Дальневосточный мотылёк

Тянулись дни. Их сменяли недели. “Отпуск”, который Катерина дала Линни уже давно закончился, но он всё ещё не вышел на работу. Это было… Необычно. Раньше парень крайне редко мог позволить себе такую роскошь как отдых, а тут прошёл почти месяц. Расслабиться правда он не мог. Постоянно давило чувство что что-то не так. Он видел, что поведение Катерины сильно изменилось. Она словно… пыталась отгородить его от мира. Не давала клиентам даже увидеть свою прославленную ночную бабочку. Учитывая какие деньги, она получала за одну только ночь Линни с клиентом, было странно наблюдать за тем, как она увиливает от любого вопроса о нём. Кроме того, она запретила ему покидать дом. В целом это нормально, раньше это можно было назвать мерой предосторожности, но сейчас больше походило на изоляцию. Катерина явно чего-то боялась. Хотя, как кто-то вроде неё вообще может чего-то бояться? Линни сидел на балконе, благо это ему ещё не запретили. Располагаясь на шезлонге, он медленно затягивал лёгкими сигаретный дым. За прошедшие недели курение действительно стало для парня чем-то привычным. Это всё ещё был ритуал, но теперь куда менее сакральный, из него пропала изюминка. Хотя, нет, суть оставалась неизменной. Он сам себя отравлял. Зачем? Хороший вопрос. У Линни не было на него ответа. Это было что-то само собой разумеющееся, что-то не нуждающиеся в объяснении. Воздух уже похолодел, но при этом парень не собирался никуда уходить ещё по крайней мере пол часа. Ему нравился вид, открывающийся на город. Отсюда, с верхушки Клевера было видно всё – сопки, закрытые районы, золотой рог. Этот вид по истине завораживал. Вдруг чуткий слух парня уловил что-то разрезающие тишину. Это был звук двери, которую только что разблокировали. Катерина вернулась домой. Выбросив окурок Линни вернулся в свою комнату, и заблокировал балконную дверь, на всякий случай закрыв её шторами. - Кать? Это ты? - Ну, а кто ещё? Голос, обычно такой фальшиво ласковый, сейчас звучал язвительно. Девушка явно была на взводе. Такие случаи было принято пережидать, сидеть в уголке, не издавая ни звука, но что-то подсказывало Линни что сейчас это его спасёт.  Уже собиравшись отпереть дверь и выглянуть в коридор, парень ощутил жжение, электрическое жжение под кожей. За что? Что он успел сделать не так? Вопросы проносились у него в голове. Мышцы ног свело судорогой, и Линни рухнул на пол. Дверь в комнату открылась, и внутрь вошла Катерина. Она посмотрела на парня снизу вверх, и присела напротив него. - Больно? – мягкое касание, она погладила его по щеке – наверное, сильно жжёт? Удар, пощёчина такая, что на коже остался красный след. - Ты мой. Ты мой сука. Запомни это. Заруби себе на носу. Пальцы Катерины спутались в золотистых волосах. - У тебя больше не будет ни одного, блядь, клиента. Ты будешь обслуживать только меня. Линни тяжело сглотнул. Он и хотел было что-то ответить, но голосовые смог выдавить из себя лишь жалкий, болезненный хрип. Вдруг, руки Кати легли на шею парня. Она провела ногтями по коже, слегка надавила на кадык. Затем, она начала двумя руками сдавливать ему горло. Медленно, так чтобы постепенно лишить его воздуха. - Если я захочу ты сдохнешь. И сдохнешь ты тоже так, как я захочу. Она отпустила, ток перестал подаваться, и парень, закашлявшись упал на бок. В след, Катерина ударила носком своего каблука Линни прямо в живот. - Мерзкая, жалкая падаль. Всё что после этого уловил – был звук отдаляющихся шагов. Очнулся парень примерно в полночь. Мышцы невероятно болели, он чувствовал слабость каждой фиброй своего тела. Едва сумев подняться на ноги, он поплёлся в ванну. Включив свет Линни посмотрел в зеркало. На шее остался ожог, капилляры в глазах лопнули. Такого прежде не случалось.  Какой силы ток она через него пропустила? Как он вообще это пережил? Задрав рубашку, парень увидел под рёбрами большой, потемневший синяк. Кажется, она сломала ему какую-то кость. К сожалению или счастью болевой шок не давал Линни ощутить всю тяжесть произошедшего. Открыв зеркало, он взял обезболивающие, маленькие, синеватые таблетки упали в ладонь. Глоток, и пять или шесть штук уже в нём. Линни совершенно не был уверен в том, а безопасна ли доза, но его это и не волновало. Покинув ванну он щёлкнул выключатель, и отправился в свою комнату. Там он достал из под матраса пачку сигарет, и последнюю оставшуюся в ней раковую палочку. Он вышел на балкон, подпалил сигарету и кинул зажигалку вниз. - Я сам себя отравляю – сказал Линни сам себе между затяжками. – я сам отравил собственную жизнь…