Белая тень лагеря

Вероника снова не пришла. Очередная отговорка — то учёба, то родственники. Тони, оставшись один, швырнул телефон на диван и насупился. — И прекрасно! — проворчал он в пустую комнату, уставившись в окно. — Мне и одному не скучно. Совсем. Вообще. Но тишина в квартире стала давить, а на столе так и стояли два невостребованных стакана с уже тёплым соком. Мысли, против его воли, поползли в тревожную сторону. «Чего она там задерживается?.. Неужели ей со мной... неинтересно? Или, того хуже, появился кто-то...» Едва эта мысль мелькнула, как его лицо исказила гримаса недовольства. Он грузно плюхнулся на диван, скрестив руки. — Чёрт! Да кому она, в конце концов, такая нужна? — выкрикнул он, будто пытаясь убедить самого себя. — Надоедливая, вечно занятая... Но вопреки своим же словам, перед его внутренним взором всплыл её образ. Точнее, сотни мелких, раздражающе милых деталей: как она смеётся, прикрывая рот ладонью; как хмурит брови, когда пытается решить сложную задачу; как вчерашний её свитер был на размер больше и сползал с плеча... От этих навязчивых воспоминаний по щекам Тони разлился предательский румянец. В ярости он схватил диванную подушку и прижал её к лицу, заглушая собственный крик. — Да как она смеет быть такой... такой...! И чтобы никто даже не думал!.. — его голос, сперва громкий и сердитый, вдруг сбавил обороты, перейдя в сдавленный, почти неслышный шёпот, предназначенный только для него: — ...моей Вероникой. Только моей. И, уткнувшись лицом в мягкую ткань, он тихо добавил уже совсем беззвучно: —...Вернись скорее, дура.