Гароу. Охота на Линчивателей

Борт авиакомпании JAL плавно шёл на посадку в аэропорту JFK. Гароу смотрел в иллюминатор на растущие внизу огни Нью-Йорка. Город с высоты напоминал рассыпанную ожерельем ловушку. Идеальное место для охоты. Его английский всё ещё был корявым, обрывистым. «I need... enrollment form. For university», — мысленно повторял он заученные фразы. Учёба была хорошим прикрытием, способом легально остаться в стране и освоиться. Но настоящая цель была иной. Он прикрыл глаза, и шум двигателей сменился в его памяти другими звуками — криками, хрустом костей, гневными возгласами. Вспышка: Додзё Бэнг. Молодой,полный идеализма, он сражался против учеников мастера. Он был сильнее, быстрее, техничнее. Но его стиль был... жестоким. Он не просто побеждал. Он ломал. Руку, ногу, ребро — чтобы противник не поднялся. Бэнг смотрел на это с нарастающим ужасом. «Остановись, Гароу! Искусство — для защиты, а не для увечий!» Но Гароу не понимал.Победа есть победа. В последнем поединке он чуть не отправил в кому самого талантливого ученика. Бэнг, с лицом, искажённым болью и разочарованием, указал ему на дверь. «Твоя сила без души — это монструозность. Уходи. Ты больше не мой ученик». Вспышка: Токио, тёмный переулок. Два так называемых«героя», из Ассоциации, загнали в угол бандита. Они избивали его, уже обезвреженного, с самодовольными ухмылками. «Ублюдок! Говори, где твой босс!» Гароу наблюдал из тени. Он ненавидел и тех, и других. Но в тот момент его презрение к «героям», издевавшимся над беззащитным, перевесило. Он вышел. Бой был коротким.Ярость, копившаяся годами, вырвалась наружу. Когда он очнулся, двое «героев» лежали в лужах крови, а бандит, воспользовавшись моментом, скрылся. Он не хотел их убивать. Но он и не остановился, чтобы проверить пульс. После этого случая стало ясно — оставаться в Японии нельзя. Ассоциация Героев объявила бы на него охоту. Его бы не стали слушать. Для них он был бы просто «злодеем», убившим их коллег. Самолёт тряхнуло от касания с посадочной полосой. Гароу открыл глаза. Прошлое не изменить. Он признал свою вину перед Бэнгом. Но его путь был единственно верным для него. Он приехал в Америку, чтобы начать всё с чистого листа. Или, скорее, чтобы продолжить свою охоту в новых декорациях. Он не собирался убивать героев. С ними всё было проще — побить, унизить, доказать их несостоятельность. Заставить их почувствовать ту же боль унижения, что чувствовал он. Но злодеев... С ними не было нужды в полумерах. Они — грязь, которую нужно выжигать. И этот город, этот сияющий новым «порядком» Нью-Йорк, наверняка кишит и теми, и другими. Он вышел из аэропорта, сжимая в руке адрес дешёвого хостела. Холодный ветер с Атлантики обжёг ему лицо. Он вдохнул воздух, пахнущий бензином, пищей и чужими грехами. Let's hunt, — прошептал он про себя с лёгкой, почти незаметной улыбкой. Охотник вышел на тропу. *** Общежитие было таким же, как он себе и представлял по американским фильмам: тесная комната на двоих с видом на кирпичную стену соседнего здания, пропахшая старым линолеумом, дешёвым дезодорантом и чужими жизнями. Его сосед, парень с юга по имени Чед, без умолку трещал о бейсболе и пытался научить Гароу играть в пивной понг. Гароу отмалчивался, отделываясь редкими кивками и односложным «Yes» или «No». Учёба в муниципальном колледже была не сложнее японской средней школы. Сидеть за партой, делать вид, что слушаешь лекцию по истории искусств, которую он не понимал и половины... это было своеобразной пыткой. Но он терпел. Это был камуфляж. По вечерам, вернувшись в свою келью, он включал старенький телевизор, доставшийся от предыдущих жильцов. Новости были его главным учебным пособием по английскому и... источником раздражения. «...Мстители успешно отразили вторжение инопланетян в центре Манхэттена, спасли сотни жизней...» На экране Тони Старк отшучивался перед камерами,а Капитан Америка с пафосом говорил о долге и свободе. Гароу фыркнул и откусил кусок пиццы, которую считал отвратительной. «...Лига Справедливости предотвратила глобальную катастрофу, остановив безумного учёного...» Супермен парил в небе,словно божество, а Бэтмен молча исчезал в тени. Гароу покачал головой. Слишком много пафоса. Слишком много театра. Для него это был цирк, а не борьба со злом. Но больше всего его выбивало из колеи местный герой — Человек-Паук. «...Ваш дружелюбный сосед Человек-Паук сегодня помог старушке перейти дорогу и задержал грабителя банка,по пути устроив каскадёрское шоу на Таймс-сквер...» На экране паучий парень болтал без умолку,строил шутки и раздавал автографы детям. Гароу выключил телевизор с таким чувством, будто давил ядовитого паука. Его аж передёрнуло от отвращения. Это... клоунада, — подумал он, с силой сжимая подлокотник кресла. Где уважение? Где страх? Они превратили всё в игру. Он встал и подошёл к окну, глядя на огни ночного города. Где-то там бродил этот паук, где-то мстили Мстители, а новый мэр, этот толстяк Фиск, вещал о «порядке». Всё это была ложь. Иллюзия. В Японии герои были другими — более жёсткими, менее разговорчивыми. Но и там в итоге оказалась одна лицемерная ширма. Здесь же... здесь это было шоу для толпы. Его пальцы непроизвольно сложились в боевую стойку, отрабатывая знакомое ката. Он приехал не просто охотиться. Он приехал показать им, каким на самом деле должен быть порядок. Не тот, что строит Фиск своими законами, и не тот, что несут эти клоуны в трико. Его порядок был прост: сила решает всё. Сила, подкреплённая волей, а не болтовнёй. Он вздохнул, и в его глазах вспыхнул знакомый холодный огонь. Пора было заканчивать с камуфляжем. Пора выйти на настоящую охоту. И он знал, с кого начнёт. Не с Паука, не с Мстителей. С кого-то меньшего. С кого-то, кто олицетворял собой ту самую грань между героем и линчевателем, которую он презирал больше всего. Охота начиналась. *** Жизнь в колледже постепенно обретала свои ритмы. Гароу, как тень, перемещался между лекциями, столовой и своим номером в общаге. Он редко заговаривал первым, но его молчаливая, сосредоточенная аура и акцент привлекали внимание. Не все его сторонились. За кофе в студенческом кафе к его столику подсела девушка по имени Майя, изучающая журналистику. Увидев, как он смотрит новости о недавнем задержании грабителей Человеком-Пауком с каменным лицом, она не выдержала. «Вы только посмотрите на него! — восторженно сказала она, указывая на застывшее изображение Паука на экране. — Настоящий герой. Рискует собой для людей, и при этом не мрачный и не замкнутый, как некоторые». Гароу медленно перевёл на неё взгляд. «Герой?» — произнёс он, тщательно подбирая слова. «Он... шутит. Играет. Враг должен бояться. А не... смеяться». Майя фыркнула: «О, вот вы как раз про Сорвиголову или про того типа, Карателя! Это уже не герои, это линчеватели». Слово повисло в воздухе. «Лин-че-ва-те-ли?» — Гароу растянул незнакомое слово. «Ну да! — Майя понизила голос. — Тот, в красном, Сорвиголова — он калечит людей по ночам. А Каратель... тот вообще убивает. Мэр Фиск прав, они — угроза. Они подрывают веру в закон». Мысль Гароу заработала. Каратель... убивает. Это звучало... эффективно. Позже, в спортзале, он услышал другую точку зрения. Двое парней, качавших железо, горячо спорили. «...Да они молодцы! — говорил один, с татуировкой на плече. — Копы ничего не могут сделать с ублюдками вроде Фиска, а эти ребята действуют! Сорвиголова выбивает правду из этих тварей, а Каратель... он просто делает мир чище. Мне жаль, что Джессику Джонс убрали, говорят, она тоже им помогала». «Джессика... Джонс?» — не удержался Гароу, приседания со штангой. «Частный детектив. Жёсткая тётка. Её на прошлой неделе убили. Говорят, самоубийство, но все знают — это заказ. За то, что слишком близко к солнцу подлетела». Вечером, лежа на койке, Гароу складывал мозаику. В этом городе был свой Бэнг — мэр Фиск, который говорил о «законе» и «порядке» и клеймил тех, кто действует жёстко. Были его «ученики» — болтливый Паук и прочие «герои», которые играли в благородство. И были «парии» — эти самые линчеватели. Те, кого изгнали за то, что они слишком сильные, слишком безжалостные, слишком... правдивые. Он видел их в новостях. Размытые кадры с камер наблюдения: красная фигура, ломающая кости в тёмных переулках; безжалостный силуэт с черепом на груди, оставляющий после себя горы трупов. В его душе что-то отозвалось. Не одобрением их методов, нет. А признанием родственной души. Они были изгоями, как и он. Их презирали «герои» и боялась власть. Он не собирался к ним присоединяться. Скорее, он видел в них... интересную дичь. Достойных противников? Возможно. Или же конкурентов, которых нужно будет устранить, чтобы доказать своё превосходство. Но одно он понял точно: охота на болтливых «героев» в трико могла подождать. Настоящее испытание, настоящая проверка его силы и его воли лежала в тени, в мире этих самых линчевателей. Именно там он найдёт то, что искал: не славу, не признание, а жёсткую, безкомпромиссную правду силы. И, возможно, цель для своей ярости.