Дальневосточный мотылёк

Дальнейшая ночь Линни запоминалась крайне смутно. Были тому виной наркотики, или же собственный рассудок его подводил – парень не знал. Он слышал голоса, но не вникал в слова, видел силуэты, но даже не пытался их различить. Среди всех этих невнятных ощущений он мог осознать лишь одно – это боль. Больно было от алкоголя, что обжигал горло. Больно было от электрического ошейника, встроенного прямо под кожу. Но как бы то не было боль сейчас удерживала Линни в реальности, не давала закрыться в собственной голове. Хотя, возможно оно того и не стоило. Эта мысль появилась у юноши в тот момент, когда Катерина усадила его к себе на колени. Он чувствовал всё, каждое её прикосновение, каждый выдох что обжигал нежную кожу. Её ладони были мягкими, нежными, совсем не такими как у большинства клиентов. Люди, которых Линни обслуживал обычно были куда менее опрятны, их руки были грубы и не осторожны. Катерина же, которая работала с парнем уже не первый год отлично знала все его слабые места, и пользовалась этим. Каждое её прикосновение было точным и выверенным. Она водила пальцами вдоль рёбер, почёсывала между лопаток. Парень, находившийся в состоянии не самом трезвом, лишь податливо выгибался ей навстречу. Но, что было ожидаемо, девушке это быстро наскучило. Она хотела по-настоящему воспользоваться своей любимой игрушкой. Попрощавшись с одним из десятка гостей, она встала и взяв Линни за руку повела его прочь из бара. Они шли по тёмным, запутанным как лабиринт коридорам, пока не оказались в какой-то из гостиных спален. Уже здесь Катерина усадила парня, а сама удалилась на какое-то время. Было то минут десять, или прошёл час – Линни не знал, в комнате не было часов, да и даже если бы они были он не видел дальше собственного носа. В глазах всё плыло, голова парня шла кругом, но он старался сохранить вертикальное положение, по крайней мере до тех пор, пока не вернётся Катерина. Как только он о ней подумал дверь открылась, и в она вошла в комнату. Как он понял, что это именно она? Всё просто, девушку выдавал запах. За всё время своей работы Линни научился различать людей по запаху, каждый человек пах по-разному, кто-то дешёвой туалетной водой и потом, а кто-то как она пах дорогим парфюмом. Хотя, нет, так как она не пах никто другой. Девушка сделала несколько шагов ближе, и одним элегантным движением толкнула парня в грудь так, что тот упал спиной на мягкую поверхность кровати. – Мгх… Кать? – Молчи, я не разрешала тебе открывать рот. Вот её ладонь уже скользит по животу Линни, ощупывая гладкую, мягкую кожу. Одно движение и она стянула с него свитер, оставив по пояс обнажённым. Руки Катерины скользили с живота к груди, к плечам. Она наклонилась над ним, и поцеловала прямо в губы. Это не был нежный поцелуй, нет, вовсе не так. Это была демонстрация власти, силы. Девушка продолжила целовать, ласкать Линни. Вдруг парень ощутил знакомое ощущение. Боль. Левая ключица. Это зубы Катерины сомкнулись, оставляя след. Девушка всегда была приверженицей строгих правил, но любила их нарушать. Одним из главных правил для гостей, был запрет на оставление каких-либо следов на “игрушках”. Но её это совершенно не касалась. Она оставляла следы зубов, засосы, всячески показывая, что Линни принадлежит именно ей. Всё что было дальше это стоны, грязные, развратные вздохи. Но звуки эти издавал отнюдь не юноша. Он лежал, кажется, едва дыша, от него исходили лишь невнятные мычания, и те редко. Когда всё закончилось Катерина оставила мальчишку лежать в номере до самого утра, оставив там все его вещи, и записку, которая, если сокращать гласила “Как очнёшься – сразу поднимайся домой”.  Проснулся же Линни только ближе к полудню. Встретила его головная боль и сухость в горле. Подобрав одежду с пола, он оделся, и вышел из гостевого, и прошёл по коридору обратно в бар. Днём тут никого не было, кроме разве что персонала, но и те не обратили на парня особого внимания. Пройдя мимо столиков Линни вошёл в лифт, и поднялся обратно в пентхаус. Охранник бросил на парня взгляд, то ли сочувственный то ли отвращённый, честно понять было сложно, но пропустил. Как только он вошёл в квартиру то услышал голос Катерины из кухни. – Солнце это ты? – Да, я… – Линни вздохнул – …кто же ещё? Девушка вышла, держа в руке поджаренный тост. – Как тебе прошлая ночь? Понравилась? В ответ парень лишь неуверенно кивнул. – Ну и отлично… Кстати, скажи-ка, ты любишь меня? Два шага вперёд, и она уже сомкнула руки на его талии, прижимала к себе. Линни застыл на мгновение, а затем обнял в ответ и положил голову ей на плечо. – Люблю. Больше всех на свете люблю. – голос юноши дрогнул – и я лишь хочу, чтобы ты любила меня так-же сильно. Рука Кати легла на голову Линни, пальцы спутались в волосах. – Хороший мальчик. Мой мальчик. – она нежно провела ладонью по макушке. – ты всё правильно сказал. Она поддела пальцем его подбородок, и глянув в глаза поцеловала, не властно как раньше, а нежно. – Сегодня, завтра, и послезавтра можешь гулять по городу. Карточку я тебе дам. Но если я тебе позвоню, сразу сюда, ясно? – Ясно. От чего-то Линни в данную конкретную минуту, обнимая Катерину, чувствуя её тепло, он ощущал… Спокойствие. Это было так странно, но одновременно и столь уютно. Ему не хотелось, чтобы это чувство обрывалось. Прервав объятия, девушка ушла в кухню по коридору в свою комнату, и вернулась спустя пять или шесть минут с банковской картой золотистого цвета. Она протянула её Линни. – Код от неё помнишь? – Ага… – парень взял карточку в руку. – могу я сначала переодеться? – Конечно.