Портрет двух девушек в огне
24 ноября 2025 г., 21:08
Ари.
Вай повернулась как раз вовремя, чтобы увидеть её появление — она непринуждённо шагнула в их пространство, словно владела каждым его дюймом. Она шла так, будто точно знала, какое внимание привлекает, и, судя по шлейфу повёрнутых голов за её спиной, она была абсолютно права.
Но Ари не интересовал никто из них. Её глаза были прикованы исключительно к Кейтлин.
Её улыбка была тёплой и лёгкой, словно они продолжали прерванный разговор, а не встретились впервые за... сколько бы времени ни прошло.
— Я уже начала думать, что не увижу тебя сегодня вечером.
Губы Кейтлин изогнулись в вежливой, размеренной улыбке.
— Ари.
Никакого тепла. Просто признание факта присутствия.
— Ты выглядишь потрясающе, — сказала Ари мягко и восхищённо, с именно тем количеством благоговения, словно не могла поверить, насколько невероятно выглядит Кейтлин.
Вай знала этот тон. Она сама им пользовалась. Этот тон чего-то хотел.
Но выражение лица Кейтлин не дрогнуло, не смягчилось.
— Спасибо. — Затем, выдержав паузу ровно настолько, чтобы это отложилось в сознании, она добавила: — Ты тоже хорошо выглядишь.
Вай сразу поняла, что это полная херня. Это был не комплимент. Это была формальность, наряженная в красивое платье.
Ари наверняка это заметила, но если её это и задело, она проглотила обиду не подавившись. Она сделала полшага вперёд, и её голос зазвучал с какой-то знакомой интимностью.
— Мы слишком давно не виделись.
Вай, которая буквально стояла прямо здесь, очень демонстративно игнорировали.
Она моргнула. Потом моргнула снова. Потом, ради хохмы, глянула на себя вниз — просто чтобы убедиться, что она всё ещё видима человеческому глазу.
Ага. Всё ещё здесь. Видимо, теперь она просто часть декора бального зала. Возможно, элегантный торшер с собственным мнением.
Вай громко откашлялась.
Ари наконец повернулась к ней, словно только что заметив, что в комплекте с комнатой шла массовка.
— О, привет.
Вай ответила таким же приятно-безразличным выражением лица.
— Привет.
Ари улыбнулась той улыбкой, которая говорила: «Я была здесь раньше тебя».
— Ты, должно быть, Вай.
— Она самая, — сказала Вай, копируя её тон точь-в-точь, легко и совершенно невозмутимо.
Ари хмыкнула, смерив её взглядом — той разновидностью беглого осмотра, который не был ни пренебрежительным, ни особо впечатлённым. Скорее, словно она подметила деталь, а затем тут же решила, что она не имеет значения. Затем она снова повернулась к Кейтлин, давая предельно ясно понять, что Вай не является обязательным компонентом этой беседы.
— Я не шутила, — сказала Ари, сплошная мягкая ностальгия. — Мы слишком давно не виделись.
Вежливая улыбка Кейтлин не дрогнула.
— Разве?
Чёрт. Вай чуть не захлопала в ладоши. Но ограничилась тем, что сделала глоток из бокала с глубоким удовлетворением.
Ари, впрочем, это не остановило, более того — её улыбка стала шире.
— А вот и моя Кейти.
Бокал Вай замер на полпути ко рту.
Не-а. Категорически нет.
Но ответ Кейтлин был мгновенным, непринуждённым и принёс глубокое удовлетворение.
— Не припоминаю, чтобы я когда-либо была твоей.
Выражение лица Ари изменилось — но не как у человека, застигнутого врасплох. Нет, она ожидала стен. Игривость в её взгляде потускнела, сменившись чем-то более тихим, чем-то, что выглядело как признание или, может быть, даже сожаление.
— Я заслужила это, — сказала она просто, её голос стал мягче, искреннее. Она сделала паузу, затем добавила осторожно:
— Мы можем поговорить? Только мы вдвоём?
Кейтлин не моргнула.
— Я не думаю, что это необходимо.
— А я думаю. — Взгляд Ари оставался твёрдым. — Это займёт всего пару минут.
Кейтлин выдохнула медленно, задумчиво.
Вай, тем временем, сопротивлялась очень реальному желанию встать между ними и сказать Ари, куда именно она может засунуть эти пару минут.
— Пожалуйста, — настаивала Ари. В её голосе звучала тихая искренность, которую невозможно было игнорировать. Пальцы Ари слегка сжались на ладони — словно она успокаивала себя. — Есть вещи, которые мне нужно тебе сказать.
Это сработало.
Вай увидела тот самый момент, когда Кейтлин решила, что не выиграет этот бой, так что с тем же успехом может покончить с этим.
— Ладно. — Это слово сорвалось с губ Кейтлин так, словно стоило ей чего-то. Она поставила свой бокал на столик рядом с ними, её пальцы задержались на нём на долю секунды дольше, чем нужно, прежде чем она отпустила его.
Она не хотела этого делать. Это было очевидно.
Тогда не делай этого, Кексик, — хотела сказать Вай. — Ты ей ничего не должна.
Если Кейтлин искала, во что бы вляпаться сегодня вечером, Вай стояла прямо здесь, более чем готовая стать для неё этим плохим решением.
Но она не сказала этого.
Это была не битва Вай. Кейтлин ясно дала это понять, когда Вай полушутя предложила план побега. Отказ не был шуткой.
Поэтому Вай промолчала, даже когда непрошеная тяжесть осела в её груди.
Кейтлин оглянулась на неё, тень извинения мелькнула в её глазах.
— Я недолго.
Взгляд Ари дрейфовал между ними, медленный и ищущий. Вай чувствовала, как она их рассматривает, пытаясь собрать картинку воедино, словно пазл, который её не приглашали решать. Её глаза остановились на нагрудном платке Вай — разумеется. Потому что каждому было что сказать по этому поводу.
Только теперь Вай не возражала. Ни капельки.
Она не хотела быть вопросом в голове Ари. Она хотела быть проблемой. Красивым, сверкающим камешком в её дизайнерской туфле.
Поэтому она одарила Кейтлин улыбкой — маленькой, мягкой, такой, которая говорила: «Ты не обязана мне ничего объяснять».
— Конечно, я буду у бара, — сказала Вай, а затем позволила своей ухмылке стать более игривой. — Постараюсь не скучать по тебе слишком сильно, Кексик.
Кейтлин фыркнула, покачав головой. Но Вай поймала проблеск улыбки, которую та не совсем смогла подавить. Это мгновенно подняло Вай настроение.
А что было так же хорошо? Дёрганье бровей Ари — маленькое подёргивание от удивления, словно она этого не ожидала.
Кейтлин пошла прочь, а Ари задержалась на мгновение дольше, всё ещё глядя на Вай.
Вай кивнула ей легко и лениво улыбнулась, ровно настолько, чтобы сказать: «Ага, ты не единственная, у кого есть для неё прозвище».
Ари не отреагировала, по крайней мере, внешне. Она просто развернулась и последовала за Кейтлин.
Вай знала, что не должна смотреть, как они уходят. Но она смотрела.
И вот так просто, какое бы кратковременное поднятие настроения у неё ни было, оно исчезло, пока она следила за их шагами в дальний угол бального зала, где освещение было мягким, а шум остальной части гала таял в далёком гуле.
Вай с силой выдохнула через нос, разминая плечи. Она не собиралась стоять здесь, хандрить и пялиться вслед своему «почти-чему-то», как какая-то влюблённая идиотка.
Потому что она ей не была. Всё просто.
Не имело значения, что Вай была в секундах от того, чтобы держать Кейтлин в своих руках на танцполе, только для того, чтобы Ари налетела, как какая-то элегантно одетая чайка, и украла этот момент.
Именно поэтому Вай собиралась поступить по-взрослому. Круто, спокойно, собранно. В данном случае это означало заказать выпивку, не думать о Кейтлин и абсолютно точно не воображать, что она и Ари говорят друг другу в том стратегически затенённом углу комнаты.
Она пробралась к бару, скользнула на табурет и...
Не подозвала бармена. Даже не взглянула в меню.
Вместо этого она обнаружила, что крутит одно из колец на пальцах, перекатывая прохладный металл между большим и указательным пальцами, словно это могло как-то нажать на паузу в мыслях, кружащих в голове.
Прежде чем она успела себя остановить, её взгляд метнулся к Кейтлин и Ари.
Ари говорила. Кейтлин слушала. Это было всё, что Вай могла разобрать.
Это сводило с ума.
Вообще-то — нет. Сводило с ума не это.
Ей под кожу лезло... всё остальное.
Общение. Светские беседы. Бесконечное хождение по канату: быть обаятельной, но не легкомысленной, смелой, но не угрожающей. Конечно, Вай привыкла к пристальному вниманию — издержки профессии. Но сегодня вечером этого было много. Руководители студии. Родители. Малкольм. Просто прошло слишком много времени с тех пор, как у неё был перерыв.
Или, может быть, дело было в освещении. Немного слишком тусклое.
Или в кондиционере. Немного слишком холодно.
Или в том факте, что весь бальный зал слабо пах дорогими духами и дерьмом.
Да. Дело было в этом.
Весь этот вечер был изматывающим, и ей просто нужен был момент, чтобы перезагрузиться. Что именно она сейчас и делала. Всё было нормально.
— Не пьёшь?
У Вай едва хватило времени, чтобы осознать голос, прежде чем Тобиас устроился на табурете рядом с ней, его добродушная улыбка уже была на месте.
Вай немного выпрямилась, рефлекторно надевая ухмылку, как поношенную куртку.
— Просто сдерживаюсь, — сказала она, полуправда соскользнула с языка. Затем она наклонила голову к нему, ухмылка стала острее. — Почти уверена, что несколько людей здесь занервничали бы, если бы я выпила второй бокал.
Тобиас усмехнулся, низко и понимающе.
— А, да. Не хотелось бы рисковать и давать таблоидам ещё больше материала. Они могут начать думать, что тебе весело.
Вай фыркнула себе под нос.
Тобиас бросил взгляд на толпу, делая неопределённый жест бокалом.
— По правде говоря, половина людей в этой комнате просто ищет предлог, чтобы уйти и не показаться грубыми.
— Чёрт, — сказала Вай, опираясь локтем о стойку бара. — Надо было найти способ слинять первой — реально упустила свой шанс.
— Ты говоришь так, — сказал Тобиас, косясь на неё. — Но у меня такое чувство, что на самом деле ты не против быть здесь.
Вай подняла бровь.
— Да? Что создаёт такое впечатление?
— Назови это интуицией, — ответил Тобиас расплывчато, но так, что это звучало ещё более уверенно.
Вай прищурилась на него, но выражение лица было скорее игривым, чем острым.
— А вы? Вы часть той половины, которая втайне считает минуты до момента, когда можно будет вежливо уйти?
— Быть женатым на хозяйке вечера означает, что я не могу уйти, пока не уйдёт она, — сказал Тобиас с сухой улыбкой. — Неважно, к какой половине я принадлежу.
Вай ухмыльнулась.
— Звучит как элитная ситуация с заложниками.
— О, я счастливый заложник. — Улыбка Тобиаса была лёгкой, но за ней стояло что-то настоящее. — Кассандра любит шутить, что затащила меня в мир Кирамманов, когда я брыкался и кричал, но я выбрал эту жизнь.
Его взгляд скользнул по бальному залу, остановившись на Кассандре. То, как смягчилось его выражение лица, совсем чуть-чуть, было чем-то, чего он, как подозревала Вай, даже не замечал.
— И я выбрал бы её снова, — сказал он. — Каждый раз.
Вай хмыкнула, проследив за его взглядом на мгновение, рассеянно играя с кольцом на большом пальце. Когда она повернулась обратно к нему, её взгляд зацепился за серебряную булавку на его лацкане — переплетённые ключи, которые она заметила ранее этим вечером.
— Могу я кое-что спросить?
Тобиас повернулся к ней.
— Разумеется.
Вай кивнула на его лацкан.
— Эта булавка на вашем лацкане... Что значит этот символ?
— Это, — он легонько постучал по ней, — фамильный герб Кирамманов.
— Хм.
Тобиас поднял бровь, удивлённый.
— Не то, что ты ожидала?
— У меня особо не было ожиданий, — призналась Вай. — Я просто заметила её. Кейтлин тоже носит его, верно?
— Ожерелье, — подтвердил он кивком.
— Ага, — сказала Вай, прежде чем поймать себя. — Не то чтобы я... — Она неопределённо махнула рукой, затем вздохнула. — Ага.
Тобиас хмыкнул немного слишком понимающе и немного слишком весело, но давить не стал.
— Гербы обычно передаются в семье от матриарха к наследнице Кирамманов. Кейтлин получила свой, когда скончалась её бабушка.
Вай моргнула. В этом предложении было слишком много слов, звучащих как что-то из книг Кейтлин. Внезапно вся эта тема со средневековой фэнтези-принцессой со скрытым наследием обрела гораздо больше смысла.
Тобиас, видимо отслеживая ход её мыслей, добавил:
— Это звучит более драматично, чем есть на самом деле. В основном, остатки старой аристократии. Традиции, которые мы наполовину соблюдаем по привычке.
Вай наклонила голову.
— Типа чего? Какая-то тайная церемония посвящения в рыцари, когда ты получаешь одну из этих штуковин?
Тобиас рассмеялся.
— Давно уже нет. К счастью, традиции больше не настолько жесткие. Иначе у меня бы не было своей собственной.
— А когда вы получили свою? — спросила Вай с искренним любопытством.
Ухмылка Тобиаса стала чуть более гордой.
— В день моей свадьбы. Кассандра приколола её на меня сама.
Брови Вай поползли вверх. Затем она откинулась назад с маленькой, удивлённой улыбкой.
— Серьёзно?
Он кивнул.
— Сразу после того, как прошла к алтарю, она сунула руку в букет, достала булавку и сказала: «Не позорь меня».
Он сделал паузу, улыбаясь воспоминанию.
— Но выражение её глаз говорило о совершенно другом.
Вай инстинктивно поняла, что он имел в виду — привязанность, замаскированная под сухой приказ, тёплая так, как никогда не признаётся вслух. Она знала, как это без предупреждения пробивает грудную клетку. Кейтлин смотрела на неё так же не один раз.
— Звучит как сильный ход, — пробормотала Вай.
— Единственный вид ходов, которые она делает, — согласился Тобиас, улыбаясь так, словно и не хотел бы по-другому.
Вай ожидала, что папа Кейтлин будет милым. Доступным. Может быть, что встреча с ним будет поначалу немного неловкой. Чего она не ожидала, так это вот этого. Искреннего мужчину в многолетнем браке, который явно всё ещё был влюблён в свою жену.
Она не была против этого. Просто... слегка сбита с толку.
Тобиас сделал задумчивый глоток своего напитка, окидывая взглядом бальный зал.
— Забавно, — сказал он. — Я никогда не был из тех, кто представлял себя в подобном мире — титулы, наследие, фамильные гербы. Вся эта тяжесть поколений. Это было не моё. И до сих пор, по сути, не моё.
— Но Кассандра — ваша, — сказала Вай не подумав.
Он посмотрел на неё тогда — по-настоящему посмотрел — и улыбнулся так, словно она только что дала правильный ответ на вопрос, на который не знала, что отвечает.
— Именно.
Вай поёрзала на сиденье, не зная, что делать с тем, как это прозвучало.
— Буду честной — это... слащаво.
— Ужасно, — сказал Тобиас без капли стыда. — И совершенно истинно.
Вай не знала, как на это ответить. По её опыту, любовь, которая выглядела вот так — тихая, устойчивая, разнашиваемая как любимый свитер, — была из области фантастики. Обычно фантастики Кейтлин.
Так что, естественно, она перевела тему.
— Тобиас, вы заставляете меня чувствовать себя совсем жалкой и одинокой тем, как говорите о своей жене.
— Для этого я здесь, — сказал Тобиас, поднимая бокал. — По одной непрошеной истории за раз.
— Мне стоит беспокоиться? — раздался теперь уже знакомый голос прямо из-за плеча Вай.
Вай повернулась, инстинктивно выпрямляясь, когда подошла Кассандра, одна бровь изогнута, губы сложены в едва заметную улыбку.
— Только если ты считаешь безнадёжное обожание угрозой, — сказал Тобиас, не пропуская ни такта. Он слегка наклонился к ней, голос опустился до чего-то заговорщического. — Мы с Вай просто обсуждали моё трагическое падение. По-видимому, женитьба на тебе сделала меня сентиментальным дураком.
Вай открыла рот, собираясь уточнить, что она не совсем это имела в виду, но Кассандра опередила её с улыбкой.
— О нет, дорогой, — сказала она, положив руку ему на плечо. — Ты был сентиментальным дураком задолго до того, как я вышла за тебя.
Вай моргнула. Определённо не ожидала такого поворота.
Тобиас просто усмехнулся, явно привыкший к тому, что его переигрывают, и любящий каждую секунду этого.
Кассандра переключила внимание на Вай.
— Он рассказал тебе историю своего герба, не так ли? У Тобиаса талант делать так, чтобы это звучало гораздо более театрально, чем было на самом деле.
— Понятия не имею, о чём ты говоришь, — сказал Тобиас тоном слишком невинным, чтобы ему поверить.
Кассандра закатила глаза — элегантно и с усталостью человека, который делал это на протяжении тридцати лет и пока не разочаровался в результатах. Затем она посмотрела обратно на Вай.
— Он упомянул семейный девиз?
Вай перевела взгляд с одного на другую, её любопытство было задето.
— Не-а.
Кассандра слегка улыбнулась.
— In Gravitate Fortis, In Officio Constans.
Она позволила словам повисеть мгновение, прежде чем перевести.
— В ответственности мы сильны. В долге мы непоколебимы.
Вай лениво постукивала пальцами по стойке бара, прокручивая фразу в голове. Она могла распознать следы этого в Кейтлин, то, как это было вплетено в неё.
Вай медленно выдохнула.
— Это... мощно.
— Так и есть, — согласилась Кассандра, её тон был удивительно мягким. — Это звучит как приказ. Как что-то жёсткое. Требовательное. Но смысл не в этом.
Она сделала паузу — не для эффекта, просто чтобы дать словам пространство.
— Речь не о том, чтобы быть идеальным. Или неприкасаемым. Речь о том, чтобы быть рядом. Присутствовать. Особенно, когда тяжело. Даже когда ты терпишь неудачу. Это обещание, которое ты даёшь себе и людям, которые важны.
Её взгляд метнулся, лишь на мгновение, к Тобиасу.
— И обещание, которое они дают тебе.
Вай ответила не сразу. Её глаза скользнули в сторону, словно она пыталась понять, куда приземлились эти слова.
Они не давили на неё. Они обернули её, как пальто, которое было немного великовато в плечах. Но, может быть, не навсегда.
Как только тишина начала затягиваться, что-то щёлкнуло у неё в голове.
— Погодите, — сказала Вай, нахмурив лоб. — В «Крови и Пламени» есть строчка. Клятва Дома Тайбёрн — «Через долг мы терпим. Через служение мы возвышаемся».
Она снова посмотрела на Кассандру, полуулыбаясь.
— Это отсылка к вашему девизу, да?
Бровь Кассандры приподнялась — совсем чуть-чуть, но заметно. Проблеск чего-то удивлённого, может быть, даже впечатлённого, мелькнул в её глазах.
— Это, — сказала Кассандра, — очень проницательное наблюдение.
Тобиас издал низкий, восхищённый смешок.
— Она сообразительная, — сказал он, не так, словно был удивлён, а скорее так, словно уже всё решил.
— Я быстро читаю, — сказала Вай, пожав плечами. — Вот и всё.
Кассандра слегка наклонила голову, одарив Вай долгим, задумчивым взглядом.
— Похоже, не просто быстро, — сказала она.
На мгновение выражение её лица смягчилось. Затем она выпрямилась, плавно возвращаясь в режим сдержанной хозяйки вечера.
— Что ж, я должна оставить вас двоих, чтобы вы продолжили говорить обо мне за моей спиной. Там есть спонсоры, которым нужна... деликатная мотивация.
Тобиас поднял свой бокал.
— Иди и завоёвывай.
Она улыбнулась, слегка коснувшись рукой его плеча, когда проходила мимо. Затем она повернулась к Вай.
— Было приятно поговорить с тобой, Вайолет.
Вай кивнула в ответ.
— С вами тоже, миссис Кирамман.
Она смотрела вслед уходящей Кассандре несколько мгновений, затем снова глянула в дальний угол бального зала — где Кейтлин и Ари всё ещё стояли, нечитаемые, как всегда, в этом приглушённом свете.
Когда она повернулась обратно, Тобиас наблюдал за ней. Он ничего не говорил. Что было почему-то хуже, чем если бы он сказал.
Вай прочистила горло, пытаясь увести разговор в другое русло.
— Ладно, серьёзный вопрос — этот девиз когда-нибудь высекали на мраморе или вышивали на гобелене где-нибудь? Я представляю себе драматичный баннер. Может быть, меч.
Тобиас усмехнулся.
— Близко. Он был напечатан на старых бланках писем Кирамманов — в центре сверху, чрезвычайно серьёзным шрифтом с засечками. — Он понизил голос. — Не говори Кассандре, но я по-тихому убрал его, когда мы перешли на цифровой формат. Мой единственный акт бунта.
Вай наклонилась ближе, подражая его тону.
— Ваш секрет в безопасности со мной. Клянусь молчать.
Тобиас поднял свой бокал с притворной торжественностью.
— Благородная клятва.
Затем, не пропуская ни такта, его глаза метнулись вниз к платку, аккуратно сложенному в нагрудном кармане Вай — такому маленькому, и всё же, по-видимому, невозможному для игнорирования.
— Тёмно-синий тебе идёт, — сказал Тобиас небрежно, словно не говорил вообще ничего особенного.
Вай подавила очень реальное желание вырвать чёртов нагрудный платок и сжечь его на месте. Это был чертовски хороший платок. Чёткая складка. Отличная ткань. Всё же не стоил того, куда заходил этот разговор.
— Почти тот же оттенок, что и платье Кейтлин, не так ли? — добавил Тобиас, глаза сверкали невысказанным весельем. Он точно знал, что делает, и получал от этого массу удовольствия.
— Тёмно-синий — это классика, — сказала Вай, стремясь к сухому юмору и приземляясь прямо на грани защитной реакции.
Тобиас хмыкнул, с радостью подыгрывая.
— Вневременной.
— Элегантный.
— Тонкий, но выразительный.
— Идёт практически всем.
— Скоординированный, но не очевидный, — закончил Тобиас, победоносно ухмыляясь.
Вай уставилась на него, пытаясь решить, что её больше раздражало — то, как идеально он загнал её в угол, или она была впечатлена артистизмом всего этого.
Наконец, она выдохнула и отбросила притворство.
— Это правда было не специально.
— Я знаю, — сказал Тобиас, его ухмылка смягчилась во что-то более нежное. — Я просто поддразниваю тебя.
Вай тихо рассмеялась, качая головой.
— Чёрт возьми. Прямо когда я начала думать, что мы поладили.
— О, мы поладили, — сказал Тобиас совершенно невозмутимо. — Просто так я сближаюсь с людьми. Лёгкие издевательства и комментарии о моде.
— Осторожнее, Тобиас, — предупредила Вай. — Если мы продолжим сближаться, я могу вломиться на ваш следующий семейный бранч.
Тобиас не растерялся ни на секунду.
— Ты вызовешь переполох.
— Я принесу запеканку, — сказала Вай с каменным лицом. — Сыграю в долгую.
Тобиас рассмеялся.
— Знаешь что? Сделай это. Пожалуйста. Я бы заплатил хорошие деньги, чтобы посмотреть, как половина расширенной линии Кирамманов пытается понять, куда тебя посадить.
Смех задержался на мгновение, комфортный и непринуждённый, пока его взгляд снова не скользнул к Кассандре через всю комнату. Он встал, разглаживая рукой переднюю часть пиджака.
— Вайолет, спасибо, что потакала мне, — сказал он полуформально, полушутливо. — Я отправляюсь снова быть респектабельным. Но я уже с нетерпением жду нашей следующей беседы.
— Взаимно, — сказала Вай и имела это в виду.
Тобиас улыбнулся, но вместо того, чтобы уйти, он остановился, и выражение его лица изменилось. Оно не то чтобы ожесточилось, но было близко к этому. Он протянул руку и положил ладонь ей на плечо с достаточным давлением, чтобы заставить Вай выпрямиться.
— Пообещай мне одну вещь, — сказал он, его голос опустился ниже, шутливые нотки исчезли.
Вай сглотнула.
— Что? — спросила она осторожно.
Тобиас наклонился чуть ближе, взгляд твёрдый, тон граничит с той серьёзностью, которая обычно предшествует фразе «обидишь её, и я тебя прикончу».
— Когда доберёшься до бранча... — Пауза. — Надень что-нибудь тёмно-синее.
Вай издала полустон-полусмех.
— Сколько их у вас ещё в арсенале?
— Достаточно, чтобы сделать бранч восхитительным, — сказал Тобиас, выглядя до абсурда довольным. Собой, ею, миром.
Похлопав её по плечу напоследок, он развернулся и направился прочь, естественно, в сторону своей жены.
Оставшись одна, Вай повернулась обратно к углу бального зала, её глаза мгновенно остановились там, где была Кейтлин —
Или была раньше. Её там больше не было, как и Ари.
Желудок Вай скрутило раздражающим узлом. Она оглядела комнату, пытаясь найти хоть какой-то знак Кейтлин или, чёрт возьми, даже Ари, но ничего. Она выдохнула, пальцы лениво барабанили по полированной поверхности. Она позволила взгляду скользнуть по бальному залу, вбирая в себя разбросанные группы беседующих, водоворот роскоши и шампанского.
Джейс и Виктор были в глубокой дискуссии с Мэл и Катариной у края танцпола. Джейс — к счастью — не выглядел так, словно собирался снова сделать что-то унизительное. Он слушал, нахмурив брови в концентрации, пока говорил Виктор. Мэл и Катарина выглядели одинаково заинтригованными, хотя и с определённо меньшим количеством обожания в глазах.
Вай подумала о том, чтобы подойти к ним. Может, взять выпивку, прежде чем вклиниться в их разговор, ища отвлечения. Но она была не совсем в настроении для ещё одной порции алкоголя. И, если быть честной, она не была в настроении и для отвлечения.
Что ей было нужно, так это воздух. Или боксёрская груша. Но поскольку одно из этого было немного более уместно на гала-вечере, балкон должен был сгодиться.
Отвернувшись от бара, Вай направилась к выходу, лавируя между группами гостей, двигаясь к одному из балконов. Прямо перед тем, как выйти, она заколебалась, её взгляд метнулся обратно к бальному залу в последний раз.
И вот тогда она увидела её.
Кейтлин, стоящую у бара, почти точно там, где Вай была всего несколько мгновений назад.
Она сканировала толпу, её глаза скользили по бальному залу, словно она кого-то искала. Спустя удар сердца, она нашла её.
Их глаза встретились, и на мгновение всё остальное перестало иметь значение.
Звон бокалов, низкий гул разговоров, вежливость — всё это размылось на заднем плане, приглушённое и незначительное. Весь бальный зал сжался, сузился до одной-единственной, непоколебимой точки фокуса.
Голубые глаза, которые не отпускали её взгляд.
Долгую, растянувшуюся секунду ни одна из них не двигалась.
Вай не была уверена, была ли это на самом деле секунда, или время просто решило замедлиться ради драматического эффекта, но в любом случае она стояла там, пригвождённая к месту, наблюдая за Кейтлин.
Кейтлин не выглядела расстроенной, не совсем. Но в ней было что-то не так — может быть, вспышка разочарования или что-то, что дёргало её мысли, словно она прокручивала что-то в голове.
А затем, словно по щелчку выключателя, выражение её лица изменилось. Какая бы неуверенность там ни была, она исчезла, сменившись чем-то твёрдым. Ясным. Решённым.
Она двинулась. И Вай тоже.
Они встретились в центре комнаты, без слов прорезая толпу, словно весь остальной мир просто расступился, чтобы позволить им пройти.
— Ты в порядке? — спросила Вай низким голосом.
— Мне нужно одолжение, — сказала Кейтлин, начисто проигнорировав вопрос, её голос был прохладным и точным — слишком точным. Под ним было что-то натянутое, что-то туго скрученное, что Вай не могла определить.
— Одолжение? — эхом отозвалась Вай, её голос прозвучал тише, чем она планировала. — Всё-таки хочешь сбежать?
— Мне не нужно уходить, — мгновенно ответила Кейтлин. — Мне нужен танец.
Вай моргнула. Это было... не то, чего она ожидала.
Не что-то нежеланное, просто удивительное. Особенно учитывая то, как Кейтлин смотрела на неё, словно это было важно.
Может быть, Вай стоило спросить, почему это важно. Стоило бы расспросить, что творится в голове Кейтлин, что заставило её пересечь комнату с целью, так ясно написанной на её лице.
Но Вай не спросила. Потому что для неё это тоже было важно.
Кейтлин протянула руку ладонью вверх, ожидая.
Взгляд Вай опустился на неё, затем поднялся, чтобы встретиться с глазами Кейтлин. Медленно её губы изогнулись в ухмылку.
— Я уж думала, ты никогда не спросишь, Кексик.
Она вложила свои пальцы в пальцы Кейтлин, тепло её прикосновения послало что-то острое и электрическое по её венам.
Кейтлин вывела их на танцпол, мягкий гул струнного квартета пронизывал воздух, вплетаясь в тихий заряд между ними.
Она легко положила одну руку на плечо Вай, другая всё ещё была в руке Вай. Вай — инстинктивно, естественно — позволила своей свободной руке лечь на спину Кейтлин и почувствовала тепло её кожи, невероятно мягкой под кончиками пальцев, открытой вырезом платья.
Затем, так же естественно, они двинулись.
Это было легко. Легче, чем Вай думала. Конечно, она знала шаги, но с Кейтлин это было... иначе. Их шаги попадали в ритм без каких-либо усилий вообще, Кейтлин плавно вела их по паркету, их движения были текучими и синхронными, словно они делали это сотню раз до этого.
Взгляд Кейтлин метнулся вверх, изучая лицо Вай, что-то весёлое заиграло в уголках её губ.
— Ты на удивление хорошо это делаешь.
Вай слегка фыркнула.
— Я говорила тебе, что я отличный танцор, а ты всё ещё удивлена?
— Немного.
Вай издала притворно-обиженный вздох.
— Чтобы ты знала, я очень разносторонняя.
Кейтлин хмыкнула, её пальцы слегка сжались там, где лежали на плече Вай.
— Я уверена, что так и есть.
Ухмылка Вай стала глубже.
— Это был комплимент?
Кейтлин слегка наклонила голову, раздумывая.
— А ты бы хотела, чтобы он им был?
Мозг Вай выбрал насилие против самого себя, представив, каково это — поцеловать её. Прямо сейчас. Перед всеми. Какой на вкус была бы эта улыбка на её губах.
Но это был не вариант. По крайней мере, пока.
Поэтому вместо этого Вай наклонилась ровно настолько, чтобы поддержать искру.
— Зависит от обстоятельств, — пробормотала она. — Это та часть, где ты говоришь мне, что я лучший партнёр по танцам, который у тебя когда-либо был?
Кейтлин медленно окинула её взглядом, оценивая.
— Возможно.
Вай выгнула бровь.
— Возможно?
— Ну, — сказала Кейтлин низким и ровным голосом, — полагаю, тебе просто придётся продолжать впечатлять меня.
Вай издала низкий смешок, её хватка на спине Кейтлин чуть усилилась, когда она закружила их в плавном па. Комната вокруг них размылась в движении и свете свечей, но Вай едва это заметила.
Потому что Кейтлин была здесь, достаточно близко, чтобы Вай могла уловить слабейший след её духов, чего-то тонко цветочного. Достаточно близко, чтобы каждое изменение в дыхании Кейтлин, каждое лёгкое нажатие её пальцев на плечо Вай ощущалось невероятно усиленным, непосредственным и интимным.
И Кейтлин не отводила взгляд. Ни на секунду.
— Ты пялишься, — пробормотала Вай.
Губы Кейтлин дрогнули.
— Ты тоже.
Вай тихо рассмеялась, взяв медленную паузу, чтобы изучить её.
— Знаешь, — сказала она, её большой палец рассеянно провёл по тыльной стороне ладони Кейтлин, — если тебе нужен был предлог, чтобы распустить руки, ты могла бы просто сказать.
Тихий, восхищённый вздох сорвался с губ Кейтлин, прежде чем голосом всего на оттенок ниже, чем раньше, она сказала:
— Думаешь, мне нужен для этого предлог?
И вот так просто Вай почувствовала головокружение в самом лучшем смысле слова. Она ухмыльнулась, медленно и порочно.
— Чёрт. Если бы я знала, что ты такая, когда танцуешь, я бы пригласила тебя танцевать целую вечность назад.
Кейтлин выдохнула, покачав головой, но улыбка осталась.
Секунда тишины прошла — заряженная, но всё ещё комфортная.
— Боюсь, мне нужно от тебя второе одолжение, — сказала наконец Кейтлин.
— Мы уже танцуем, — сказала Вай с дразнящей ноткой в голосе. — Что ещё тебе вообще может понадобиться?
Глаза Кейтлин метались между глазами Вай.
— Ты даже не представляешь.
Каждый слог этого предложения пустил дрожь по спине Вай.
Взгляд Кейтлин опустился на губы Вай. И остался там. Достаточно долго, чтобы Вай это заметила. Достаточно долго, чтобы любой, кто случайно наблюдал за ними, тоже это заметил, на самом деле.
Затем Кейтлин снова посмотрела ей в глаза.
— Но не волнуйся, — сказала она, плавно и сокрушительно. — Я тебе покажу.
Мозг Вай перестал функционировать. Просто полностью сдался, помахал маленьким белым флагом и рухнул.
Потому что охренеть.
Кейтлин точно знала, что делает. Это было написано в блеске её глаз, в тонком, знающем изгибе её губ.
Вай медленно выдохнула, меняя их шаги ровно настолько, чтобы удержать равновесие.
— Если так ты просишь об одолжении, — пробормотала она, — я бы с удовольствием посмотрела, как это выглядит, когда ты просто берёшь то, что хочешь.
Кейтлин даже не моргнула.
— О, ты увидишь.
А затем, не разрывая зрительного контакта, она направила руку Вай вниз, пока пальцы Вай не коснулись плавного изгиба спины Кейтлин, прямо рядом с её другой рукой.
У Вай едва хватило времени осознать эту перемену, прежде чем она почувствовала тепло кожи Кейтлин под кончиками пальцев.
Руки Кейтлин двинулись следующими, скользя вверх, обвиваясь вокруг плеч Вай, притягивая их ближе друг к другу. Её пальцы задели заднюю часть шеи Вай, очерчивая лёгкими, как пёрышко, движениями линию роста волос.
Вай чувствовала каждый дюйм этого. Каждую точку контакта. Каждое маленькое движение, когда Кейтлин прижималась к ней. Близость между ними заставляла слово «танцы» казаться смехотворно недостаточным.
Кейтлин улыбнулась, её голос был гладким, тягучим.
— Так лучше.
Вай отдала бы этой женщине абсолютно всё. Без колебаний.
Они продолжали двигаться так, словно вели разговор, которому не нужны слова. Она не была уверена, кто ведёт. Это не имело значения. Они были синхронны, пойманные в ритм, который не имел ничего общего с музыкой.
— Ты тихая, — сказала Кейтлин.
Вай издала тихий смешок, низкий и тёплый.
— Ага, ну... всё когда-то бывает в первый раз.
— Мне стоит беспокоиться? — спросила Кейтлин с хитрой улыбкой.
— Вероятно, — сказала Вай, её пальцы слегка блуждали по спине Кейтлин, касаясь тёплой, обнажённой кожи. — Я думаю о многих вещах прямо сейчас, и ни одна из них не является вежливой.
Кейтлин слегка наклонилась, её дыхание было тёплым на коже Вай.
— Хорошо.
Хватка Вай усилилась. Если Кейтлин пыталась проверить её самоконтроль, они были опасно близки к тому, чтобы выяснить, как мало его у неё осталось. Она выдавила хриплое:
— Хорошо?
Кейтлин посмотрела на неё тем самым взглядом — тем же взглядом, который был у Кейтлин прямо перед тем, как она поцеловала Вай в первый раз.
— Да, — сказала Кейтлин совершенно невозмутимо. — Потому что мы уходим. — Пауза. — Сейчас же.
Мозг Вай немедленно снова вытащил белый флаг. К счастью, он ей не понадобился для того, что последовало дальше.
Потому что Кейтлин уже отступала назад, переплетая свои пальцы с пальцами Вай и утягивая её с танцпола, не оглядываясь. Вай последовала без колебаний, слегка ошеломлённая, слегка развеселившаяся, но в основном совершенно не собирающаяся жаловаться.
К тому времени, как они вышли наружу, прохладный ночной воздух едва ощущался на разгорячённой коже Вай. Водитель Кирамманов уже ждал, стоя рядом с гладкой чёрной машиной, которая, честно говоря, выглядела слишком хорошо для того, что собиралось в ней произойти.
Кейтлин коротко кивнула водителю, когда они подошли.
— Генри.
Генри — средних лет, с иголочки одетый, картина непоколебимого профессионализма — едва моргнул, словно это было далеко не самое странное, что он видел на работе.
— Мисс Кирамман. — Он плавно открыл дверь, и Кейтлин не колебалась. Она скользнула внутрь, увлекая Вай за собой.
У Вай было примерно полсекунды, чтобы осознать плюшевые кожаные сиденья, гладкий, безупречный интерьер —
Прежде чем её толкнули на них, и Кейтлин оказалась на ней, целуя её.
Вай издала тихий звук удивления — потому что, чёрт, ладно, это происходило быстро — но в ту секунду, когда зубы Кейтлин задели её нижнюю губу, все связные мысли исчезли, и она действовала исключительно исходя из того, что казалось правильным. Её руки скользнули вверх по талии Кейтлин, притягивая её, проглатывая мягкий, довольный звук, который издала Кейтлин, когда Вай углубила поцелуй.
Машина начала двигаться, Вай почти этого не заметила, но маленькой, рациональной части мозга Вай удалось прорваться вперёд ровно настолько, чтобы она пробормотала между поцелуями:
— Погоди... а откуда Генри знает, куда ехать?
Кейтлин не ответила. Она просто отстранилась ровно настолько, чтобы приподнять одну-единственную, раздражающе самодовольную бровь. Затем она поцеловала её снова.
И на этом способность Вай беспокоиться о чём-либо закончилась.
~~~
Они едва добрались до двери. Вай возилась с ключом, её руки дрожали — не от нервов, а от того, как Кейтлин прижималась к её спине, губы дразнили изгиб её шеи, руки скользили под пиджак с определенной целью. Вай потребовалось три попытки, чтобы открыть чёртову дверь, и к тому времени, как ей это удалось, Кейтлин уже вталкивала её внутрь. И одним до смешного плавным движением она захлопнула её ногой за их спинами, не сбавляя шага, не разрывая контакта. Вай была бы впечатлена, если бы сейчас не была занята тем, что её целовали до потери сознания. Где-то между тем, как рот Кейтлин нашёл точку пульса, и тем, как Вай скинула туфли, не потрудившись прицелиться, они попятились назад — неуклюжие, нескоординированные, слишком поглощённые друг другом, чтобы заботиться об этом. Руки Кейтлин были повсюду, гладили плечи Вай, скользили под пиджак её костюма, стягивая его одним плавным движением. Он упал на пол забытой кучей. У Вай едва была секунда, чтобы вздохнуть, прежде чем руки Кейтлин снова оказались на ней, скользя вниз по рукам, пальцы сжались на передней части её рубашки, когда она притянула её для ещё одного поцелуя, глубокого и всепоглощающего. Вай сдалась. Одна рука запуталась в волосах Кейтлин, пальцы пробирались сквозь мягкие пряди, в то время как другая скользнула вниз по её боку, задирая ткань платья ровно настолько, чтобы она могла коснуться её. Её пальцы прочертили линию вдоль бедра Кейтлин, дразня мягкую кожу. Кейтлин вздрогнула, её дыхание перехватило у губ Вай, и чёрт — Вай не была уверена, насытится ли она когда-нибудь этим. — Чувствительная? — пробормотала Вай, ухмыляясь ей в рот. Кейтлин выдохнула мягко, с весельем. — Наблюдательная, не так ли? Вай ухмыльнулась. — Я стараюсь. А затем Кейтлин поцеловала её снова, с намерением. Словно только что решила, что разговоры — это пустая трата времени. Вай это устраивало. Она толкнула Кейтлин назад, ведя её вслепую через тускло освещённую квартиру. Они во что-то врезались, но ни одной из них не было дела. Пальцы Кейтлин уже нашли пуговицы рубашки Вай, расстёгивая их с разочаровывающим количеством точности для кого-то, кого в данный момент вжимали спиной в стену. Вай тихо простонала, наполовину от разочарования, наполовину от чистого наслаждения. — Ты абсурдно хороша в этом, — пробормотала она, как раз когда Кейтлин освободила последнюю пуговицу и стянула рубашку с плеч Вай. — Я знаю, — промурлыкала Кейтлин. Блядский. Вай не была уверена, как они добрались до спальни, только то, что добрались — спотыкаясь, наполовину смеясь между поцелуями, ни разу не разрывая контакта. Где-то по пути платье Кейтлин было расстёгнуто и упало на пол. Ремень Вай последовал почти сразу же, затем остальная одежда, отмечая их путь небрежной, беспорядочной тропой отброшенной ткани. Ноги Вай ударились о край кровати, и Кейтлин даже не колебалась. Она толкнула Вай на матрас, последовав за ней немедленно, оседлав её с уверенностью, которая была бы грубой, если бы не была такой привлекательной. Ее волосы падали свободными прядями, одна сторона рассыпалась по плечу, в то время как другая была аккуратно заправлена за ухо, позволяя её глазам блестеть в тусклом свете. Только сейчас Вай полностью осознала, что они обе были только в нижнем белье. И чёрт. Видеть Кейтлин вот так, над собой, в кружеве в тон — Вай нужна была секунда. Может, несколько. Потому что внезапно она почувствовала себя чёртовым подростком. Кейтлин, разумеется, заметила это и имела наглость ухмыльнуться. Она позволила своему взгляду медленно скользнуть вниз, окинув тело Вай с бесстыдным одобрением, только для того, чтобы её руки проследовали тем же путем следом, скользя по животу Вай, её бокам, рёбрам, её кожа горела от их прикосновений. И Вай — которая гордилась своим хладнокровием — издала звук, по поводу которого она абсолютно точно не будет отвечать ни на какие вопросы. Кейтлин открыла рот, без сомнения, собираясь сказать что-то самодовольное, что не помогло бы нынешнему состоянию рассудка Вай. Вай не собиралась давать ей такой шанс. Она приподнялась, пальцы сжались на шее Кейтлин, когда она притянула её для поцелуя. Другая рука скользнула к талии Кейтлин, крепко сжимая, направляя её глубже к себе на колени с настойчивостью, которая говорила о многом касательно состояния её самоконтроля, или, скорее, его отсутствия. Кейтлин резко выдохнула ей в губы — звук, пропитанный удовольствием, когда она расплавилась в прикосновении Вай. А затем она начала двигаться медленными, намеренными перекатами бёдер. Сначала она не торопилась, смакуя каждую реакцию, каждый ответ, который малейшее смещение её веса могло вытянуть из Вай. Вай расстегнула лифчик Кейтлин одним отработанным движением, кружево соскользнуло с её плеч, скользя по гладкой коже. Ткань соскользнула прочь — забытая, неважная — потому что Кейтлин не останавливалась. Она продолжала тереться о Вай, продолжала гнаться за собственным удовольствием, её дыхание стало чаще, зрачки расширились, губы приоткрылись, разбитые и жаждущие. Вай пришлось закрыть глаза на секунду. Просто чтобы вдохнуть. Просто чтобы удержать себя в руках. А потом она полностью отказалась от этой затеи. Она наклонилась, губы нашли сначала ключицу Кейтлин — целуя, прикусывая, прокладывая путь вниз, наслаждаясь каждым дюймом кожи под своим ртом, пока не достигла округлости её груди. Дыхание Кейтлин прервалось, её пальцы запутались в волосах Вай, притягивая её и удерживая там, убеждаясь, что Вай не остановится. Как будто Вай вообще собиралась. Вай провела языком по чувствительной коже, её губы следовали изгибу груди Кейтлин, дразня, растягивая ожидание, пока Кейтлин не издала тихий, разочарованный звук — крошечный, прикушенный стон, который ударил прямо в нутро Вай. Это было всё поощрение, которое ей было нужно. Рот Вай сомкнулся на её соске. Сильно. Кейтлин ахнула — резко и низко. Она задрожала, и Вай погналась за этой дрожью так, словно та ей причиталась. — Вай... Бёдра Кейтлин на мгновение запнулись, сбившись от шока, прежде чем она нажала сильнее. В этом не было ничего утончённого. Она двигалась с самозабвением, ища трения, ища разрядки, требуя всё, что Вай могла дать. Хватка Вай усилилась, пальцы впились в бедра Кейтлин, когда она перевернула их одним быстрым, плавным движением. Кейтлин приземлилась на спину с тихим, беспомощным вздохом. Вай мгновенно оказалась сверху, целуя Кейтлин без пауз, прокладывая путь вдоль шеи, вниз по груди, животу, пока губы Вай не коснулись кружева. Кейтлин издала дрожащий выдох, без колебаний приподнимая бёдра, её терпение давно иссякло. Вай ухмыльнулась, пальцы зацепили трусики Кейтлин, стягивая их вниз по ногам. Она запечатлела поцелуй на внутренней стороне бедра Кейтлин, просто чтобы услышать тихий звук, который это вытянуло из её губ. И когда она наконец подняла взгляд, глаза Кейтлин были тёмными, с тяжёлыми от желания веками, прикованными к ней с такой интенсивностью, что желудок Вай сделал сальто. Любая мысль о том, чтобы растянуть это, испарилась. В следующем вдохе рот Вай был на ней. Она распластала язык и провела им вверх, едва касаясь клитора, прежде чем отступить, исследуя, пробуя. Кейтлин издала прерывистый вздох, её пальцы запутались в волосах Вай, не совсем дёргая — просто удерживая, словно она хотела найти опору. Вай ухмыльнулась и продолжила, двигая языком вверх и вниз, кружа вокруг клитора, дразня её нежными мазками, прежде чем, наконец, лизнуть её прямо. Кейтлин напряглась мгновенно, бёдра дёрнулись, дыхание перехватило. Вай остановилась, голос низкий и хриплый. — Слишком сильно? Кейтлин издала тихий, запыхавшийся смешок. — Даже близко нет. Вай ухмыльнулась прямо в её кожу. — Хорошо. Она продолжила, учась на ходу, впитывая всё — крошечные заминки в дыхании Кейтлин, когда она проводила языком именно так, как надо, то, как дрожали её бёдра каждый раз, когда Вай слегка посасывала, отчаянные маленькие звуки, которые она издавала, когда Вай замедлялась, просто чтобы подразнить её. Кейтлин говорила о многом, не произнося ни слова. То, как сжималась её хватка всякий раз, когда Вай находила особенно хорошую точку. То, как двигались её бёдра, инстинктивно подаваясь навстречу давлению. И звуки. Боже, звуки. Вай всегда нравился голос Кейтлин, чёткий и утончённый, окрашенный тем акцентом, от которого у неё всегда слабели колени. Но это было нечто иное — тихие вскрики, стоны на выдохе, низкие, дрожащие выдохи. Вай была влюблена в каждый из них. Вай заводила её медленно, уверенно, пока дыхание Кейтлин не участилось, её тело под ней не натянулось как струна. Затем, между дрожащим вдохом и вибрирующим вздохом, Кейтлин прошептала: — Быстрее. Вай подчинилась мгновенно. Она увеличила давление и темп, её язык теперь работал твёрдыми, уверенными кругами. Перемена была мгновенной — дыхание Кейтлин сорвалось, её хватка стала отчаянной, её ноги задрожали по обе стороны от головы Вай. — Ох... — ахнула Кейтлин, её спина выгнулась на матрасе. Вай простонала от этого звука, от вкуса, от того, как Кейтлин распадалась под ней. Она не останавливалась. Она продолжала, удерживая давление именно там, где было нужно Кейтлин, уверенно и твердо. Она хотела почувствовать всё — каждую дрожь, каждое подёргивание, каждый разбитый вздох, срывавшийся с губ Кейтлин, когда та теряла контроль. И когда Кейтлин кончила, это было всем. Ее бёдра сильно сжались вокруг головы Вай, яростно дрожа. Её пальцы судорожно вцепились в волосы Вай, беспорядочно и слепо, пока другая рука скребла по простыням, словно ей нужно было за что-то держаться. Её голос сорвался на имени Вай — сырой, отчаянный, честный — и Вай почувствовала это глубоко в груди. Когда Кейтлин наконец рухнула на матрас, обмякшая и опустошённая, Вай замедлилась. Она оставила один последний, долгий поцелуй на внутренней стороне бедра Кейтлин, прежде чем положить туда подбородок, глядя вверх с самодовольной ухмылкой. Кейтлин была потрясающей. Её кожа раскраснелась, светясь от жара. Тонкий слой пота покрывал её, грудь поднималась и опускалась в неглубоких, неровных вдохах. Её губы были приоткрыты, словно она хотела что-то сказать, но пока не могла набрать достаточно воздуха. Вай сделала это. И, честно говоря, чувствовала себя чертовски самодовольной по этому поводу. — Ты там как, живая? — поддразнила Вай, ухмыляясь так, будто только что выиграла в лотерею. Кейтлин издала смешок на выдохе. — Дай мне... секунду. Вай тихо рассмеялась, снова касаясь губами бедра Кейтлин — просто потому, что могла. — Не торопись, Кексик. Я получаю удовольствие всей моей жизни. — Ещё бы ты не получала, — пробормотала Кейтлин голосом, всё ещё немного разбитым. Вай просто ухмыльнулась. Медленно она скользнула вверх по телу Кейтлин, оставляя по пути медленные поцелуи — впадинка, где бедро переходит в талию, ребра, мягкий изгиб ключицы — пока снова не нависла над ней, уперевшись руками по обе стороны от головы Кейтлин. Руки Кейтлин следовали за её восхождением, скользя вдоль рук Вай, по плечам, прежде чем, наконец, обвиться вокруг её шеи, притягивая вниз для поцелуя. Всё началось медленно. Сладко. Поцелуй, наполненный тихим удовлетворением, словно они обе были довольны тем, что остаются прямо здесь, впитывая момент. Никакой спешки. Никакой лихорадки. Просто мягкие губы, тёплое дыхание и ровная пульсация чего-то настоящего. Но, конечно, так не осталось. Потому что где-то посреди этого поцелуя Кейтлин поменяла ритм — медленное переплавилось в глубокое, мягкое стало голодным. Её руки снова начали двигаться, скользя вниз по спине Вай и очерчивая контуры её мышц, ногти слегка царапали кожу, ровно настолько, чтобы пустить дрожь по её позвоночнику. Вай была в шаге от того, чтобы прорычать что-то о дразнилках, когда почувствовала, как пальцы Кейтлин зацепились за резинку её боксеров. Она замерла, дыхание перехватило. Но Кейтлин не двигалась. Её пальцы просто остались там — зависнув, едва касаясь, сводяще с ума неподвижные. Вай распахнула глаза, сбитая с толку и запыхавшаяся, только чтобы обнаружить, что Кейтлин смотрит на неё с искоркой порочного веселья, пляшущей в глазах. А затем голосом, в котором не было ничего, кроме шёлка и самодовольства, Кейтлин прошептала ей в губы: — Всё ещё получаешь удовольствие всей своей жизни? Вай уставилась на неё, на мгновение лишившись дара речи. О, ради всего святого. Эта женщина. Эта самодовольная, невыносимая, идеальная женщина. Она хотела стереть эту ухмылку с лица Кейтлин... Затем пальцы Кейтлин скользнули под резинку и нашли именно то место, где Вай хотела её чувствовать. Неважно. Эта женщина могла делать всё, чёрт возьми, что хотела. Потому что да, это всё ещё было удовольствие всей её жизни. Мысль едва успела оформиться, прежде чем пальцы Кейтлин двинулись мучительно медленно, вытягивая дрожь из тела Вай... И скулёж. Настоящий, ей-богу, беспомощный скулёж. Кейтлин замерла на полсекунды, затем её ухмылка стала шире. — О, — промурлыкала она. — Мне нравится этот звук. Затем она начала снова, пальцы двигались с намерением — изучая так же, как это делала Вай до этого. И Кейтлин, будучи Кейтлин, была тщательной, почти безжалостной в своей погоне за знаниями. Словно ей нужно было что-то доказать. Вай уткнулась лицом в шею Кейтлин, дыхание становилось тяжелее, неровным, пока Кейтлин раскрывала её. Одна рука Кейтлин оставалась на затылке Вай, удерживая её близко, пальцы слегка сжимались, когда Вай издавала очередной тихий, непроизвольный звук. Вскоре терпение перестало быть опцией для Вай. Вай резко выдохнула, впуская разочарование, и потянулась вниз, чтобы стянуть трусы. Кейтлин поняла мгновенно, помогая стянуть их прочь, прежде чем снова скользнуть пальцами по чувствительной, разгорячённой коже, сначала вокруг клитора, прежде чем потянуть ниже — и остановиться у входа. Свободная рука Кейтлин поднялась, чтобы обхватить её лицо. — Вай, — сказала она мягко, её большой палец провёл по татуированной коже под глазом Вай. — Посмотри на меня. Вай посмотрела. Кейтлин смотрела на неё этими до смешного голубыми глазами — словно затишье перед бурей, которую она с трудом сдерживала. Там была нужда, такая острая, что она почти выглядела как спокойствие. А затем, всё ещё удерживая взгляд Вай, словно это был единственный якорь, который у неё остался, Кейтлин скользнула внутрь. Вай ахнула, рот приоткрылся, но вырвался только прерывистый вздох. Её руки скомкали простыни по обе стороны от головы Кейтлин, костяшки пальцев побелели. Кейтлин медленно выдохнула, не от облегчения, а от контролируемого высвобождения. Её глаза не двигались, не моргали, впитывая каждую эмоцию на лице Вай: подёргивание, сбивчивое дыхание, то, как её рот открывался без слов. Затем второй палец присоединился к первому вообще без колебаний. — Блядь... — выдохнула Вай, её голос истончился от всего, что Кейтлин вытягивала из неё. Её лоб упал на лоб Кейтлин, дыхание перехватило, быстрое и поверхностное, словно ей не хватало воздуха. Кейтлин ухмыльнулась, её пальцы двигались с разрушительной точностью. Постепенно она ускорила темп, и Вай начала двигаться вместе с ней, бёдра перекатывались, давая Кейтлин ритм, которому нужно следовать. И Кейтлин идеально ей соответствовала, словно она уже выучила именно то, как нравилось Вай, как завести её, как заставить отчаяться. Словно это всё-таки было не открытием. Это было исполнением. Её рука снова сместилась, на этот раз ниже, пока основание ладони не прижалось твёрдо к клитору Вай. Вай ахнула — резко и задохнувшись — когда это добавленное давление зажгло звёзды перед глазами. Она разваливалась на части, теряла контроль быстрее, чем хотела признать, жар скручивался туго и быстро внутри неё. Она хотела продержаться дольше, хотела растянуть это, но — Затем Кейтлин сделала что-то своим запястьем. Крошечный, расчётливый поворот, смена угла, которая не должна была быть законной. И Вай сломалась. Всё её тело напряглось, удовольствие ударило её, как волна, и она едва смогла выдавить задушенное: «Блядь, Кейт...» — прежде чем мир раскололся на белый свет, жар и звук её собственного судорожного дыхания. Она пережила это на руке Кейтлин, её дыхание было прерывистым, всё тело дрожало, остаточные толчки пульсировали сквозь неё, пока Кейтлин проводила её через это. Вай едва помнила, как рухнула. В одно мгновение всё её тело было натянуто как струна, разлетаясь на части в руках Кейтлин. В следующее — она была бескостной, утопая в груди Кейтлин, каждый нерв всё ещё гудел. Долгое время в тишине единственным звуком в комнате было их дыхание — рваное и неровное, медленно синхронизирующееся обратно во что-то устойчивое. В какой-то момент рука Кейтлин скользнула в волосы Вай, пальцы пробирались сквозь них с ленивой нежностью. Движение было мягким, рассеянным, посылая другой вид тепла, сворачивающийся в груди Вай. Вай выдохнула, глаза всё ещё закрыты, она была полностью и окончательно побеждена. — Да, ладно, — пробормотала она. — Можешь забрать мою квартиру, мою душу и мой байк. Кейтлин тихо рассмеялась. — Даже твой байк? Вай хмыкнула в ответ, запечатлевая медленный, долгий поцелуй на коже под своей щекой. Кейтлин ухмыльнулась и наклонила голову в притворной задумчивости. — Это было настолько хорошо? Вай фыркнула, наконец собрав достаточно энергии, чтобы поднять голову, только чтобы посмотреть на неё свирепо. — Не делай вид, что ты не знаешь точно, что ты только что со мной сделала. Кейтлин наклонилась, её голос упал до заговорщического шёпота. — Мне может понадобиться, чтобы ты описала это в деталях. Вай простонала, роняя голову обратно на грудь Кейтлин, пальцы выводили ленивые узоры на её боку. — Я тебя ненавижу. — Ты меня любишь. Слова вырвались без усилий, как рефлекс. И так же быстро, едва заметно, Кейтлин напряглась, словно не собиралась этого говорить. Вай могла бы упустить это, если бы её голова не лежала прямо там, поднимаясь и опускаясь вместе с дыханием Кейтлин. Вай тоже замерла на полсекунды. Затем фыркнула, немного слишком небрежно. — Мечтай. Напряжение оборвалось, как лопнувшая нить, исчезнув так же быстро, как и появилось. Кейтлин издала тихий смешок на выдохе — такой, который, как знала Вай, сопровождался едва сдерживаемым закатыванием глаз, — и Вай позволила себе снова погрузиться в её тепло, в этот момент. Смятые простыни, сплетённые конечности, время, медленно растягивающееся вокруг них. Какое-то время никто из них не говорил. Кончики пальцев Вай лениво скользили по обнажённой коже Кейтлин, выводя рассеянные узоры вдоль ската её плеча, изгиба талии. Ленивые круги. Бессмысленные фигуры. Просто предлог, чтобы касаться. Кейтлин вздрогнула. — Щекотно. Вай хмыкнула. — Да? — Да, — сказала Кейтлин, слегка ёрзая под ней. — Прекрати. Вай ухмыльнулась и, предсказуемо, не прекратила. — А что, если нет? Кейтлин выгнула совершенно не впечатлённую бровь. — Тогда ты принимаешь очень плохое стратегическое решение. Вай ухмыльнулась. — Громкие слова. Давай проверим эту теорию. Она провела пальцами ниже, легко, как пёрышком, по животу Кейтлин. Кейтлин резко втянула воздух, её мышцы напряглись на полсекунды, прежде чем взгляд заострился, предупреждение было ясным. У Вай было ровно столько времени, чтобы подумать: «О, чёрт». Затем Кейтлин двинулась. В одно мгновение она прижала Вай, меняя их позиции со скоростью, которую Вай определённо не учла. Вай издала удивлённый смешок, её спина ударилась о матрас, Кейтлин теперь сидела на ней верхом с победоносной ухмылкой. — Плохое стратегическое решение, — промурлыкала Кейтлин, наклоняясь, в голосе было ровно столько самодовольства, сколько нужно. Вай, положив руки на бёдра Кейтлин, наклонила голову, глаза сверкали вызовом. — Или, может быть, я просто хотела, чтобы ты была сверху. И это были все разговоры, которые они вели в ближайшее время.
