Когда закончится этот холод?

*** ❗️Дисклеймер ❗️ Содержание главы включает описание актов жестокости . Рекомендуется воздержаться от прочтения лицам особо впечатлительным. *** Этот день начинался как сказка. В школе на меня сыпались комплименты: «Какие у тебя выразительные глаза», «Какая ты сегодня стильная». Приятное тепло разливалось по телу от этих слов. После уроков я, как всегда, пошла к Амине делать домашку. Взглянула на часы — было уже девять. «Пора домой», — мелькнула мысль, хотя обычно я засиживалась до полуночи. В груди шевельнулось беспокойство, но я привычно отмахнулась от него. Зная, с кем я живу, тревога была моим постоянным спутником. Я тепло попрощалась с Аминой и пошла домой. Она предложила проводить меня, но я отказалась, беспокоюсь за нее, обратно ей же тоже одной возвращаться. Возле хоккейного поля, за моим домом, клубилась темная кучка из пяти мужских силуэтов. Они о чем-то горячо спорили, но я не стала вникать и прошла мимо.  Поднявшись на свой этаж, я замерла: дверь в квартиру была приоткрыта. «Странно как-то ... Ну ладно, может забыл закрыть», — попыталась я себя успокоить. Из кухни доносились приглушенные голоса. Папа был не один. Я на цыпочках прокралась в прихожую, стараясь быть тише мыши, но тут из кухни вывалился незнакомый мужчина. От него разило перегаром, даже на таком расстоянии, он шатался и сжимал в зубах только что зажженную сигарету.  «Как можно курить в чужом доме?» — пронеслось у меня в голове. Я хотела пробормотать «здравствуйте», но он опередил меня, крикнув в сторону кухни хриплым голосом: — Эй, Амир! Не твоя ли это дамочка припёрлась? Вся нарядная такая, нафуфыренная! Хотя время не детское. Он мерзко усмехнулся, окидывая меня оценивающим взглядом с ног до головы. Папа выскочил из кухни, его лицо было искажено гримасой ярости. Он что-то рявкнул своему собутыльнику, и тот, хихикая, отступил назад. Но я уже не видела его. Я смотрела в глаза отца и видела в них только безумие. Сердце провалилось в пятки, в висках запульсировало: «Нет, нет, нет, только не это...». Я отступала к двери мелкими, дрожащими шажками, но было поздно. Он с рывком, с какой-то звериной силой, впился пальцами в мои волосы и потащил по коридору. Боль — это единственное, что я помню. — Шалава малолетняя! — его голос был низким, шипящим, полным ненависти. — Шестнадцать лет, а уже как мать твоя, шлюха! Он швырнул меня в мою же комнату. Я ударилась головой об пол, но это было только начало. — Папа, нет! Папа, прошу! — Слезы хлынули из глаз ручьем, потому что я знала — будет больно, и убежать нет никакой возможности. Мольбы лишь сильнее раздражали его. Он сорвал с брюк ремень, кожаный, тяжелый. Первый удар обжег спину как огнем. Я вскрикнула, пытаясь отползти. — Папа, пожалуйста! Второй удар пришелся по ногам, третий — снова по спине. Каждое удар на теле оставлял багровый след. — Папа, хватит! Отпусти! Я надеялась, что в нем проснется жалость к родной дочери, но ошибалась. — Ещё и губы накрасила! Тварь мелкая! Он бросил ремень, вцепился мне в щеки пальцами, пропахшими табаком, сдавил так, что я почувствовала привкус крови. Его глаза были стеклянными, пустыми. —Позорище! И тогда он ударил меня по лицу. С такой силой, что мир на мгновение погрузился во тьму, а в ушах зазвенело. Я рухнула на пол. Мир поплыл, в голове пульсировала адская боль. Я лежала, не в силах пошевелиться, слыша только его тяжелое, прерывистое дыхание. Он наклонился, схватил за ворот свитера и с силой дернул. Ткань с треском разошлась у шеи. — Чтоб больше я такого не видел! Поняла? Позор! Он швырнул меня обратно на пол, плюнул рядом и вышел, хлопнув дверью так, что задрожали стены. Я не знаю, сколько времени пролежала на холодном полу. Может, на минуту отключилась от боли. Тело ныло и горело. Я дотронулась до щеки — она была опухшей. «Надо вставать», — пронеслось в голове. Собрав все силы, я поднялась на дрожащих ногах и подошла к зеркалу. Утром в этом наряде я чувствовала себя красивой. Теперь же передо мной стоял совсем другой человек. Свитер растянут и порван на горле, на колготках от бляшки ремня появились стрелки. На лице виднелось красное пятно от его пощечины. Тушь размазалась по щекам от слез. Волосы растрепанны… Я сняла свитер и швырнула его в мусорную корзину. Под ним все тело было в багровых полосах, некоторые уже начинали синеть. Из кухни доносился пьяный хохот и голос того мужика: — Правильно, Амир! Таких и надо в ежовых рукавицах держать! Оделась как последняя... кошмар! Потом таких «вафлершами» называют! Меня от этих слов тошнило. Я не могла оставаться здесь ни секунды. Накинула первую попавшуюся футболку, натянула спортивные штаны, схватила олимпийку и выскользнула из комнаты.  В коридоре схватила сапогии попыталась выбежать, дверь была заперта. С кухни донеслось: «Мало тебе, что ли, было!». Я услышала как отец встал из-за стола.  «Где же, где же ключи мать вашу» — я судорожно искала их. Нашла. Рывком открыла дверь и вылетела на лестничную клетку, краем глаза заметив его тень в коридоре. Я неслась вниз с бешеной скоростью и выбежала из подъезда. Я выбежала на улицу в одних носках и бежала по мокрому и холодному снегу, не оборачиваясь, не замечая все вокруг.  Бежала, пока легкие не стали гореть огнем. «Трудно дышать…» Я становилась, с трудом натянула сапоги, прислонилась к холодной стене чужого дома, и слезы хлынули с новой силой. Я вспомнила чью-то фразу: «Когда людям больно, они всегда смотрят наверх, чтобы случайно не дать волю слезам». Мне больно, невыносимо больно. Я подняла голову к небу. В груди все сжималось. Я упала на колени и зарыдала, набирая в ладони снег и прижимая его к распухшей щеке. И вытирая тушь которая размазалась по щекам. Что делать? К Амине не пойду — стыдно. Домой — никогда. Оставался только один вариант — к маме, в больницу. Идти пешком минут пятнадцать. Я встала, отряхнулась и поплелась по темным улицам. Внезапно чья-то рука легла мне на плечо. Я вздрогнула, сердце замерло. «Неужели он?..» — Ты в порядке? — окликнул меня голос. Я резко обернулась. Передо мной стоял Андрей. Тот самый мальчик, которому я когда-то помогла в школе. Я посмотрела на него пустым взглядом и стряхнула его руку. — Все хорошо. Просто гуляю. Он не оценивающе оглядел меня сверху вниз. — В минус десять? В олимпийке? Он, конечно, видел мои заплаканные глаза, оставшуюся размазанную тушь на лице  и отметину на щеке. Но спрашивать не стал. Молча снял свое теплое пальто и накинул мне на плечи. — Отдашь в школе. — Зачем? Ты же замерзнешь. — Не по-мужски это — чтобы девушка в таком виде ходила, — тихо сказал он. — Понимаю, рассказывать не хочешь, да и не нужно себя заставлять. Но давай я тебя хоть провожу. Куда? — В больницу. Его глаза округлились от испуга. — Ты что-то сломала? Так вот почему ты плакала! Пойдем быстрее, залезай ко мне на спину! Андрей уже присел, предлагая свою спину. Я с недоумением смотрела на него, и вдруг горькая усмешка сорвалась с моих губ. — Какой же ты все-таки хороший, — прошептала я и забралась на спину. Он донес меня до самых дверей больницы. Я слезла, смущенно потупив взгляд. — Спасибо... но стой, дай я хоть чем-то отблагодарю. Мама тут работает, сейчас что-нибудь вкусное принесу, подожди. Но Андрей остановил меня вопросом: — Напомни, как тебя зовут? Я обернулась и впервые за этот вечер попыталась по-настоящему улыбнуться. — Эмилия. Я сейчас вернусь, жди здесь. Я подошла к регистратуре, где сидела тетя Света. — Тетя Свет, меньше вопросов, есть что-нибудь вкусное? Она с ужасом посмотрела на мое лицо, на накинутое чужое пальто, но ничего не спросила, просто молча достала из сумки шоколадку. Я побежала назад ко входу, но Андрея уже не было. Я посмотрела по сторонам «Куда он ушел? Сказала же тут ждать. А пальто? … Ну ладно, в школе отдам». Вернувшись внутрь, я спросила у тети Светы: — Мама у себя? — Да, Эмилия, у себя. — Она посмотрела на меня с безмерной жалостью. — Опять... отец? Я лишь кивнула и пошла к маминому кабинету. Дверь была закрыта. Краем уха я услышала, как тетя Света говорит новой медсестре: — Вот бедная девочка... И ей, и матери приходится терпеть выходки этого пьяницы. Что за жизнь... И главное, она никогда не жалуется. Никогда... Бедная, она же всего лишь ребенок… В этих словах была горькая правда. Мне стало безумно жаль саму себя. Ведь я и правда была всего лишь ребенком.  Подойдя к скамейке напротив маминого кабинета, я села, отломила небольшой кусочек шоколадки и кинула в рот, чтобы хоть что-то порадовало меня за сегодняшний вечер.  Сев поудобнее, я обхватила колени руками, прижалась лбом к ним и тихо захныкала. «День начался как сказка, а закончился, как кошмар».   ——————————————————— Вот и 6 глава)  Ваша Мэй-Син 🤭✨ Вот такая грустная получилась глава …