Белая тень лагеря

На следующий день Тони проснулся от телефонного звонка. Взглянув на экран в 7:30 утра, он увидел имя Тэда. Тот сообщил, что из-за аномального холода в целых -27°F (-33°C) у них объявили свободный день, и друзья предложили зайти в гости. Тони поднялся с кровати, и началась привычная бытовуха: дрова в печку, чтобы прогреть дом, вода в чайник. Пока она закипала, он разжёг гриль на улице. Угли разгорелись ровным жаром, и он, поставив сковородку, приготовил на свежем воздухе хрустящую яичницу с поджаристой колбасой. Завтракал он, устроившись перед стареньким кинескопным телевизором, на фоне которого шёл какой-то сериал. Несмотря на ломоту во всём теле, после еды он взялся убирать снег, чтобы не приходилось пробираться по сугробам. Тем временем Тэд пришёл к Веронике, где была уже и Узи. Ребята предложили навестить Тони, чтобы тому не было одиноко на отшибе города. Родители Вероники, услышав планы, лишь строго наказали быть дома к десяти вечера. Переступив через границу лагеря, друзья замерли от удивления. Территория преобразилась: здания выглядели надёжнее и ухоженнее, снег был аккуратно расчищен, а к одному из домиков вела протоптанная тропинка. Они постучали. Дверь открыл Тони, и его лицо озарила такая искренняя, почти детская радость, что сомнений не оставалось — он очень ждал гостей. Раздевшись в прихожей, друзья сразу почувствовали уют. Мягкие ковры, утеплявшие пол, приглушённый тёплый свет и божественный запах свежей выпечки — здесь было по-настоящему хорошо. Хозяин пригласил всех на диван, расставил раскладной столик, разлил по металлическим кружкам ароматный чай и выложил угощение: тёплые булочки и припрятанные конфеты. Пока друзья пили чай, Тони с тихим удовольствием наблюдал за ними. Разговор сам собой перешёл на школьные будни. Ребята выкладывали истории одна нелепее другой: как Калеб написал на стене мелом, что директриса — «подзаборная проститутка»; как Джессика устраивала странные турниры «кто кого» среди девочек и беспощадно третировала тех, кто был беднее. Особенно досталось Узи — её поливали грязью за старую «Нокию 3310», пока Джессика хвасталась своим Nokia N95. «Сука и проститутка подзаборная, как и её мать», — цинично резюмировала она, по словам Тэда. Тони слушал, и в глазах у него загорался холодный огонь. «А нельзя с этой… стервой как-то разобраться? Чтобы такое больше не говорила?» — спросил он, сжимая кружку. «Если только руками, — мрачно усмехнулся Тэд. — Пожаловаться — бесполезно. Она сама наябедничает, и нас всех отправят в спецучилище для трудных подростков. А ещё она стыдит всех, кто не в отношениях. Больше всех, конечно, достаётся Веронике — у неё от поклонников отбоя нет, а это Джессике как нож острый». Тони сидел, напрягшись, чувствуя, как ярость накипает где-то глубоко внутри. Эта стерва портила жизнь самым дорогим для него людям — его друзьям и его девушке. Так продолжаться не могло.