Baby, you can drive my car

      Джисон даже не собирался учиться на права с самого начала. Его вполне устраивало быть гордой двадцатишестилетней принцессой метро или пассажирского сиденья, и он не собирался отдавать эту корону так легко. Его убедил Феликс, его прекрасный «близняшка» бухтел до последнего, что не хочет учиться один, что ему страшно, что он не любит быть среди незнакомцев — наглая ложь, Джисон не знал никого, кому было бы так комфортно среди незнакомцев, как Феликсу. Итак, они прошли медосмотр: в карточке Джисона всё было прекрасно кроме близорукости, и он гордо продемонстрировал всю свою коллекцию очков, от простых до дизайнерских, за которые он всё ещё платил кредит. Врач сказал купить другие, с поляризацией линз, и Джисон в салоне оптики морально умер от цифр трат на этот месяц. Кажется, пора было искать вторую работу. Они прошли вводный курс по безопасности движения, невероятно скучный и бесполезный: «не нарушайте законы Южной Кореи, не сбивайте людей, носите светоотражатели». Спасибо, он и так в курсе, что не в ГТА. А потом начались лекции. Долгие, сложные, после которых Джисон вырубался на плече Феликса в метро с учебником, зажатым в руках: скоростные ограничения, знаки, правила, первая помощь. Что за странные штуки с цифрами на приборной панели отцовского автомобиля. Почему нельзя тормозить, если резко выехал на лёд — а он и не собирался водить нигде, кроме Сеула, тут льда на дорогах обычно не бывает, какие заносы вообще? Что делать, если выехал на железнодорожные пути (отец, когда услышал этот вопрос, уронил телефон и случайно завершил видеозвонок, Джисону пришлось потом долго успокаивать его, что это был теоретический вопрос). Наконец, школа решила, что они все достаточно умелые и задроченные правилами, чтобы хотя бы поиграть в компьютерные игрушки, и посадили их на смешные кресла с рулём, педалями и экраном спереди. Первое, что сделал Джисон — заглох. На симуляторе. А потом ещё раз. И ещё. Не смог затормозить, сбил пару виртуальных пешеходов, и едва не расплакался от обиды. Феликс дотянулся с соседнего кресла и сочувствующе погладил по плечу, а главный инструктор устало вздохнул: — Хан-щи, Вы когда-нибудь вообще водили машину? — Но я же только учусь на права! — недоверчиво фыркнул Джисон. — И что? — парировал инструктор. — Так водить-то умеете? — Нет! — Хорошо, Хан-щи, — господин Пак сделал какую-то пометку в блокноте. — Тогда на полигоне и в городе с Вами будет заниматься инструктор Ли. Ли-щи, с Вами тоже. Ага, клёво, ещё б Джисон понимал, кто вообще такой этот инструктор Ли, и почему это хорошо или плохо… Или очень плохо. Инструктор Ли приехал в первый день полигона на небольшой Киа, и Джисону бы сосредоточиться на том, что у него за машина для обучения, где там замок зажигания находится, чтобы ключ вставить, как бы подстроить сиденье под себя, что надо пристегнуться ремнями… Но всё, о чём он мог думать — это «вот бы этот инструктор Ли в меня вставил», «я бы с удовольствием подстроился под него», «хочу, чтоб он меня к кровати пристегнул». В общем, инструктор Ли оказался настолько горячим, что Джисон сам завёлся раньше, чем успел завести машину. Мощные бёдра, занявшие всё пассажирское сиденье, крепкие руки, держащие в руках планшет с чек-листом и документами, лицо грёбаного бога — точёный нос, идеальные губы, тёмные насмешливые глаза, линия челюсти такая, что её бы облизать и укусами покрыть. — Хан Джисон? Меня зовут Минхо, приятно познакомиться, — он заговорил, пожал руку, и Джисон почти заскулил, чёрт возьми, от силы этой горячей сухой ладони — шире его руки, но с такими аккуратными короткими пальчиками, прямо как лапка большого кота. Барса? Пантеры? — Как Вам удобно, чтобы я Вас называл? «Своим». «Милым». «Малышом», — едва не вырвалось у него изо рта, но Джисон попытался взять себя в руки. И даже не в том смысле, в котором очень хотелось. — Дж-Джисон, просто Джисон, неформально, — неловко ответил он. — А Вам? — Хорошо, «просто Джисон», — Минхо улыбнулся, показал очаровательные кроличьи зубки и ямочки на щеках, и Хан почувствовал, как сердце колотится сильнее. Тахикардия в его возрасте — это, на самом деле, ужасно. — Минхо-щи или Минхо-хён будет вполне нормально, я не хочу, чтобы мои ученики волновались хотя бы из-за этого. Итак, вижу, ты учишься впервые, и у тебя нет никакого опыта. Совсем никакого? — Нет, — постепенно Джисон начал успокаиваться и дышать полной грудью. Зря — в машине так приятно пахло, ванилью и апельсинами, и он внезапно осознал, что это не освежитель, а одеколон самого инструктора. Господи боже, как же приятно. — Н-нет. Папа хотел мне показать лет в тринадцать, но я испугался, и… — Сейчас ты боишься водить? — Минхо чуть склонил голову и внимательно осмотрел его. — Ну, не совсем… Я просто не уверен, что это моё. — Мы посмотрим. А пока давай начнём, — рука инструктора протянулась прямо над коленями Джисона, он ткнул пальцем в сторону ключа: — Значит, сначала поверни ключ на два деления…       Несмотря на нечестивые мысли и усталые руки после бессонных из-за фантазий об инструкторе Ли ночей, Джисон справился с полигоном довольно легко. Минхо сначала показывал ему, как выполнять упражнение, а потом садился рядом и мягким, успокаивающим голосом поправлял, если Джисон снова бросал педаль сцепления, заставляя машину дёргаться и глохнуть. Указывал, когда бампер несчастной Кии задевал пластиковые конусы и следил, чтобы его подопечный не психовал от каждой ошибки. Он даже поправлял руки Джисона на руле, пуская волны мурашек по всему телу несчастного — и только ухмылялся, когда сразу же после этого машина вновь глохла. Джисон начал подозревать, что он вовсе не был скрытен в своём отношении к горячему инструктору, когда тот впервые положил ему руку на колено. Машина стояла на нейтральной передаче, на ручном тормозе — чтобы уж точно и с места не сдвинулась, и инструктор сказал газовать: — Смотри, ты жмёшь газ вот так, — тепло чужой ладони чувствовалось даже сквозь плотные джинсы, рука давила так сильно, что Джисон мгновенно поплыл. Уши загорелись огнём, дыхание спёрло. — Это слишком сильно, видишь, какие высокие обороты? Он не мог ответить — если бы он сейчас открыл рот, то, наверное, застонал бы или начал умолять держать его сильнее. А давление, тем временем, ослабло, небольшие пальцы легко погладили по внутренней стороне бедра: — А надо выжимать вот так. Смотри на тахометр, там должно быть не больше полутора тысяч оборотов, если больше — значит, пора переключать передачу. Понял? Джисону сейчас не тахометр, а тонометр нужен был — у него, кажется, чуть из носа кровь не пошла, и вообще вся вниз утекла, к пульсирующему от одного простого прикосновения члену. Едва-едва продышавшись, Джисон встретился взглядом с тёплыми, слегка насмешливыми глазами, кончики ушей Минхо под его чёрными волосами были столь же ярко-алыми, каким, наверное, был весь Хан. — П-п-понял. — Хороший мальчик, — ухмылка стала шире. Джисон чуть не потерял сознание. Феликс на его рассказы ухмылялся и удивлялся — с ним Минхо был спокоен, профессионален и не делал даже намёка на флирт, девчонки в группе, по его словам, ныли, что от инструктора Ли даже улыбку получить сложно. Тогда почему с Джисоном он вёл себя так, будто они находились в клубе, а не в машине?..       Вождение в городе… Вот это стало для них обоих испытанием. Первые разы Минхо не требовал выезжать на оживлённые улицы — они ездили по спокойным райончикам, медленно, тормозя перед каждым перекрёстком и пешеходным переходом, и там ещё было относительно неплохо. А вот на шумных улицах Сеула Джисон терялся и паниковал. — Перестраивайся в правую полосу и поворачивай направо. Всё хорошо, Ханни, — Минхо смотрел в зеркало заднего вида, его пальцы были очень близко к ладони Джисона, дрожащей на ручке переключения передач. — Не бойся, у тебя включён поворотник, просто съезжай. — Не могу не бояться, — почти всхлипнул Джисон, нервно поглядывая в зеркала. Рука на руле едва не скользила от пота. Он никак не мог заставить себя встроиться в соседнюю полосу. — Они не останавливаются, хён, хён, что делать, они не остановятся, в нас кто-то въедет, как мне перестроиться, та машина слишком близко, я не могу, Минхо… — Так, выключай поворотник, давай поедем дальше. Готовься съехать через два перекрёстка, — Минхо вздохнул и повернулся к нему. — Сонни, тут нужно набраться смелости и просто начать перестраиваться, когда между машинами появляется зазор. — Но вдруг я неправильно пойму, вдруг неправильно оценю расстояние, вдруг… Пальцы Минхо легко коснулись его ладони, погладили по тыльной стороне руки — невесомо, мягко. Дрожь почти сразу же утихла. — Ты учишься и ошибаешься, это нормально, — тихо, нежно сказал он. — Все эти люди вокруг тебя — они свои права уже получили, они должны сами для себя оценивать опасность ситуаций. А с тобой для этого я. Хорошо? — Хорошо, — выдохнул Джисон. — Слушай, хён… Я сейчас съеду и дальше просто не могу. Слишком перенервничал. — Бедный малыш, — от прозвища и нежного голоса внутри Джисона всё дрогнуло — и вовсе не от страха. — У меня сегодня уже нет занятий, хочешь, съездим за кофе?       Именно так всё и началось. Хоть в автошколе и сказали, что платить инструкторам не надо — Джисон чувствовал себя неловко. Казалось, что Минхо работает с ним больше, чем с другими — особенно если верить сплетням обиженных девушек, шептавшихся на лекциях по теории, и рассказам ухмыляющегося Феликса. Он успокаивал Хана на обочине после очередного пешехода в наушниках, едва не попавшего под колёса, или вновь и вновь показывал одно и то же движение для парковки, которое у Джисона всё никак не получалось. Да в конце концов, Минхо точно не был обязан возить его до дома после занятия. Но подвозил каждый раз, даже не скрывая своего беспокойства — всё-таки, жил Джисон не в самом спокойном районе, да и вечно перегорающие фонари безопасности не добавляли. Наконец, он придумал, как благодарить своего инструктора за особую заботу. Тот часто выглядел уставшим вечерами, так что идея показалась просто отличной. Минхо ждал его у школы, прислонился к пассажирской двери своей Кии, и его взгляд, когда Джисон, краснея, протянул один из двух стаканчиков с кофе, был любопытным: — Это мне, что ли? — Я не знаю, что тебе нравится, и взял капучино, — уши покраснели ещё сильнее, Джисон не выдержал и опустил взгляд на собственные кроссовки. — Ещё у меня в сумке есть энергетик, если ты такое пьёшь, или можем заехать за бабл-ти, или... — Тише, тише, — рассмеялся Минхо. Когда он забрал кофе из руки, его пальцы легко провели по пальцам Джисона, вызывая табуны мурашек. — Мне и кофе, и энергетики нравятся, спасибо, Джисон. Джисон только было сделал шаг к машине, в попытке то ли спрятаться, то ли быстрее отвлечься на урок, но его остановило лёгкое хмыканье: — Я обычно не разрешаю есть в машине даже себе самому, Ханни, — Минхо улыбнулся и вновь облокотился на автомобиль, отпивая свой кофе. — Постоим пока снаружи? Джисон прислонился рядом, наблюдая, как желтеющий листик плавно падает с соседнего дерева, и его грело ощущение от картонного стаканчика в руках, от плеча Минхо, прикрытого тонким пальто — и от мысли, что он всё же угадал.       Прошёл ещё месяц. В сообщениях кроме назначенного времени занятий появились и куда более простые — и с тем куда более сложные вещи. «Как дела?», «Смотрел ту дораму?», «Зацени, у 5SOS новый альбом!», «Заеду в кофейню, тебе взять, как обычно?». Руки по ночам уставали лишь сильнее, когда к сообщениям добавились селфи — такие уютные, милые, где Минхо обнимал кота или стоял на парковке, ожидая кого-то из учеников. Ну, и как теперь вести машину, если минимум дважды кончал на фотографию напряжённой руки со вздувшимися венами на этом самом руле? Хотя в целом, он всё же привык. Более-менее. Водил он всё ещё плоховато, выучил теорию — но на дороге терялся. Несмотря на все усилия Минхо, Джисону, видимо, просто не дано было водить. И всё же к предпоследнему занятию в городе Джисон уже перестал трястись, как мышь, от наличия других машин на дороге — теперь он на них злился. — Хён, какого хрена он выехал без поворотника? — зарычал Джисон на машину, которая выскочила прямо перед ним и заставила дёрнуться на сиденье и едва не ударить по тормозу. Было уже слишком темно, чтобы легко различать пешеходов и машины. — Хён, у него нет знака учебки, он же с правами! — Не все, у кого есть права, водят хорошо, — хмыкнул Минхо в ответ. — Ханни, заучить механически можно что угодно, вот выполнять это — требует интеллекта. Он смотрел на дорогу ровно, спокойно — но Джисон чувствовал кожей улыбку другого. И почему-то эта улыбка — как будто он ребёнок, как будто он злится на чепуху — раздражала его. — Ну он же баран! — выдохнул Джисон, съезжая на чуть более освещённую улицу. — Хён, ну ты же видел, видел?! А если бы я не успел затормозить?! Я не кошка, чтоб в темноте его видеть! Почему ты водишь так прекрасно, а он такой кретин?! Да он… Да я… И вообще… Я сдаю через неделю, и то аккуратнее, и… — А ты очень милый, когда злишься, — сказал Минхо будто бы невзначай. Джисон сглотнул. Руки на руле вновь стали потными и скользкими, жар вновь охватил тело. Адреналин от почти аварийной ситуации уступил место адреналину другому — от близости, от явного намёка в чужом пристальном взгляде. — Сверни вон там и остановись, — Минхо указал пальцем на большую тёмную парковку под мостом, пустующую — этот район пока только застраивался. — Успокоишься немного. Дорога впереди была пустынной, тишина в машине — густой, хоть ножом режь. Вся кровь Джисона ринулась на юг — пустая парковка, темнота, поздний вечер… Он медленно встал посреди тёмной площадки и заглушил мотор. — Джисон, посмотри на меня? — тихо попросил Минхо. В свете далёких фонарей едва были различимы черты чужого лица, широко раскрытые глаза поблёскивали в темноте, выдавая… Неуверенность? Щёлкнул ремень безопасности. — Джисонни, ты мне очень нравишься, ты знаешь? — Я… догадывался, — выдохнул Джисон рвано. — Ты… Ты мне тоже нравишься, хён. — Очевидно, — Минхо хихикнул и коснулся пальцами его горячей влажной ладони. — Следующее занятие последнее. — И… — И я не хочу заканчивать с тобой, — нависнув над ним, Минхо отщёлкнул ремень Джисона и резко притянул его к себе за воротник. Поцелуй был неудобным — вполоборота, над консолью, цепляясь за одежду друг друга. Очки слетели на лоб, носы столкнулись, губы впивались в чужие чуть ли не до боли, жадные, резкие, со вкусом мятного энергетика, остатки которого всё ещё валялись в подстаканнике между ними. Внезапно в груди кончился воздух, и Джисон резко отстранился, вдыхая: — Хён, но машина… — в голове было совершенно пусто. Все эти два месяца напряжения между ними как будто взорвались, оставляя воздух в машине тяжёлым, горячим, полным возбуждения. — Она моя, просто сдам в чистку и поработаю на другой. Ханни, сядь на заднее сиденье, — мурлыкнул Минхо — но в голосе чувствовался приказ. Джисон был готов подчиняться любым приказам Минхо. Очки остались на торпеде. Куртки и сумки полетели на водительское, Хан откинулся в темноте, тяжело дыша — вот сейчас Минхо откроет дверь с другой стороны, перетянет его к себе на колени, и Джисон сделает для него что… Что? Его мозг не успевал за тем, как Минхо резко отодвинул водительское сиденье и встал на колени — встал! на! свои! чёртовы! колени! — перед Джисоном. Сильные руки резко раздвинули его ноги. — Тебе удобно? — спросил Джисон первый из тысячи вопросов, появившихся у него. — Не очень, но мне всё равно, — мягко ответил тот, уже поглаживая крепко стоящий член Джисона по ширинке сверху. Столь долгожданное прикосновение ударило тело, будто молния, ком внизу живота дёрнулся, дыхание сбилось ещё сильнее. Минхо наклонился ближе — так, что его тёплое дыхание уже чувствовалось сквозь джинсовую ткань. Пальцы нажали чуть сильнее, почти до боли, заставляя выгнуться и упереться головой в подголовник. — Тебе… всё равно? — выдохнул Джисон, голос был выше, чем он привык — почти нытьём, не стоном даже. Чёрт, он даже не пытался сохранить достоинство — пальцы сами вцепились в чужие плечи. — Ханни, — Минхо провёл щекой по внутренней стороне его бедра, медленно, почти лениво, как ласкающийся к хозяину кот. — Мне важно, чтобы тебе было хорошо. И с этими словами он ловко расстегнул пуговицу и ширинку, почти сразу стягивая узкие джинсы вместе с боксерами вниз. Одна рука сразу сжала обнажённую ягодицу Джисона, и из груди Минхо вырвалось удовлетворённое урчание: — Знал, что под одеждой они ещё лучше. Джисон даже дышать не мог, настолько он потерялся в ощущениях. Слишком темно, слишком тихо, их могли поймать здесь, увидеть, и от этого всё происходящее казалось не просто нереальным — запретным. — Хён… — вырвался жалобный скулёж. — Расслабься, малыш, — в голосе Минхо слышалась улыбка, но разглядеть что-то в тёмной машине было невозможно. И из-за этого все остальные чувства резко обострились: звук тяжёлого дыхания — своего, Минхо, их общего; аромат возбуждения, почти перекрывавший вечные апельсин и ваниль; ощущения чужих пальцев, касающейся нежной кожи бёдер, ощущались, как ожоги — слабые, приятные, оставляющие следы. Минхо скользнул пальцами под возбуждённый, прижатый к животу член, чуть сжал у основания — и Джисон всхлипнул, резко вжимаясь затылком в подголовник. — Такой горячий, — прошептал Минхо, его дыхание обожгло чувствительную кожу. — Ты даже не представляешь, как долго я хотел это сделать. Он прижался губами сначала совсем легко — дразнил, мучал, обводил кончиком языка пульсирующую венку. Пальцы Джисона впились в мягкие волосы. — Хён… ты издеваешься?.. — проскулил он. — Может быть, — Минхо целовал медленно, осторожно, под его касаниями секунды растягивались в часы. — Мне нравится, когда ты так ёрзаешь. Пальцы легли ему на бёдра, удерживая, притягивая ближе — и в следующую секунду тепло, мягкость, влажность губ накрыли его полностью. У Джисона перед глазами мир взорвался всеми возможными красками. — Мин-Минх-хо… Хён… по… дожди… я… — каждое слово рвалось на части, как его рассудок под этими нежными движениями. Два месяца фантазий не шли ни в какое сравнение с реальностью — странной, немного неудобной, но такой возбуждающей, что он был удивлён, как всё ещё держался. Минхо не остановился, не отстранился. Напротив — взял глубже, медленнее, увереннее, тихонько хмыкнул, отправляя Джисона на небеса слабой вибрацией вокруг члена. Кажется, ему было всё равно, что Хан был перевозбуждён и готов кончить в любой момент, как подросток в пубертат. Кажется, Минхо это даже нравилось. Одной рукой он удерживал Хана за бедро, второй лёгко массировал у основания — идеальная, убийственная комбинация. В ушах мелодией отдавались пошлые, грязные звуки, наполнявшие салон вперемежку с тихими всхлипами и стонами Джисона. Минхо снова сделал то самое движение — уверенное, глубокое, идеально выверенное — и Джисон кончил. Резко, сильно, почти с болезненной остротой. Тело выгнулось, как будто его прошибло током, руки судорожно сжались в волосах Минхо, он задыхался, что-то говорил — всё было за теми яркими цветами, за тем блаженным шумом, что поглотили его. Минхо держал его крепко, никуда не отпускал, принимал каждую дрожь, каждый всхлип, каждый слабый толчок. А когда дыхание успокоилось, шум в ушах стих, когда яркие краски постепенно угасли, возвращая привычную полутьму машины, Минхо с забавным кряхтением поднялся и свалился на сиденье рядом: — Ладно, ты был прав, староват я для этого, — его голос был куда ниже обычного, более хриплым — и внутри поднялось какое-то собственническое удовлетворение, что это из-за Джисона. Это всё сделал он. Джисон слабо, на выдохе, хихикнул — говорить он был не в состоянии. Минхо, видимо, понимал его состояние, потому что сам притянул безвольное тело к себе на колени и снова поцеловал — уже осторожно, медленно, заставляя ощущать собственный вкус вперемежку с мятным энергетиком на языке. На фоне послеоргазменной неги смесь пьянила. — А ты, хён? — вяло спросил он, устраиваясь поудобнее. Сначала ответом ему было молчание, и в темноте он не мог разглядеть выражение лица Минхо. Но потом его чуть прижали к себе сильнее… Голое бедро коснулось мокрого пятна на чужих джинсах весьма недвусмысленного происхождения, и он восторженно ахнул: — Серьёзно? От этого? Когда?.. — Будешь дразнить? — Минхо явно пытался в браваду, но за ней ощущалась лёгкая неуверенность. — Когда кончил ты. — Не-а, — Джисон ещё более счастливо вжался в крепкое тело Минхо. — Хён, только что ты стал мне нравиться ещё сильнее. Минхо тихо засмеялся.       На следующий день, на последнем занятии по теории Джисон не мог не отвлекаться на шепотки девушек сзади: одна из них ходила к Минхо на занятия и постоянно болтала о том, какой красивый, но отстранённый у неё инструктор, и как она старается его соблазнить. — ...если взять дополнительные, он всё-таки даст свой айди в Лайне? Хотелось вскочить и на всю аудиторию заорать, что инструктор Ли занят, что у него со вчерашнего дня вообще-то парень есть, и уберите руки, и вообще... Но тут экран мигнул от пришедшего сообщения в Лайне. В существующий уже два месяца как чат пришла очередная фотка — пара сонных глаз, скрытая за шерстью рыжего кота. Джисон улыбнулся, и всю его злость как рукой сняло.       Их последнее занятие — вождение в городе, сложные перекрёстки, всё вот это вот — закончилось наоборот: уже Джисон стоял на коленях за водительским сиденьем, послушно и осторожно облизывая головку члена Минхо. Чужие пальцы мягко поглаживали его за ухом, аромат чужого возбуждения бил в ноздри. Всё та же парковка, всё та же тьма вокруг. Было и правда довольно тесно — но Джисон внезапно осознал, почему в прошлый раз Минхо было настолько плевать. — Малыш, — голос Минхо был мурлыкающим, нежным, но слова, срывающиеся с языка, были приказами — кажется, Джисон зря признался, что ему так сильно нравится подчиняться. — Теперь возьми его. Джисон послушно раскрыл губы и прикрыл ими зубы, медленно опускаясь головой на член Минхо. Задача была, в общем-то, со звёздочкой — Минхо был довольно большим и объёмным, растяжение казалось непривычным. Он услышал сверху рваный выдох и улыбнулся — мысль о том, что Минхо было приятно, отозвалась прямо в собственный член. Рука в его волосах чуть нажала, призывая взять глубже: — Хороший мальчик, — в голосе слышалась ухмылка, и Джисон тихонько заскулил. — Продолжай. Джисон послушно подчинился — дыша носом, он опустился ниже, пока крупная головка не оказалась в опасной близости к горлу, осторожно двинул кистью, обхватив основание члена. Каждое его движение было осторожным, неуверенным — прямо как на дороге… Но, кажется, тому, как сделать хорошо Минхо, он учился намного быстрее, чем водить машину. Он ловил каждую подсказку, каждый лёгкий нажим руки на голову, каждый тихий звук, который вырывался у Минхо, и от этого внутри него росло странное, сладкое чувство: он делает всё правильно. Он нравится. Его хотят. — Ты и правда такой послушный, — хрипло рассмеялся Минхо. — Хочешь, чтобы хён использовал тебя? Чтобы хёну было приятно? Джисон слабо кивнул и единожды шлёпнул ладонью по мощному бедру — они договорились, что это будет «да». — Ну, тогда дыши носом, Ханни, — в голос мужчины прорвалось что-то более тёмное, более дикое. Рука в его волосах сжалась крепче, направляя, задавая ритм — куда более жестокий и грубый, чем раньше, но осторожный — даже так Минхо заботился, чтобы Джисону было чем дышать. Дыхание над ним стало рваным, прерывистым, и каждый его сдавленный стон, каждое тихое ругательство и каждая похвала отзывались в Джисоне ярким вихрем — он молодец, он справляется, весь этот восторг в чужом голосе — из-за него. Рука Минхо сбилась с ритма, стоны стали громче. Джисон почувствовал, как тело над ним напряглось, как дрогнули мышцы бедер, и в следующее мгновение горячая горькая влага заполнила его рот. Джисон замер, проглатывая, позволяя Минхо пережить последние спазмы. Пальцы вцепились в стальные бёдра, наверняка оставляя следы. — Иди сюда, — голос Минхо был немного слабее обычного, но всё таким же нежным. Сильные руки подхватили Джисона под мышки, легко подняв и усадив к себе на колени, спиной к его груди. Джисон слабо ахнул от неожиданной демонстрации силы, его член от этого дёрнулся. — Моя очередь. И как он только мог быть таким после оргазма? В прошлый раз из Джисона буквально душу выбило, а Минхо тут хвастается достижениями в спортзале и даже не дрожит. Удивительно. Но ни одной мысли не осталось в голове, когда одной рукой Минхо крепко обнял его за талию, прижимая к себе, а другая без лишних церемоний обхватила его стоящий, сочащийся преэякулятом член, прикрытый полами футболки. Джисон всхлипнул, откинув голову на широкое плечо. — Хён… — из груди вырвался сдавленный стон. — Я знаю, мой малыш, я знаю, — Минхо прошептал ему прямо в ухо, губами касаясь мочки, пока его рука двигалась — уверенно, быстро, с полным пониманием того, что сводит Джисона с ума. — Ты был таким хорошим для меня. Таким послушным. Кончай. Его слова, его горячее дыхание в шею, его уверенные руки — всего этого было слишком много. По телу пробежала дрожь, мир сузился до светлого пятна где-то вдалеке, до сильного тела, прижатого к нему, и руки, каждый раз грубо оглаживавшей головку члена. Джисон застонал, глубоко и хрипло, и его тело вновь выгнулось от оргазма — едва ли не более мощного, чем в прошлый раз. Он обмяк на груди у Минхо, тяжело дыша. Минхо крепко держал ещё несколько секунд, мягко целуя в висок и шею, давая прийти в себя. — Ну что, — наконец прошептал Минхо, и в его голосе снова зазвучала знакомая ухмылка. — Готов к завтрашнему экзамену, Ханни? Джисон слабо хмыкнул, все еще пытаясь привести дыхание в норму. Готов ли он к экзамену по вождению? Определенно нет. Но и какая разница?       Они с Феликсом оба не сдали. Феликс завалился ещё на теории — спутал несколько знаков и забыл что-то из основ первой помощи, а вот Джисон — уже в городе. Вновь в потоке запаниковал, растерялся, не перестроился вовремя — и инспектор вернул ему документы, покачивая головой. — Пересдача через месяц, Хан-щи, — сухо сказал он, и подозвал к машине следующую в очереди — девочку, тоже учившуюся у Минхо. На самом деле никакой вины Минхо в этом провале не было — он был прекрасным учителем, да и похотливые мысли занимали лишь малую часть занятий с ним — они же правда честно откатали по площадке и городу два месяца. Просто надо было уже признать — Джисон не был рождён для водительского кресла, слишком уж он пугался, неправильно реагировал, слишком медленно адаптировался к ситуациям. А инструктор как раз ждал их у дверей школы, скрестив руки на груди. Завидев виноватые лица, Минхо поднял одну бровь: — И почему вы смотрите на меня так, будто я вас сейчас зажарю на гриле? — Ну, мы не сдали, хён, — Джисон неловко дёрнул за подол свитера, потрогал висящие на воротнике очки. — Извини… — Только не ругайся, — проговорил Феликс, опустив взгляд. — А я должен? — Минхо ласково хмыкнул и взъерошил Джисону волосы. Феликс бросил на них двоих удивлённый взгляд, который быстро сменился пониманием на лице — Джисон мог и не рассказывать, близняшка, кажется, чуял изменения в личной жизни на расстоянии. — Вы и так молодцы. Сдадите в следующий раз. Он оглянулся в сторону дороги, потом понизил голос: — Можем сходить вечером поесть мяса. Но другим ни слова, а то будут обижаться. — Да, я свободен, — Джисон чуть улыбнулся. Расстройство от заваленного экзамена медленно улетучивалось. — Не, я пас, — поднял руки Феликс. — У меня работы навалом. Джисону показалось, или Феликс ему подмигнул, когда уходил?..       Конечно, ни в какое кафе они не поехали. Минхо подхватил Джисона после работы и повёз в сторону собственного дома — было так непривычно сидеть с ним в совершенно другой машине, на пассажирском сиденье, без кучи книг с правилами в бардачке и дублирующих педалей инструктора под ногами. — Эй, хён, — Джисон повернулся и посмотрел на своего парня — такого красивого, такого сексуального за рулём. — А что, если я не хочу пересдавать? Минхо скосил на него взгляд и нахмурился: — Что-то случилось, или… — Нет, просто… — он неловко почесал нос, отвернулся в окно. — Мне очень нравилось учиться с тобой, но это правда не моё. Я боюсь других водителей, пешеходов этих сумасшедших, которые под колёса кидаются, всего боюсь. А вдруг, я кошку собью?.. — Ничего не мешает тебе сдать тогда, когда ты сам действительно этого захочешь, — мягко ответил Минхо, не отрывая взгляд от дороги. — Или не сдавать вообще никогда. — Правда? — Джисон неуверенно подёргал за выбившуюся нитку на рукаве. — Это нормально? — Конечно, принцесса, — Минхо чуть повернулся и подмигнул ему — смешно, странно, сразу двумя глазами. Джисон, кажется, влюбился ещё сильнее. — Я могу тебя возить, куда хочешь.       Они вошли в небольшую квартиру и почти сразу оказались окружены тремя громкими, пушистыми и очень тёплыми котами. Один из двух рыжих — Минхо сказал, что это Дуни — держался в стороне, но другой рыжий и серый почти сразу подошли обнюхивать пальцы Джисона. — Тест пройден, ты понравился моим младшим братьям, — хмыкнул Минхо, когда серый — Дори — потёрся о ноги Джисона. — Я и не сомневался. — А как же знакомство с родителями? — усмехнулся Джисон. — С ними договориться легче, — Минхо улыбнулся. — А вот если Дори кто-то не нравится — обычно это прекрасный показатель. Внутри было уютно, чисто, и пахло ванилью и апельсином — всё тем же парфюмом, которым всегда пахло от Минхо. Единственным нарушением порядка были игрушки для кошек, они лежали везде — в коридоре, в кухне, даже в ванной и туалете. Как оказалось, мясо не было эвфемизмом — у Минхо на столе и правда стояла миска с замаринованной говядиной. Но у Джисона были несколько другие планы на этот вечер: — Хён, — он сделал хитрое лицо и потянулся к своему парню со спины, обнимая за широкие плечи. Губы мазнули по чужой шее, и Минхо замер. — Хён, может, сначала… — Тогда дай, я кину мясо в духовку, — выдохнул Минхо. — Иди в душ, а потом в комнату, ладно? Джисон рассмеялся — так, не в темноте парковки, было куда приятнее видеть смущённую реакцию Минхо. Душ не занял много времени — но определённо заинтересовал Джисона бутылочкой без этикетки, скрытой на полке. Он обещал себе подумать об этом позже, натягивая всё ту же одежду, разве что без белья — постеснялся отвлекать мужчину от готовки. Как только он вошёл в комнату, вода в ванной зашумела вновь, и у него появилось время осмотреться. В единственной спальне горел приглушённый свет ночника — милого, силиконового, в форме толстого японского кота. На стене Джисон увидел пару постеров старых аниме — тех, от которых и сам тащился с детства. Под телевизором стояла на зарядке игровая приставка — наверное, именно на ней Минхо играл с Джисоном в Animal Crossing на прошлой неделе. Эта комната будто приоткрывала вид на другого Минхо — домашнего, милого, уютного. Он не услышал шагов по ковру, поэтому дёрнулся, когда сильные руки обхватили его талию со спины. Минхо проговорил ему в затылок, обжигая дыханием: — И чего же хочет мой чаги? Чаги? Это было новое между ними. Но от прозвища, от признания близости в груди разлилось нежное тепло. — Твой чаги хочет всего, — ухмыльнулся Джисон, не оборачиваясь. Краем глаза он увидел, что дверь была уже закрыта — к счастью, его бы очень смутили коты посреди кровати. — Всё, что ты можешь предложить. — Всё, что я могу предложить? — Минхо легко, мягко рассмеялся у него за спиной. Его руки скользнули с талии вниз, ладони легли на низ живота Джисона, властно прижимая его зад к уже ощутимому возбуждению в домашних шортах. — Это очень смелое заявление, малыш. Ты уверен, что готов ко всему? Джисон не успел ответить — губы Минхо прижались к его шее, не целуя, а скорее облизывая, оставляя длинные холодные дорожки на коже. Он зажмурился, откинув голову на чужое плечо. — Для тебя — да, — выдохнул он, и это была чистая правда. В ответ Минхо развернул его и захватил его губы в настоящем, глубоком поцелуе. Он был не таким, как в машине — не жадным и поспешным, а медленным, властным, исследующим. Джисон ответил яростно, пальцы вцепились в футболку на широкой спине. Не отрывая от него рта, Минхо задрал свитер Джисона и положил руки на обнажённую талию, оглаживая её. Его тёплые мягкие руки послали тысячи мурашек по телу и волну жара прямо в пах. — Хочешь раздеться сам, или… — проговорил Минхо, едва оторвавшись от его губ. — Или, — Джисон улыбнулся шире, когда свитер тут же слетел куда-то на пол, открывая взору Минхо его тело — может, он и был слабым, и все эти мускулы были скорее для собственного тщеславия — но были же. И, судя по удовлетворённому взгляду Минхо на татуировки, тому понравилось зрелище. Минхо спустился губами к шее, слегка прикусывая кожу — не до боли, но следы явно должны были остаться. Он легко перевернул Джисона, слабо толкнул — и вдруг под коленки уже ударил мягкий край матраса, и спина коснулась мягких покрывал. На вопросы, что это было, и как его так быстро швырнули на кровать, не было времени — Минхо, как голодный хищник, продолжал избавлять его от одежды, впиваясь губами и зубами в чувствительные места, вырывая из груди вздохи. Кажется, грудь Джисона понравилась ему едва ли не больше всего остального — ладони Минхо мяли её, царапая короткими ногтями соски и заставляя Джисона тихо постанывать от каждого касания. А следов на теле оставалось всё больше, и больше, и… — Ты что, зеркалишь татуировку? — вдруг рассмеялся Джисон, когда понял, что всё его левое плечо теперь покрыто быстро темнеющими пятнами. — Да, и? — Минхо поднял голову. — Проблемы? — Никаких, — было сложно сдержать смех — но, впрочем, он быстро исчез, как только мужчина вернулся к своему занятию — целовать каждый сантиметр тела Джисона. Джинсы давно уже лежали где-то под диваном, прохладный воздух заставлял возбуждённый член неприятно дёргаться, но дорожка поцелуев обогнула нуждающееся место стороной. Из груди вырвался недовольный стон, и Минхо поднялся на колени с наглой ухмылкой на лице: — Жди, малыш. Он неторопливо разделся сам, и Джисон не мог оторвать глаз от его тела — мощного, широкого, но такого мягкого и нежного на вид. Без единой татуировки, зато с шрамом на животе и кучей родинок, осыпающих грудь, как созвездия. На бёдрах со вчера красовались маленькие синяки — следы пальцев Джисона. Минхо был прекрасен, как само звёздное небо, и Джисону очень нужно было это сообщить: — Ты невероятный, выглядишь просто потрясающе, господи боже мой, я поверить не могу, какой же ты красивый, я просто с ума сейчас сойду, как же мне повезло, спасибо, что ты со мной, мой идеальный, просто божество какое-то, я бы писал песни о тебе, как это вообще возможно, я бы для тебя… Несмотря на ухмылку на лице, чужие уши горели огнём в тусклом свете ночника. Но стоило пальцу коснуться губ Джисона — и он тут же замолк, послушно приоткрывая рот. Минхо сощурился, и палец скользнул внутрь. За ним почти сразу же последовал второй — и Джисон, не разрывая зрительный контакт, начал облизывать их — медленно, тщательно, не оставляя и следа соли на мягкой коже. — Нереальный, — выдохнул Минхо, убирая руку. Он достал из тумбочки смазку и презерватив, бросил их на одеяло рядом с Джисоном, а затем встал на колени между его ног. Его взгляд был тяжелым и горящим. — Просто потрясающе. Повезло, кажется, всё-таки мне. — Что ты хочешь, хён? — Джисон старался, чтобы голос не дрожал — но у него не вышло. Возбуждение становилось уже болезненным. — Подними ноги, Ханни, — его голос был нежным, но строгим. — Хочу тебя съесть. Джисон, краснея, но не споря, послушно согнул ноги в коленях и развел их в стороны, взявшись руками под коленями. Поза была унизительной и невероятно возбуждающей — он бы никогда не подумал, что может настолько довериться кому-то всего за пару месяцев, чтобы выглядеть так уязвимо. Но Минхо был не просто «кем-то». Минхо был Минхо. И ему Джисон доверял не только жизнь, сидя на пассажирском сиденье, но и себя самого. А его идеальный мужчина с одобрительным звуком наклонился ниже. — Такой послушный, — прошептал он, и его дыхание коснулось самой интимной части тела Джисона. — Мой хороший мальчик. Ладони Минхо вцепились в ягодицы Джисона так, будто это было тесто — мяли, гладили, шлёпали слегка. Джисон уже, в общем-то, и так понял, что эта часть его парня привлекает — но чтоб настолько сильно... И чтоб это было так приятно — особенно когда рядом со шлепками вдруг легко сомкнулись зубы, и Джисон всхлипнул. Минхо только тихо хихикнул. Он лизнул сфинктер, и Джисон мгновенно заскулил от непривычных ощущений. Минхо вылизывал его, как будто пробовал новое блюдо — медленно, тщательно, с преданностью гурмана. Он не просто делал ему приятно, он изучал его, находил каждую чувствительную точку, заставляя Джисона скулить и извиваться, роняя бессвязные слова. Пальцы Джисона впились в одеяло, он был полностью во власти этих ощущений, этого языка, этого пальца, скользнувшего вместе с языком и дарящего чуть болезненное, но такое желанное натяжение. — Хён… п-пожалуйста… — взмолился он, когда палец мягко ударил по простате — и это заставило спину оторваться от покрывал, а руки — резко отпустить коленки. Пятки с шумом ударили по матрасу. — Пожалуйста… Минхо поднял голову, его подбородок блестел в тусклом свете. Он ухмыльнулся, довольный — но глаза, чёрные, расширенные, выдавали, что он сам был не менее возбуждён. — Пожалуйста, что, чаги? Скажи хёну, чего ты хочешь. — Хочу тебя, — простонал Джисон, уже почти не стесняясь. — Внутри. Пожалуйста. Минхо медленно, почти издевательски медленно, взял смазку. Щелчок крышки прозвучал оглушительно громко в тишине комнаты. — Расслабься, — он смазал свои пальцы, и Джисон почувствовал первое, осторожное прикосновение к своему входу. — Дыши. Я не сделаю тебе больно. И он не сделал. Джисон уже немного раскрылся под языком, но Минхо двигался неторопливо — один палец, потом два. Потом три — и это заставило задыхаться: слишком глубоко, слишком сильное растяжение. Нежные руки готовили его, растягивали, с каждым движением находя ту самую точку, от которой у Джисона прорывались особо громкие всхлипы. — Готов, малыш? — спросил Минхо, его голос был хриплым, щёки казались ярко-алыми. — Да, хён, да, пожалуйста… Когда Минхо вошел в него, Джисон вскрикнул — тихо, сдавленно. Этого было много, слишком много… но это был Минхо. Его Минхо. И от осознания этого любое напряжение ушло, сменившись всепоглощающим чувством полноты и близости. Тело медленно расслаблялось под успокаивающими движениями чужих рук по животу. Минхо замер, давая ему привыкнуть, наклонился и поцеловал его, нежно, смахивая пальцем навернувшуюся на ресницы слезинку, которую Джисон даже не заметил. — Всё хорошо, — прошептал он ему в губы. — Ты принимаешь меня так хорошо. Мой хороший мальчик. От этих слов Джисон кончил бы тут же, если бы Минхо, который, уловив его реакцию, тут же обхватил основание члена — не двигаясь, просто сдавливая, не позволяя освобождению вырваться наружу. — Минхо!.. — почти вскрикнул Джисон, дёргаясь в чужой хватке. А Минхо тут же начал двигаться. Медленно, сразу глубоко, ритмично. Он держал его за бедра всего лишь одной рукой — а ощущалось, будто хватка вокруг железная, из его груди вырывались тихие вздохи. Это не было диким нуждающимся сексом с парковки, это было что-то большее, что-то куда более глубокое — нежное. Джисон обнял Минхо за шею, цепляясь, отвечая на его поцелуи, ловя его взгляд, полный нежности и абсолютной власти. Ритм постепенно начал сбиваться, Минхо теперь держал его за бёдра обеими руками, и крупная головка то и дело проезжалась по простате. Джисон скулил, хныкал, почти плакал — но старался сдерживаться. И вдруг… — Кончай, Джисон, — приказал Минхо. — Кончай для меня. Сейчас. И Джисон подчинился. Его тело выгнулось над простынями, прижалось к горячему телу сильнее. Сознание помутнело, под прикрытыми веками будто бы взорвались фейерверки. Он ещё раз дёрнулся, крича, выстанывая что-то — имя Минхо, благодарности, мольбы — сквозь шум в ушах было сложно разобрать — и осел, чувствуя, как тот достигает пика внутри него, заполняя презерватив и содрогаясь в последних судорогах. Они лежали, вымотанные, оба покрытые потом, в полной тишине, нарушаемой только тяжёлым дыханием двоих. Минхо осторожно вышел из него и, не отпуская, перевернул на бок, прижав к своей груди. — Всё хорошо, чаги? — он поцеловал его в макушку. — В сексе ты ещё лучше, чем за рулём, — пробормотал Джисон, слишком обессиленный, чтобы открыть глаза. — Я не шутил, когда говорил, что ты нереальный. Минхо тихо рассмеялся и притянул его еще ближе. Спустя какое-то время Джисон почувствовал, как Минхо осторожно выбирается из кровати. Стало холодно, некомфортно — почему он один? Почему Минхо ушёл? Но тот вернулся почти сразу же — пахнущий мылом уже куда больше, чем потом. В руках у него были несколько тёплых сырых полотенец. — Я выключил мясо, доготовлю завтра, — хмыкнул Минхо, встречаясь с ним взглядом. — Чаги, кажется, я тебя люблю, — промурлыкал Джисон, пока Минхо нежно, заботливо протирал дочиста всё его тело. Он почувствовал себя ещё более довольным, когда его легко подняли на руки и засунули под одеяла. — Спи, — мягко сказал Минхо, укладываясь обратно и накрывая их обоих одеялом. Сильные руки прижали Джисона к тёплой груди. — Кажется, я тебя тоже.