Тебе слабо, Чон!

      Чимина трясло. Ощущая член альфы так глубоко внутри, ловил ни с чем несравнимый кайф. И чего так долго тянул? Это же просто прелесть! Мальчик оказался таким горячим, будто Сахара летом. Как ещё лёд под ним не тает во время тренировок? Чонгук прижимал его к шкафчику грудью, но позаботился, чтобы Чимин опирался на его руку для безопасности. И входил не так жёстко, как казалось на первый взгляд, хотя и был резок. Но это скорее со злости.       Так он долго не продержится. Слишком приятно и… неожиданно. Чим считал Чона слишком невинным, смущающимся зайчиком, а он оказался очень даже смелым. Омега побольше выгнул спину, глубже впуская в себя альфу, стонал в его ладонь, что закрывала рот. Кончил так внезапно, только успев подставить руку, чтобы не испачкать ничего вокруг.       — Сладкий… Чимини… — прошептал ему на ухо альфа, когда кончил за ним следом, буквально через пару фрикций.       Чонгук и тут не оплошал: аккуратно покинул его тело и усадил на скамью, подстелив полотенце. Но сам почему-то не остался рядом, а ушел опять в душ. Чимин глубоко вздохнул. Что делать? Пойти за ним или уйти? Или дождаться его? Вообще-то у него тренировка по расписанию уже через двадцать минут. Нет. Они ещё поговорят, но сейчас пора уходить.       Чимин быстро вытер сперму с ладони об полотенце, на котором сидел. После чего натянул джинсы и ушёл к себе в раздевалку. Здесь переоделся в термобельё, сверху трико и гольф с горлом. С собой коньки, вода и телефон. После чего быстро спустился на арену, заставая заливочную машину. Переобулся из тапочек в ботинки, снял защиту с лезвий. Разминался на все группы мышц, пока ждал начала тренировки. Думал об альфе. Что между ними теперь будет? Всё по-прежнему? Или нет? Или начнут хоть немного помягче друг с другом? Столько вопросов, что просто пухнет голова. Он вообще изначально шел к нему, чтобы подначить и пофлиртовать, а вылилось все в супер горячую сцену. Но так даже лучше. Давно мечтал добраться до него.       Нужно хотя бы ненадолго выкинуть Чонгука из головы. Вокруг кружились другие фигуристы из его школы и тренер сновал между ними, а Чимин никак не мог сосредоточиться на простых прыжках. Всё повторилось и на следующий день. И после этого. В конце недели его на разговор вызвал тренер в свой кабинет.       Тренер был явно недоволен. Он усадил Чимина напротив себя и, скрестив руки на груди, пристально посмотрел на него.       — Чимин, что происходит? Я понимаю, что у всех бывают спады, но три дня подряд ты катаешься как во сне. Падаешь на ровном месте, не можешь сконцентрироваться. Соревнования через месяц, а ты в таком состоянии. Объяснишь?       Чимин опустил взгляд на свои руки, сцепив их в замок. Ему было стыдно признаться, что причиной его рассеянности стал Чонгук.       — Простите, тренер. У меня… личные проблемы. Стараюсь как могу, но пока не получается полностью сосредоточиться на тренировках.       Тренер вздохнул.       — Личные проблемы — это хорошо, но не за счёт твоих результатов. Постарайся взять себя в руки. Если не сможешь, нам придётся пересмотреть твоё участие в соревнованиях. Ты понимаешь?       Чимин кивнул, чувствуя, как к горлу подступает ком. Он понимал, что тренер прав. Но как ему сосредоточиться, когда каждый раз, видя Чонгука, его бросает в жар, а все мысли сводятся к тому что произошло в раздевалке? Ему нужно поговорить с Чонгуком. Определить, что между ними происходит, и как им дальше быть. И чем быстрее, тем лучше.       Тренер смягчил взгляд.       — Хорошо, Чимин. Я вижу, что тебе нелегко. Давай так: сегодня ты заканчиваешь тренировку раньше. Подумай, разберись в себе. Но завтра я жду от тебя полной отдачи. Понял?       Чимин слабо улыбнулся и кивнул. Он был благодарен тренеру за понимание, хотя бы частичное. Но как ему сосредоточиться, когда каждый раз, видя Чонгука, его бросает в жар, а все мысли сводятся к прикосновениям альфы?       Сразу после тренировки он отправился на поиски Чонгука. Нашёл его в зале тяжёлой атлетики, где тот усердно поднимал штангу. Альфа был одет лишь в серые спортивные штаны и чёрную майку, что обнажало крепкие плечи и часть спины. Чимин замер, наблюдая за его сосредоточенным лицом, за тем, как напрягаются мышцы на руках. Он не мог отвести взгляд.       Когда Чонгук закончил подход и выпрямился, он заметил Чимина. На его лице мелькнула тень удивления, а затем — чего-то похожего на волнение.       Чонгук махнул рукой, приглашая Чимина подойти.       — Привет, — сказал он, вытирая пот со лба полотенцем. — Что-то случилось?       Чимин набрал воздуха в грудь.       — Нам нужно поговорить, — твёрдо сказал он, стараясь скрыть дрожь в голосе.       Чонгук отложил полотенце и вопросительно вскинул бровь. — О чём? — Его голос звучал ровно, без какой-либо иронии или насмешки.       Но Чимин все равно нервничал.       — О том, что произошло в раздевалке, — выпалил он. — О том, что происходит между нами. Я не могу тренироваться, не могу сосредоточиться. Тренер уже заметил. Мне нужно понять, что дальше.       Чонгук помрачнел. Он перестал смотреть в глаза Чимину и принялся рассматривать свои руки.       — Я… не знаю, что сказать. Мне тоже тяжело об этом говорить. Я не хотел, чтобы всё так получилось.       — Но так получилось, — настаивал Чимин. — И теперь нам нужно решить, что будем делать дальше. Ты жалеешь о случившемся?       Чонгук резко поднял голову.       — Нет! Я не жалею. Но я не уверен, что готов к чему-то большему. Я никогда раньше… — Он запнулся, словно не мог подобрать нужные слова. — У меня никогда ни с кем не было долгих отношений.       Чимин подошёл ближе и коснулся его руки.       — Я тоже никогда не был с альфой в отношениях. И я не хочу, чтобы это было просто случайностью. Я хочу попробовать. Если ты не против, конечно.       — Как это… не был? А Юнги? Ты же… вы же уже несколько месяцев вместе? — опешил Чонгук.       — А ты ещё ничего не понял? — горько усмехнулся омега. — Это всё… все эти заигрывания и поцелуйчики только для того, чтобы привлечь твоё внимание. Спектакль, понимаешь? Мы даже не спали ни разу.       Чонгук не знал, что ответить. То есть Чимин с самого начала был настроен на то, чтобы встречаться с ним, но выбрал такой вот своеобразный метод привлечения внимания. Кошмар! И ведь давно уже могли бы попробовать, если бы не гордость обоих. Ведь он любит Чимина. Уверен, что не сможет забыть, даже если бы хотел. Но что им делать? Правда строить серьёзные долгие отношения? Но… надолго ли это всё? Чонгук очень сильно боялся не того, что у них могло что-то не получиться или разладиться, а то, насколько больно будет после этого всего. Может, в силу возраста… или других обстоятельств. Было страшно.       — Прости… но мне нужно подумать, Чимина, — наконец выдавил альфа сквозь ком в горле.       — Подумать? Ты серьёзно? То есть… отказываешь… — погрустнел омега.       — Нет же… Боги, да я просто боюсь, что ты попробуешь и бросишь меня через неделю, а я… а мне будет больно!       — Не подходи ко мне! Не приближайся… я такой придурок… идиот!        Чимин отшатнулся, словно его ударили. Он ожидал чего угодно, но не такой откровенности. Видеть сильного, самоуверенного Чонгука таким уязвимым было неожиданно и… трогательно. Он вдруг понял, что его собственные страхи ничто по сравнению с тем, что испытывает альфа. Ему тоже страшно, но он хотя бы понимает, чего хочет. А Чонгук мечется между желанием и боязнью быть отвергнутым.       — Чонгук, послушай, — мягко сказал Чимин, снова приближаясь к нему. — Я не собираюсь тебя бросать. Я сам хочу попробовать, потому что мне с тобой хорошо. И я понимаю, что это страшно. Но если мы не попробуем, то никогда не узнаем, что могло бы быть.       Он взял его руки в свои, глядя прямо в глаза. Сердце билось словно потревоженная птица. Напряжение сковывало всё тело.       — Давай попробуем. Давай дадим друг другу шанс. Я обещаю, что буду рядом, что бы ни случилось. И я не Юнги. Я не играю в игры. Я хочу быть с тобой, потому что ты мне нравишься. Очень нравишься.       Чонгук молчал, словно переваривая его слова. Наконец, в его глазах появилась надежда.       — Хорошо, — тихо сказал он. — Давай попробуем. Но… будь осторожен с моим сердцем, Чимин. Оно у меня одно.       Чимин улыбнулся и крепко сжал его руки.       — Я буду очень осторожен, — пообещал он. — И ты тоже будь осторожен с моим.       Чонгук слабо улыбнулся в ответ, и Чимин почувствовал, как напряжение, висевшее между ними, немного отступило. Он знал, что это только начало, и впереди их ждет много трудностей и сомнений. Но сейчас, в этот момент, он был готов к этому. Готов рискнуть и отдать своё сердце Чонгуку.       Он медленно приблизился к нему, коснулся его щеки и нежно провёл большим пальцем по его скуле. Чонгук закрыл глаза, наслаждаясь прикосновением, и наклонился ближе, словно цветок к солнцу. Чимин почувствовал, как его собственное сердце забилось быстрее. Он уже давно не испытывал такого волнения.       Омега осторожно коснулся губами губ Чонгука. Это был лёгкий, нежный поцелуй, полный обещаний и надежд. Чонгук ответил на него, робко и неуверенно сначала, а затем всё более страстно и требовательно. Чимин почувствовал, как его колени подгибаются от нахлынувших чувств. Он притянул Чонгука ближе к себе, углубляя поцелуй.       В этот момент время словно остановилось. Остались только они двое: их дыхание, их сердца, бьющиеся в унисон. Чимин знал, что это только начало их истории. И он был готов написать эту историю вместе с Чонгуком, страницу за страницей, поцелуй за поцелуем. История, в которой будет место и боли, и радости, и любви. Настоящей, искренней любви, которую они оба так долго искали. ***        Время до соревнований неслось, как снежная лавина с гор. Чимин, с головой погружённый в оттачивание своей программы, казалось, жил в вихре движений и музыки. И в этом бешеном водовороте всегда находился Чонгук — его тихая гавань, его незыблемая опора, его любимый альфа неизменно поддерживающий и ободряющий своего омегу.       В маленьких перерывах между тренировками, Чонгук появлялся словно из ниоткуда, протягивая бутылку воды или термос с горячим чаем. Его короткие, но полные восхищения взгляды, казалось, питали Чимина энергией лучше любого энергетического напитка. Он никогда не давил, не критиковал, а лишь дарил уверенность и веру в успех. Один его спокойный голос, произносящий:       — Ты справишься, малыш, — стоил сотен ободряющих слов тренера.       Но не только физическая подготовка волновала Чимина в этот период. Мысли о предстоящем выступлении порождали в нём целую бурю противоречивых чувств. Он страстно желал победы, мечтал блеснуть на льду, но в то же время боялся облажаться, подвести Чонгука, который так в него верил. И каждый раз, когда его одолевали сомнения, Чонгук оказывался рядом, не позволяя тьме страха поглотить его.       Он садился рядом, брал ладонь Чимина в свою, и просто молчал. Это молчание было наполнено такой любовью и пониманием, что слова становились излишними. Чонгук, словно понимая без слов, что творится в душе его омеги, просто позволял ему выговориться, излить все свои страхи и волнения. И когда Чимин заканчивал, Чонгук тихо говорил:       — Я всегда буду рядом, чтобы ни случилось. А ты невероятно талантлив, не забывай об этом.       Перед самым днём соревнований, когда тревога достигла своего апогея, Чонгук устроил небольшой сюрприз. Он принёс в тренировочный зал огромный букет любимых цветов Чимина — белых лилий, символизирующих чистоту и надежду.       Этот жест, казалось, унёс все сомнения прочь. Чимин понял, что главное — не победа, а то, что рядом с ним есть человек, который любит его таким, какой он есть, со всеми его страхами и мечтами.       И когда Чимин, одетый в свой сверкающий костюм, стоял на льду, готовый исполнить свою программу, взгляд его случайно встретился со взглядом Чонгука. В глазах альфы он увидел не давление ожидания, а лишь безграничную любовь и поддержку. И в этот момент Чимин понял, что он готов. Готов не просто откатать программу, а прожить её, вложить в каждое движение всю свою душу, посвятив это выступление своему любимому Чонгуку.       Музыка заполнила зал, и Чимин скользнул по льду, словно птица, расправившая крылья. Каждое движение, каждое вращение было наполнено грацией и страстью. Он чувствовал себя не просто спортсменом, а рассказчиком, повествующим историю любви и преданности. В его движениях читалась надежда, в его взгляде — благодарность к Чонгуку, который сидел в первом ряду, не отрывая от него глаз.       Каждый прыжок, каждое касание льда были исполнены с невероятной лёгкостью и точностью. Публика замерла, завороженная его выступлением. Он чувствовал энергию зала, поддержку зрителей, но больше всего — любовь Чонгука, которая словно окутывала его тёплым одеялом.       Программа подходила к концу, и Чимин выложился на полную, подарив залу свой самый сложный и красивый элемент. И когда последнее движение было завершено, тишина взорвалась шквалом аплодисментов. Чимин стоял на льду, задыхаясь от волнения, и смотрел на Чонгука.       После объявления результатов Чимин с трудом верил своим ушам — первое место! Он завоевал золотую медаль, подтвердив свой талант и преданность спорту. Но победа не значила ничего без возможности разделить её с Чонгуком.       Он спрыгнул с пьедестала и бросился к нему, не обращая внимания на толпу журналистов и фотографов. Чонгук крепко обнял его, прижимая к себе, и прошептал на ухо:       — Я знал, что ты сможешь. Я всегда в тебя верил.       Затем альфа подался вперёд, и его губы жадно накрыли соблазнительные губы Чимина, словно хищник, настигший долгожданную добычу.       Этот поцелуй был лучшей наградой, чем все золотые медали мира. Это было признание их чувств, вспышка чистой, несокрушимой любви, пронесённая сквозь страхи, сомнения и упорные тренировки.       Чимин ответил на поцелуй с такой же жадностью, забыв обо всём на свете. В этот момент не было ни соревнований, ни публики, лишь они двое, связанные невидимой нитью, сотканной из взаимного влечения, уважения и обожания.       В вихре эмоций Чимин не сразу заметил, как Чонгук отстранился, переводя дыхание. Вокруг них всё ещё бушевала овация, люди кричали, аплодировали, но для Чимина существовал только Чонгук, смотрящий на него с такой любовью, что у Чимина защемило в груди.       — Пойдём отсюда, — прошептал Чонгук, беря его за руку. И Чимин, не раздумывая, последовал за ним, покидая ликующий стадион.       Они оказались в машине, и Чонгук молча завёл двигатель, направляясь в неизвестном для Чимина направлении. Ехать долго не пришлось. Альфа остановился у небольшого, уютного ресторанчика с приглушенным светом и живой музыкой. Официант проводил их в укромный уголок, украшенный свечами и цветами. Только тогда Чимин понял, что Чонгук всё спланировал заранее.       Вечер пролетел как во сне. Были нежные слова, тихие признания и бесчисленные взгляды, полные обожания. Чимин почувствовал, как его сердце окончательно и бесповоротно принадлежит этому сильному, но такому ранимому альфе. Он понял, что готов разделить с ним не только победы, но и все трудности, которые им уготовит судьба.       Чимин, прижавшись к Чонгуку, понял, что это только начало их истории. Истории, наполненной любовью, поддержкой и безграничным доверием.