You Can Try to Squirm and Struggle and It Wouldn't Do a Thing

Винсент был очарован, он слышал столько легендарных историй о главном злодее Ада — Радио Демоне, но он совсем не ожидал, что тот будет настолько чудесным. Аластор, как он ему представился, под стать джентльмену 30-ых годов, был не только уравновешенным, но также величавым и довольно образованным. Ко всему прочему, в своих руках он держал весь Ад — властный, но утонченный человек — правил он очень тихо. Необычайно тихое, но все же правление. Так что, когда Винсент впервые подошел к нему, он даже не знал, чего ожидать. Но в воздухе между ними было что-то настолько гипнотизирующее, манящее. Возможно, это была двойственность их миров. Радио и Телевидение. Аудио и видео. Чем бы то ни было, Винсент был полностью очарован. “Рад с тобой познакомиться, очень рад.” Аластор протянул свою руку и Винсент пожал ее, не теряя ни секунды. “Вау, Аластор—а, мне можно так вас звать?” “Я не против.” “Аластор,” Повторил Винсент, ему нравилось, как это имя слетало у него с губ. “Это честь для меня, правда.” “Ох, ну же, нет нужды так беспрестанно льстить… ты и сам по себе довольно грозный Оверлорд.” То, как его голос звучал, словно из старого радио, полный помех, поломок и прочего. Некоторым было бы тяжело его слушать, но лично Винсент его просто обожал. Что бы Аластор ни говорил, все звучало абсолютно искусно. Поэтому получить от него комплимент было так приятно, Винсенту даже пришлось прикусить щеку, чтобы улыбаться поменьше. И все же он не мог не улыбнуться, “Чтобы сам Радио Демон назвал меня грозным… не хочу нудить, но это такая честь—То есть, вы просто вдохновляете.” Аластор хмыкнул, склонив голову набок, “Вижу, я тебе немного симпатичен. Можно сказать, твое восхищение наравне с поклонением.” “Ох, правда?” Пролепетал Винсент. “Надеюсь, я не причиняю вам дискомфорт, просто для меня это довольно большое событие.” “Не волнуйся, это не так. Тебе потребуется нечто большее, чтобы смутить меня.” “Хах. Точно…” Винсент взглянул на Аластора, что смотрел куда-то в сторону, так у него и хватило смелости уставиться на него. Красный костюм Аластора сидел на нем, как влитой, его форма была довольно грациозной, подчеркивала его плечи и в то же время облегала его, заметно тонкую, талию. Вообще, весь Аластор был тонким; Вокс не был зверем, на самом деле, он сам был немного низковат, но он был уверен, что смог бы схватить оба запястья Аластора одной рукой… Боже, о чем он вообще думал? “Винсент.” Позвал его Аластор. В его тоне слышалось легкое мурчание. Винсент чуть не поперхнулся, заикнувшись тихим “да”. Аластор наклонился к нему совсем близко и нежно провел руками по экрану Винсента, шепча, “Следуй за мной, будь добр.” Винсент не мог поверить своим глазам. Свою встречу с Радио Демоном он представлял чисто деловой; но вот он лежит на кровати в отеле, который по Адским стандартам довольно роскошный, в одних трусах, пока сам Аластор раздевался. Этот вид завораживал, Винсент не мог оторвать взгляд, его боксеры становились все уже. Первым Аластор снял свое длинное пальто, оставшись в своей рубашке и брюках, что пошли следом. Аксессуары, по типу его галстука-бабочки, обуви, носков и монокля, были отброшены прочь с небрежной элегантностью. Боже, он такой худой. Винсент глазел, его взгляд устремился на талию Аластора. Его пропорции пугали, Винсент чувствовал, будто он может сломаться от одного хорошего удара в живот. Чем больше Аластор оголялся, тем заметнее становилась его костлявость: его кожа была коричневато-серого цвета с черными вкраплениями, в основном на руках и ногах. Его ребра фактически выпирали, а ключицы сильно выступали. Перед ним стоит оголенный Радио Демон. Перед ним стоит оголенный Радио Демон. “Воу, подожди!” Винсента почти что закоротило, он чувствовал, как его экран начал глючить, когда Аластор попытался забраться на него. “Отчего ты так обеспокоен?” “Это просто так… это так внезапно. В одну минуту мы разговаривали, а теперь ты…” Винсент оглядел его с головы до ног и посинел. “...Ты здесь, вот так, на мне. Это разве не…мы же… мы только познакомились!” “Не понимаю, почему ты так обеспокоен нашим щекотливым положением: всего несколько минут назад ты ой как настойчиво засыпал меня комплиментами.” Винсент отвернулся, “Да, но это было… другое.” “Так что, полагаю, ты не хочешь в этом участвовать?” Аластор начал слезать с него, когда рука Винсента схватила его без его же ведома. Когда он это осознал, из Винсента вырвался тихий звук, похожий на всхлип. “Не то, чтобы я… что ж, я не против.” “Тогда советую тебе помалкивать, Винсент.” По какой-то причине, Винсент согласился. Нет, этому была причина—и она смотрела на него мерцающими красными глазами. Аластор провел вдоль обнаженной груди Винсента своими тонкими пальцами и остановился на резинке его нижнего белья, дабы насладиться ожидающим выражением на лице Винсента, перед тем как вмиг стянуть его. Винсент вздрогнул, дрожа от холода в воздухе, но также и в руках Аластора, когда они взяли его стояк. “О-о Боже.” Простонал Винсент, хотя еще ничего не произошло. Лишь от всего происходящего. “Должен сказать, ты совсем не захудалый, даже довольно одарен.” “Правда?” Спросил по какой-то причине Винсент, возможно, потому что он отчаянно нуждался в одобрении Аластора. Сейчас его заветная мечта стала явью. Аластор ему не ответил и вместо этого сосредоточился на своей подготовке. Винсент смотрел, как пальцы Радио Демона работали словно по волшебству и, судя по их быстроте, точно не впервые. Слегка влажные, почти что склизкие звуки продолжали вырываться наружу; это, вдобавок к виду Аластора, оседлавшим его бедра, еще и разрабатывающим себя для него—ну, скажем так, Винсент чуть не кончил прямо здесь и сейчас. Но Винсент держался так долго, как мог, отчаянно ожидая момента, когда Аластор наконец окажет ему честь войти в себя. Этот момент наконец-то наступил, когда пальцы Аластора вышли с непристойным звуком. Одной рукой он взял член Винсента, а второй схватил его за горло, слегка сжимая, пока он приподнимался и опускался на чужой член. В этот раз Винсента правда закоротило. У Винсента была такая привычка — просто вырубаться, пока белый шум звучал у него изо рта. Но такое происходило только, когда он был очень зол или очень возбужден—в этот раз причиной явно было последнее. Он не ожидал, что Аластор будет громко стонать или что-то подобное, с его-то вечной элегантностью. Но даже у него, в такой чувствительный момент, не могли не срываться с губ легкие, словно перышко, звуки удовольствия, пока он привыкал к Воксу внутри себя. “Так хорошо,” Выдавил из себя Винсент, заикаясь с каждым гласным, его экран все еще глючил. “Так хорошо, ох, Боже, Ал—” Винсенту было так хорошо, что он забыл о руке Аластора на своем горле; так что его довольно шокировало, когда посреди своих стонов Винсент почувствовал, как сдавили его трахею, чтобы перекрыть все пути к кислороду. “Тихо.” Прошипел Аластор, упорно сжимая его горло, пока он откинул свою голову назад и начал двигать бедрами. Последовал медленный ритм, и по какой-то причине это было более ошеломляюще приятно, чем если бы тот двигался быстро. Нет, Аластор делал все умеренно, почти что с улиточной скоростью, одинаково наслаждаясь тем, как Винсент пытался глотнуть воздуха, и тем, как напрягалось его лицо от приятности ощущений. Время от времени Аластор позволял ему вздохнуть, но только на секунду, перед тем как снова усилить хватку. Через некоторое время Аластор начал скакать на нем и даже сам начал слегка терять самообладание, очевидно пребывая на грани оргазма. Он покачивал бедрами, входя так глубоко, что Винсент мог видеть очертания своего, выпирающего из него, члена. “Ммм…ммх. Ал—Алас…” Винсент не мог больше терпеть. Он так набух, пока Аластор использовал его словно игрушку, двигаясь как и когда ему угодно, преследуя собственное удовольствие и запрещая ему сделать хоть малейший вздох. Спустя лишь пару минут Винсент кончил с напряженным стоном, пока дрожь сотрясала все его тело от невыносимого жара и сексуального удовлетворения. Аластор тоже задыхался, и Винсент даже не заметил белых полос, что покрыли его грудь; конечно, они принадлежали Аластору. Слезая с него, Аластор выдохнул и несколько секунд просто стоял на месте, пока Винсент распростерся на постели, абсолютно истощенный. Может быть, он уже далеко не девственник, но он давно, или даже никогда, не кончал так много и так хорошо. Просто что-то в Аласторе возбуждало его как никогда. “Ох, Аластор, это было просто замечательно, поверить не могу—” Аластора не было, так же, как и его одежды. Винсент, конечно, не ожидал объятий и поцелуев от того, кого звали Радио Демоном, но уйти просто так, не сказав ни слова? Это уже просто плохие манеры. Так бы и подумал Винсент, если бы тот не был на седьмом небе от счастья, улыбаясь про себя, смотря в потолок и переигрывая в своем уме эти мимолетные моменты снова и снова, вскоре снова зарабатывая стояк, несмотря на недавний оргазм. Винсент не мог сдержаться, он забрался рукой под одеяло и начал надрачивать себе, думая об Аласторе. “Аластор, Аластор,” Стонал он, не обращая внимания на свою громкость. Демон был мимолетен, он едва был здесь, однако движения его бедер ошеломляли. Экран Винсента зависал, но он безустанно продолжал произносить, “Аластор, Аластор, Аластор…” Он все продолжал бормотать, пока его рука ускорялась. - "Боже, что же это? Это мне?” Светло-голубой оттенок засиял на экране Винсента, “Да, я просто… Не знаю. Они напомнили мне о тебе.” “Красные розы. Как необычно.” Аластор забрал букет из его рук и понюхал его. Это заставило Винсента поколебаться, “...Они тебе не по вкусу?” Аластор никак не ответил. Радио Демон просто положил букет на край их стола и продолжил смотреть на Винсента своими зловещими, полуприкрытыми глазами, что совершенно очаровывали. В глубине души Винсент надеялся увидеть… хоть какую-то реакцию. Хотя бы простое “спасибо”. Но Аластор был неприступным. Ну, что ж, он по-прежнему его любит. Да, Винсент решил, что он был влюблен в Аластора. Чем же еще могли являться эти чувства откровенного идолопоклонничества? Винсент был из тех, кто сразу говорил о своей любви—при жизни он так сошелся со своей женой, и так же он умудрялся переспать со столькими людьми, как на земле, так и в аду— но с Аластором все было по-другому. Винсент не желал торопить события, полностью убедиться, что они были на одной волне, прежде чем говорить что-то, ведь он так сильно этого хотел. Так что каждый раз как они встречались он очень сильно старался. Благодаря его стараниям, их занятия любовью также значительно улучшились. До этого Аластор просто брал все на себя, седлая Винсента, пока ему не хватит, а затем сразу же уходил; иногда никакой пенетрации вовсе не было, и они просто набрасывались друг на друга. Но Винсент жаждал большего и, где-то в глубине души, он также боялся, что Аластору наскучит одно и то же; так что той ночью, когда они вновь повалились на кровать, Винсент, вместо того чтобы занять свою обычную позицию на постели, прервал их страстный поцелуй. Аластор недовольно хмыкнул; так он спрашивал, что случилось. “Я хочу… попробовать кое-что другое.” Признался Винсент. “Я слушаю.” “Могу я сегодня взять все на себя? Я хочу сделать тебе приятно, Аластор. Я знаю, что смогу.” Выражение лица Аластора не изменилось, он улыбался, как и всегда, вечно неизменный и статичный. Спустя пару секунд, что для Винсента длились будто миллион лет, с каждой секундой он нервничал все больше, но Аластор наконец ответил ему действиями. Плюхнувшись на кровать, взгляд Аластора будто кричал: “Иди сюда”. Винсент чуть ли не подпрыгнул от радости. Он забрался на него и прижал Аластора к постели, прежде чем наклониться и слить их губы в поцелуе. Обычно Винсенту не нравилась лишняя жидкость, особенно когда слюна пачкала весь его экран, так что обычно он воздерживался от поцелуев, но с Аластором ощущения были просто великолепными. Он чувствовал постоянное вожделение, вечную тоску по чему-то большему, даже больше, чем это. Винсент боялся, что однажды ему захочется заползти Аластору под кожу, настолько он его обожал. Вскоре Винсент прервал поцелуй и начал оставлять дорожку из поцелуев вдоль тела Аластора; Радио Демон, может, и был безразличнее большинства, но он не был неуязвим к дрожи от чужого языка, скользящего по его груди и торсу. Языком Винсент чувствовал кости, выступающие между гладкими участками неповрежденной кожи, и он продолжал, пока не достиг промежности. Подняв голову, Винсент заметил устремившийся на него взгляд Аластора. Он не задыхался, не потел и даже не выглядел так, словно ему было приятно, но он улыбался будто бы нежно, что было необычно. Так что Винсенту и его бреду этого вполне хватило. Я тоже ему нравлюсь? Или хотя бы начинаю? Если я продолжу, может ли? Сердцебиение Винсента учащалось, он приподнялся и прижал свой стояк к животу Аластора, их бедра соприкоснулись и Винсента поразило от сравнения. Скорее всего, всему виной была чрезмерная худоба Аластора, но член Винсента выглядел прямо-таки чудовищно в сравнении с его длинным, но таким ужасно стройным животом; он даже задумался, как он вообще помещался в Радио Демона. “Ты начнешь или так и продолжишь созерцать свою мужественность?” Озвучил свое беспокойство Аластор. Винсент вздрогнул и Аластор это подметил, “Я жду…” Скучающе подразнил он. “Т-Точно, прости.” Пробормотал Винсент, синея. Не теряя ни секунды, Винсент забросил ноги Аластора себе на плечи, прежде чем начать медленно входить внутрь него. Аластор был уже подготовлен, но он все же немного напрягся, особенно потому, что не его рука направляла это чудовище внутрь, а Винсента. А Винсент, что ж, он и сам вел ожесточенную битву: его желание брало верх, пока горячие стенки Аластора сжимались вокруг него, он просто хотел войти одним толчком во всю длину—но в то же время он не хотел ранить любимого мужчину. Ох, но ему было так хорошо… Если бы у Винсента были нормальные губы, он бы прикусывал их. Аластор откинул голову, хотя Винсент вошел только наполовину; и в такой чувствительный момент он не мог вновь не принять это за скуку. Так что он принял спонтанное решение: Винсент схватил стройные бедра Аластора и быстро вошел полностью, только отчасти небрежно. Это был первый раз, когда Аластор по настоящему отреагировал на его действия—Радио Демон ахнул. Винсент почти сделал то же самое — настолько он был шокирован. Должно быть, это означало, что он делал все правильно. Винсент подготовился и физически, и морально перед тем, как начать двигаться. Конечно же, поначалу все должно быть медленно, почти незаметно. Он постепенно находил ритм, анализируя выражение на лице Аластора с каждым толчком, изучая, влияли ли на него хоть какие-то действия Винсента. Казалось, ничего не работало—до одного резкого толчка под довольно странным углом. Он почувствовал, как Аластор трясется под ним, напрягся всем телом, и его руки сильно сжали плечи Винсента, царапая их ногтями. Винсент не мог не обрадоваться своей победе. Вот она. Подумал он, улыбаясь встревоженному лицу Аластора. Теперь настал лучший момент, чтобы продемонстрировать весь свой сексуальный опыт. Винсент повторил свое прошлое движение, и это заставило Аластора на долю секунды опустить свой невозмутимый и бесстрастный фасад. Грубые толчки сотрясали тело Аластора, и он цеплялся за Винсента, что терзал его тело. Аластор даже начал издавать звуки, что для него было редкостью. Винсент довольствовался этим, пытаясь запечатлеть в своей памяти каждое еле слышное оханье, легкий стон или резкий вздох. “Аластор, А-Аластор…” Бедра Винсента дрожали так же, как и его слова. “Пожалуйста, тебе нравится? Прошу, скажи?” Он был обязан спросить, даже если ответ был очевиден. “Хм… вечно отчаянно нуждаешься в—одобрении.” Аластору приходилось делать паузы, чтобы не так громко показывать свое удовольствие. Затем Аластор прошелся пальцем по экрану Винсента, слегка опуская его, чтобы тот мог взглянуть на него во всей красе. “Отчего ты так отчаянно желаешь моего одобрения?” Спросил Аластор, вечно держа Винсента в напряжении, несмотря на то, как нещадно трахают его тело. “Я…” Винсент не мог ответить, что ему сказать? Если бы он ответил честно, то ему пришлось бы признаться в своей любви. Не сейчас. Пока нет. Смотря ему в глаза, Винсент чувствовал, что готов любоваться Аластором часами. Я поклоняюсь тебе. Вместо этого Винсент сосредоточился на приятности ощущений; он был невыносимо близок к оргазму, так что он просто простонал и схватил Аластора за талию. Если бы он не был в секундах от того, чтобы кончить, Винсент был бы больше удивлен тем, как кончики его пальцев практически соприкасались, полностью обхватывая его. Винсент нечаянно впился своими острыми ногтями в кожу Аластора, осознав это только, когда он проткнул чужую кожу и почувствовал, как кровь стекает с его рук. Только Аластор не отреагировал отрицательно—нет, Аластор простонал, его глаза закатились, и он сделал неглубокий вдох, который только стал реже, когда хватка Винсента вокруг его талии усилилась и впилась в его раны еще сильнее. Вот теперь пошел прогресс, подумал Винсент, внезапно вспыхивая от лица Аластора, что было залито болезненным экстазом. Радио Демон был мазохистом. Аластор притянул Винсента к своей груди и вцепился в него зубами, тихо посмеиваясь почти в маниакальной манере, когда Винсент прошипел от ноющей боли, истекая кровью. И садистом, видимо, тоже. Размышлял Винсент, игнорируя боль от укуса. Хоть он и знал, что Аластору очень понравится, если Винсент продолжит поощрямую им садистскую пытку, он просто не мог снова причинить ему боль; особенно после такой случайности. Даже кровь, покрывающая его пальцы, отпугивала его. Так что Винсент просто поцеловал Аластора, только слегка отпрянув, когда он почувствовал свою собственную кровь, размазанную по острым и угловатым зубам другого демона. Их языки сплелись так же, как и их тела; Винсент преследовал кайф от своего оргазма, словно отчаянная псина, ударяясь своими бедрами об Аластора раз за разом. Оргазм был просто невообразимым. Винсент некоторое время даже не мог заставить себя высунуть—отчасти потому что он был абсолютно обессилен и потому что ему настолько хорошо—так он был максимально близок к Аластору. Этот секс, этот разделяемый ими момент абсолютной преданности, окутанной тайной, известной только им. Никому больше. Только им. Аластор прокашлялся, “Советую убрать свое вспотевшее тело с меня.” “Прости…” Устало выдохнул Винсент, заставляя себя сделать, как велено. Винсент перевернулся, лег на спину и прикрыл глаза, чтобы отдышаться. Он точно не потратил и десяти секунд. Он обернулся в надежде, что Аластор будет здесь, с ним. Он хотел столько ему сказать. Но Аластор ушел, как и всегда, не оставив после себя ничего. Ох, что ж, все в порядке, подумал Винсент, все равно улыбаясь. Ему потребуется больше пары совместных ночей и букета цветов, чтобы добраться до сердца Аластора. У меня еще много времени. Это было приятно. Даже если он был в аду, и даже если у него была ужасная, запятнанная душа, Винсент наслаждался своей влюбленностью. Эта головокружительная натура их отношений, его сердце давно не ощущало такого трепета и очарования; ничто в его человеческой жизни не сравнится с этим. Ни пачки наличных, что он зарабатывал ежедневно, ни толпы красавиц, что жаждали быть с ним, и даже не сила, что была у такого господствующего, вечного лидера культа—движения. Все это было материальным, и хоть Винсента, в основном, только это и заботило, у него все же было сердце. И это сердце полностью принадлежало Аластору. - “Ну, я тут подумал, Аластор…” Я сделаю это. “...С твоей невероятной силой и моим огромным влиянием, мы будем неудержимы. Радио и Видео.” Боже, я правда собираюсь сделать это. “Ты и я—мы можем править адом, вместе, как партнеры,” Винсент провел рукой по своей голове. “А еще…” Это правда, он правда сделает это. Винсент бросил свой взгляд на Аластора в последний раз, ведь сам он знал, что ему не хватит смелости посмотреть ему в глаза во время признания в любви. Аластор завораживал, как и всегда, оставаясь таким же нечитабельным. Его взгляд был устремлен на Винсента, но было невозможно понять, о чем тот думал—хотя бы он не казался скучающим, на данный момент Винсенту большего и не надо было— он смотрел на него все тем же немигающим взглядом. Винсент встал, дабы продолжить, ему показалось, так будет правильнее, “...И еще я хотел бы знать… потому что, ну, мы уже довольно давно встречаемся—” Боже правый, просто скажи это уже, Винсент! “—если ты также хочешь стать партнерами. Не бизнес-партнерами, а партнерами, понимаешь? Вместе. Вдвоем мы могли бы…” Но Винсент замолк: ему показалось, будто Аластор что-то сказал. Затем он понял, что тот ничего не говорил; звуком, что услышал Винсент, был смех. И это не был веселый, беззаботный смех, с которым признаются в любви; нет, он был более гнусным. Больше похожий на злобное хихиканье, громкий, бесстыдный смех, Аластор откинул голову, прежде чем воскликнуть, “Что—ох… ты серьезно? Ну же, Винсент!” Выдохнул он. “Я знал, что временами ты бываешь жалок, но я и подумать не мог, что ты такой слабак!” Винсент хихикнул, но только потому, что он еще не до конца осознал происходящее, “Что?” Неуверенно вырвалось из него. “Ох, черт!” Воскликнул вновь Аластор, даже хватаясь за голову, настолько он был изумлен. “Ты хочешь, чтобы я присоединился к твоей команде! Даже больше: ты думал… что, что мы можем быть вместе? Ты и я можем стать парой? Не смеши! Насколько наивным ты можешь быть? Я уже начинал думать, что ты достигаешь моего уровня. Ты меня довольно разочаровал.” Винсент опустился на стул, его ноги начали трястись так, что он подумал, что сейчас свалится. “Я просто думал… знаешь, ведь мы друзья, я думал, что между нами была связь…” “Друзья? Связь? Ох, бедненький Винсент, неужели ты все это время скрывал свою жалкую любовь ко мне? Тогда просвети же меня: тебе было больно каждый раз, как мы спали? Или только не говори мне… ты правда верил, что мы можем быть вместе?” Может, это был просто характер его голоса, фильтр, что постоянно звучал поверх всего, что он говорил, но скрип его отвратительно веселого смеха ужасно оглушал. Аластор продолжил свою волну жестокости, “Твое лицо, тебе что, разбили сердце? Был ли я к тебе слишком жесток?” “Но скажи на милость, Винсент, твои чувства… какое вообще они имеют ко мне отношение?” Может, Винсент сам был виноват, что влюбился в Оверлорда. Винсент ушел прежде, чем его успели бы унизить еще сильнее, убегая к себе домой, попросту желая сбежать от такого гнусного Аластора. Но даже когда он отдалился максимально, Винсент мог поклясться, что все еще отдаленно слышал непрекращающиеся смешки Аластора, как будто его искренние чувства были самой смешной вещью во вселенной. Это был единственный раз, когда Аластор показал ему хоть какую-то эмоцию. Все это время Аластор превозносил себя над Винсентом. Он никогда не видел в нем равного себе, даже единожды; как можно искренне полюбить кого-то, если ты не считаешь его способным быть с тобой на равных? “ ‘Жалкая любовь…’ ” Прошипел Винсент, стиснув зубы, пытаясь не заплакать, потому что даже наедине это слишком сильно ударит по его эго. “Блять.” Винсент упал на колени, сжимая все мускулы в своем теле, воздерживаясь даже от подобия слезы, но подняв взгляд, он увидел розы на своем прикроватном столике. Красные розы. Винсент не был любителем цветов, но этот цветок так напоминал ему об Аласторе, что он менял их каждый месяц, когда букет начинал увядать. Эти цветы тоже должны были вот-вот завять. Однажды яркие кончики лепестков стали пепельно-коричневыми, их текстура, вместо гладкой, стала больше напоминать наждачку. Ваза не простояла ни секунды дольше: Винсент кинул ее и разбил об ближайшую стену. Стекло раскололось, а цветы упали на пол вместе с водой. Розы, что были уже на пороге смерти, не смогли выдержать удара и надломились; самые высушенные лепестки попросту разлетелись. Винсент пыхтел и осмотрел вспышки электричества, что заполнили воздух; теперь у него больше не было сил сдерживаться. “Сука.” Прошипел Винсент, когда он почувствовал, как слезы льются у него из глаз. Боже, он ненавидел, когда на его экран попадала жидкость. Его лицо покалывало. Винсент прижался рукой к своему экрану, будто это помогло бы ему сдержаться, но это только больше размазало по нему слезы, “Сука, сука.” Продолжал ругаться он, ведь он до сих пор не мог перестать плакать. Унижение. Даже если Аластора тут не было, это было унижение в чистейшем виде. Но унижение и быть униженным—что ж, это было самой эффективной мотивацией, разве нет? Сила, ведущая его к мести. Несмотря на все это, Винсент поднялся, всхлипнул и протер свой экран, но он все же потащил свое тело к разбитой вазе и упавшим цветам. В этих розах он все еще видел Аластора. Однако вместо аккуратной красоты Винсент теперь видел то, что будет ждать Радио Демона в будущем. Увядание. Винсент поднял один из лепестков, борясь с желанием раздавить его, “Моя ‘жалкая любовь’… что, моя наивность?” Воспоминания могут убить кого угодно, и большинство своих счастливых лет в аду он провел с Аластором: этот смех, прелесть его дикой, зловещей природы, и то, как же он был прекрасен. Винсент все это помнил, и это убивало его, но это также заставило его понять одно. Однажды Аластор увянет. И Винсент об этом позаботится. “Ах…” Вздохнул Винсент, осматривая себя. Фантазия об окровавленном Аласторе у его ног возбудила его. Аластор, лишенный своей чистоты, оголенный, готовый к расправе. Винсент представлял его борьбу, крики, лишение спокойствия с каждой минутой, впадение в отчаянье. Может, тогда Аластор почувствует жалость? Побывав жалким сам? Времена изменились.