Кто истинный враг?

Ночь опустилась на деревню мягким, влажным покрывалом. По воздуху разливался запах чистой природы, которого в городе никогда не бывает. Лизе нравилось гулять здесь по ночам — в этом была своя особая прелесть. В целом жить в деревне было неплохо, и родителей за отправку сюда она особо не ругала, но одно принять никак не могла: отсутствие канализации. Она не могла представить, как тут жить в холодное время года. Бабушка ей, конечно, предлагала сделать это с помощью ведра, не выходя из дома, но Лиза отказалась. Дорога к уличному туалету тянулась узкой полоской между огородами, лишь изредка освещённая лунным светом, прорывающимся сквозь облака. Елизавета шла медленно, освещая путь старым фонарём, который дала ей бабушка; Ей было страшно: тишина вокруг была непостоянно редки звуки доносились, прерывая ее. Ветки деревьев которых колыхались под силой небольшого ветра, то где‑то у забора ворочается кошка, звуки насекомых и тиканье фонаря в ее руках. Она уже почти дошла как вдруг сзади донёсся звук, который заставил кровь стынуть: глубокий, глухой рев — не волчий вой и не коровий рёв, а нечто низкое и протяжное, с вибрацией, пронизывающей грудь. Лиза застыла. Луч фонаря разрезал темноту, скользил по крышам и ветвям, бросая призрачные пятна света; он упал на курицу, прижавшуюся к коньку, и птица недовольно курлыкнула, вздернула голову — её глаза блеснули в луче, как две чёрные капли. Лиза успела только собраться с духом и сделать шаг, как кто‑то резко толкнул её в спину. Фонарик вырвался из рук и полетел в сторону, осветив лишь кусты и ломкие тени. Она оказалась на холодной, липкой земле, и что‑то тяжёлое опустилось сверху. Это был человек. Он прижимал её к земле, не давая подняться, утыкал носом в грязь, сдавливая грудь так, что крик тонул в мокрой почве. Его дыхание было тяжёлым и влажным; Лиза инстинктивно дёргалась, руки натыкались на плотную, неподатливую массу. В ушах звенело, мир сужался до собственного учащённого сердца и до чужого низкого, ровного дыхания. Её не было больше десяти минут. Сердце пожилой женщины в доме забилось громко, отдавая болью в груди; она надела обувь и уже тянулась к двери, готовая выйти в тёмную ночь. Но дверь вдруг открылась — Лиза вошла спокойно. Её длинные волнистые волосы спадали водопадом на грудь, в руках она держала выключенный фонарь и неторопливо положила его на тумбочку. — Лизонька, всё нормально? — спросила женщина, робко и звучно. Лиза прошла мимо, тихо ответив, что пойдёт спать. Запаха не было — той сладкой духовитой вуали, которую внучка всегда наносила на себя, сейчас не ощущалось. Голос, осанка, лицо были знакомы, и всё же в груди женщины поднялась волна неприятного чувства — не страх, а ощущение неправильности, как сорняк в её любимом саду. «Глупости», — сказала она себе и закрыла дверь. Но где‑то в глубине души, как семечко в тёплой земле, укоренилась капля сомнения.

Арсений

— Просыпайтесь, Арсений, Ваня! Вы понимаете, что с вами сделают, если мы не придем? — кричал Владимир, стараясь разбудить своих сонных соседей. Арсений, поднявшись, потянулся и стал тереть глаза. Владимир заметил, что один из них проснулся, бросил все силы на второго. — Панкеев, если ты сейчас не встанешь, я вылью на тебя холодную воду! — грозно произнес Владимир, трясся его. — Давай, холодный душ — самое то! — подхватил Иван, явно находя в этом забаву. — Вань, если ты не встанешь, мы просто уйдем без тебя, и всё! — попытался помочь Арсений. Пока Арсений пытался разбудить Ивана, Владимир куда-то ушел. Вернувшись с бутылкой водой, он начал лить её на голову Кузнецова. — Блядь, Дорофеев, еб твою мать! Ты охуел? — резко вскочил Ваня. — Думал, я этого не сделаю? — с дьявольской усмешкой ответил Дорофеев. Емельян бросился на него с кулаками. Арсений сразу же попытался их остановить. Не успел Панкеев быстро сумел повалить Дорофеева на пол и сел на него, остановился, больше не пытаясь его бить. — Нет времени, мы опаздываем! — сказал Иван, обращаясь к обоим. Казалось, всё уже наладилось: они сейчас оденутся и поедут. Но… — Вы понимаете, что с вами сделают, если вы придете в таком виде? — воскликнул Вова, указывая на их одежду. Шевцов и Панкеев искренне не понимали, что не так. Белая рубашка, темные брюки и туфли того же цвета. Осталось только надеть все это. Одежда была новой, они ни разу её не надевали, поэтому пятен не было. — Они мятые, как в заднице! Неужели вы не видите? — продолжал Вова. — Да не заметно! — пытался оспорить Панкеев. — Если вы придете так, вас просто разденут, несмотря на то, что это за место! — Вова прав, они действительно мятые, — согласился Арсений, рассматривая себя в зеркале приделанное к внутренней стороной дверце шкафа. Рубашка самого Дорофеева была идеально гладкой. — Погладишь нам? — спросил Арсений у Вовы, снимая при этом свою рубашку. — Еще чего! — Владимир явно был в бешенстве от такой просьбы. — Что нам делать. Утюга у нас нет, а если и был бы, мы не умеем гладить! — сказал Ваня. — Идите к девушкам, просите их помочь вам! *** — Ты нам поможешь? Ваня и Арсений уже несколько минут умоляли каждую девушку в надежде, что хоть кто-то согласится. — Я не против, но вы пообещаете мне, что в будущем чем-нибудь поможете! — Наконец согласилась одна. Высокая одетая в длинные шорты и легкую футболку, что подчеркивало её непринужденный стиль. Длинные каштановые волосы, собранные и аккуратно закрепленные белой заколкой, придавали ей особую элегантность. Симпатичные черты лица, тонкие губы и большие карие глаза, светлее, чем у Арсения, создавали впечатление нежности и загадки. Ребята без колебаний согласились. Они были готовы на всё ради. Пока она гладила их вещи, они договорились о покупке цветов и конфет для Кати Фадеевой. Закончил она отдал рубашки их владельцам. Примеряя в её комнате рубашки и рассматривая себя в зеркале, они были вне себя от радости. Кузнецов даже обнял Катю. — Не надо, помнешь! — пыталась она вырваться из объятий Вани. — Выйдите, мне нужно переодеться, — сказала она, уверенно прогоняя двух парней из своей комнаты. Подождав в коридоре, пока она меняет наряд, Арсений чувствовал легкое волнение. Наконец, она появилась в идеальной гладкой белой блузки, строгой черной юбкой и закрытыми туфлями. Её образ был утончённым и элегантным. Все трое поспешили на улицу, где их уже ждали. Роман Опрашивать родственников убитых было самым ненавистным аспектом его работы. Особенно в такие моменты, когда они находились в состоянии глубокого горя и не могли дать ничего дельного. В первые годы Роман было морально тяжело, находится рядом с людьми, потерявшими близких. Со временем он очерствел и научился закрываться от чужого страдания. Люди часто думали, что ему все равно, что он лишен эмпатии, но на самом деле он просто умел это скрывать. Прошло почти трое суток с тех пор, как была найдена пропавшая девушка, Корнилова Полина. К сожалению, мертвой. Ее тело обнаружил рано утром мужчина, выгуливавший собаку. Понял к чему его привела собака он сразу вызвал полицию. Мать, опознавшая свою дочь, с ужасом заметила, что на ней не ее одежда. Свободный красный свитер и длинная клетчатая юбка на ней также не было обуви. Судмедэксперт, сняв одежду, увидел жуткое зрелище, что скрывалось под ней. У Полины был вскрыт живот, и ее лишили почти всех органов в брюшной полости. Других следов на теле не было, и было неясно, как именно она была убита, но скорее всего, убийца потрошил ее, когда она была еще жива. Корнилова была убита за пять-шесть часов до обнаружения тела. Скорее всего, ее подкинули в парк. Отсутствие крови вокруг и чистая одежда указывали на это. Маньяк явно обладал хирургическими навыками — операция была выполнена профессионально и аккуратно. И что самое интересное: девушке было всего девятнадцать, и она училась в медицинском институте. Где же, как не там, искать убийцу? К сожалению, мать ничего не знала о жизни Полины. Девушка уже почти год жила в общежитии. С ее соседками Князев решил поговорить в первую очередь. Однако они тоже не смогли дать никаких зацепок. Полина была не красивой, тихой и замкнутой девушкой; все свое время она посвящала учебе и фактически никуда не выходила. У нее не было парня, и знакомиться с кем-либо она не стремилась. Князев пытался выяснить, могла ли она быть в кого-то влюблена, но подруги ничего не знали. Через несколько дней он узнал новую деталь. Корнилова была беременна что удалось выяснить по анализу крови. Изучая историю банковской карты Полины, Князев тогда не обратил внимания что она часто последние посещала одну женскую консультацию. Последний визит состоялся всего за два дня до её трагической смерти. Но теперь это обстоятельство обретало особое значение. Узнав местоположение, Князев поехал туда. Он показал все нужные документы администраторше, и та согласилась назвать имя врача, к которому ходила Корнилова. Как оказалось, у Щелковой Ксении Филипповны сегодня был выходной. Узнал ее номер телефона он сразу позвони ее и предложи встретится в парке что был рядом с клиникой. Щелкова пообещала подойти как можно скорее. Князев уселся на скамейку и стал ждать. Полчаса пролетели незаметно: он успел выкурить три сигареты и созвониться с Сухановым. Два месяца прошли с момента убийства Никулиной, а информации о Шевцове или каких-либо движениях по делу не было. — Здравствуйте, вы Роман Борисович? — раздался голос, и Князев поднял голову. Перед ним стояла женщина лет тридцати в длинном сарафане, которая казалась милой, но в то же время явно волновалась. — Да. Щелкова Ксения? — уточнил он. — Да, — тихо ответила она, касаясь шеи. — Садитесь, разговор будет долгим, — сказал Князев, немного отодвинувшись на скамейке, чтобы освободить место для женщины. Парк жил своей активной жизнью. Мимо проходили люди: в одиночку, парами или целыми семьями. Несколько раз проносились подростки на велосипедах и скейтах. Вдали, в центре парка, весело плескались в фонтане дети и взрослые. Густые деревья создавали приятную тень, а издалека доносились радостные крики с детской площадки. — Полина Корнилова была беременна на шестнадцатой неделе. Изначально она пришла на аборт, но затем передумала, — начала Щелкова. Князев слегка наклонился вперед, его внимание было полностью сосредоточено на женщине. — Она говорила, почему передумала? — спросил он, надеясь на большее понимание ситуации. — Нет, — тихо ответила Щелкова, — она просто резко отменила запись на аборт и сказала, что будет рожать. Очень переживала, поэтому часто приходила ко мне, почти каждую неделю. Князев кивнул, обдумывая информацию. — Она что-то говорила об отце ребенка? — Нет, я и не спрашивала. Обычно отцы редко приходят на консультации, — ответила Щелкова, взглянув в сторону, как будто пыталась вспомнить что-то важное. — Ее подруги утверждают, что у нее не было парня. Возможно, она случайно упоминала что-то во время разговоров. Может быть, бы какой-то намек… — Нет, она ничего намекающего на отца ребенка не говорила. Князев внимательно слушал Щелкову, стараясь уловить каждую деталь. Он понимал, что каждая мелочь может оказаться важной в расследовании. Князев записал эту информацию в блокнот. Каждое слово могло оказаться важным в его расследовании. — А как она вела себя во время визитов? Были ли у нее какие-то изменения в настроении или поведении? Щелкова немного подумала и продолжила: — В начале она была взволнованной и растерянной. Но потом, когда приняла решение рожать, стала более спокойной. Однако иногда я замечала, что ее это все равно беспокоит. Она часто говорила о своих страхах и сомнениях. Князев кивнул. Важно было понять, что происходило в голове у Корниловой. Ему нужно было понять, от кого она была беременна и почему ее подруги ничего не знали ни о беременности. В его сознании возникла тревожная мысль: такая скрытность могла означать, что раскрытие правды о беременности и отца плода приведет к серьезным последствиям. Тем более, что изначально девушка хотела избавиться от ребенка. Самое простое объяснение заключалось в том, что Корнилова могла забеременеть от женатого мужчины. Возможно, он заставил её пойти на аборт, или это была её собственная решимость, но затем она передумала — что в целом не удивительно. Однако проблема заключалась в том, что в её переписках не было никаких намеков на отношения с мужчинами. В основном это были сообщения с женщинами: соседками по квартире, сокурсницами, родственницами и преподавателями, среди которых также были мужчины. И снова стрелка активно указывала на медицинский институт. Где еще девушка, которая, кроме общежития, посещала только институт, могла познакомиться с мужчиной? Князев сидел за столом в небольшом допросном кабинете. Свет тускло освещал пространство, создавая напряжённую атмосферу. Перед ним сидела студентка медицинского университета, её лицо выдавало смесь страха и решимости. — Итак, Елизавета расскажите, пожалуйста, о ваших отношениях с Корниловой, — начал Князев, внимательно наблюдая за её реакцией. — Мы не были близкими подругами, — ответила она, чуть дрожащим голосом. — Учились вместе, иногда встречались после занятий. — Как долго вы знакомы? Были ли у вас конфликты? — Нет, никаких конфликтов. Мы хорошо ладили. Но в последнее время она стала немного замкнутой. Я заметила, что она часто переживала. Князев сделал заметку в блокноте. — Вы знаете, кто мог бы желать ей зла? Может быть, у неё были проблемы с кем-то из студентов? Студентка задумалась, её глаза метались по комнате. — Я слышала, как она спорила с одним из парней из нашей группы. Он был… ну, не очень хорошим человеком. Иногда он делал ей неприятные замечания. — Как его зовут? — Артем. Он всегда был таким… агрессивным. Но я не думаю, что он мог бы пойти на такое. Князев кивнул, продолжая задавать вопросы. — Она рассказывала вам что была Беременна? Студентка замялась. — Нет. Но последний месяц она была очень счастлива. — Вы можете предположить кто является отцом ребёнка? — Нет, даже предполагать не буду. Не хочу никого подставлять. — Сказала студентка, снимая с себя всю ответственность. Князев внимательно смотрел на неё, понимая, что она ничего больше не расскажет и лучше отпустить ее. — Спасибо за информацию. Если вам что-то ещё вспомнится, пожалуйста, дайте знать. Это очень важно для расследования. — Я могу идти? — будто не веря спросила Кочкина. — Да, можете. — Тогда я пошел… — Пошел… — повторил ее последнее слово Князев. — Пошла… — Исправила студентка, стараясь как можно быстрее уйти, оставляя Князева наедине с его мыслями и записями. Арсений Первое сентября наступило неожиданно быстро, но, в отличие от школьных лет, сейчас он был этому рад. Первый учебный день начался также, также как в школе и в первый год института. Нарядно одевшись, студенты провели несколько часов в актовом зале, слушая выступления преподавателей и ректора. Арсений попытался понять сколько студентов здесь находится. Ощущение что не менее ста и в основном одни парни. Последним выступил проректор Николай Владимирович Мелекесцев который снова был одет в дорогой костюм, идеально сидящий на его фигуре. Даже ребята в хороших нарядах выглядели на его фоне просто блекли. — Уважаемые студенты, добро пожаловать в нашу академию. Ваше обучение продлится до первого июня, и занятия будут проходить пять дней в неделю. Я хочу подчеркнуть, что отсутствие без уважительной причины строго запрещено. Нарушения будут наказываться. Он сделал паузу, чтобы дать время усвоить информацию, и продолжил: — Каникулы запланированы с первого по седьмое января и с первого по десятое мая. В этот период вы можете полностью уезжать домой. — По больному ударил — шепнул Иван на ухо Арсению. — Вы имеете возможность общаться с родственниками и другими людьми через телефонные звонки, видеосвязь и письма. Вам могут передавать вещи, а также вы можете получать посылки — на территории академии есть отделение почты. — Если вы столкнётесь с трудностями — будь, то плохое самочувствие или конфликты с другими студентами — не стесняйтесь обращаться к своим кураторам или к любому другому преподавателю. Мы здесь, чтобы поддержать вас в любых ситуациях. — Надеюсь, вы понимаете, что вся информация, которую мы будем предоставлять, является конфиденциальной и будет раскрываться постепенно на протяжении всего учебного года. Управление БС, расшифровывающееся как «Безопасность страны», активно сотрудничает с различными государствами, обмениваясь данными и оказывая взаимопомощь. — Официально управление занимается расследованием особо опасных преступлений, и вы прекрасно понимаете, о чем идет речь. В рамках вашего обучения вам предстоит пройти ускоренный курс юридического образование, в ходе которого вы познакомитесь с различными аспектами работы с преступлениями, изучите монстров и как с ними бороться чтобы в дальнейшем служить во благо человечества. — Соответственно вам запрещено делиться информацией, связанной с академией, с лицами, не имеющими к ней отношения. Все ваши переписки будут проверяться, а также возможны осмотры ваших комнат и личных вещей, включая телефоны. После недолгой паузы проректор продолжил: — В процессе обучения вам будут выставляться оценки, и за год вы получите не одно замечание. Участие в жизни академии также окажет влияние на вашу будущую карьеру и определит, куда вы будете направлены на службу. Возможно, вас отправят в удаленные регионы, так как в Москве и Подмосковье у нас уже достаточно сотрудников. Однако если несколько капитанов проявят интерес к вашей кандидатуре, у вас будет возможность выбрать место работы по вашему желанию. Уезжать на каникулы домой, общаться по телефону и получать посылки жаль, что все это Арсению не нужно. За пределами академии не осталось никого, кому бы он был нужен. Но последнее услышанное его разозлило ведь если его отправят в другой город, это станет настоящим кошмаром, ведь тот монстр оставался в Москве. Все усилия окажутся напрасными. Арсений успел неплохо узнать своих однокурсников — обычные ребята, никакие не супер гении или бойцы. Если он покажет хорошие результаты, это станет его единственным шансом. Не единого пропуска занятий, никакого общения с внешним миром, что исключало риск сказать что-то запрещенное и, самое главное, избегать конфликтов внутри. В завершение своего выступления он добавил: — Я хочу обратить ваше внимание на ценность знаний и навыков, которые вы получите здесь. Это не просто обучение — это ваша возможность стать частью чего-то большего. Вы будете учиться не только для себя, но и для общества, для защиты людей и обеспечения их безопасности. Каждый из вас имеет потенциал стать защитником справедливости и служить во благо человечества. Мы надеемся на вашу ответственность и серьёзный подход к учебе. В конце на сцену вышел детский хор, исполнивший церковную песню. Слова, хоть и звучали на русском, были практически неразборчивы, но мелодия завораживала красотой и глубиной. После выступления их куратор Станислав Волков отвел их в аудитории, на первую пару которой должна быть криминология. перед тем как сесть за места они должны были сдать свои телефоны. Арсений с Вовой и Ваней заняли первую парту. В их группе Арсений быстро посчитал было двадцать семь человек девять девушек и восемнадцать парней. Куратор представила им пожилого мужчину стоявший рядом с ним рядом. Иван Викторович Болтин их преподаватель по криминологии. Профессор расскажет им о монстрах: о том, что о них известно и как с ними бороться. После этого куратор покинул аудиторию. Лекция началась с того, что профессор Иван Болтин, человек с проницательным взглядом, оглядел аудиторию. Показалось что за эти несколько секунд он просканировал каждого и уже сделал о нем мнение. Он был одет в тёмно-синий костюм, и его темные с сединой волосы были аккуратно зачесаны назад. Взгляды всех студентов были прикованы к нему, полная тишина и ощущение что в воздухе повисло напряжения. — Добро пожаловать на курс криминологии, — произнёс профессор с холодной усмешкой. — Мы с вами будет встречаться очень часто. Можно сказать, каждый день. Запомните знания, которые вы получите помогут вам понять, как работает этот мир. А он, поверьте, работает не так, как вы себе это представляете. Он сделал паузу, словно ожидая реакции студентов. Некоторые из них переглянулись, другие уставились на него с любопытством. — Вы думаете, что преступность — это что-то экстраординарное? Нет. Это часть человеческой природы. Мы все — потенциальные преступники. Кто-то крадёт конфеты в магазине, кто-то убивает ради денег. Разница лишь в масштабах и обстоятельствах. И я надеюсь, что вы это поймёте до конца нашего курса. Профессор начал писать на доске: «Мораль», «Этика», «Закон». — Мораль и этика — это лишь условности, придуманные обществом для контроля над вами. Закон — это инструмент власти. Он обернулся к студентам с пронзительным взглядом. — Чтобы понять монстров вы будете изучать различные теории преступности: от классической до новейшей криминологической мысли. Изучите серийных убийц, насильников и грабителей, но помните: все эти теории — это лишь попытки объяснить то, что нельзя объяснить. Люди совершают преступления по самым абсурдным причинам, и никакая теория не поможет вам понять их полностью. — Его голос становился всё более циничным: — Первый вопрос: почему человек не убьет человека, который ему не нравится? — произнес Болтин, внимательно оглядывая аудиторию. Несколько студентов подняли руки, из которых Болтин выбрал одного. — Страх перед наказанием. То есть, что его поймают и посадят, — встал и уверенно ответил парень. — Ваше имя? — спросил Болтин. — Игорь Велиев, — произнес студент, от которого веяло уверенность и вайбы отличника старосты. — Значит, вас, Велиев, от убийства останавливает лишь страх перед законом? — с легкой усмешкой сказал Болтин, глядя на него. Игорь замер на мгновение, но быстро собрался. Он глубоко вдохнул и, встретив взгляд преподавателя, ответил: — Не совсем так. Страх перед наказанием — это лишь одна сторона медали. На самом деле, меня останавливает не только закон, но и осознание последствий таких действий. Я понимаю, что убийство — это не просто преступление; это разрушение жизни не только жертвы, но и моей собственной. Я бы никогда не смог смотреть в глаза своим близким, зная, что совершил такое ужасное деяние. И я считаю, что так думают и другие люди. Болтин приподнял брови, удивленный неожиданной глубиной ответа. — То есть вы говорите о внутреннем моральном компасе? — уточнил он. — Именно так! — с уверенностью продолжил Игорь. — Каждый из нас имеет свои принципы и убеждения. Убийство противоречит всему тому, что я считаю правильным. Страх перед законом важен, но гораздо важнее — это осознание того, кем мы хотим быть в этом мире. Аудитория замерла в ожидании реакции преподавателя, а сам Болтин кивнул, явно впечатлённый ответом студента. — Вы говорите красиво, но бессмысленно. С таким подвешенным языком вы высоко подниметесь, — произнес Ивана Болтина, его голос звучал уверенно и вызывающе. — Предположим, вы не пойдете на убийство первыми. Но что, если вы окажетесь в изолированной деревне, где люди готовы убить вас за кусок еды, одежду или даже просто так, потому что не знают, что у вас на уме? Разве вы не почувствуете необходимость действовать в первую очередь, чтобы защитить себя и своих близких? Студенты в аудитории переглянулись, некоторые начали шептаться. Болтин, преподаватель, внимательно наблюдал за студентами. Как только один из студентов поднял руку Болтин сразу, же отреагировал на ее. — Убийства, совершенные в результате самообороны, не всегда наказываются. В обществе такие действия порой даже воспринимаются как героизм. Например, отец, убивший насильника своей дочери, может быть осужден по закону, но в глазах общества его поступок будет считаться правильным. — Как вас зовут? — вновь спросил Болтин. — Петр Сопровский. И позвольте мне продолжить. Так что сравнить убийства, одно из которых совершенно в неспокойно обстановке где постоянно висит угроза и ты делаешь это в надежде защитить себя и своих близких от очень вероятной угрозы, Другое — когда кто-то решает отнять жизнь просто потому, что считает себя вправе это сделать. Петр сделал паузу, его взгляд стал более серьезным. — Вы думаете, жестокость для людей это нормальна? — Спросил Болтин подходя поближе к Сопровскому. — Да. Если бы ее не было, мы бы не выжили. — Но ведь не будь жестокости у нас люди бы не убивали друг друга, и мы бы жили в мире. — Не только люди были нашими врагами. Дикие животные, от которых мы защищались и которых убивали ради пропитания. — произнес Петр, стараясь донести свою мысль. — Но вы действительно считаете нормальным убивать человека из-за малейшего подозрения, что он может представлять угрозу? Например, неприятный сосед сделал вам замечание или странно посмотрел на вашего ребенка, и вы тут же решите его убить? Что у него в голове, никто не знает. Или вы оправдываете убийства ради пропитания? В тяжелые времена, когда голод был невыносимым, люди нападали на других, убивали их и поедали. Вы считаете это нормальным, ведь они находились в сложной ситуации которая полностью оправдывает их действия? Арсений внимательно смотрел на Петра и заметил, как его лицо изменилось. Болтин, казалось, извратил мысли Решетникова до такой степени, что аудитория была в шоке. Арсений понимал, что Сопровский имел в виду, но в тоже время если судить, по его словам, Болтин прав, ведь он лишь по-своему понял студента. Болтин продолжал размышлять о смысле убийств и жестокости, погружая студентов в дебри первобытного времени. Он задавал еще несколько вопросов, но никто из аудитории не осмеливался ответить. Сам Болтин никого не заставлял отвечать. — Я задам вам последний вопрос для размышления, — произнес он, его голос звучал задумчиво. — Если бы мы перенесли первобытного человека — будь, то кроманьонец или неандерталец, не имеет значения — в современный мир, человека, который всю свою жизнь занимался охотой на животных, убивал других людей и насиловал женщин, можно ли было бы из него сделать нормального члена общества? Прозвеневший звонок, возвещающий о свободе, разнесся по всей академии. Арсений быстро вытащил телефон и записал вопрос, чтобы не забыть, а затем поспешил за друзьями, которые уже почти вышли из аудитории, подгоняя его. Следующий предмет право проходил совсем неподалеку. Однако, как только они отдалились от кабинета, внезапно раздался звук падения. Обернувшись, они увидели, как на землю рухнул парень. Арсений быстро узнал в нем Александра Григорьева, тихого невысокого парня с которым Арсений почти не общался. Заметив, как несчастный в панике озирается по сторонам в поисках помощи, Арсений ощутил, как его сердце забилось быстрее. Над ним нависли четверо парней из их группы. — Сашенька, ты не ушибся? — с натянутой улыбкой и мерзким голосом произнес один из четверки поглаживая свои светлые как само солнце волосы.