Один сценарий, в который нельзя внести изменения.

Зал суда пахнет пылью и старым деревом, а воздух вибрирует от тишины перед бурей. Джи сидела, вцепившись в край скамьи, пока прокурор зачитывал обвинения: смерть по "неосторожности", оставление места ДТП. И он — Ян Соми — сидел в десяти шагах, его профиль, когда-то такой любимый, теперь казался вырезанным из льда. Его адвокат, человек с голосом масляного шелка, называл аварию «трагическим стечением обстоятельств», намекая, что родители Джи сами могли спровоцировать инцидент. В горле у Джи встал ком ярости, горький и едкий. Когда Соми обернулся, его взгляд не выражал раскаяния — лишь холодное, аналитическое любопытство, будто он изучал поврежденный экспонат. После заседания он настиг ее в коридоре. — Джи, нам нужно поговорить, — его пальцы схватили ее за локоть, прикосновение обожгло, как кислота. — Я никогда не хотел… Она вырвалась, ее шепот был хриплым и опасным: — Твои слова теперь ничего не стоят. Они умерли под обломками твоего «не хотел».

***

Вечером ее телефон разрывался. Бан Чан звонил пять раз подряд, его голос в голосовой почте был напряженным, как тетива: «Джи, возьми трубку. Пожалуйста. Мы все здесь. Мы волнуемся». Сообщения от ребят также всплывали на экране — короткие, но полные безмолвной поддержки. На пороге ее квартиры стояли Мира и Ёнджун. Мира, не говоря ни слова, обняла ее так крепко, что кости затрещали, а Ёнджун молча принялся готовить чай, его обычно оживленное лицо было серьезным. Они стали тихой гаванью в ее личном шторме. — Онни, я прошу тебя, не переживай. Я записалась к психотерапевту, скоро всё наладится. — Сумасшедшая? Этот псих еще пытается что-то вернуть, а ты спокойна как удав! Или... — подруга быстро метала взглядом по кухне, в догадках, где они могли скрываться, — Вот и оно. — Что это? — поставив горячие кружки на стол, Ён подошел к подруге. — Это её успокоительное. Еще и не одно. — Я же сказала, схожу к врачу и мне пропишут нормальное лечение. Парень, до этого создавший уют в своей собственной тишине, стал напряжен. Его взгляд пугал.

***

Вечером, когда ребята ушли, Джи осталась одна. Мысли нагнетали одна за другой, не оставляя девушку в покое. Ночью, в полной темноте, зазвонил неизвестный номер. Голос на том конце был шепотом, знакомым и пугающим: — Ты думаешь, суд — это конец? Я скучаю по тебе, Джи. Мы еще не закончили. Ледяная струйка страха пробежала по ее позвоночнику. Он сбросил трубку, но в тишине комнаты слова повисли, как ядовитый туман. Его шепот въелся в стены, призрачный и настойчивый. Джи выронила телефон, будто он обжег кожу. Экран треснул, отражая искаженное отражение ее широких глаз. Тишина после его слов была гуще, чем мрак — она звенела в ушах, как натянутая проволока. Пальцы, уже набиравшие номер Чана, замерли. — Что я скажу? — пронеслось в голове. — Что призрак моего прошлого звонит по ночам? Стыд, острый и нелепый, смешался со страхом. Она втянула воздух, пахнущий одиночеством и старыми страхами. Внезапно в квартире щелкнули замки. Джи вздрогнула, сердце ударив в ребра. В дверном проеме, очерченный светом из коридора, стоял Ёнджун. В его руках болтался ключ, который она дала ему века назад — «на всякий случай». Его взгляд, обычно теплый, сейчас сканировал комнату, мгновенно находя ее сжавшуюся фигуру на полу, разбитый телефон. — Мне позвонила Мира, — его голос был низким, ровным, но в нем дрожала сталь. — Сказала, что у тебя… что-то не так. Я был уже в пути. Он не спрашивал. Он видел. Переступил порог, закрыл дверь, и пространство вокруг него будто сгустилось, стало безопаснее. Он опустился перед ней на колени, не касаясь, давая ей опору одним своим присутствием. — Он звонил, — выдохнула Джи, и слова вырвались против ее воли, хриплые и разбитые. — Соми. Лицо Ёна не дрогнуло, лишь в уголках глаз залегла тень чего-то темного и готового к бою. Он медленно поднял с пола ее телефон, взглянул на треснувший экран. — Это кончается, Джи, — произнес он, и в его тоне не было вопроса. — Сейчас. Он пересек черту. Снаружи, в ночи, завыл ветер, бросая в окна горсть дождя. Ёнджун поднял голову, прислушиваясь не к звукам улицы, а к тишине в ее душе. Его рука наконец протянулась, не чтобы обнять, а чтобы забрать разбитый телефон — акт изъятия яда. — Ты не одна, — сказал он, и это прозвучало как клятва. — Ни на секунду. Ёнджун не выпускал из рук ее телефон, будто это была улика. Его большой палец провел по трещине на экране, ощущая под кожей холодное стекло и скрытую угрозу. — Он говорил что-то еще? — голос был тихим, но в нем вибрировала энергия, готовая в любой миг перейти в действие. Он все еще стоял на коленях, его близость была щитом. Джи покачала головой, сжимая руки в кулаки, чтобы они не тряслись. — Только мое имя. Так, как он это делал раньше. Вспышка молнии за окном на миг осветила его лицо — резкие скулы, сжатые челюсти. В его глазах читалось не просто беспокойство друга, а расчет охотника. Он поднялся, и его тень накрыла ее целиком. — Вставай, — сказал он, и в его тоне не было места для возражений. Он протянул ей руку. — Мы едем ко мне. Здесь ты как на ладони. Его пальцы обхватили ее запястье, и тепло от его прикосновения разлилось по жилам, вытесняя ледяной страх. Он потянул ее на себя, и она встала, ее тело на мгновение потеряло равновесие и прижалось к его груди. Он не отстранился. Дыхание Ёнджуна было ровным и горячим у ее виска. — Он думает, что может вернуться в твою жизнь одним шепотом, — прошептал Ёнджун, его губы почти касались ее кожи. — Он ошибается. Он отпустил ее лишь для того, чтобы наклониться и поднять ее куртку с пола. Движения его были точными, лишенными суеты. Когда он помогал ей надеть куртку, его пальцы на миг задержались на ее плечах, сжимая ткань и тело под ней. — Машина внизу, — объявил он, беря свой ключ. — Возьми то, что нужно. Джи кивнула, ее разум уже цеплялся за его решимость, как за спасательный круг. Она сделала шаг к спальне, но его голос остановил ее. — Джи. — она обернулась. Ёнджун стоял, опираясь на косяк, его фигура заполняла дверной проем. Свет падал на него так, что подчеркивал напряжение в его плечах. — Я позвоню господину Паку и передам, что произошло. Он не чужой, так что... Мы со всем разберемся. Он не стал пояснять, отвернулся и стал набирать номер на своем телефоне, рассказывая о случившемся. Дождь хлестал в окно, но в комнате теперь царила не тишина страха, а напряженное, живое ожидание бури. Первым делом, было необходимо сменить номер телефона и само устройство, поэтому, путь в навигаторе лежал до магазина техники и сотовой связи. Когда она внесла все нужные номера телефонов, то сразу набрала своему помощнику. — Юнсу, это Джи. Прости, что звоню так поздно. — Привет. Всё хорошо? У тебя новый номер? — Нет, не всё хорошо, поэтому и номер новый. Позже расскажу. Пожалуйста, завтра внеси мой номер в базу данных и проследи, чтобы он не попал в руки посторонних, ладно? — Договорились. — Господину Паку я сообщила, меня не теряй. Доброй ночи и, до встречи на следующей неделе. — Доброй ночи, Джи, — Юнсу положил трубку, а девушка стала быстро что-то печатать в телефоне: Джи: Привет, Кристофер. Это Ли Джи. Я сменила номер телефона, пожалуйста, сохрани его и передай ребятам. Ответ пришел почти моментально. Кристофер: Здравствуй. У тебя всё в порядке? Не могу до тебя дозвониться. Ты где? Джи: Не совсем, я некоторое время поживу у Ёнджуна, позже тебе наберу.

*Вы добавлены в беседу "Режиссер и восемь несносных голов".*

Джи: Спасибо за оперативность. Они сейчас станут мне писать. Кристофер: Они, как и я, сильно переживают за тебя. Не пропадай, я рядом. Хорошо? Джи: Хаха, договорились. Не расслабляйтесь, съемки будут во вторник, и лучше приготовь мне теплые объятия. Я соскучилась. Кристофер: Как скажешь :) Кристофер: Теперь я пойду работать, ждал от тебя вестей. Доброй ночи. Джи: Доброй ночи) — Я не буду тебя напрягать своим присутствием? — наконец, Джи подала голос, от чего Ёнджун вздрогнул. — Мой дом — твой дом. Тебе всегда рады. Ты можешь быть здесь столько, сколько потребуется. Пак Чинён продаст эту квартиру и найдет тебе новое жилье, а я перевезу вещи. — Я только обустроилась... — Значит, квартира была не твоя. — Как много всего навалилось. Завтра я иду к врачу, а потом нужно встретиться с адвокатом. У тебя же еще выходные? — Да, еще три дня есть. — А господин Пак успеет найти квартиру за такой короткий срок? — Он уже нашел, поэтому, завтра я отвезу тебя к врачу и поеду перевозить вещи, а к адвокату пойду с тобой. — Спасибо тебе, — мягкая и спокойная улыбка появилась на лице Джи. — Детка, меня не нужно благодарить, — в этот раз "детка" звучало не так ласково и игриво, а скорее с ноткой тревоги. — Давай заедем в магазин? Хочу приготовить вам ужин. — Я уже сделал всё вкусное, так что не переживай, мы скоро приедем. Проголодалась? — Ён крепче взял руль и надавил на педаль газа. — Немного. Оставшиеся минуты поездки ребята провели, подпевая песням из плейлиста Ёнджуна. Беззаботное, казалось бы, время, но когда дверь автомобиля была закрыта, ветер ударил в лицо, приводя в чувства, и, напоминая, что реальность никуда не делась, всё только начинается.

***

Неделя прошла как в тумане: врач — адвокат — переезд — врач — адвокат. Буквально пару дней Джи жила в доме Ёна и после переехала в свое новое жилище. Адвокат же сообщила, что на следующих слушаниях ее присутствие не требуется, но их будет не так много. Ян Соми грозит до 20 лет лишения свободы за убийство двух человек и до 10 лет за избиения Джи. Сама же она решила для себя, что начинается новая глава жизни, в которой предстоит пройти путь лечения и наблюдения у психиатра. Как типичная девушка, она решила поменять и себя — Джи покрасила волосы в винный цвет. На протяжении недели ей часто звонил Хёнджин и Чан, а также, она отправила заключение от врача Минхо. Хо: Рад, что ты взялась за свою голову. Не теряйся. В первый рабочий день она встретилась только с Чон Юнсу и Пак Чинёном, рассказав детали суда и как теперь проходит ее жизнь. У Stray Kids были съемки с брендами, поэтому в офисе никого не должно было быть. Первый день съемок начался с того, что Джи, строгая и сосредоточенная, прибыла на съемочную площадку раньше всех. Ее голос был холоден, но в глазах читалась усталость, которую она тщательно скрывала. Когда остальные участники Stray Kids начали подтягиваться, атмосфера на площадке стала наполняться энергией, но девушка оставалась непоколебимой. Она ходила между камерами и участниками, давая указания так резко, что даже Бан Чан, обычно уверенный и спокойный, начал нервничать. Их случайные прикосновения, когда она поправляла его позу для кадра, вызывали непроизвольные искры напряжения. — Джи, может, чуть ближе к камере? — предложил Хёнджин, но она лишь бросила на него ледяной взгляд. Кристофер, стоя в центре сцены, поймал ее взгляд и едва заметно улыбнулся. Она отвела глаза, но губы ее дрогнули. Их поцелуи в прошлом остались незамеченными остальными, но между ними витал невысказанный вопрос. Джи стояла в тени, наблюдая, как Чан возвращается на сцену, ее пальцы непроизвольно сжали хлопушку. Его рубашка, прилипшая к спине от пота, обнажала контуры мышц, и она не смогла оторвать взгляд. — Чан, — снова прошептала она, но его уже окружили остальные участники, смеясь и шутя. Она отвернулась, чувствуя, как тепло разливается по щекам. Воспоминания о том, как их губы сливались в полумраке теплого весеннего вечера, вспыхнули в ее сознании. Она сжала кулаки, пытаясь отогнать нахлынувшие чувства. — Джи, следующий дубль? — прервал ее мысли Юнсу, но она лишь кивнула, не оборачиваясь. Камеры зажужжали, свет прожекторов ослепил. Чан занял свою позицию, его взгляд скользнул по ней, и она почувствовала, как мурашки побежали по спине. — Начинаем! — голос звучал хрипло. Они двигались синхронно, как всегда, но каждый взгляд, каждый жест был наполнен невысказанным подтекстом. — Стоп! — Джи вздохнула с облегчением. — Ли Джи, все в порядке? — это снова был Бан Чан, его голос мягкий, но настойчивый. — Да, — ответила она слишком быстро, избегая его взгляда. — Ты уверена? — он шагнул ближе, их тела разделяли лишь сантиметры. Она почувствовала, как его дыхание коснулось ее кожи, и сердце заколотилось. — Чан, мы на работе, — прошептала она, но ее голос дрогнул. — И что? — он улыбнулся, его рука нежно коснулась ее локтя. — Ты же знаешь, что между нами больше, чем работа. Она замерла, чувствуя, как ее защита начинает таять. Его пальцы скользнули вниз, сцепившись с ее ладонью. — Нуна! — это был Хёнджин, зовущий их обратно на сцену. Бан Чан отпустил ее руку, но его взгляд обещал, что это не конец. — После съемок, — шепнул он, и она почувствовала, как дрожь пробежала по всему телу. — Джихо, сними этот кадр идеально, чтобы к моему возвращению не было проблем, — режиссер, звонко цокая каблуками, направилась к своим вещам, чтобы взять сигареты. Да, неделя была слишком тяжелая. Слабость взяла свое. Она отошла на приличное расстояние, чтобы никто не заметил сигарету в руках, достала зажигалку и втянула первый вкус ментола. Клубы дыма вышли изо рта и смешались с окружающим холодным воздухом. Эта минутная слабость погубит здоровье, но врач подобрал лекарства так, чтобы новая зависимость не препятствовала лечению. Студия была заполнена напряжением, как туча перед грозой. Джи вернулась и встала в центре съемочной площадки, ее взгляд был острым, как лезвие. — Снова! Это никуда не шло! Хо, это твоя сцена. Пожалуйста, сделай пинок резким, но не снеси камеру. — Ее голос прорезал воздух, заставляя всех вздрогнуть. Stray Kids, уже на пятнадцатом дубле, обменивались усталыми взглядами, но ни один из них не осмеливался пожаловаться. — Что за запах? — Джи напряглась, так как не рассчитывала, что кто-то заметит запах от сигарет. — Не отвлекайся, — она уверенно развернулась на каблуках, но парень грубо перехватил ее руку. — Не смей. Брось. — выдернув руку, младшая Ли уверенно направилась к своему рабочему месту.

***

— Хёнджин, твоя улыбка выглядит фальшиво, как будто тебя заставили целовать лягушку. Переделай! — Джи скрестила руки на груди, ее тон не оставлял места для возражений. Хёнджин кивнул, стиснув зубы, и занял позицию. Сцена с танцами была настоящим адом. — Господин Бан, ты отстаешь на полтакта. Если не сможешь попасть в ритм, я найду того, кто сможет! — ее слова ударили, как молния. Чан, обычно уверенный в себе, сжал кулаки, его лицо покраснело от усилий. Между дублями, когда команда пыталась отдышаться, Джи подходила к каждому, шепча замечания, которые звучали как угрозы. — Хо, твои движения должны быть острее, как клинок. Иначе ты испортишь весь кадр. — Сходи выдохни, ты напряжена, — он заметил запах сигарет. Теперь выкрутиться не получится. В этом хаосе была магия. Когда камеры включались, Stray Kids преображались, их энергия вспыхивала, как огонь. Джи, стоя за монитором, едва заметно улыбалась, но тут же снова становилась строгой. — Почти получилось. Еще раз! Съемки длились до поздней ночи. Когда наконец прозвучало "Снято!", все выдохнули, но Джи уже думала о монтаже. — Завтра жду вас на локации к семи утра. Ни минуты опоздания. Стоя за камерой, она наблюдала за Чаном, который снял пиджак и вытирал пот со лба. Их глаза снова встретились, и на этот раз она не отвела взгляд. — О чем думаешь, нуна? Тебе, кстати, идёт новый цвет волос. — Хёнджин подкрался со спины, чем явно напугал режиссера. — Ты хочешь меня сразу на тот свет отправить? Зачем так пугать? — Прости, я не хотел, — рассмеялся парень с розовыми волосами. — Спасибо за комплимент. Мы с тобой теперь как брат и сестра, только ты доброе воплощение, а я — злое и недовольное. — Да ладно, ты не видела как Минхо стреляет в нас подушками на репетициях и как зол Чани-хён во время подготовок к MAMA. Хотя, они лишь совокупность твоей ярости. Как ты? — он по-дружески приобнял девушку и они вместе направились в гримерку. — Неплохо, адвокат настроена решительно, она засадит его до глубокой старости. — Там ведь не только за аварию... — Да, в свое время сняла побои, что помогло в этом деле опровергнуть всевозможные доводы его адвоката. — Коварная ты женщина, поражаюсь. Приедешь сегодня к нам? — Мне нужно заняться организацией на "TOPLINE". На следующей неделе будем снимать, а через три дня я провожу вам фотосессию к новому альбому. — Я и забыл что ты еще и фотограф. — Не отдам вас посторонним режиссеришкам и недо-фотографам. Мои. Я сделаю из вас конфеток, — Джи мечтательно развела руками в воздухе, когда они подошли к фургону-гримерке. — Я приму твое приглашение, если вы дождетесь меня к 9 часам. — Мы всегда ждем тебя. Тогда приезжай сразу в наш с Бини дом, ребята подъедут пораньше. — Тогда, до встречи, — Джинни крепко обнял свое мини-начальника и отправился переодеваться. Джи взяла свои вещи, распорядилась, чтобы весь реквизит перевезли на последнюю локацию и сообщила Юнсу, что отправится в офис. Почти подойдя к машине, она запнулась об камень, но крепкие мужские руки подхватили, не дав упасть. Его пальцы обожгли кожу на талии даже через тонкую ткань платья-рубашки. Джи замерла, вцепившись в складки его черной куртки, мир сузился до темных зрачков, в которых пульсировало отражение уличных фонарей. — Аккуратнее. — Поздно об этом говорить, когда всё произошло, — низкий голос прозвучал прямо над ухом, пока он почти силой усаживал ее в кресло. Дверь автомобиля с глухим щелчком захлопнулась, отрезая Джи от внешнего мира и погружая в уютный, но напряженный полумрак салона. Воздух был густым, успев пропитаться шлейфом терпкого мужского одеколона и чем-то ещё, неуловимо чужим, но притягательным. Этот запах ударил в голову, смешиваясь с пульсирующей болью в щиколотке, которая, казалось, отступила на второй план перед внезапным присутствием этого человека. Он обогнул капот, двигаясь с завораживающей плавностью, словно большой, грациозный хищник, уверенный в каждом своем шаге. Джи не могла отвести от него глаз, её взгляд был прикован к его фигуре, забыв о ноющей боли, которая ещё минуту назад казалась невыносимой. Каждый его жест, каждый поворот головы – всё было исполнено какой-то первобытной силы и спокойствия. — Сильно болит? — его голос, низкий и бархатный, прозвучал совсем рядом. Чан сел за руль, но не спешил заводить мотор, словно давая ей время прийти в себя, или, быть может, наслаждаясь моментом. — Не важно, — выдохнула она, чувствуя, как тепло, исходящее от его близости, разливается по телу, успокаивая и одновременно вызывая трепет. Это было странное ощущение – смесь уязвимости и неожиданной защиты. — Тебе точно нужно в офис? — он снова нарушил тишину, его вопрос звучал не как приказ, а как искреннее беспокойство. В его тоне не было ни тени сомнения, только забота. — Да, я вечером к вам заеду, — ответила Джи, стараясь, чтобы её голос звучал ровно, хотя сердце колотилось где-то в горле. Она знала, что её слова прозвучали немного неуверенно, но сейчас это было неважно. Главное – быть рядом с ним. — Джинни уже сказал. Дай я посмотрю твою ногу, — Чан аккуратно взял её ногу в свои руки, его прикосновение было неожиданно нежным. Он осторожно начал проверять щиколотку, его пальцы мягко скользили по коже, нащупывая болезненные точки. — Здесь болит? — спросил он, его взгляд, скрытый под козырьком кепки и медицинской маской, казался пронзительным, даже несмотря на то, что она не видела его глаз. — Она скоро пройдет, — прошептала Джи, чувствуя, как её щеки заливает румянец. Его близость сводила её с ума, заставляя забыть обо всём на свете. — Я отвезу тебя в офис и мы найдем лёд, а потом уже будешь работать, — решил он, его голос звучал окончательно и бесповоротно. Джи, словно зачарованная, смотрела в его глаза, пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь маску и кепку. Его решительность успокаивала, давая ощущение, что всё будет хорошо. — А как же твоя машина? — спросила она, вспомнив о его собственном автомобиле, который остался где-то позади. — Хёнджину тоже нужно в офис, поэтому он заедет за мной, не переживай, — ответил Чан, его губы тронула лёгкая улыбка, которую она смогла уловить по едва заметному движению уголков рта, — Главное сейчас – твоя нога. Чан наконец повернул ключ зажигания, и салон наполнился едва слышным, благородным рокотом мощного двигателя. Машина плавно тронулась с места, словно скользя по зеркальной глади асфальта. Джи откинулась на мягкое кожаное сиденье, стараясь унять дрожь в руках. Каждый раз, когда Чан переключал передачу, его рука оказывалась в опасной близости от её колена, и это случайное соседство будоражило сильнее, чем любая травма. — Ты всегда такая упрямая? — негромко спросил он, не отрывая взгляда от дороги. Свет уличных фонарей ритмично пробегал по его сильным рукам, сжимающим руль. — Я понял ты трудоголик, но идти в офис с такой опухолью — это уже слишком даже для тебя. — Мне нужно внести корректировки в следующий проект — в ваш новый клип, — попыталась оправдаться Джи, хотя под его внимательным взором все аргументы казались детским лепетом. — И вообще, откуда такая осведомлённость о моих привычках? Чан лишь усмехнулся. В этом коротком звуке слышалось и снисхождение, и что-то более глубокое, почти собственническое. Он припарковал машину у высокого стеклянного здания офисного центра, но не спешил выходить. Вместо этого он дотянулся до заднего сиденья и достал небольшую термосумку. — Я взяла с собой сумку. У меня всегда есть лёд для тренировок, — пояснил он, заметив её удивление. — Повезло, что я не успел его выложить. Он снова наклонился к ней. В тесном пространстве автомобиля его присутствие стало почти осязаемым. Чан аккуратно приложил холодный компресс к её щиколотке. Джи невольно вскрикнула от резкого контраста температур, и его ладонь тут же накрыла её ступню, согревая и фиксируя лёд. — Тише, маленькая бунтарка, — прошептал он. — Потерпи немного. Если опухоль не спадёт через час, я лично отвезу тебя к врачу, и никакие "корректировки" тебя не спасут. Джи смотрела на его профиль, на то, как прядь светлых волос выбилась из-под кепки. Ей хотелось коснуться его, сорвать эту маску, которая мешала видеть его лицо полностью. В этот момент в её сумочке завибрировал телефон — это был Хёнджин. — Да? — ответила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Джи, вы где? Чан сказал, что подобрал тебя, но вы едете целую вечность! Я уже у входа, — голос Хёнджина звучал обеспокоенно и немного подозрительно. Чан поднял голову и встретился взглядом с Джи. В его глазах промелькнул странный огонёк — вызов или предупреждение? Джи помедлила лишь секунду, прежде чем протянуть вибрирующий смартфон Чану. Её пальцы случайно коснулись его ладони, и этот мимолётный контакт отозвался электрическим разрядом в самом сердце. Чан вопросительно вскинул бровь, но телефон взял уверенно, словно это было самым естественным делом в мире. — Слушаю, — коротко бросил он в трубку. Его голос мгновенно изменился, став более глубоким и властным. Это был голос лидера, человека, привыкшего, что его слушают беспрекословно. На том конце провода повисла тишина. Джи могла только догадываться, какое выражение лица сейчас у Хёнджина. Наконец, до неё донеслись приглушённые, быстрые фразы, полные недоумения. — Мы уже на парковке, — спокойно перебил его Чан, не сводя глаз с Джи. Его взгляд медленно скользил по её лицу, задерживаясь на губах. — У Джи повреждена нога. Спустись к главному входу через пять минут, поможешь ей дойти до лифта. И Хёнджин... не шуми. Ей нужен покой, а не твои расспросы. Он нажал кнопку отбоя и вернул телефон владелице. В салоне снова воцарилась тишина, но теперь она была наэлектризована до предела. Джи чувствовала себя так, словно попала в невидимую ловушку, из которой ей совсем не хотелось выбираться. — Он сейчас спустится, — сказал Чан, убирая лёд и аккуратно поправляя край её платья. Его движения были лишены пошлости, в них сквозила лишь холодная, почти рыцарская забота. — Но это не значит, что разговор окончен. Вечером, когда ты приедешь к нам, я лично проверю, как ты выполняла мои рекомендации по лечению. — Ты всегда такой... контролирующий? — тихо спросила Джи, пытаясь вернуть себе хотя бы крупицу самообладания. — Только когда дело касается чего-то по-настоящему ценного, — ответил он, и в этот момент маска на его лице показалась ей совершенно лишней. Она видела его истинное лицо в его поступках. В окне показалась высокая фигура Хёнджина, который быстрыми шагами направлялся к их машине. Он выглядел взволнованным и явно собирался устроить допрос с пристрастием. Джи глубоко вздохнула, собирая волю в кулак. Она понимала, что если сейчас просто уйдёт, вопросы Хёнджина посыплются на неё градом. Нужно было перехватить инициативу. — Чан, — позвала она, когда он уже собирался выйти из машины. — Раз уж Хёнджину всё равно нужно в офис, почему бы тебе не подняться с нами? Вы обсудите свои дела, а я спокойно закончу работу. Так будет быстрее, и тебе не придётся ждать его на парковке. Чан замер, его рука застыла на ручке двери. Он медленно повернулся к ней, и в глубине его тёмных глаз промелькнула искра одобрения. Ему явно пришлась по душе её смелость. — Разумное предложение, — коротко ответил он. Когда дверь открылась, Хёнджин уже стоял рядом. Его глаза округлились, когда он увидел, как Чан выходит из машины вслед за Джи. — О, ты тоже идёшь? — Хёнджин переводил взгляд с одного на другого. — Я думал, ты просто подбросишь её. — Напоминаю, на чьей машине ты приехал, — отрезал Чан, обходя машину и вставая по другую сторону от Джи. — Помоги ей с сумкой, а я придержу её под локоть. У неё сильно растянута связка. Эта процессия выглядела более чем эффектно: двое высоких, статных мужчин, один из которых скрывал лицо, словно таинственный телохранитель, вели под руки молодую девушку через сверкающий вестибюль бизнес-центра. Сотрудники оборачивались им вслед, шепотки пробегали по рядам столов, когда они вошли в лифт. В тесном пространстве лифта напряжение стало почти осязаемым. Хёнджин то и дело порывался что-то спросить, но натыкался на непроницаемый взгляд Чана. Джи же чувствовала, как рука Чана, поддерживающая её, обжигает сквозь ткань тонкого платья. — Мой кабинет в конце коридора, — прошептала она, когда двери лифта открылись на нужном этаже. — Я справлюсь сама, как только сяду за стол. — Мы доведём тебя до самого места, — не терпящим возражений тоном произнёс Чан. — И я лично проверю, чтобы под твоим столом была подставка для ноги. Джи поняла: этот вечер в офисе будет самым длинным в её жизни, ведь за каждым её движением теперь следили сразу две пары внимательных глаз. Когда парни наконец оставили её одну в тишине кабинета, Джи смогла полностью погрузиться в мир образов. Перед ней лежал чистый цифровой холст, который должен был превратиться в визуальный план для нового клипа на трек «TOPLINE». Это была ответственная работа: нужно было подчеркнуть уникальность каждого из восьми участников. Она начала с Бан Чана — его лидерская энергия должна была открывать видео. Джи вырисовывала резкие линии его силуэта на вершине небоскрёба. Затем шёл Минхо с его кошачьей грацией в танцевальном брейке, следом — взрывная подача Чанбина. Она тщательно прорабатывала каждый кадр: вот Хёнджин в эффектном рапиде, вот Хан, чей рэп должен был сопровождаться быстрой сменой планов. Не забыла она и про глубокий взгляд Феликса, чистоту вокала Сынмина и дерзкую энергию макнэ — Чонина. Каждый штрих раскадровки дышал мощью трека. Джи так увлеклась, выверяя углы съёмки для общей сцены, где все восемь участников стоят на «вершине мира», что не заметила, как пролетело время. Щиколотка ныла, но удовлетворение от проделанной работы было сильнее. Когда финальный кадр был сохранён, она вызвала такси и отправилась в дом Джинни и Чанбина. Стоило ей переступить порог, как тишина сменилась весёлым хаосом. Чонин и Сынмин о чём-то громко спорили в гостиной, Чанбин и Хан доедали поздний ужин, а Минхо скептически наблюдал за попытками Феликса испечь что-то новое. Хёнджин тут же подлетел к подруге, помогая ей дойти до дивана. — Наша работяга пришла, наконец-то, нуна, — провозгласил он. — Чан уже все уши прожужжал, спрашивая, когда ты закончишь. Сам Чан вышел из своей комнаты чуть позже. Увидев Джи, окружённую заботой мемберов, он не стал подходить сразу, но его взгляд, встретившийся с её взглядом через всю комнату, говорил больше любых слов. Он видел её усталость и ту искру триумфа, которая всегда горела в её глазах после хорошей работы. — Ну что, покажешь нам, как мы будем покорять вершины в этот раз? — Чанбин с любопытством заглянул в планшет, который Джи всё ещё сжимала в руках. Его энтузиазм был заразителен, и вскоре вокруг дивана, где полулежала Джи, собралась вся группа. Джи вздохнула, чувствуя, как усталость борется с гордостью за проделанную работу. Она разблокировала экран и вывела первую сцену раскадровки «TOPLINE». — Смотрите, — начала она, и её голос окреп. — Здесь, в начале, Чан стоит на самом краю платформы. Камера делает резкий наезд, создавая эффект головокружения. Затем вступает Хан, и мы переходим на быстрый монтаж, где каждый ваш шаг синхронизирован с битом. Хо внимательно вглядывался в зарисовки своей танцевальной части. — Этот переход с прыжком... если мы добавим здесь чуть больше резкости в движениях, на камере это будет выглядеть как взрыв, — заметил он, одобрительно кивнув Джи. Феликс в это время притащил из кухни ледяной компресс и, не спрашивая разрешения, аккуратно приложил его к щиколотке Джи, заставив её вздрогнуть. — Работа работой, но наша нуна-режиссёр должен быть в строю к началу съёмок, — мягко улыбнулся он, его низкий голос успокаивал не хуже лекарства. Сынмин и Чонин обсуждали свои вокальные партии, глядя на то, как Джи визуализировала их образы. — Ты точно уловила моё настроение, — сказал Чонин, указывая на кадр, где он стоял в лучах неонового света. — Это выглядит очень дерзко. Пока ребята бурно обсуждали детали, Кристофер оставался чуть в стороне, наблюдая за тем, как Джи управляет этим хаосом. Когда обсуждение немного утихло, он подошёл ближе и сел на край дивана. — Ты проделала колоссальную работу, Джи, — тихо произнёс он, так, чтобы слышала только она. — Кадры с общей сценой на вершине... это именно то, что я представлял, когда писал этот трек. Ты читаешь мои мысли. Джи почувствовала, как по коже пробежали мурашки. В этот момент Хёнджин, заметив их уединённый разговор, хитро прищурился. — Эй, Чани-хён, не забирай всё внимание нашей нуны себе! Мы ещё не решили, кто заказывает доставку еды в честь завершения клипа. Э-э, окончания первого тяжелого дня. Вечер обещал быть долгим, наполненным смехом и обсуждениями, но Джи знала: самое сложное и интересное — воплощение этих линий в жизнь — ещё впереди. Через полчаса гостиная превратилась в поле боя за последний кусок пиццы с пепперони. Чанбин, демонстрируя свои внушительные бицепсы, пытался оттеснить Хана от коробки. — Нуна, скажи ему! — вопил Хан, уворачиваясь от захвата. — Этот человек съел три куска за пять минут. Его мышцы скоро начнут вырабатывать собственный сыр! — Это называется «масса», Джисон-и, тебе этого не понять с твоими щеками хомяка, — парировал Чанбин, победно вонзая зубы в добычу. Минхо, тем временем, с самым невозмутимым видом подкладывал в тарелку Хёнджина баклажаны, которые тот терпеть не мог. — Ешь, Хёнджин-а, это полезно для твоих волос. Если не будешь есть овощи, в следующем клипе Джи снимет тебя только со спины, — подмигнул он подруге. — Эй, я всё вижу! — возмутился Хёнджин, пытаясь переложить баклажаны обратно. — Джи, скажи, что мой затылок не так прекрасен, как моё лицо! — Ну... — Джи притворилась, что глубоко задумалась, — если освещение будет правильным, затылок может быть очень драматичным. Вся комната взорвалась хохотом. Сынмин и Чонин в это время устроили соревнование: кто дольше продержит высокую ноту, пока Феликс пытается их рассмешить своими фирменными танцами. — Наш режиссёр сегодня строгая, — подал голос Бан Чан, который всё это время сидел рядом с Джи, охраняя её покой (и её порцию еды). — Но вы её не слушайте. Она просто ещё не видела, как я планирую прыгнуть с того небоскрёба в раскадровке. — Хён, ты прыгнешь только если там будет страховка из десяти матрасов и твоя любимая кружка с чаем, — подколол лидера Чонин, за что тут же получил подушкой от Сынмина. — О-о, смотрите! — Феликс указал на экран телевизора, где шло старое шоу с их участием. — Чан здесь выглядит так, будто он только что проснулся после столетней спячки! — Это называется «усталость лидера», Ликс, — вздохнул Чан, но в его глазах плясали весёлые искорки. Он незаметно поправил плед на коленях Джи. — Видишь, в каком сумасшедшем доме я живу? И ты ещё хочешь снимать про нас клипы? — Именно поэтому я и снимаю, — улыбнулась Джи, чувствуя, как тепло от смеха и дружеских подколов согревает её лучше любого компресса. — Без этого хаоса «S-Class» не был бы таким настоящим. — Так, внимание! — Джи хлопнула в ладоши, привлекая внимание разбушевавшихся парней. — Раз уж мы все здесь, и работа над раскадровкой TOPLINE завершена, предлагаю классику. «Правда или действие»! Но чур, без обид. — О-о-о, — протянул Хан, потирая руки. — Наконец-то я узнаю, почему Минхо-хён разговаривает со своими котами по видеосвязи чаще, чем со мной. — Потому что они отвечают мне более осмысленно, — парировал Хо, усаживаясь в круг. — Ладно, я в деле. Кто крутит первый? Бутылка из-под лимонада закрутилась на паркете и остановилась, указывая горлышком на Хёнджина. Крутил Чанбин. — Правда или действие, наш «Принц»? — хищно улыбнулся Бинни. — Правда, — осторожно ответил Хёнджин. — Это правда, что ты вчера полчаса репетировал перед зеркалом «случайное» падение волос на глаза для съёмок Джи? Комната взорвалась хохотом. Хёнджин покраснел до кончиков ушей. — Это была работа над образом! — возмутился он, но под общим давлением признался: — Ладно, сорок минут. Но это ради искусства! Следующим крутил Хёнджин, и бутылка выбрала Феликса. — Действие. — смело заявил Ликс. — Тогда... — Хёнджин хитро посмотрел на Джи. — Позвони нашему менеджеру и скажи своим самым низким голосом, что ты решил стать оперным певцом и уходишь из группы прямо завтра. Пока Феликс под общий хохот пытался не рассмеяться в трубку, Джи заметила, что следующая очередь крутить — её. Бутылка, словно повинуясь магии её пера, медленно сделала последний оборот и замерла, указывая прямо на Чана. В комнате мгновенно стало тихо. Все знали, что Чан редко проигрывает в таких играх. — Ну что, Чани-оппа, — Джи прищурилась, глядя ему прямо в глаза. — Правда или действие? Чан медленно обвёл взглядом мемберов, которые уже предвкушали что-то эпическое, и снова посмотрел на Джи. — Действие, — твёрдо произнёс он. — Я не боюсь твоих заданий, режиссёр. — Хорошо, — Джи улыбнулась, и в её голове созрел план. — Тогда твоё действие: ты должен выбрать одного человека в этой комнате и признаться в том, что ты скрывал от него всё это время. И это должно быть что-то действительно важное. Парни заулюлюкали. Сынмин и Чонин даже начали аплодировать. Чан замолчал, его взгляд стал серьёзным. Он медленно поднялся с места, подошёл к Джи и протянул ей руку, помогая встать, несмотря на её больную ногу. Чан мягко, но уверенно взял Джи под руку, помогая ей подняться. — Это задание требует тишины, — спокойно произнёс он, игнорируя свист и подколы Хана и Чанбина. — Мы скоро вернёмся. Они вышли на балкон, и прохладный ночной воздух Сеула мгновенно окутал их, приглушая шум весёлой компании за стеклянной дверью. Огни города расстилались внизу, словно россыпь бриллиантов. Чан прикрыл дверь и повернулся к Джи. Он всё ещё не отпускал её руку. — Ты просила что-то важное, — начал он, и его голос в ночной тишине звучал непривычно мягко. — Знаешь, Джи, когда ты только пришла в нашу команду как режиссёр, я был против. Я думал, что ты не так хороша, как наш предыдущий режиссер. Я скрывал это от тебя, потому что не хотел обидеть. Джи замерла, не ожидая такой прямоты. Она почувствовала, как кольнуло в груди, но Чан продолжил, сделав шаг ближе: — Но я скрывал и кое-что другое. С каждой твоей новой раскадровкой, с каждым твоим замечанием на съёмочной площадке, я понимал, что ошибался. Я видел, как ты горишь делом. И со временем моё недоверие превратилось в... восхищение. Я скрывал, что каждый раз, когда я стою перед твоей камерой, я стараюсь в сто раз сильнее не ради фанатов и не ради группы. А ради того, чтобы увидеть, как ты улыбнёшься, глядя в монитор. Он замолчал, вглядываясь в её глаза. Расстояние между ними сократилось до минимума. Джи чувствовала, как её сердце бьётся в унисон с его признанием. — Крис... — выдохнула она, но он приложил палец к её губам. — Это было моё действие, Джи. Я выполнил его. Теперь мне намного легче, — он слабо улыбнулся, но в его взгляде всё ещё читалось ожидание. — А теперь скажи, ты действительно считаешь, что мой прыжок в TOPLINE нуждается в десяти матрасах, как сказал Чонин? Джи рассмеялась, и напряжение момента сменилось нежной теплотой. Она поняла, что этот вечер изменил их отношения навсегда. Джи молчала несколько секунд, глядя на то, как ветер перебирает темные волосы Чана. Она сделала глубокий вдох и накрыла его ладонь своей. — Раз уж мы сегодня честны... — тихо начала она. — Ты не единственный, кто скрывал чувства. Каждый раз, когда я монтирую твои крупные планы, я задерживаюсь на них дольше, чем нужно. Я восхищаюсь твоей силой, Чан. И да, ты мне очень дорог. Больше, чем просто лидер группы, с которой я работаю. Глаза Чана вспыхнули надеждой, но Джи тут же грустно улыбнулась и ответила на его немой вопрос до того, как он его задал: — Но мы оба знаем правила. Мой контракт режиссёра, твой статус... Сейчас мы на вершине, и клипы должны быть идеальны. Мы не можем рисковать всем этим. Не сейчас. Чан медленно кивнул, его челюсть слегка сжалась, но он понимал её как никто другой. Он был лидером, и ответственность была его вторым именем. Он осторожно коснулся её щеки кончиками пальцев — мимолётное, почти невесомое движение. — Ты права. Мы подождём. Но знай, что теперь я буду работать ещё усерднее, зная, что ты на моей стороне. Когда они вернулись в гостиную, ребята встретили их шквалом вопросов, но Чан мастерски перевёл тему на еду. Вечер продолжился в атмосфере уютного хаоса. Феликс принёс плед и укутал ноги Джи, а Хан и Чанбин устроили рэп-баттл, используя в качестве микрофонов пустые бутылки из-под газировки. Весь оставшийся вечер между Джи и Чаном летали невидимые искры. То он подавал ей стакан воды, и их пальцы соприкасались чуть дольше обычного. То она, объясняя Хёнджину задумку кадра, ловила на себе внимательный, тёплый взгляд Чана из другого конца комнаты. Когда Минхо заставил всех танцевать смешной танец, Чан сел рядом с Джи на диван, и она на мгновение позволила себе склонить голову на его плечо, пока никто не видел. — Эй, посмотрите на них! — крикнул макнэ, указывая на Сынмина, который пытался изобразить походку модели. — Сынмин-и, ты выглядишь как жираф на льду! Смех не смолкал до самой полуночи. Несмотря на невысказанные слова и строгие контракты, в эту ночь в общежитии Stray Kids царило абсолютное счастье.

***

Утренний Сеул встретил Джи прохладным туманом и запахом крепкого кофе, который уже не помогал. Она не ложилась ни на минуту: после того как ребята уснули, она отправилась на локацию, чтобы проверить свет и декорации для финальной сцены клипа «S-Class». Улица была перекрыта, огромные краны с освещением возвышались над асфальтом, словно стальные монстры. Около пяти утра к площадке медленно подкатил знакомый чёрный минивэн. Дверь со свистом отъехала в сторону, и оттуда, пошатываясь от сонливости, начали выходить мемберы. Первым показался Хан, который больше напоминал кокон из одеяла, чем айдола. За ним вылез Чанбин, ворча что-то о том, что его мышцы ещё спят. — Джи-я... ты будто, вообще не уходила, — пробормотал Хёнджин, щурясь от ярких прожекторов. Его волосы были забавным образом растрёпаны, а в руках он сжимал подушку-путешественника. — Ты выглядишь как призрак оперы, только в худи. — Я выгляжу как человек, который хочет идеальный кадр, — отозвалась Джи, потирая уставшие глаза. — Живо в гримёрку! У нас солнце встаёт через сорок минут, нам нужен этот свет! Минхо прошёл мимо, даже не открывая глаз, ведомый за плечо Сынмином. Феликс и Чонин пытались взбодрить друг друга, делая нелепую зарядку прямо на ходу. Последним из машины вышел Чан. В отличие от остальных, он выглядел собранным, хотя тёмные круги под глазами выдавали его. Увидев Джи, он на секунду замер, и в его взгляде промелькнуло то самое ночное тепло, смешанное с беспокойством. Он подошёл к ней, пока остальные возились с вещами, и незаметно протянул ей горячий бумажный стаканчик. — Это чай с имбирём и мёдом. Кофе тебя уже убьёт, — тихо сказал он. — Ты сумасшедшая, Джи. Но именно за это я... — он осёкся, помня о контракте и десятках глаз стаффа вокруг. — Именно поэтому ты лучший режиссёр. Джи приняла стакан, чувствуя, как тепло передаётся её пальцам. — Иди готовься, Чан. Сегодня ты должен быть «S-Class» на все сто процентов. — Для тебя — хоть на двести, — подмигнул он и отправился к трейлерам, оставив Джи с лёгкой улыбкой на губах посреди холодного утра. После подготовки к съемкам... — Мотор! Начали! — голос Джи разнёсся над пустой улицей, усиленный мегафоном. Мгновение назад сонные и ворчащие, ребята преобразились в ту же секунду, как зазвучали первые мощные аккорды «S-Class». Асфальт был слегка влажным от утренней росы, что создавало потрясающие блики от неоновых вывесок, но делало поверхность опасно скользкой. Джи затаила дыхание, наблюдая через монитор, как Хёнджин и Минхо ведут группу в сложнейшей связке. — Камера два, ниже! Мне нужны их ноги! — командовала Джи. — Чанбин, больше агрессии в камеру. Да, вот так! В центре композиции Бан Чан выкладывался на полную. Его движения были резкими и точными, а взгляд — пронзительным. Джи видела, как капли пота блестят на его лбу, несмотря на утреннюю прохладу. В один момент, во время сложного разворота, нога Хана слегка поехала на мокром участке, но Чан, словно обладая шестым чувством, незаметно подставил плечо, помогая другу удержать равновесие, не выходя из образа. — Стоп! Снято! — выкрикнула Джи после финального аккорда. — Это было чертовски круто, ребята, но нам нужно ещё один дубль с нижнего ракурса, чтобы подчеркнуть масштаб. Феликс тяжело дышал, присев на корточки. — Джи-нуна, ты хочешь нас доконать? — прохрипел он, но в его глазах светился азарт. — Я хочу, чтобы этот клип взял все награды мира, Ликс, — ответила она, подбегая к ним с полотенцами. Она подошла к Чану, чтобы поправить его волосы, которые слегка растрепались во время танца. Её руки дрожали от усталости и адреналина. Чан замер, позволяя ей возиться с головой. — Ты видела тот момент с Ханом? — тихо спросил он, тяжело дыша. — Да, — прошептала она, подняв на него глаза. — Ты лучший лидер, Крис. И ты выглядишь... невероятно в этом свете. Чан коротко улыбнулся, и эта улыбка предназначалась только ей. — Тогда давай сделаем этот дубль лучшим в истории K-pop. Команда, собрались! — крикнул он, и ребята, несмотря на усталость, снова заняли свои позиции.

***

— Перерыв тридцать минут! Всем подкрепиться! — скомандовала Джи, чувствуя, как ноги окончательно становятся ватными. Стафф тут же засуетился, разворачивая мобильную кухню прямо у трейлеров. Ребята сгрудились вокруг стола с горячими сэндвичами и кофе. Хёнджин, который обычно утром был тише воды, вдруг проявил недюжинную бодрость. Он уселся прямо напротив Джи и Чана, прищурив свои и без того узкие от недосыпа глаза. — Итак... — протянул он, медленно размешивая сахар в стаканчике. — Вчера на балконе было подозрительно тихо. И долго. Джи, ты выглядишь слишком задумчивой для человека, который не спал сутки. А ты, Чани-хён, слишком довольным для лидера, чьи мемберы чуть не растянулись на асфальте. Минхо, жевавший сэндвич, замер и навострил уши, хотя прекрасно понимал, что было между этими двумя на балконе. Хан и Чанбин тут же прекратили спор о кроссовках и уставились на «подозреваемых». — Мы обсуждали концепцию, Джинни, — невозмутимо ответил Чан, хотя кончики его ушей предательски порозовели. — Джи давала мне правки по актёрской игре. — Правки? — Хёнджин хмыкнул. — Настолько важные, что вы вышли на холод без курток? Чувствую я такие «режиссёрские правки» за версту. Вы выглядели так, будто только что решили судьбу мира. Или... судьбу одного маленького контракта? Джи почувствовала, как щёки обдало жаром. Она поспешно уткнулась в свой стакан с чаем. — Хёнджин, не выдумывай. Мы просто... — она запнулась, поймав мимолётный взгляд Чана под столом. — Мы просто поняли, что смотрим на этот проект одинаково. Это важно для синергии на площадке. — Синергия, значит? — подал голос Сынмин, хитро улыбаясь. — Теперь это так называется? Запишу в свой словарик «умных отмазок». — Хватит мучить их, — неожиданно заступился Феликс, подкладывая Джи лишнюю порцию омлета. — Посмотрите на них, они же сейчас в обморок упадут от усталости. Давайте лучше обсудим, как мы эффектно закончим сцену с пиротехникой! Чан благодарно кивнул Ликсу, но Джи знала: Хёнджин так просто не сдастся. В его взгляде читалось: «Мы ещё поговорим об этом дома». — Так, закончили с завтраком. — Джи резко поднялась, игнорируя лукавый взгляд Хёнджина. — Пиротехники, доложите о готовности! Мы снимаем финал «S-Class» через десять минут! Разговоры о чувствах и ночных прогулках мгновенно стихли. На площадке воцарилась рабочая атмосфера. Джи надела защитные очки и наушники, проверяя мониторы. Это была самая опасная и дорогая сцена: восемь мощных залпов искр и огненные столбы должны были вспыхнуть в строгом соответствии с битом песни. — Ребята, внимание! — Джи обратилась к группе через громкую связь. — У нас только один дубль. Пиротехника одноразовая, а солнце уже почти взошло. Чан, ты ведёшь. Когда пойдёт припев, не пугайтесь хлопков, просто продолжайте танцевать так, будто вы владеете этим городом. Чан кивнул, поправляя кожаную куртку. Он выглядел максимально сосредоточенным. Джи видела, как он коротко сжал кулаки, настраиваясь. — Приготовились... Камеры! Мотор! Музыка! — скомандовала Джи. Тяжёлый бас сотряс воздух. Stray Kids двигались как единый механизм. На кульминационном моменте, когда Феликс произнёс свою знаменитую низкую партию, Джи нажала кнопку. БА-БАХ! За спинами парней взметнулись каскады золотых искр. Жар от огня долетел даже до режиссёрского кресла. В центре этого безумия был Чан. Он танцевал с такой силой, что казалось, искры летят прямо от его движений. В какой-то момент он посмотрел прямо в объектив основной камеры — и Джи знала, что этот взгляд предназначался ей. Это был взгляд победителя, который готов ждать сколько угодно, но не отступит. — СТОП! СНЯТО! — закричала Джи, когда последние искры погасли на асфальте. — Это было... легендарно! Ребята повалились на землю прямо там, где стояли, тяжело дыша и смеясь от избытка адреналина. Хёнджин поднял большой палец вверх, а Чан, вытирая лицо полотенцем, подошёл к Джи. Его глаза всё ещё горели огнём сцены. — Мы сделали это, режиссёр? — спросил он, тяжело дыша. — Мы сделали нечто большее, Чан, — ответила она, чувствуя, как усталость наконец накрывает её, но это была самая приятная усталость в её жизни. — Не расслабляемся! — бодро крикнула Джи, хотя её голос уже слегка охрип. — Групповые сцены готовы, теперь переходим к сольным кадрам. Хёнджин, ты первый. Мне нужен твой фирменный взгляд «ледяного принца» на фоне этих граффити. Пока осветители переставляли оборудование, Джи быстро просматривала отснятый материал. Ребята по очереди сменяли друг друга перед камерой. Феликс поражал своей способностью мгновенно переходить от милой улыбки к глубокому, пронзительному образу. Хан импровизировал с движениями, добавляя в кадр дерзости, а Сынмин и Чонин создавали атмосферу загадочности в лучах контрового света. Наконец, настала очередь Чана. Его сцена была финальной — он должен был стоять на фоне уходящего тумана, символизируя лидера, ведущего за собой. Джи сама встала за главную камеру, отодвинув оператора. — Чан, представь, что ты сейчас не перед миллионами фанатов, — тихо сказала она в микрофон, который слышал только он в своём наушнике. — Представь, что ты говоришь с кем-то, кому доверяешь больше всего на свете. Расскажи мне свою историю без слов. Чан замер. Он посмотрел прямо в линзу объектива, и Джи почувствовала, как по её коже пробежали мурашки. Это не был взгляд айдола. Это был взгляд человека, который только что признался в любви, но вынужден молчать. В его глазах отражались и усталость, и решимость, и та нежность, которую они делили на балконе несколько часов назад. — Идеально... — прошептала Джи, не в силах оторваться от монитора. — Держи этот взгляд. Ещё секунду... Когда она наконец скомандовала «снято», на площадке на мгновение повисла тишина. Весь стафф был заворожён этой сценой. Чан медленно выдохнул и подошёл к Джи, чтобы посмотреть результат. Они стояли плечом к плечу, глядя на экран, где его цифровое воплощение смотрело на них с нескрываемой страстью. — Ты вытащила из меня то, что я не планировал показывать, — негромко произнёс Чан, так чтобы слышала только она. — Это и есть работа режиссёра, — ответила Джи, чувствуя, как её сердце предательски ускоряет бег. — Показывать правду, даже если она скрыта за контрактами. Как только последний кадр был официально подтверждён, и Джи произнесла заветное «Съемки окончены!», напряжение, державшее её последние несколько суток, мгновенно испарилось. Мир вокруг внезапно потерял чёткость. Звуки аплодисментов стаффа стали глухими, будто она оказалась под водой. — Джи? Эй, ты в порядке? — голос Хёнджина донёсся откуда-то издалека. Джи попыталась сделать шаг к монитору, но ноги её не послушались. Колени подогнулись, и она начала медленно оседать на холодный асфальт. Перед глазами поплыли тёмные круги, а небо над Сеулом качнулось в сторону. Она не успела почувствовать удара. Чьи-то сильные, надёжные руки подхватили её в падении, прижимая к тёплой груди. Запах знакомого парфюма — смесь сандала и свежести — был последним, что она осознала перед тем, как окончательно провалиться в темноту. — Джи! Джи, очнись! — голос Чана дрожал от неприкрытого страха. Он опустился на одно колено, бережно удерживая её голову. — Быстро воды! И позовите медика! Хёнджин подлетел к ним через секунду, его лицо было бледнее обычного. — Она не спала трое суток, если не больше Чан... Она почти всё время была здесь, — прошептал он, помогая придерживать голову подруги. Чан не слушал. Он подхватил Джи на руки так легко, словно она ничего не весила, и решительно зашагал в сторону своего трейлера. В этот момент ему было плевать на контракты, на сплетни и на то, как это выглядит со стороны. В его руках была его «муза», его режиссёр и девушка, которая стала для него важнее любого камбэка. — Я сам о ней позабочусь, — бросил он мемберам, которые в тревоге следовали за ним. — Хёнджин, принеси её вещи. Остальные — в машину. Живо! Внутри трейлера он осторожно уложил её на мягкий диван, накрыв своим тяжёлым худи. Джи была очень бледной, но её дыхание постепенно выравнивалось. Чан сел рядом на пол, не выпуская её ладонь из своей, и впервые за долгое время позволил себе просто смотреть на неё, не пряча чувств. Свет в трейлере казался слишком ярким, когда Джи наконец приоткрыла глаза. Первое, что она почувствовала — это тепло чужой руки, крепко сжимающей её ладонь. Повернув голову, она встретилась с тревожным взглядом Чана. Он выглядел так, будто постарел на несколько лет за те полчаса, что она была в отключке. — Очнулась... — выдохнул он, и в этом коротком слове было столько облегчения, что у Джи защемило в груди. — Лежи, не двигайся. Менеджер уже вызвал скорую, они проверят твоё состояние. — Какую скорую? — Джи резко попыталась сесть, но голова тут же отозвалась протестующим звоном. Она зажмурилась, но не сдалась. — Чан, отменяй всё. Никаких больниц. Я просто... я просто забыла поесть и поспать. Это обычное дело на финишной прямой. — Это не обычное дело, Джи. Ты упала в обморок у меня на руках, — голос Чана стал жёстким, лидерским. — Ты едешь на обследование, и это не обсуждается. — Нет, обсуждается! — Джи нашла в себе силы посмотреть на него своим самым упрямым «режиссёрским» взглядом. — Если я сейчас уеду в больницу, стафф решит, что всё плохо. Ребята перепуганы. Мы только что сняли лучший клип в истории группы! Мы должны отметить это прямо сейчас, вместе. Закажите пиццу, колу, что угодно... Но я не позволю превратить наш триумф в медицинскую драму. В дверях трейлера показался Хёнджин, за ним маячили обеспокоенные лица остальных мемберов. — Она права, хён, — тихо сказал Хёнджин, проходя внутрь. — Если она сейчас выйдет к ним и улыбнётся, это будет лучшим лекарством для всех. Но при одном условии: завтра ты спишь весь день под присмотром Миры. Чан долго смотрел на Джи, пытаясь найти в её глазах хоть каплю слабости, но видел только железную волю. Он тяжело вздохнул и сдался. — Ладно. Но только один час праздника. Потом — спать. У нас в запасе всего сорок восемь часов до финальной фотосессии к альбому, и я хочу, чтобы мой режиссёр была там в полной форме, — последние слова он произнес тише, чтобы слышала только Джи. Девушка слабо улыбнулась и приняла стакан воды из рук Феликса. Она знала, что через два дня ей снова придётся творить магию, но сейчас, глядя на своих друзей, понимала: ради таких моментов стоит выкладываться на все сто процентов.