Ничья, но я не против...

Дин ввалился в свой номер, едва держась на ногах. Хотя, это было логично. Они с Сэмом чудно посидели в баре, прилично выпили и неплохо так обставили солидно нетрезвого мужика на бильярде. А потом всё пошло наперекосяк. И всё бы ничего, если бы не… Впрочем, всё по порядку. Вечер обещал быть спокойным. В Омаху, что в Небраске, их с братом занесло деловое мероприятие. Решив все вопросы и оставшись вполне довольными и прошедшими переговорами, и достигнутыми результатами, они заселились в отель, сняв, вопреки их обычной привычке, два номера. Как ни странно, но они оба в этот вечер сошлись во мнении, что им следует отдохнуть от братского общества друг друга. Желательно в компании дам. А для этого лучше подойдут раздельные номера. Поэтому, едва заселившись, приняв душ и одевшись в обычные удобные джинсы и рубашку, Дин вышел на широкую и не по-вечернему шумную улицу. Дождавшись брата, он указал на яркую вывеску, сверкавшую в полумраке всеми цветами радуги. Это был бар. Довольно большой и, судя по количеству народа, отдыхавшего в нём, весьма популярный. Войдя в прокуренное и шумное помещение, парни отыскали свободный столик в уголке и, удобно расположившись, заказали выпивку. А вот насчёт ужина возник спор. Дин, как и всегда, желал бургеры и картофель фри. Сэм же настаивал на том, что они непременно должны попробовать что-то из кукурузы. Ведь Небраска, как штат, был центром выращивания именно этой зерновой культуры. Спор продолжался, пока в него не вмешалась официантка. Принеся виски и стаканы и услышав их распри, она предложила попробовать то, что всегда ценят в Омахе — отличный сэндвич Рубен. Разумеется, с картофелем фри. — Ну и что же это за зверь? — довольно осклабился Дин, поглядывая на стройные ножки девушки, выглядывающие из-под которой юбки. — Вкусный? — Это особый сэндвич, — девушку не смутило его столь откровенное разглядывание. В конце концов, за время работы она привыкла, что клиенты косятся или даже неприкрыто пялятся на неё. А некоторые, даже весьма нескромно, пытаются ущипнуть за попку или усадить на колени. Но она вполне умеет за себя постоять. И отшить наглецов для неё не проблема. Эти же парни, хоть и весьма красноречиво осматривали её, особенно этот красавчик с веснушками, поползновений не изъявляли. — У него есть своя история и даже легенда происхождения. — Интересно, — Сэм, довольно спокойно сидевший до этого момента, вмиг встрепенулся. Будучи весьма начитанным молодым человеком и большим любителем познавать всё новое, он сразу заинтересовался городской легендой. — И что же она гласит? — Легенда Небраски гласит, что культовый сэндвич появился во время игры в покер в старом отеле Blackstone. Здесь, в Омахе. Рубен Кулакофски, тёзка сэндвича, играл и, вероятно, предложил это сочетание владельцу отеля Чарльзу Шиммелю, который сначала приготовил сэндвич, а затем добавил его в свое меню. Классический Рубен — это сэндвич на горячем ржаном хлебе типа пумперникель, в котором сочная солонина, плавленый сыр Эмменталь и квашеная капуста смешаны с «русской заправкой» — сливочной, слегка острой пастой розового цвета из майонеза, кетчупа, сметаны, хрена и приправы из укропа. — А что? — хмыкнул Дин и, быстро распечатав принесённую бутылку, разлил им с братом виски. — Звучит вкусно. И остро. Попробуем! Вечер потёк в приятном режиме. Виски, отличный ужин и оглядывание слегка нетрезвых девочек, что роились вокруг. Но все планы неожиданно полетели к чертям. Дело в том, что в этом баре были установлены бильярдные столы. И проигнорировать сей факт Дин не мог. Нет, он честно пытался просто наблюдать, опустошая бутылку с виски. Но тут у стола нарисовался весьма нетрезвый мужик, непременно желающий раскинуть партию. Это повеселило. Парень, судя по его координации, себя-то с трудом на ногах держал. А уж кий в его руках в этом состоянии было даже представить сложно. И Дин, естественно, не устоял. Буквально за двадцать минут он треском обыграл мужика, лишив его приличной суммы. И, совершенно довольный, вернулся к брату. Вечер продолжился. В кармане приятно похрустывали купюры, в голове бродил виски и приподнятое настроение. Осталось только подыскать красотку для приятного времяпрепровождения, и можно считать, что вечер удался. Дин уже навострил взгляд на симпатичную брюнеточку у барной стойки, как его внимание перескользнуло на мужчину, который только что вошёл. Он выглядел, как минимум, странно и не совсем уместно в данной обстановке. Но это и было тем самым, что приковало взгляд Винчестера. Классическая красно-чёрная клетчатая рубашка, из-под полы которой проглядывала кобура, висящая справа на поясе, обтягивающие джинсы, высокие сапоги со шпорами на пятках и ковбойская шляпа. Взгляд зелёных глаз, выхватив его у самого входа, проводил до самой игровой зоны. И замер, странно зависнув на этой самой шляпе, что стягивалась на шее тонкими шнурками. Виски, доселе мирно циркулировавший по кровотоку, мешаясь с мягким расслаблением, вдруг вскипел в венах, забурлив, как кислота, и помчался с утроенной скоростью, заставив сердце работать как сверхмощный насос. Естественно, за этим последовали и другие реакции в виде запылавших щёк, выступивших на лбу капелек пота, мурашек на спине и внизу живота и… Хм, это уж совсем странно, но подозрительно и заинтересованно дрогнувшего в штанах достоинства. Дин с треском поставил на стол бокал, который только что поднял, чтобы выпить. Надо же! Каков ковбой. Это взбесило до остервенения. Потому что таких диких реакций, на один только вид, в нём не рождали даже женщины. А женщин Дин любил горячо и страстно. Правда предпочитал менять их, не останавливая свой выбор на ком-то конкретно. Но это сейчас было неважно. Дин всегда списывал свои реакции на некую «травму детства», когда просмотры любимых вестернов с Клинтом Иствудом очень будоражили нервную систему. Просто именно в них всегда фигурировали огненные красотки, которые владели лассо и носили ковбойские шляпы. Они умело и просто сногсшибательно седлали норовистых коней и красавчиков-ковбоев, чтобы после «объездить» их. И Дин, после просмотра, частенько мечтал о такой вот красотке, которая бы захватила его в плен, опутав лассо и оседлала, как жеребца, двигаясь горячо и страстно. Плодом таких фантазий потом становились «мокрые сны» или скромные «медитации», пока дома никого не было. А может, виновато то, что однажды во время просмотра фильма в компании очаровашки Дейзи, он так и не узнал, чем же фильм закончился. Зато узнал, как это — быть с девушкой. И это, надо сказать, понравилось ему куда больше. Потому что Дейзи, хоть и не была в ковбойской шляпе, но оседлала его профессионально. Ей даже не потребовалось лассо, чтобы Дин, размазавшись под ней, сдался без боя. С тех пор именно вестерны с ковбоями стали самой горячей фантазией Винчестера. Вот только стойкий сигнальчик, как цепочка рефлексов у собачки Павлова, работал исправно: ковбои — возбуждение — секс. Однако, справедливости ради стоит отметить, что как раз последний пункт в этом списке был всегда исключительно с женщиной. Дин считал, что именно милые существа способны угомонить внезапно разгулявшиеся инстинкты. И даже мысли не допускал (хоть они иногда и появлялись), что ковбойская шляпа на мужике — тот самый стоп-кран, который вмиг сорвёт тормоза. Наверное потому, что он в принципе был натуралом. Во всяком случае, вплоть до сегодняшнего вечера. Ну или так он предпочитал думать… А вот нацепить сей предмет гардероба на очаровательную головку леди, тихо сползти с катушек и устроить даме феерию огня и страсти — это прямо про него. В любом случае, ковбойский прикид всегда вызывал странные реакции. Ну а если учесть, что мужчина, минуя барную стойку, сразу же подошёл к столам для бильярда. А потом довольно пафосно, словно насмехаясь, на весь бар объявил, что желает сыграть. И тому, кто обставит его три раза на бильярде, заплатит сразу штуку баксов… Этого Дин проигнорировать просто не смог. Он знал, что отлично играет. И даже не тысяча, которая, впрочем, тоже не помешает, а скорее факт самодовольной уверенности, написанной на лице мужчины, заставил Винчестера вспыхнуть. Тем более что ковбой, чтоб не быть голословным, водрузил эту самую тысячу в виде стопки купюр разного достоинства в центр бильярдного стола, ещё больше подстегнув интерес. Желающих нашлось много. Вот только все они, матерясь на чём свет стоит, проигрывали ловкому ковбою и отстёгивали свои последние деньги. Дин долго за этим наблюдал. Наконец, азарт, желание заполучить деньги и виски в количестве, как минимум, трёх четвертей бутылки, уже плескавшийся в желудке и в голове, сделали своё дело. Он принял вызов. Сэм пытался его отговорить. Тщетно. Что им двигало больше, непонятно. Но размышлять об этом Винчестер не стал. Довольно дерзко окинув взглядом улыбающегося ковбоя, просто подхватил кий и, отвесив едкую шуточку про то, кто и кому тут вкатает шары по самые лузы, приготовился раскатать конкурента на зелёном сукне стола. Вот только беда была в том, что парень и впрямь оказался не промах, обыграв Дина в первом же раунде. Это не просто ошарашило, а практически вывело из себя. Винчестер никогда не проигрывал. Если только не делал этого намеренно, исключительно со стратегической целью. Часто они с Сэмом именно так и делали. Вначале Дин безбожно сливал игру, выставляя себя полным лузером на зелёном сукне. А после, проиграв пару-тройку партий, решал, что хватит. И уделывал соперника всухую, забирая не только то, что проиграл до этого, но и ещё солидно сверху. И вот сейчас, совершенно непонятным образом, этот парень обыграл его в первой же партии. Осталось ещё две. А проигрывать Дин не любил. Поэтому, почти залпом опрокинув чуть не пол стакана виски, он настроился в этот раз точно сделать ловкого ковбоя. И тут… — Ты проиграл первую партию, приятель, — парень довольно улыбнулся и, чуть приподняв рубашку, сверкнул кольтом в кобуре. А после, достав его, чуть повертел перед собой, направил на Дина и высек пламя, усмехнувшись. Кольт, как и предполагалось, был зажигалкой. Но такой лёгкий подкол вызвал у Дина странный приступ злости, смешанный с непонятной волной, прокатившейся по телу теплом. — В принципе, можешь сдаваться. Так как уговор — три из трёх. Тебе уже не выиграть. — Чёрта с два! — рявкнул Винчестер, окатив его волной злости. — Не было у нас такого уговора. Три партии, да. Но из скольки, мы не обсуждали. Следовательно, кто первый возьмёт три раунда, тот и победитель. Играем! Я ещё успею надрать тебе задницу. Парень нахмурился. Его оппонент прав. Именно правила «три из трёх» как раз и не было. А значит, действительно куш сорвёт тот, кто возьмёт три партии. Придется продолжать. Но собственная оплошность лишь разозлила. — Ок! Играем! — парень сердито притопнул сапогом, звякнув шпорой по каменному полу. Дина снова передёрнуло. Все эти ковбойские штучки создали в голове совсем уж странные мысли. Ох уж эти шляпа, сапоги и кобура на поясе. Это взбесило невероятно. Пытаясь побороть свои собственные пьяные мысли, которые досаждали так, что аж тошнило, а дамы, способной реализовать последний пункт списка рядом не было, Дин стал вполне откровенно издеваться над парнем, подкалывая. Чем умудрился разозлить вполне себе спокойного и весёлого игрока. — Слышь, друг, — Дин прилёг грудью на стол, примерившись кием к красному шару. — Чего напрягся? Расслабь булки, детка. Мой шар, конечно, великоват для лузы, но ничего. Вгоню, не сомневайся. — Действуй, — хмыкнул мужчина, опираясь рукой на стол. — Знаешь, дело не в размерах шара или лузы, а в умении игрока владеть кием. — Ты сомневаешься? — точный удар отправляет шар, куда следует. Дин поднимается и, обходя стол, чуть задевает парня кием. — Я не сомневаюсь лишь в себе. Потому что мой кий способен вогнать шары даже в те лузы, в которые доселе их никто не выгонял, — хмыкнул парень и, демонстративно поставив кий на пол, аккуратно и размашисто потёр его по всей длине. Чем вызвал у Дина новый припадок немотивированной и совершенно непонятной ему злости. — Посмотрим, ковбой! — резкий удар отсылает синий шар в дальнюю лузу под аплодисменты других, заинтересовавшихся игрой, посетителей бара. В воздухе повисло явное напряжение. И, пожалуй, всё это может закончиться весьма плохо. Сэм попытался вмешаться в готовый вот-вот разразиться конфликт, вставая между ними. Тогда мужчина резко выдохнул и снова навесил на лицо самодовольную улыбку. — Парень, — низкий, чуть хрипловатый голос звучал уверенно, — мы тут играем в благородную игру. А ты, если желаешь подраться, выйди. Уверен, на улице найдётся немало желающих поспорить с тобой на кулаках. Он быстро расстегнул несколько пуговиц на рубашке. Явно перенервничал, потому что шея была совсем красной. Дин, уже собиравшийся так и поступить, просто потому, что очень хотелось решить спор кулаками, вдруг завис, как испорченный компьютер. Его глаза, пытаясь просто сфокусироваться, блуждали по лицу мужчины, а дыхание с хрипом вылетало из груди. — Обойдусь! — выплюнул он. Слова куда-то пропали. В голове сумбур и полное отсутствие понимания момента. Он же вроде хотел врезать этому парню, который определённо мухлюет с целью выигрыша? И он же вроде почти выиграл эту партию? Но его вид, уверенный, спокойный, в этой дурацкой шляпе, чёрт бы её побрал, отшиб все способности хоть как-то сосредоточиться. Потому что Дин вдруг понял, что видит перед собой свой фетиш в лучшем его проявлении. Это открытие ошарашило и обозлило одновременно. — Играем! Мой ход. — Что-то не так, Дин? — Сэм выглядел обеспокоенным. Если вначале его волнение распространялось лишь на поведение старшего, то сейчас, увидев вспыхнувшие глаза и пальцы, нервно сжавшие кий так, что тот жалобно затрещал, Сэм удивлённо приподнял брови, пытаясь понять, что за странные метаморфозы происходят с братом. — Всё! Всё не так, Сэмми! Ты… мать твою. Не лезь не в своё дело. Я сказал, что выиграю этого чёртового пижона, значит выиграю, — Дина мелко потряхивало. О, он был слишком пьян. Настолько, что увидев шляпу, скрывающую беспокойные тёмные волны взъерошенных волос, мысленно уже подошёл близко. Потянув за шнурок, откинул шляпу с головы на шею. А потом схватил её, прикрывая изумлённое лицо этого парня и, ухватив в кулак его чёртову клетчатую рубашку, притянул на себя, впечатываясь в его губы жёстким и бескомпромиссным поцелуем. Да, именно так. Зарывшись в непокорные волосы, прижимая бёдра к столу и целуя. Неистово, жарко. Так, чтобы пар из ушей повалил. На этом бы стоило прекратить, но… Мужчина, как будто ощутив его порыв, неожиданно прижался задом к столу, выставив прямо на пол перед собой кий и, пройдясь по нему длинными пальцами, усмехнулся. — Давай, этот чёртов пижон совсем не против, — вязкий и томный шёпот прибил к полу. Это сорвало с петель и без того свистящую в пьяном угаре голову. И Дин, мысленно уже не просто вжал этого грёбанного ковбоя задницей в стол. А даже приподнял его под бёдра, усадил прямо на зелёное сукно и, не давая шансов вывернуться, ввинтившись меж его разведённых ног, уложил спиной на стол. Чтобы в следующую секунду в остервенении вдолбиться гудящим в плену тугих джинсов от напряжения членом прямо между его ногами. Доказать этому нахалу, что и он не пальцем деланый. Громкий хохот соглядатаев вернул к действительности. Дин шумно выдохнул и обошёл стол с другой стороны. Подальше. Сэм удивлённо осмотрел пылающие щёки брата, но спорить не стал. Просто отошёл в сторону, предпочитая наблюдать за этой схваткой с более безопасного расстояния. Зато мужчина, искоса понаблюдав за этой злостью соперника и его решимостью разгромить себя, лишь молча крутил в руке стакан, поглаживая полированный бортик стола. — Надеюсь, мы можем продолжить? — Он отставил стакан и погладил кий. — Вторая партия ещё не доиграна. А нам необходимо три. Как минимум. Прошу, продолжай. Твой ход. Дин хмыкнул и принялся за дело. Видимо, злость — отличный катализатор. И он довольно быстро завершил партию своей победой. — Раунд! — Дин бросил на стол кий, победно сверкнув зелёными глазами. — Я же обещал, что сделаю тебя. Впрочем, ты заставил меня понервничать в первом раунде. Злость отступала. Доказав, что он может обыграть, Дин слегка успокоился. Да и виски сделал своё дело, разнося по телу приятную усталость после такого скачка адреналина. — Ты честно выиграл. Но, не расслабляйся. У нас один-один. — парень тоже бросил кий и улыбнулся. — Не ожидал. Обычно я легко громлю соперников. Продолжим? — Ну знаешь ли, — Дин вновь глотнул из бокала и самодовольно выпрямился. — Не всегда в выигрыше быть тебе. На всякую силу найдётся другая. Впрочем, ты прав. Один-один. Не время расслаблять булки. Продолжим... Это была напряжённая игра, которую по итогу выиграл мужчина. Собрав деньги, он улыбнулся. — Мой выигрыш, — он покрутил пальцами в воздухе, показывая, что желает получить своё. То, что ставил Дин, но до сего момента, находящееся при нём. — Надеюсь, ты не сильно огорчён? Хочешь, угощу тебя выпивкой? В знак примирения. Я — Кастиэль. Кастиэль Новак. — Дин. Дин Винчестер, — старший вытащил из кармана честно выигранные до этого деньги. Жаль, конечно. Но игра есть игра. И этот парень победил в упорной борьбе. — Огорчён? Нет, что ты. Я, знаешь ли, люблю честную игру. И раз ты оказался сильнее, значит, поздравляю тебя. Кстати, как видишь, я пью виски. — Что ж, виски пожалуйста для моего прекрасного соперника, — Кастиэль подозвал официанта и, сделав заказ, наградил его чаевыми. — А мне джинн. Без тоника. — Позволь этим угощу тебя я! — Дин повернулся к барной стойке. — Эй, приятель! Организуй-ка джинн для моего соперника, — и замер, когда внезапная догадка влетела в мозг. — Постой! Кастиэль Новак? Этого не может быть! Его удивление было вполне понятным. Кастиэль был действующим чемпионом Штатов по бильярду. И, во-первых, Дин просто не ожидал встретить столь титулованного игрока в обычной забегаловке. А во-вторых, и это было даже приятно, этот корифей бильярда, хоть и выиграл, но в достаточно сложной борьбе. Это польстило. — Ну почему же? Ты думаешь, что я играю лишь на чемпионатах? Отнюдь. Бильярд — игра для души. А вот так, в барах, не с игроками-профи, а с обычными людьми — лучшая тренировка. От профи я знаю, чего ожидать, а вот что выкинет в следующую секунду подвыпивший оппонент, неизвестно. И это отличная школа, — Кастиэль улыбнулся какой-то мягкой улыбкой, и Дина вновь передёрнуло. Что-то странное было в глазах напротив. И это не понравилось. — Тренировка? — вот это как называется? Почему-то это обозлило ещё сильнее. Он что, похож на тренажёр? — Удачных тренировок, приятель. Дин вскинул голову и, благосклонно кивнув, отошёл к своему столику. Ещё виски, вливаясь во взбудораженный мозг, цеплял по струнам души. Дин украдкой поглядывал на спокойного Кастиэля, мирно попивавшего принесённый ему джинн. Пьяный взгляд осматривал лицо. Красив. Гладкая кожа, резкие скулы, яркие синие глаза, прячущиеся в сени густых ресниц. Когда Новак открыто улыбался, обнажая идеально ровные и белые зубы, его нос чуть смешно наморщивался, а по краям глаз расползались тонкие лучики-морщинки. И эта улыбка была воистину искренне-обезоруживающей. Но больше всего поразили губы. Пухлые, мягкие, нежно-розовые, такой сногсшибательно-сексуальной формы, что как-то невольно замелькали странные мысли. И тут, словно подстёгивая череду картинок, теснившихся в голове, Новак, аккуратно отпив из стакана, облизал их и, вытянув из пачки сигарету, обхватил её губами. Парень-официант, как и полагается, достал из кармана фартука зажигалку, высекая пламя и позволяя прикурить. Кастиэль прикрыл глаза, пряча их от яркого пламени и затянулся. А после, лёгким кивком головы, с улыбкой поблагодарил парня. Тонкие пальцы крепко сжали сигарету. Он снова поднёс её к губам, обнимая слишком мягко и нежно, сжал и, втянув дым, выпустил его колечком в потолок, запрокинув голову. Дин завис, наблюдая за всем этим. Чёрт, он даже курит так, что в животе всё сводит судорогой. И это вообще ни разу не нормально! В голове что-то щёлкнуло. — Мне надо отлить, — он резко поднялся и, окинув брата совершенно пьяным взглядом, нетвёрдой походкой порулил в туалет. Выйдя из кабинки, он встал у раковины и, включив воду, старательно поплескал в лицо. И бросил на себя хмурый взгляд в зеркало. Да, он пьян. Реально пьян, хоть и выпил, по его меркам, не так уж и много. Вот только не в виски дело. Вечер сегодня явно не задался. Проиграл. Да, чемпиону Штатов. Но продул же! Да и денег жалко. Наверное. Но, если быть совсем честным, плевать он хотел на проигрыш. Деньги, такая штука. Еasy come, easy go. Волновало совсем не это. Уходя в туалет, он бросил последний взгляд на Кастиэля. И внутри всё дрогнуло. Мужчина стоял у барной стойки. Голова чуть запрокинута, пухлые губы сжимают сигарету. Он прикрывает глаза и выпускает вверх сизую струйку дыма. Тело, гибкое как у дикого кота, чуть прогибается. Он опускается на высокий стул и, поёрзав по нему, широко разводит ноги, как будто усаживаясь в седло, и проводит рукой по обнажённому торсу полностью расстёгнутой рубашки. Когда успел расстегнуть? И Дин, как заклинивший робот, тормозит у двери, впиваясь взглядом в плавно движущиеся на гладком сидении стула бёдра. Чёртов ковбой! … Сзади в зеркале появилось лицо Кастиэля. — Может, ещё партию? Не на деньги, если хочешь, — он чуть склонил голову. Тень от шляпы прикрыла глаза, пряча их странный блеск. — Мне понравилось, как ты играешь. Сильно, уверенно, точно посылая удары прямо в цель. — Хм, такой добрый? Хочешь мне дать шанс реабилитироваться? — Дин сощурился, не отводя от него взгляда в зеркале. — Не нуждаюсь в подачках чемпионов! — Ты не понял, — рука аккуратно легла на его плечо, сжав почти до боли. А голос стал вязким и хриплым. — Не реабилитироваться. Да, я действительно чемпион. Но ты и правда хорошо играешь. И для меня было истинным удовольствием — сыграть с таким сильным соперником. — Не льсти, — Дин развернулся, смотря в ярко-синие глаза. В груди что-то больно стукнуло, а дыхание перехватило, когда он увидел взволновавшие его губы так близко. И невольно облизнулся, чуть не прибив себя за это. — Даже не думал, — вторая рука находит место на другом плече. Глаза прожигают насквозь. — Хочешь рискнуть? — он чуть наклоняется вперёд. Дыхание мимолётно касается кожи, глаза чуть хитро сужаются, а шёпот, гипнозом влетающий в ухо, обездвиживает нервно-паралитическим ядом. — Обыграй меня, Ди-ин. — И что же на кону? — Дин не может отвести взгляд от его губ. Да что это с ним, чёрт возьми?! — В случае моего выигрыша, я бы хотел скромное желание, — Кастиэль делает маленький шажок вперёд, подходя вплотную. Настолько близко, что его дыхание скользит по щеке, заставляя Дина вздрогнуть. Колено властно ввинчивается меж его ног, вбиваясь в стойку раковины и не давая шансов соединить ноги, — А если выиграешь ты, выбирай сам, что захочешь. Деньги? Желание? Или ещё что? — Желание? И что же ты хочешь? — Чёрт! Он что, ещё даже не согласившись, уже сдаётся? Дин пытается сжать бёдра, но колено визави мешает, и он, сам того не замечая, невольно усаживается на него. — Тебя, — губы приближаются, и, скользнув по его губам мимолётным касанием, Кастиэль прижимается бёдрами крепко и властно, не давая шансов сопротивляться. — Как минимум, поцеловать. А как максимум… Дерзкое предложение, но он уверен, что его дерзость будет оценена. И это так явно читается в горящем превосходством взгляде. Дин замирает. Да, он прижат к раковине. Но при желании может легко оттолкнуть этого наглеца. И даже съездить по морде за такие подкаты. Но… Почему-то не хочет. Дрожь разливается по телу. Губы горят от секундного прикосновения. И он понимает, что право выбора сейчас за ним. Кастиэль не двигается. Он ждёт, действительно предоставив решение Дину. Просто стоит вот так, прижимая его к раковине и прожигает синим взглядом до мурашек, до токов на кончиках пальцев. В конце концов, Дин ещё даже не согласился и уж точно не проиграл, чтобы требовать от него исполнение желания. — Играем! — Винчестер решительно вскидывает голову. В глазах появляется хищный пьяный блеск. Деньги? О, нет. Ему не нужны деньги. Желание. Вот что он потребует в качестве выигрыша. Если, конечно, справится. Но может это и не нужно? Так или иначе, Кастиэль уже озвучил своё. «Тебя» — сладким шёпотом звучит в голове, и сердце ухает куда-то в желудок. Поцелуй? Нет. Куда больше. Этот ковбой может рассчитывать на большее… Возможно. Чёрт, о чем он думает? Что он вообще творит? Это же не девка. Плевать. Да, возможно он сам себя возненавидит за это, но сейчас, прижимаемый крепким телом и плавящийся под пронзительно-синим взглядом, он должен узнать хотя бы часть, ради чего он пойдёт в эту игру. — На желания. Но, знаешь, я имею меньше шансов на победу, а значит, с большой долей вероятности, проиграю. — Что же ты хочешь? Фору? — Кас чуть откидывает назад шляпу, открывая лицо и пристально смотрит на ухмыльнувшегося Дина. — Аванс! — Дин дерзко вскидывает голову, приподнимая подбородок. — Играть на поцелуй глупо. А то, что ты желаешь за победу — не уверен, что это то, что нужно. Докажи, что я захочу играть на это! — А ты дерзкий! Но мне нравится такой норовистый соперник, — Кас обхватывает его лицо руками и прижимается лбом к его лбу. — Значит, аванс? — Да! — Дин теряется в синеве, что затягивает подобно сумрачному туману. И чуть растягивает губы в улыбке. — Именно! Кас сжимает его лицо сильнее и тянет на себя. Губы смело прижимаются к его губам. Сначала ласкают поверхностно, но, не видя сопротивления, действуют с напором. Язык проникает в приоткрытый рот и, встретившись с выскользнувшим навстречу языком Дина, обводит его, чтобы пойти дальше, лаская щёки и пробегаясь по острым краям зубов. Дин замирает под этим напором. Так сильно и страстно. Так горячо и пьяняще. Виски, до того мирно круживший по сосудам и дарящий приятную слабость, внезапно вскипает в крови, врезая градусами по плывущему мозгу. Пальцы впиваются в бока Кастиэля, притягивая на себя сильнее. Только не отпустить. Только не прекращать. Боже, как он целует! В голове мутнеет, воздуха катастрофически не хватает. Горячий язык, как хозяин, совершенно спокойно управляется в его рту. И это поднимает на дыбы сопротивление. Язык Дина, ринувшись в наступление и став крепким и упрямым, выталкивает наглого гостя. Но, не тут то было! Почувствовав явный силовой перевес, Кас чуть захватывает нижнюю губу, сминая и покусывая, а после, аккуратно зализывает. Его дыхание порывисто-хриплое. — Ну же, детка, не спорь. Ведь ты хочешь узнать, — язык, снова осмелев, утверждающе врывается в рот. Только теперь он, вступая в схватку с языком Дина, действует по-иному. Лаская так, что сотни мурашек готовы разорвать к чертям кожу на спине. Нежно обводя его язык, щекоча кончик, снова лаская губы, чтобы дальше обхватить нижнюю, посасывая и целуя попеременно. И, зацеловал её до красоты, перескочить на верхнюю, чтобы сделать с ней тоже самое. А когда его губы обхватывает кончик языка, мягко скользя по нему, будто всасывая и отпуская, Дин понимает, что этого он просто не переживёт. Он отстраняет голову, выскальзывая из поцелуя и делает судорожный вдох. А после, резкий выдох. — Кас… Ти… Эль… — равными обрывками, выпуская эмоции, что заслоняют мозг. — Ещё? — Кас, продолжая держать его лицо, обезоруживает молниями в глазах. И снова прижимается к губам, медленно обцеловывая. — Тебе ещё нужны доказательства? — Дхаа. Чёеерт, да! — пальцы судорожно сжимают бока, царапая ногтями кожу. В животе с треском рассыпаются искры, потому что даже через слои одежды Дин чувствует такое явное возбуждение соперника, что с силой сейчас прижимает своё, не менее мощное возбуждение, к его. — Так мы зайдём слишком далеко. Даже не сыграв партию, — Кас приподнимает его подбородок, впечатываясь губами в колючую шею, и вновь заставляет дрожать от мелких, рассыпанных по пылающей коже, поцелуев. Они, как острые иглы, жалят всё, к чему прикасаются. Его язык рисует плавную линию, подбираясь к уху, и описывает мочку, чуть нырнув кончиком в ушную раковину. — Дииин… — К чёрту партию! — Дин выгибается навстречу его рукам, которые мягко поглаживают грудь прямо по ткани рубашки. Какой бильярд? Только одни поцелуи выводят его из состояния пьяного и шаткого спокойствия. И, возможно, проснувшись с утра и обнаружив рядом с собой… бля, мужика… он глубоко пожалеет об этом. Настолько глубоко, что в очередной раз нажрётся в хламину, и будет проклинать свою слабость последними словами, лишив самого себя собственного уважения. Возможно, его гнев пересилит всё остальное, и тогда… Вообще неизвестно, что будет. Возможно… Да всё возможно! Но потом. Сейчас, чувствуя себя загнанным в угол зверем, который парадоксально счастлив и жаждет быть сожранным поймавшим его хищником, Дин плавится под горячими поцелуями, желая только одного… — Кастиэль. Кааас, — собственный, до неприличия сладкий стон оглушает, отражаясь рикошетом от стен помещения и гулко звенит где-то под потолком. А в голове по кругу, на репите, вертится только одна фраза, которую он не решается озвучить… — Сдаёшься? Вот так, без игры? — руки скользят под рубашку, поглаживая кожу. И когда пальцы достигают сосков, мягко, но настойчиво сжимая их, Дин, не в силах сдержаться. Он откидывается назад, задрожав и прикусив губу, чтобы не заорать в восторге накрывающих ощущений. — Нет, нееет. Не сдаюсь. О, боже! — руки сами сжимают ремень на его джинсах и тянут столь сильно, что пряжка не выдерживает, ослабляя защиту. Звон металла, и она уже в стороне. А пальцы настойчиво дёргают пуговицу, стараясь поскорее распечатать последние бастионы. Резкий «вжих» молнии, и вот они нагло и беспардонно сжимают края джинсов, чтобы стянуть их. Совсем. Боже! Что он творит? Дин сам сейчас, извиваясь под жарким поцелуями и настойчивыми пальцами, теребящими острые вершинки сосков, пытается содрать джинсы, чтобы коснуться. Да, чёрт возьми! Он хочет, завладев его жезлом, сжать его в руке, чувствуя упругий ответ. Как знак того, что он не побеждён. Что он может довести до дикого возбуждения. А он может! И чувствует это. Дикий восторг заполняет каждую клеточку. В голове бьётся мысль: ты хочешь меня, ковбой! Хочешь, я чувствую. И это одурительно! — Ничья? — рука решительно тянет его за шею на себя, рот вновь накрывает его губы, погружая в беспросветный омут меркнущего сознания. И отступают. Шаг назад. Больше ни дюйма соприкосновения. Он переигрывает и здесь, побеждая и громя по всем фронтам. Дин встряхивается, как будто его резко окунули в ледяную прорубь. Мутный взгляд осматривает спокойное лицо оппонента. Он, что? Чёрт, что за игры? — Ничья? — злость вмиг перекрывает возбуждение. Нормально! Он чуть не рассыпался на молекулы. Он, который ещё час назад был готов врезать этому наглому ковбою. А этому хоть бы что? Но тут взгляд выхватывает подрагивающие руки, пытающиеся прикрыть область ширинки и старающиеся застегнуть содранный им же ремень. И всё встает на свои места. — Ничья! Но я не против… — Тогда, я так понимаю, желания мы будем загадывать оба, — смелая улыбка пытается скрыть волнение. — И где же? Я, как ты понимаешь, тут проездом, и ещё даже не снял номер в отеле. Но могу снять. — Я тоже. Но номер уже снял. Гостиница напротив. «НЕБРАСКА». — Дин шарит в кармане, извлекая ключи с биркой. И это весьма смелый поступок. То есть он вот так сейчас наглым образом приглашает этого ковбоя к себе, чтобы там? Да, чёрт возьми! Приглашает. И именно за этим. — Тогда в десять у тебя, — Кас делает шаг вперёд, вновь положив руки на плечи. И заглядывает в глаза, словно извиняясь. — В девять у меня назначена игра с одним старым соперником. Именно здесь. Подождёшь? — В номере! — ухмыляется Дин, — На что играете? На желания? — Нет, на деньги. Как и всегда, — Кас сперва пытается объясниться, но, увидев странный взгляд визави, как будто с искорками ревности, наклоняется вперёд, скользя губами по щеке. — Всего лишь на деньги. Но дело не в них. У нас это вопрос чести. И старая традиция. — Значит, на желания ты играешь… не всегда? — хотелось спросить, не со всеми ли. Но как-то наглости не хватило. И это странно, ведь скромностью Винчестер точно не отличался. Вообще. Или просто не хотелось услышать в ответ что-то типа: да, я играю на такие вот желания часто и со многими. — Никогда, — синие глаза смотрят нежно, но в них ещё бушуют волны непогасшего желания. — Ты первый, с кем захотелось сыграть по таким правилам. Не против? — Нисколько! — дерзко хмыкнув и вскинув подбородок. Торжество разливается по венам. — Тогда в десять в отеле. Номер 330. Третий этаж. Дверь будет открыта. — Я буду, как только завершу игру, — Кас проводит пальцем по его губам и, не удержавшись, снова прижимается, захватывая в поцелуй. — Продумай пока своё желание. — Я уже знаю, чего хочу, ковбой, — Дин снова тяжело дышит, едва эти сумасшедшие губы вновь коснулись его губ. О, куда делся его надменный пыл? По телу, с током кипящей крови, неслись фразы, атакуя взбудораженный мозг: хочу тебя, оседлай меня, ковбой, а потом… О, да. Проиграю. Сдамся. Хочу этого… И это уже не просто странно, учитывая, что он, считающий себя крепким натуралом, в принципе должен был съездить по морде этому, мать его, ковбою, только за фразу о его желании. Так, вообще-то, поступают нормальные мужики. И ему, по идее, нахрен не впёрлись эти гейские подкаты. Но он… Мало того, что он вообще позволил даже развить такую тему, он ещё и сам пожелал «аванс» в виде поцелуя. А теперь, чёрте что, назначает свидание в его номере. И он точно знает, чем оно закончится и не возражает. Более того, он хочет этого так, что аж зубы сводит. — Увидимся, — Кастиэль оставляет последний поцелуй. Пальцы шарят в кармане брюк, извлекая визитку. — На всякий случай. Он быстро выходит из туалета, оставив Дина в состоянии полнейшего аффекта и раздрая. Хмурый взгляд на себя в зеркало, и снова холодная вода остужает пылающие щёки. Чёрт, что он творит? Но губы ещё горят от поцелуя, а соски мучительно ноют после настойчивых пальцев. И больше не хочется разбираться в себе. Он хочет этого. Совершенно точно! Выйдя из туалета, Дин направляется к столику. Сэм уже мило беседует о чём-то с красивой девчонкой. Что ж. Это хорошо. Она явно украсит его вечер. — Я в отель, — голос вдруг охрип, потому что зелёные глаза выхватили стройную фигуру с ковбойской шляпой на голове. Кастиэль. А вот к нему подходит серьёзный мужик. Они здороваются за руки и, улыбаясь и весело болтая, идут к свободному столу. — Так рано? — Сэм удивлён. Не меньше. Брат обычно заканчивает гулянки гораздо позже и, как правило, в компании девицы. — Устал, — цедит Дин сквозь зубы, видя как Кас, демонстративно глядя на него, сжимает кий, поглаживая вверх-вниз и чуть заметно облизывает пухлые губы. — Ты не парься. Отдыхай. Увидимся завтра, Сэмми. И, очень прошу, когда вернёшься, не ломись ко мне с расспросами о моём самочувствии, ок? Всё отлично. — Как скажешь, — Сэм сконфуженно смотрит то на брата, то на девушку. Впрочем, Дин, очевидно, что-то скрывает. Не зря и номер отдельный пожелал, и велел к нему не заходить. Ладно, большой мальчик. Сам разберётся. — До завтра. Кинув последний взгляд в сторону столов, Дин покидает бар. Его шаги быстрые и нечёткие. Алкоголь и произошедшее не дают выйти из состояния эйфории. Беглый взгляд на часы. 21-20. У него есть время подготовиться…