рейтинги падают, Вокси, я и Вельвет уже давно тебя обгоняем. – Как падают, так и поднимутся, тебе что с этого? – недовольный из-за темы разговора, которую поднял мотылёк, Вокс постарался отмахнуться от назойливого собеседника, но всё так же не отводил пристального взгляда. – Не знаю, не знаю, ты же наш негласный лидер, наш папочка, а вот по рейтингам ниже нас, мы теперь будем непослушными, – театрально нахмурился Вал, продолжая свою извилистую речь. Было непонятно, он просто заигрывал или пытался шантажировать теле-демона. С каждой секундой голос становился более жалостливо-насмешливым, что заставляло Вокса сильнее хмуриться и часто вбирать воздух сквозь зубы. – И как ты с этим будешь справляться? А точнее сказать, с помощью кого? – Вал, мне не до твоих загадок, скажи прямо, что тебе надо, – решив не мучиться от до жути высокомерного тона мотылька в свою сторону, он немного раздраженно ответил ему, убирая его кисть со своего экрана. – Ммм, я хочу забрать «VoxTek», раз ты теряешь былую силу, – спокойно проговорил Валентино, словно просил конфету у взрослого. Теле-демон старался держаться до последнего. Ему не нужен был сейчас скандал. Он слишком устал для этого и для этой глупой болтовни. Будь то в другой день он был бы готов свернуть шею партнёры за подобную дерзость покуситься на его место. Но Валентино он и так не воспринимал особо всерьёз, поэтому это не стоило траты его сил, ведь мотылек развлекается тем, что пытается вывести его из себя. – Мне не до шуток, Вал, я работаю, если ты не видишь, в отличии от тебя. У тебя же сегодня съемки, так чего ты шатаешься где ни попадя? – Ха, за меня ты можешь не беспокоиться, моя работа от оленей не зависит, – обиженно вздернув подбородок, проговорил мотылёк, сложив руки на груди. – Если ты понимаешь, о чем я. – Нет. Я не понимаю, – смотря на своего собеседника словно исподлобья, он сильнее сжимал стол рукой, царапая острыми когтями лакированную поверхность. Всё тело начинало бить мелкой дрожью, как будто на протяжении всего разговора кто-то натягивал нить терпения как можно сильнее, и она вот-вот была готова порваться. Прошерстив недавние воспоминания, пытаясь понять на что намекал мотылек, Вокс внезапно прыснул от смеха. – Ах, вот в чем дело, ты меня ревнуешь? Но мы с тобой не в тех отношениях, чтобы ты меня ревновал, особенно, ха-ха, к Аластору, – в его квадратной голове тут же всплыла сцена, что произошла недавно, но особого значения ей он не придал. Несколько дней назад он просил подчинённых поставить как можно больше камер, и желательно скрытых, в городке каннибалов и глупом отеле принцессы ада, вскочив в тот момент с кровати посреди жарких прелюдий с Валентино. Слух о том, что радио-демон вернулся и оказался жив после своей загадочной пропажи на семь лет, пошёл именно из-за этого отеля «Хазбин», мол, ранее великий и вселяющий всем страх Аластор принялся помогать дурочке Чарли, что вовсе не понимает и не знает, что делает. На лице Вала заиграли желваки, он заметно взбесился. Так вот как он относится к их отношениям!? Несмотря на всё, что между ними было, этого не достаточно? Им нужно засунуть пальцы в одинаковые кольца, чтобы подкрепить статус отношений? А может, и вправду никаких «особенных отношений» между ними не было, а Вал лишь выдумал это... Нет, это всё бред. – А в каких тогда мы отношениях? – он злобно прошипел прямо в лицо Воксу слова, ядовито растягивая их. – В дружеских, деловых, – немного наклонив вбок голову, без замедления ответил Вокс, принимаясь складывать бумаги на столе. Всё! По сути, план Вала принизить Вокса треснул по швам. Теперь принижен был он, а не Вокс. Пришлось импровизировать, чтобы хоть как-то удовлетворить себя. Хоть в горле скапливался гадкий и неприятный ком, что означал неминуемую обиду в сердце от слов бессердечного ублюдка, он старался придерживаться улыбки, но с каждой минутой она начинала становиться всё больше похожей на звериный оскал. Злоба начинала вскипать внутри, словно чайник, давно поставленный на плиту, у которого вот-вот сорвёт крышку. Скалясь, мотылек сжимал ладони в кулаки, дрожа от злости. Вал одной ногой внезапно пнул кресло Вокса, и оно с громким звуком оказалось на полу, тем самым повалив теле-демона туда же, и, сразу же спрыгнув со стола, он прижал шоумена к полу, приземляясь своими бедрами на его, без возможности встать, пока тот находился в замешательстве, лишь иногда хмуря брови и метая раздраженные взгляды в мотылька. Валентино перевернул Вокса экраном в пол и двумя руками схватил его руки, обездвижив ненавистного любовника. – Вал, что ты... – гневно начал говорить шоумен, оказавшийся чистым лицом на грязном полу, но Вал, не дав Воксу разразиться тирадой, свободной рукой прикрыл ему рот. – Mi dulce chico, у нас с тобой исключительно дружеские отношения, да? Как я понял, секс дружбе не помешает, так сколько у тебя таких друзей? Мой милый... – обида и злоба смешивались в груди и сочились ядом с кончика языка. Говоря это, Вал приблизился к динамикам, шепча низким голосом, провёл рядом с ними языком и тут же, проезжаясь острым когтем по влажному месту, услышал телевизионное шипение. Лицо Вокса на мгновение застыло, он понял, к чему все это вёл Валентино. Быстро проведя языком по ладони Вала, Вокс пробил себе возможность разговаривать. – Во-первых, хватит разговаривать на своём идиотском языке, во-вторых, ты меня, блять, серьёзно ревнуешь к ебанному Аластору? – прокричал теле-демон. Ох, уж точно предъявлять из-за собственной ревности именно Валентино не стоило. Вокс особо не давал повода, а вот мотылёк... Отвлекаясь от многочисленной работы и в перерывах торговли своим квадратным лицом, он всегда наблюдал. Наблюдал за тем, как двух девушек обтирают по две пары рук, как одна из них, хихикая, плавно спускается под стол, но её останавливает одна рука, что хватает её за хрупкий подбородок и дарит поцелуй, наполненный розовым дымом, а потом... Потом экраны, на которых воспроизводится эта запись, болезненно трещат, расходясь все в трещинах. Мог ли именно Валентино предъявлять за такую глупость, при этом каждый день заставляя Вокса давиться ревностью из-за своих похождений? На лице Вала исказилась кривая улыбка. Если бы его сотрудники сейчас его увидели, они бы уже искали угол, куда прятаться от злобного босса. Сейчас все было в руках Вала, он возвышался физически над Воксом. От злости мотылёк одной свободной рукой схватил светильник и ударил им по задней крышке экрана Вокса, от чего тот на время завис и зарябил помехами. – Я из Флориды, придурок, странно, что за столько душевных разговоров ты это не запомнил... Но об Аласторе ты наверняка запомнил каждую деталь его жизни, не так ли? – со сквозящей обидой в голосе говорил Вал. – Какого хуя!? Мне опять экран из-за тебя менять! – с помехами и непроизвольными заиканиями вскричал шоумен, нервно дёргая руками, что до сих пор были под чужим контролем. – Зачем ты это сделал? Обнаружив невозможность из-за поломки использовать свои подручные силы в виде сотни проводов, чтобы скинуть с себя Валентино, Вокс сильнее начинал покрываться перебоями на экране. – Это единственное, что тебя волнует? Опять твой культ самого себя гонит впереди планеты, — раздражённо закатил глаза Вал, хорошенько отходя от изначального плана, поддаваясь эмоциям, он выливал все, что накипело, при этом нанося физические повреждения Воксу, хоть и желал скорее оставить пару царапин на сердце, нежели на плоском лице. – Ты и сам понял, почему я тут, и при этом ты опять говоришь о себе. На мгновение мотылёк ослабил хватку, и чужие руки тут же ускользнули от него. – Ненавижу твою нетерпеливость, почему ты сделал вывод, не дождавшись конца моей речи? – держась за экран, он пытался хоть что-то сделать со своим повреждённым состоянием. Такое чувство, словно сейчас взорвутся все его процессоры в голове. – Ты даже разговариваешь как он, но учти, я не готов унижаться перед тобой также, как ты унижаешься перед ним. Не буду бегать за тобой и доказывать, что достоин тех отношений, – не называя имени, они оба поняли, о ком тот говорил. Всегда, когда речь заходила о нём, у Валентино непроизвольно начинал дёргаться глаз. Да, он прекрасно знал о том, как чёртов Аластор отверг его. По словам теле-демона, он не испытывал к нему романтических чувств, но на его лице и так всё было написано, хоть он и был пьян, когда рассказывал о своем бывшем товарище, что оставил ему огромные шрамы не только на душе. Он наслаждался ностальгией по прошлому, где «у них с Алом всё было хорошо», а его антенны на голове непроизвольно пропускали ток между собой. Это был единственный раз, когда они разговаривали об Аласторе, и то это было около 50 лет тому назад. Валентино видел, что Вокса так и не отпустили чувства по бывшему приятелю и думал, что со временем отпустят, но, видимо, нет... – Если тебе нужен козёл отпущения, на котором ты будешь свои травмы проецировать, милости прошу в Бордель, я тебе хоть десять жертв выдам! Не нужно заставлять меня мучиться от твоей неразделенной любви. И не смей лгать ни себе, ни мне, что между нами нет ничего, кроме бизнеса. – Все, Вал, успо... – взвыв как раненный кабель, Вокс приподнялся на руках, но тут же снова оказался впечатан в холодный пол без возможности договорить. Валентино взял свою сигару и засунул ее в болтливый рот Вокса, пока тот активно возмущался, всё так же заходясь помехами. – Не разговаривай, раздражаешь. Как же тебе повезло, чертов Вокс, что ты не тот человек, которого я за такие слова буду пороть плетью, – немного успокоившись, сказал Вал, всё так же восседая на лихорадочно дёргающемся теле. Он продолжил со злобой шептать о своих обидах, но, кажется, Воксу не было дела до того, что он там говорил себе под нос: – И это несмотря на то, что ты, заигрываясь со своей манией величия, забываешь, что я и Вельвет с тобой наравне. Смотря на жалкие попытки теле-демона встать, Вал убрал сигару от рта Вокса, и тот заговорил: – Ты правда меня ревнуешь? – с недоумевающим лицом ответил теле-демон, он не ожидал от Вала таких внезапных откровений. Раньше у того случались истерики и похуже, но с причинами более мелочными. Он никогда не мог подумать, что большей частью этих истерик служила причина ревности. – Ты правда меня ревнуешь... Аргх, – передразнил чужой вопрос Вал. – Нет, блять, не правда! Как за тобой вообще люди шли, Idiota terminado... – Хах, ну ты же понимаешь, что между нами с Аластором лишь сплошная ненависть? – посмеиваясь с бурных реакций Валентино, начинал оправдываться Вокс. – Со стороны этого напыщенного куска дерьма? Возможно. Но вот с твоей стороны... – спокойно говорил Вал, водя зажигалкой по кончику толстой сигары, – Нечто большее. – Сколько раз я говорил, не кури у меня в кабинете, – раздражённо сказал теле-демон, почуяв запах табака. – А ты с темы не уклоняйся. Что? По живому ударил? – посмеиваясь, ответил Валентино, прикрывая внутреннюю бурю, тут и признание Вокса не нужно было. От осознания того, что у многострадального любовника есть кто-то важнее, сердце Вала просто разрывалось. Ему было трудно принять, что, скорее всего, он безответно влюблен... – Тебе какая разница, что между мной и Аластором? У меня есть определённые цели, с которыми я не обязан делиться, – с откровенной гордостью выдал Вокс, без сомнений принижая статус Вала. Всё это начинало походить на игру «Кто сможет сделать больнее?». И они оба принимали в ней участие. – Ах, так... Ну ладно, походу, придётся на время забыть о том, кем ты являешься, – оскалив клыки, сладко посмеиваясь, прошипел Вал. Он перевернул чужое тело на спину, заводя руки над экраном и сцепляя их одной парой своих лап. Вокс кривился и ёрзал бёдрами, но освободиться у него никак не получалось. Достав плётку, Вал с нежностью провёл ею по треснувшему экрану Вокса. Затем мотылёк стал сокращать расстояние между их лицами, проведя длинным языком по экрану, оставляя влажную дорожку. – Ты всегда с собой носишь плётку? – смущённо сказал Вокс в ответ на внезапную близость, которую вполне себе стоило ожидать от Вала. – Всегда готов к работе, Querida. – мотылёк специально раздражал Вокса ненавистным языком. Теле-демон приходил в ярость, когда чего-то не понимал. И сейчас ярость Вокса – это главная цель Вала. Из коридора послышался отчетливый стук каблуков. – Отличный ракурс, Вал, ты как всегда профессионал, – насмешливо прокричала Вельвет, громко заливаясь глумливым смехом. – Давай я камеру принесу, подсниму, порнофильм с Воксом должен разорвать рейтинги. – Посмотришь его, mi bueno? – на веселе ответил Валентино, почувствовав поддержку Вельвет. – Я в твоем таланте не сомневаюсь, но видеть голого Вокса не хочу, могу помочь с костюмами и обложками, – хихикала Вельвет, поддерживая любимого друга, ведь ей было не впервой видеть подобную сцену. – Как тебе такой сюжет: Вокс — браконьер, охотник за оленями, а ты – благородный зоозащитник? – Полный шик, зови моих работников, – рассмеявшись бархатистым смехом, Валентино отпрянул от злобного Вокса, в которого каждую секунду прилетали насмешки. Глаза Вокса метали молнии. Он буквально кипел от злости, слыша каждое слово, каждое хихиканье Вельвет. Валентино лишь театрально вздохнул, закатывая глаза. – Ох, Вокс, ну что ты так сразу обижаешься? Мы же просто развлекаемся. Не будь таким букой, querido. – Он вновь приблизился к Воксу, заглядывая ему в глаза с притворной печалью. – Тебе не помешает немного расслабиться, ты слишком зациклен на работе. Вельвет продолжала подливать масла в огонь, комментируя каждое движение: – Ой, Вал, да он весь трясется. Наверное, боится, что ты его поцелуешь. – Ее смех звучал как музыка для Валентино, подстегивая его к дальнейшим действиям. Валентино обхватил лицо Вокса ладонями, притягивая его к себе. Вокс вздрогнул, но не сопротивлялся, словно парализованный. В его глазах отражались гнев, отвращение и... что-то еще? Валентино наклонился к его уху, шепча: – Может, все-таки согласен на фильм? Рейтинги будут зашкаливать, mi amor.