Кузница, где рождаются легенды.

Корабль скользил по тёмным водам ночи, медленно приближаясь к острову Амор. Луна стояла высоко, заливая море серебром и освещая путь путешественникам. На палубе дежурил юноша по имени Алекс. Он обходил корабль, проверяя снасти и канаты. Всё было спокойно. Слишком спокойно. И вдруг он услышал её. Пение. Нежное, почти шёпотом. Голос, от которого сердце замирало, а разум туманился. Алекс не мог отвести взгляд, где-то в воде мелькнул силуэт. Девушка. Неземной красоты. Волосы сияли, будто сотканы из самой луны, а глаза манили к себе. Она подняла руки,словно звала его. Он, будто во сне, шагнул ближе, протянул руку в ответ… И в то мгновение она всплеснула хвостом, взметнув фонтан брызг, и вырвалась из воды. Её прекрасное лицо исказилось, зубы превратились в острые клыки, а глаза вспыхнули холодным светом. Она схватила его и с силой потянула вниз. Тьма сомкнулась над водой, и только лунный отблеск скользнул по поверхности, будто ничего не произошло. На рассвете команда заметила пропажу. Алекса нигде не было. Море было спокойно, как будто равнодушно к человеческим судьбам. — Он был зелёный, — пробормотал кто-то из матросов. — Первый поход... Крики, тревожные голоса, шорохи. Из своей каюты вышел Хако и встал рядом с Вивой. — Что случилось? — спросил он. Ответа не последовало. Марис стояла у борта, молчаливая, бледная, будто сама море выжгло в ней все слова. Вива подошла, тихо положила ладонь ей на плечо и слегка прижалась, будто делилась своей тишиной, своей стойкостью. — Сирены, — хрипло сказал один из моряков, когда Хако обратился к нему. — Они рядом. Утащили парня. Хако вздрогнул. — Сирены?.. Старик-матрос перекрестился по-своему. — Они стражи острова Амор. Тут давно уже не осталось тех, кто мог бы пройти мимо них живым. Остров Амор славился своей любовью. Когда-то здесь соединялись судьбы, заключались вечные союзы сердец. Но сирены стали хранительницами этой любви. Они проверяли пришедших, искушали, заставляя путников отличить любовь от похоти, верность — от желания. Те, кто не выдерживал испытания, становились их добычей. Через остров Амор лежал путь к Вечно-Зелёному Лесу,через древний портал Заап. Оставалась ещё одна ночь до прибытия. Одна ночь и, возможно, ещё одно сердце море потребует в жертву. Ночь опустилась тихо. Море дышало ровно, как будто само устало за день. Команда спала, лишь редкие шаги часовых звучали по палубе. Хако не мог сомкнуть глаз. Ветер шептал в снастях, и волны лениво били в борт, создавая странную мелодию,убаюкивающую, но тревожную. И вдруг он услышал это. Пение. Тот же голос-нежный, чистый, будто сотканный из звёздного света. Он позвал его по имени. — Хако... Юноша поднялся. Его глаза блестели, словно в них отражалась сама луна. Он вышел на палубу. Всё вокруг было окутано бледным сиянием моря, небо, даже паруса будто дышали лунным светом. У борта стояла фигура. Прекрасная. Манящая. Она улыбалась. — Иди ко мне, — шепнула она. — Ты ведь не боишься моря, правда?.. Он шагнул ближе. Сердце билось часто. Рука уже почти коснулась воды и вдруг кто-то резко схватил его за запястье. — Не смей, — тихо, но твёрдо произнесла Марис. Хако обернулся. Она стояла рядом, волосы растрёпаны, глаза блестят в темноте. На лице усталость, тревога и боль. — Если ты тоже уйдёшь, как Алекс, — прошептала она, всё ещё держа его руку, — моя Любимка меня не простит. Её голос дрогнул. В тот миг пение оборвалось. Поверхность воды дрогнула, будто что-то ушло в глубину, затаив обиду. Хако наконец очнулся. Марис всё ещё держала его руку. Он почувствовал, как она слегка дрожит, хотя лицо её оставалось спокойным. — Они зовут не словами, — сказала она глухо. — Они поют тем, что ты хочешь услышать. Поэтому никто не возвращается. Она отпустила его, но не отошла. — До рассвета никому не выходить на палубу. Иначе мы потеряем ещё кого-то. Хако кивнул. Он не знал, что сказать. Только смотрел на море, где ещё недавно звучала песня, и в груди оставалось странное чувство,будто кто-то всё ещё тихо произносит его имя.