Тайна наследника

Глава 1. Утро после Резкий, сладковато-приторный запах дешевых духов и дорогого виски ударил в ноздри раньше, чем успел заработать мозг. Маттиа открыл глаза, и мир плывущими пятнами встал перед ним. Шелковые простыни, бархатные подушки и… спутанные темные волосы незнакомки на соседней подушке. Очередная шлюха из какого-то ночного клуба. Он уже забыл ее имя. Вчерашняя сделка прошла гладко – слишком гладко, чтобы не отметить. «Аметист», один из самых пафосных клубов Нью-Йорка, встретил его как короля. Вип-комната, река алкоголя и красивые шлюхи, которых он пригнал с собой. Как по заказу, зазвонил телефон. На экране – «Дядя Итан». Маттиа сжал зубы. Итан Ромарис, правая рука отца, младший босс семьи. Человек, которому его отец Лазарь как думает Маттиа доверял и единственный, кроме матери, кого Маттиа с детства мог слушать. Именно Итан учил его стрелять, ставил удар, прикрывал его первые «прогулки» по темным переулкам Бруклина, когда отец был занят «большими делами». Он был мостом между миром безжалостного патриарха и его замкнутого сына. Маттиа провел пальцем по экрану.— Что? — его голос был хриплым от недосыпа и вчерашнего. — Проснись и в стойку малец, — послышался спокойный, но твердый голос Итана. В нем не было и тени подобострастия. — Отец не в лучшем состоянии. Лучше вернись в особняк. Сейчас же. В голосе дяди сквозила не привычная отеческая строгость, а легкое, но четкое напряжение. Предупреждение. — Хорошо, — буркнул Маттиа, не скрывая раздражения. — Скоро буду. Он отключился, не дожидаясь ответа. Сбросил с себя шелковое одеяло и встал с кровати. Его тело, крупное и рельефное, отбрасывало на стену искаженную тень. В свои 22 он был высечен из мрамора и стали – то ли генетический дар от Лазаря, то ли результат ежедневных изнурительных тренировок, на которые его гнали то отцовская воля, то собственное желание стать неуязвимым. Его крёстный, Карл, часто хлопал его по плечу, говоря: «Черт возьми, парень, да ты вылитый Лазарь. Его копия в молодости». Маттиа ненавидел эти слова. Быть копией человека, который казался вырубленным из ледника, было проклятием. От матери ему досталась лишь аристократическая, фарфоровая белизна кожи, которая теперь резко контрастировала с черными татуировками и темными волосами. Он прошел в душ, и ледяные струи воды на несколько минут смыли с него липкий налет ночи. Но напряжение в мышцах никуда не делось. Одевшись в простой, но безупречно сидящий черный костюм, он вышел из комнаты. За дверью, как статуи, замерли двое его людей. Молчаливым кивком они ответили на его взгляд и двинулись следом. Черный Maybach ждал у подъезда. Маттиа молча сел на заднее сиденье, и машина бесшумно тронулась, оставляя за позади мишурный блеск ночного Манхэттена. Он смотрел в окно на просыпающийся город, но видел не его. Он видел холодные глаза отца. «Не в лучшем состоянии». Эти слова могли означать что угодно – от приступа черной меланхолии, в которую Лазарь уходил все чаще, до вспышки слепой ярости. И то, и другое было опасно. Особняк Ромарис вырастал из утренней дымки как мрачная крепость. Ворота бесшумно распахнулись, пропуская машину. Предчувствие, тяжелое и холодное, как свинец, легло на плечи Маттиа. Утро только началось, а он уже чувствовал себя так, будто прошел через очередную битву. И самое страшное было в том, что главное сражение ждало его внутри.