Тепло рептилии

Вольер СЦП-682, среди персонала известной как неуязвимая рептилия, был не местом обитания, а настоящей тюрьмой. Стальные объятия холодного и безжизненного бетона, утыканного датчиками и спрятанными в стенах камерами. Даже чудовищу, покрытому шрамами от бесчисленных попыток уничтожения и тестов, было некомфортно здесь. Стены давили на древний разум. Оно лежало неподвижно, как гора из плоти, чешуи и ненависти. Его желтые глаза с вертикальными зрачками, полуприкрытые, лениво следили за всем, что происходило за бронестеклом. Сегодняшний день был таким же скучным, как и все предыдущие, пока дверь не открылась с низким гулом электроники. Рептилия заворчала со смесью раздражения и слабого любопытства. В проем втолкнули человека. Он едва держался на ногах, потому что его конечности были скованы тяжелой цепью, которая волочилась по бетону с оглушительным лязгом. Руки его тоже были скованы за спиной, как у заключенного. Рептилия медленно приподняла массивную голову, издав низкий, похожий на скрежет падающих камней, гул. Интересно. Зачем его так сковали? И главное – зачем привели к ней? Убивать его было скучно – он был слишком хрупким, слишком испуганным. Беззащитным. Это не вызов и даже не развлечение, а конвейер. Какой толк, если ей не получится хоть немного позабавиться? Человек упал на колени, дрожа всем телом. Рептилия медленно подползла ближе, шурша чешуей. Ее горячее, пахнущее серой дыхание окутало его. — Ты... Кто? — ее голос был похож на камнепад, низкий и разрушительный. И в тоже время он звучал требовательно и безоговорочно, как приказ. Марк замер, его глаза были полны первобытного ужаса. Он не мог вымолвить и слова. Его губы мелко дрожали. — Я спросила, кто ты?! — рептилия резко двинула лапой вперед, не касаясь плоти человека, но один из ее когтей опасно лег на его груди, прижимая к полу. — Отвечай, когда с тобой разговаривают, мешок с костями. — М-Марк... Меня зовут Марк, — выдавил он, заикаясь. — Я... я не знаю, зачем я здесь! Не знаю, зачем меня связали! Человек вяло поерзал на полу, громыхнув цепями. Рептилия издала нечто похожее на сухое хихиканье. Вид пленника напоминал ей извивающегося червя. — Не знаешь? Забавно. Меня здесь держат, потому что я могу уничтожить ваш жалкий мир. А тебя? Ты и мухи не обидишь, жучок. — Она провела когтем по цепи на его ногах. — Может, они думают, что ты меня развлечешь? Давай, Марк, развлекай. Поползи-ка. Она легонько, но унизительно толкнула его когтем. Марк упал на бок, с трудом поднимаясь. — Пожалуйста... — простонал он с отчаянной мольбой в голосе. — "Пожалуйста" что? "Пожалуйста, перестань"? "Пожалуйста, отпусти"? Как скучно... Ты даже умолять толком не умеешь. Она продолжала свои издевательства еще некоторое время, то задевая его хвостом, то пугая резким выдохом, наслаждаясь его беспомощностью и страхом. Ей нравилось ощущать превосходство и власть, особенно над людьми. Но потом, когда Марк попытался после очередного падения встать, он закашлялся — глубоким, влажным, разрывающим кашлем. И Рептилия учуяла это. Смерть. Она витала вокруг него, пропитала его легкие. Ей был хорошо знаком этот запах. Он был не просто едой. Он был испорченной едой. Ее злорадство мгновенно улетучилось, сменившись холодным любопытством. — Ты болен, — теперь это был не вопрос, а констатация факта. Марк, бледный и обессиленный, кивнул, тяжело дыша. — Вирус... Неизлечимый. Врачи сказали, что... осталась неделя. Может, меньше. И тут все встало на свои места. Его привели сюда не для развлечения. Его привели в качестве последнего пайка. Умирающий корм для ненасытного чудовища, которому, как привыкли считать люди, все равно кого убивать. И почему-то эта мысль вызвала в ней не голод, а нечто странное, почти забытое... жалость. Где-то под чешуей, примерно там, где должно находиться сердце, противно екнуло. Рептилия скривилась, заворчав. Он был обречен. Как и она. Просто его тюрьма была размером с его собственное тело. Не вырваться. — Жалкое существо, — прошипела она, но в ее голосе уже не было ярости. Она отползла, давая ему пространство. — Лежи. Твои метания мне глаза режут. Ты похож на мышь. Прошли часы. Рептилия наблюдала, как он спит, сжавшись в комок от холода и боли. И он ей... понравился. Его тихая покорность судьбе, его хрупкость. Обреченность. Она решила попробовать. Впервые за многие годы ненависти и унизительного заточения. Рептилия подползла ближе и, делая вид, что поворачивается, провела боком своей массивной морды по его дрожащей спине. — Не пугайся, я не укушу. Пока, — чуть тише проворчала она. Марк вздрогнул, но не отпрянул. Он был слишком слаб. — Что... что ты делаешь? — сквозь дрожь пробормотал он с недоумением. — Ничего. Я просто двигаюсь. Ты что, никогда рептилий не трогал? — она снова, «случайно», задела его хвостом, на этот раз обвив его вокруг его ног на секунду. Это было почти... объятие. — Нет, не приходилось как-то, — слабо улыбнулся он. Это была его первая улыбка. — Расскажи мне о своей жизни, Марк. Чем ты занимался, пока не стал обедом? И он рассказывал. О книгах, о небе и звездах, о простых вещах, которых она была лишена в изоляции. Она внимательно слушала, и в ее сознании начала формироваться безумная идея. Ее слюна... она была универсальным адаптивным веществом. Рептилия помнила, как одна капля растворила танковую броню, но также помнила, как та же слюна заживляла ее собственные раны с невероятной скоростью. А что, если она может адаптироваться не только для разрушения, но и для исцеления? Что, если она — антидот и способна победить человеческую болезнь? Мысль ударила ее, как разряд тока. Ему нужен был ее поцелуй. Ее слюна. Но как заставить его поцеловать рептилию? Он боялся ее. Он не видел в ней ничего, кроме монстра. Как и все остальные в проклятом фонде. На следующий день Марку стало хуже. Он почти не мог подняться, его кашель стал хриплым и безостановочным. Рептилия, к своему удивлению, суетилась вокруг него. Она подталкивала к нему свою миску с водой, (которую он не мог пить из-за цепей на руках), сгребла хвостом тюфяк, на котором он лежал, пытаясь сделать ему удобнее. Смертоносное создание неосознанно заботилось о человеке, который вот-вот умрет от болезни. — Держись, Марк, — рычала она, чувствуя себя нелепо. — Не смей умирать. Ты слышишь? Я не разрешаю. Затем она придумала новый план. Притворившись, что теряет равновесие, она тяжело навалилась на него сверху, и ее огромная морда оказалась в сантиметрах от его лица. Она медленно приблизила свои губы к его, надеясь, что он поддастся инстинкту... но он, в панике, резко дернулся и оттолкнул ее морду, закашлявшись прямо на нее. — Прости... я не могу... — простонал он, хватая ртом воздух. Ярость, стремительная и всепоглощающая, затмила ее разум, разливаясь жидким огнем. Жалость, нежность, все эти глупые человеческие чувства — к черту их! Он умрет из-за своей глупости и страха! Она не позволит этому случиться! Не позволит! — ДОВОЛЬНО! — проревела она, и эхо покатилось по вольеру, заставив стены содрогнуться. Она мощным движением прижала его к полу, не оставляя возможности для сопротивления. Ее когти впились в бетон по обе стороны от его головы. — Ты будешь жить, даже если я буду вынуждена вдохнуть в тебя эту жизнь силой! Я заставлю тебя! Она наклонила свою огромную голову и с силой прижалась своими чешуйчатыми губами к его безвольным губам. Он пытался вырваться, издавая подавленные крики, но она была неумолима. Она проникла ему в рот, выпуская струю своей живительной, едкой слюны, наслаждаясь этим моментом интимного насилия, этой властью над смертью и жизнью. Это был не поцелуй любви, а поцелуй воли, поцелуй одержимости. Она изменяла саму судьбу этого ничтожного человека, беспомощного что перед самой рептилией, что перед гадкой болезнью. Наконец, медленно, с наслаждением, она отступила. Слюна стекала по его подбородку. Марк лежал, широко раскрыв глаза, в ужасе и шоке. Его тело тряслось. — Ч... что ты сделала? — выдохнул он, с отвращением вытирая рот. Его голос дрожал от возмущения и унижения. — Это было отвратительно! Рептилия смотрела на него, прищурившись. Ее желтые глаза горели смесью триумфа и внезапно нахлынувшей неуверенности. Она спасла его. Но что она приобрела, кроме еще большей ненависти? — Я подарила тебе жизнь, Марк, — тихо прошипела она. — А ты будешь благодарен мне за это. Рано или поздно. Рептилия криво усмехнулась на миг показав острые зубы. — Это лишь вопрос времени.