Священная война

— Ха… А навыки я ещё не потерял! — Азазель гордо раскручивал новое оружие на пальце, для надёжности окутав его спущенными по руке цепями. — Хотя для изобретателя косметики выгляжу я совсем неподобающе… Ну, раз с этим краска не поможет, значит, надо бы что-то сделать с этой робой… Но пока всему своё время. По городу он шёл наугад, что было несложно благодаря его форме с огромными прямыми улицами в форме пентаграммы. Совершенно идиотское и безвкусное решение. Однако по шуму толпы было совсем несложно выйти к выступлению, как стало очевидно по внешнему сходству и экранам с его именем на каждом шагу, Вокса. Азазель хотел было послушать его речи, но, похоже, пришёл под самый конец, когда постепенно все стали расходиться, а сам Вокс уже удалялся со сцены, оставляя на ней только подтанцовщиц. Ангел не особо хотел упускать шанс познакомиться и решил пробраться за кулисы. К его удивлению, охраны он не заметил. Точнее, её составляли только два никчёмных грешника, которых он просто отставил в сторону для прохода. А вот дальше его уже встретила двойка Ви: Валентино, Вельвет и какой-то олень, привязанный к стулу. Конечно, он не знал никого из них, поэтому просто скромно улыбался, когда мотылёк наставил на него пистолет. — Ты кто, блять, такой? — не вынимая мундштук, спросил тот. — Я Азазель, есмь падший ангел. Свалился к вам небесной манной. Сочтите то за благодать, Я не хочу вас убивать. Совершенно хладнокровно тот посмотрел на наставленный на него пистолет и сравнил его со своим обрезом, который был почти вдвое массивнее на вид. Это вызвало, вкупе со словами, у Валентино недопонимание, и он переглянулся с Вельвет. — Ха! Не тот ли это Азазель, который обещал служить королевской семье, а сейчас пришёл с миром к её главным врагам? — в разговор вмешался Аластор, но его быстро заткнули. — А кто дал слово всякой дичи, Которая должна быть пищей, Судя по связанным рукам И по обрезанным рогам? — Давно в зеркало смотрелся? — Аластор широко улыбнулся. — Что у вас тут, блять, происходит? Что за ебучие стихи, и почему я их над своими микрофонами слышу?! — к ним заглянул и сам Вокс, быстро заметив Азазеля. — Ёбаный в рот… Какого хуя этот мужик делает здесь?! Вал, ну-ка быстро выпроводи его нахуй отсюда! — Вокс, это блядский Азазель! Хуй знает, что он тут забыл, но сорян, я с ним дел иметь не хочу! — вскинув руки, тот отошёл на пару метров назад. Вельвет пожала плечами и тоже оставаться вблизи с падшим ангелом не пожелала. — Кто нахуй?! — монитор того на мгновение мелькнул чёрно-белым, когда Вокс словил то ли микроинсульт, то ли короткое замыкание. — И ты… — не зная, куда смотреть, телевизор поворачивался то к Азазелю, то к Аластору, то к двум Ви. — Ну, типа, с миром? — Я слышал, за тобой весь Ад Ныне идёт вершить войну. Собрату по целям я рад, И лепту я внесу свою. — Ты… ХА! Серьёзно?! Нам хочет помочь, ха, сам падший ангел? Это… ХА! Это неожиданное пополнение… — Вокс задумался об открывшихся возможностях. Вернее, о том, насколько доступнее они стали с появившейся грубой силой. Этот процесс прервал Аластор. — Кого я вижу! Вновь как при первой встрече. Винсент Уитмен пытается сдержать своё эго и завладеть уважением того, кому и в подмётки не годится! Да ещё и перед кем! Азазелем, который славится своей тягой к полной анархии и нарушению всевозможных правил! Господин и дама Ви, вновь оставшиеся в тени, делайте ставки, через какой промежуток времени ваш лидер окончательно о вас забудет! — Заткнись нахуй! — Вокс вспылил, но от необдуманного разрушения стоящего рядом оборудования его остановил Валентино. — Давай мы пойдём в башню, а Аластора и Азазеля оставим Вельвет, — он пытался звучать мягко, хотя сам тоже был явно раздражён. — А чё сразу я? — С оленем у тебя отношения лучше всех, а этому, если он так хочет к нам присоединится, хотя бы нормальный вид не помешал бы, — Азазель молча кивнул на слова мотылька, который вновь повернулся к Воксу. — Не указывай мне, блять, что делать! — он оттолкнул Валентино от себя, смотря на наглую ухмылку Аластора. Потом сделал более деловой голос, обратившись уже спокойнее: — Валентино, идёшь со мной. Вельвет, на тебе Аластор и Азазель. — ¡Es lo mismo que yo he propuesto! — недовольно проговорил Валентино, всё же уходя вместе с Воксом. Вельвет осталась в растерянности и не очень довольная своим положением между двумя воплощениями хаоса. — Как забавно получается. Часто такое случается? — Тебе когда-нибудь говорили, что твои стихи раздражают? — Да. И не раз. — Я понял, можешь не продолжать. — Так, ладно. Вы, оба, — Вельвет обратила их внимание на себя, подойдя к Аластору и взяв его стул за верёвку, которой он был к нему привязан. Так она потащила его прочь, Азазелю лишь махнув следовать за ней, что он и сделал. По их прибытии в башню Азазель с лёгкой ухмылкой рассматривал окружение, подмечая для себя то, насколько сильно изменился мир с момента, когда он в последний раз видел его. Наверняка он бы ослеп от количества ярких огней вокруг, если бы не его силы. А из-за веков без единого лучика он даже был рад всеобъемлющему сиянию, изредка ловя себя на том, что рассматривает светящиеся экраны, вывески и лампы почти впритык к ним. Вельвет привела его, похоже, в гримёрку своего отдела моды, предварительно со словами «Девочки, все, живо, нахуй отсюда» освободив помещение. Аластора она, чтобы не мешал, оставила на входе в комнату, после чего предложила падшему присесть, став размышлять, что вообще с ним делать, и почему его так спокойно доверили ей. Пока она думала, Азазель самостоятельно прошёлся вдоль имеющегося гардероба, попутно сорвав пару вешалок с заинтересовавшими его вариантами. — Я вижу, ты любитель моды. Таких огромных гардеробов, Склада тушей и помад, Я давненько не видал. — Ясен хуй. Я — оверлорд медиа сферы, соцсетей и всего такого, а там можно выглядеть только идеально! Наверное, тебя поэтому на меня спихнули, чтоб привела в дьявольский вид, — в изначальных раздумьях она по привычке погрузилась в телефон, из которого выбралась только сейчас, увидев, как Азазель перед зеркалом примеряет на своём отражении выбранную одежду. — Сука, ну-ка положил! Это тебе не витрина на базаре, а лимитированные серии! Азазель с наигранным расстройством подчинился и сдал вещи назад их владелице, после чего она с очень недовольным видом поставила его на небольшой подиум, окружённый зеркалами во весь рост. Через пару секунд, подобрав подходящий по её мнению образ, она проделала какие-то манипуляции со своим телефоном, после чего с эффектом небольшой вспышки и дыма роба Азазеля преобразилась: теперь вместо неё была грубая кожаная жилетка без рукавов, на спине переходящая в длинный плащ-хвост с алым символом проткнутого мечом всевидящего ока. Ноги прикрывали широкие армейские штаны, заправленные в массивные ботинки с металлическими набойками; а руки по локоть — кожаные перчатки без пальцев, обильно украшенные шипами. Напоследок, цепи, ранее обмотанные вокруг робы, а теперь скрывающиеся под одеждой, словно змеи спустились к рукам, откуда снова перебрались на торс, обвив его и вновь скрывая собой торчащие обрубки крыльев. Азазель выглядел очень довольным обновкой. Он наконец освободил руки и цепи, повесив оружие на пояс, после чего стал внимательно осматривать себя, крутясь перед зеркалом. Он хотел что-то сказать, но Вельвет его остановила: — Да-да, похвал не нужно, особенно в стихах. От твоего голоса и без того башка болит, будто прямо на ухо говоришь. Щас позову Вокса, пусть разберётся, что с тобой дальше делать. Однако, уже присев перед макияжным зеркалом, Азазель прождал совсем недолго: Вокс сам быстро и уверенно открыл дверь, пройдя внутрь. За ним, пытаясь от чего-то отговорить, но остановившись рядом с Вельвет, зашёл и Валентино. А за мотыльком уже, весело крутясь, на стуле заехал Аластор. Вокс подошёл прямо к Азазелю, который его игнорировал, с интересом разными пудрами и мазями приводя в порядок своё истощённого вида лицо с кучей уродливых ссадин и царапин, уже ставших шрамами из-за невозможности регенерировать тогда, когда Азазель только их получил. — Кхм, — он попробовал привлечь его внимание, издав звук откашливания. — Блять, Вокс, что за хуйню ты задумал?! Этот план — говно, и я в нём участвовать не хочу! — Заткнись. А ты, сука, смотри сюда! — он схватил Азазеля за подбородок, развернув его голову на себя, чему падший особо и не сопротивлялся. Глаза стали переливаться гипнотическими узорами, но не похоже, чтобы это произвело хоть какой-то эффект или хотя бы впечатление. — Ты пытаешься так изменить жене, Если она, конечно, есть? Лучше впредь не подходи ко мне, На твоё… лицо противно смотреть. — Ну! Я ж, блять, говорил, что не сработает твой гипноз! — Вокс обернулся сперва на нелестный комментарий Валентино, а потом к дополнившему его слова Аластору. — Да, от такого провала тебя даже стало почти жалко! Но было бы намного смешнее, если бы лояльность падшего ангела к придурку с завышенным самомнением, вроде тебя, была бы меньше! — Мне не с руки согласье с дичью, Но сгинуть ты правда мог трагично. И далеко не улетишь, Суя повсюду свою мышь. Последняя строчка у всех вызвала некоторое недоумение, что Азазель заметил и попытался пояснить, что имеет ввиду: обвёл пальцами прямоугольник вокруг головы. — Это называется «монитор», — поправил Вокс. — Неважно. Заканчивая прихорашивания, начатые исключительно из-за самой возможности привести себя в порядок, последним действием Азазель взял собственное перо и острым, как лезвие, краем вырезал себе на лбу перевёрнутый крест, тут же ставший шрамом, залитым жёлтой кровью. — Кто-то семимильными шагами идёт к тому, чтобы лишиться всяких союзов: как кропотливо собранных, так и случайных, но очень удачных, Вокс! На твоём месте я бы не становился пиар-менеджером чего-то, кроме бракоразводных служб! Совсем не удивительно, что, как ведущего, твоя карьера не сложилась, и пришлось идти на всякие ухищрения! Вокс от слов Аластора застыл, и уже аж затрясся от нервов, но потом с громким истеричным смехом успокоился: — Ты думаешь как-то вывести меня из себя? Твои провокации становятся слишком очевидными, Ал! — Да неужели? Считаешь банальное указание на твоё безрассудное, глупое, инфантильное и унизительное для тебя и коллег поведение — провокацией? Я всё больше начинаю верить, что вся рассказанная тобой история твоей жизни — ложь! А я не жалую лжецов. — И это я слышу от знаменитого манипулятора радио демона?.. За словесной перепалкой Азазель сперва решил понаблюдать, встав рядом с Вельвет и Валентино. Ни манекен, ни мотылёк не выглядели довольными происходящим перед ними. Особенно раздражён был именно Валентино, который уже стал подбирать слова, чтобы вступить в спор. Азазель его опередил: — Почему он ещё жив? Ты настолько терпелив? Или чем-то эта дичь Смогла почёт твой получить? Азазель встал рядом с Аластором, который со своей неизменной широкой улыбкой смотрел на него, пытаясь провоцировать одним только выражением лица. — Что?.. — Вокс то ли не понял вопроса, то ли был удивлён им. — Вообще-то, хороший вопрос! — Валентино всё же вмешался. — Если Аластор уже в плену, то конкурентов в пропаганде у нас просто нет, а значит, и его помощь нам не нужна! Какого хера он постоянно крутится где-то рядом с тобой и ебёт тебе мозги своими провокациями! — Всё легко и просто, господа! По своей натуре, наш ребёнок с комплексом бога просто не может признать, что есть кто-то сильнее него, и пока не докажет обратного — не с руки ему возиться с проституткой и анархистом! — вместо масла в огонь, Аластор решил подливать воду в кипящее масло. Валентино не выдержал провокации первым, и, достав пистолет, направил ствол на Аластора, тут же будучи остановленным Воксом, который проводом задрал ему сначала одну руку вверх, а потом и вторую, когда он попробовал схватить ей второй пистолет. — Погоди! Ну что же ты делаешь? Разве не хочешь послушать совета своего нового знакомого и убить меня? Или у тебя портов не хватит? — Вокс! Какого хуя?! — Мотылёк попробовал вырваться, но оставшиеся две руки тоже были схвачены новой парой проводов. Вокс пытался выглядеть невозмутимо. — Мне… Нужно кое-что обдумать. Вельвет, ты свою задачу знаешь. — Угу. Как же удобно, что я — фоновая декорация ровно до момента, пока тебе не понадобилась нянька или посланник, готовый сбегать на переговоры! Вокс! Иди нахуй! — но Вокс уже покинул помещение. — Блять! — А ты, Шекспиров ангелок, что скажешь? — Что мне сказать тому, кто скован, Поскольку силы не достоин? — Кто бы говорил про скованность! Хотя откуда же тебе знать, как выглядит свобода, когда ты не видел её столько лет и явно забыл, как отличать её от заточения! — За то, чтоб силу раздобыл И сильнейшим возомнил, Сам себя ты укротил, И на власть сделкой скован был. — Хм? А тебе откуда знать? — улыбка с него не спала, но глаза выражали гнев. — Демон цепей и заточенья, Так я известен в высшем чине, Что помнят лишь, как я упал. Но ангелом быть не перестал. И ныне все твои оковы Передо мной как на ладони. Я вижу все твои контракты, Пусть и не знаю о них факты. — И что же ещё ты можешь рассказать обо мне? — Не так уж много: внешний вид Твой о тебе почти молчит. Был каннибал, по клыкам вижу, С оленьей как-то связан дичью. — Хм… На словах, готов признать, звучишь ты грозно. А что на деле? — А на деле проверяйте вне моего гардероба! — Вельвет, прикрикнув, прогнала их: Азазеля просто вывела, а Аластора выкатила за дверь, захлопнув её. Падший бросил на оверлорда такой взгляд, который обычно приглашает на битву, и тот, усмехнувшись, по всей видимости, принял его. Однако никто так с места и не сдвинулся: оба продолжали пристально смотреть друг на друга, сверля противника взглядом и будто пытаясь выиграть ментально, задавив невозмутимостью. Аластор попытался сделать первый ход: его тень, пролезшая за спину Азазелю, стала подниматься из пола, почти достигнув потолка. А сразу после этого — попыталась наброситься на падшего со спины… Однако тут же замерла, оказавшись намертво скованной цепями, появившимися буквально из её же тела. Пытаясь вырваться, оковы всё усиливали своё натяжение, пока не затянули её обратно в плоскость пола. Аластор, раздражённо фыркнув, получил ответ на свой вопрос до того, как успел его задать: — На ангела тьмы наслать свою тень? Не очевиден был провал? Конечно, я вижу, что ты олень. И, кажется, до них же интеллектом пал. Аластор, теперь ещё и оскорблённый, быстро обрубил верёвки, чисто символически удерживающие его привязанным к стулу. Поднявшись, он гордо расправил плечи, филигранно прокрутив в руке посох. Азазелю хватило размять шею, чтобы приготовиться к битве. Начать решил всё так же Аластор: призвав теневых миньонов, сам он попытался нитями помешать Азазелю расправиться с ними: хватая его цепи, нити путались в них, затрудняя движение. Однако, стоило им задеть перья, как они тут же рвались, будто их перерезали раскалённым ножом, и пусть перьев было не так много, остановить из-за этого взмахи «крыльев» было слишком проблематично, что вынудило его отступить. Следующий ход Азазель взял на себя. Он хотел закончить всё быстро, а потому попытался схватить Аластора цепями, призванными прямо под ним, что, к его удивлению, получилось не сразу. Олень оказался куда проворнее, чем ожидалось, и смог несколько раз отскочить в сторону прежде, чем цепям удастся обхватить его ноги. Азазель так и не сдвинулся с места при том, что его противник находился уже в другом конце помещения. Правда, не только это не позволит спокойно к нему подойти: цепи, растущие из-под земли, добираясь до высоких этажей, банально разрушали всё на своём пути, из-за чего пол теперь был похож на бетонное решето, идущее вниз до самого первого этажа. — Не сочти за похвалу, но за десять секунд ты сделал для свержения Вокса уже в разы больше, чем Люцифер и Рай вместе взятые! — После саркастичного комментария Аластор внезапно понял, что больше отпрыгнуть в сторону не может. Посмотрев вниз, он увидел, что всё же попался и теперь прикован к полу. — Блять. Азазель тут же сблизился с ним, используя крылья как распорки, чтобы, помимо пола, повредить ещё и стены. Падший наклонился к его лицу, всё ещё выдерживая сдержанную ухмылку. В глазах был немой вопрос о комментариях по поводу этого унизительного поражения оверлорда. — Тебе сильно везёт, что сейчас на мне слишком тяжёлое бремя контактов, обещаний и ран, из-за которого, как ни прискорбно, убить тебя я не смогу. Однако, я готов предложить тебе ма-а-аленький уговор… — Мне уговор твой ни к чему, Не дашь того, чего хочу. И не пытайся угодить, Мне ни к чему тебя щадить. Он брезгливо дал ему пощёчину, от которой, из-за шипов на перчатке, у Аластора по щеке пошла кровь, пока сам он едва не потерял равновесие из-за прикованных к полу ног. Его улыбка притупилась, но сохранить её ему удалось. — Ты хочешь быть сильнейшим? Знай, Пред тобой тот, кто спалит Рай. — Азазель достал обрез и приставил его ко лбу Аластора, всё так же сохраняющего улыбку при нервно бегающих глазах. — Вы что тут, блять, устроили?! — внимание на себя резко обратил ворвавшийся Вокс. Его постоянные появления и исчезновения стали сеять в Азазеле сомнения по поводу его выбора как союзника для набора сил. Увидев, в каком положении находится его предмет помешательства, Вокс попробовал атаковать Азазеля, но протянутые к ангелу провода тут же были обрублены. А сразу после этого — всё вновь разрешил Валентино, грубо одёрнувший Вокса за плечо и вставший перед ним. — Ты совсем придурок?! Это двуногое без перьев нас тут, блять, всех вместе взятых перехуярит! Что за ебанина на тебя нашла?! Успокойся уже, блять! — Мотылёк дело говорит… — Ты тоже завали, — Валентино дерзко огрызнулся, за что получил от Азазеля заинтересованную усмешку. — Вельвет! Ты там ещё? Иди сюда, нужно твоё мнение.

***

Тем временем в посольстве Рая готовились к переговорам. По одну сторону большого стола сидели Сэра и Михаил, по другую — пока один только Люцифер. Обе стороны настояли на личной встрече без голограмм, по случаю чего посольство было окружено мощным магическим полем, предотвращающим проникновение внутрь посторонних и защищающее от возможных атак. Люцифер нервно стучал пальцем по столу, осматривая предметы окружения и иногда вздыхая. Сэра выглядела куда более сдержанной, а все её сомнения проявлялись лишь в опущенном задумчивом взгляде. И лишь Михаил выглядел абсолютно спокойным и из-за этого каким-то жутким: смотря в одну точку, он даже не моргал. Наконец явился Сатана. Среди всех присутствующих он выглядел веселее всех. Подошёл к столу, отодвинул стул и услышал: — Эй-эй-эй! Осторожнее! — Люцифер замахал руками, и только тогда грех гнева заметил, что хотел сесть на него. — Ой, прошу прощения, не заметил, — Люцифер немного обиженно отвёл взгляд, а Сатана присел рядом, откашлялся и продолжил: — Предлагаю не задерживаться и начать сейчас. У меня через два часа запись к психологу, уже год ежедневных консультаций… — он довольно внезапно замолк, переведя взгляд на Михаила. Архангел взаимностью не ответил, продолжив смотреть в ту же точку, что и прежде. — Я думал… Тут будет Авель… — Да, планы несколько поменялись. Надеюсь, это не повлияет на ход нашего собрания, Михаил тут только для баланса сил, — Сэра попыталась разрядить ситуацию, но помогло не сильно. — Рай считает, что мы тут обязательно драться будем? — Сатана отреагировал настороженно, привстав из-за своего места. — Думаю, Сэра права. Стоит перейти уже к переговорам, — взлетев, сказал Люцифер. Он положил руку на плечо Сатане, и тот сел. — Начнём с главного волнующего нас вопроса, — Сэра запустила голограмму в середине стола. — Как мы знаем, после убийства Адама, революционные настроения в Аду существенно выросли, поскольку грешники узнали о возможности убийства ангелов. Сбылось худшее из возможного: вместо примирения после окончания чисток, грешники объединились под идеей восстания, — на голограмме всплывали окна с вероятностями, оценками, статистикой и кадрами с выступления Вокса. — Да, я понимаю сложившуюся ситуацию, однако к Раю у меня возникает встречный вопрос о том, чем я могу повлиять на неё. Мне по-прежнему запрещено вредить грешникам, и тем более убивать их. Сатане же… При всём его могуществе, положение дел таково, что… Кажется, совместные силы грешников куда больше, чем адорождённых, демонов «Гоэтии» и… Грехов, — пристыженно, Люцифер весь сжался, очень нервничая. — Да, наши расчёты оказались лишь частично верными. И в них мы не учли очень много факторов, — Сатана тоже говорил с заметной неловкостью. Было видно, что к переговорам они оба готовы были очень посредственно. — Тем не менее, достопочтенная госпожа Сэра, как фактический правитель Ада, временно замещающий Люцифера в силу его ментального состояния, могу вас заверить: ситуация всё ещё под частичным контролем. — Частичным? — несмотря на то, как Сатана попытался протараторить это слово, Сэра всё равно заострила на нём внимание. — Что значит «частичным»? — Ну, понимаете ли, Сэра… — Люцифер сделал глубокий вдох. — Для нас стало большим открытием то, что силы так называемых оверлордов, по всей видимости, могут расти бесконечно. — Однако ещё никому из них не удалось сравняться по ней с Вами, — это был очень неуместным комплимент, от которого Люцифер просто отвернулся к стене, а Сэра просто проигнорировала. — Что ж, это объясняет самоуверенность того грешника. Нужно немедленно решить эту проблему. У вас есть предложения, альтернативные вводу войск, к которому мы прибегнем в крайнем случае? Сами знаете, какой хаос это повлечёт за собой в обоих мирах, поэтому любые иные предложения будут в приоритете. — Госпожа Сэра, — Сатана поднялся, пройдя к середине стола и начав проделывать какие-то манипуляции с голограммой… Ничего не вышло, и он просто ударил по ней, вырубив. — Такая спешка в принятии решений ни к чему: Ад при всём желании не сможет напасть на Рай мгновенно, а потому я предлагаю выделить больше одного заседания на принятие столь судьбоносного решения, — он прошёл к ангельской части стола, где под недоумевающие взгляды Люцифера и Сэры, перешёл на откровенно неуместный игривый тон: — Либо же можно принять решение совместными силами в более располагающей обстановке. При всём уважении к Люциферу… И Михаилу… В таком случае их присутствие не будет необходимым. — Сатана, будь любезен и отойди от меня. — Ладно, — он вернулся на своё место. — Я на удивление в чём-то согласен с Сатаной. Пока, при всём стремительном росте напряжения, грешники действительно не в состоянии устроить внезапную атаку на Рай: под Воксом, тем самым оверлордом, до сих пор сплотилось всего порядка двадцати процентов, что кажется большим числом, но оно быстро замедляет рост… — Откуда эта статистика? — А… Не так важно. — Ты её выдумал? — Прикинул… — Люцифер чуть не под стол лез от стыда. — Госпожа Сэра, разве Ваших сил не хватит для мгновенной аннигиляции этого самого Вокса? — Я не хочу использовать запугивание, а устранение одного не решит проблему. На его место лишь придёт кто-нибудь, кто будет ещё хуже и жёстче, используя устранение предшественника как аргумент для диктатуры. Мы также не сможем в таких масштабах отсеивать плохих от хороших: грешники будут прибывать в ад всё быстрее, а всеобщий контроль вновь вызовет лишь гнев. — Могу дать номерок для вызова более простым путём, — но никто не посмеялся. — …Люцифер? — Сэра переключила внимание на него, чуть обидев Сатану. — Я? А… Ну… Наверное… — Всё же я действительно не понимаю их роли здесь, — Сатана немного помрачнел, перейдя на более серьёзный тон. — Люцифера уже давно едва ли можно назвать королём. А Михаил… Это какая-то шутка? — Сатана, успокойся, — Сэра вновь попыталась его усмирить. — Я, блять, спокоен, — Люцифер попробовал вставить что-то от себя, но как только открыл рот — Сатана тут же вновь вспылил: — Я, блять, спокоен! Среди этой ебучей клоунады, я спокойнее восточных монахов! Он поднялся и ухватился за край стола. Через секунду пол задрожал, и тяжёлая конструкция перевернулась, вырвав за собой куски бетона, к которому была намертво прикручена. Люцифер тут же отлетел в сторону, Сэра отошла назад, и только Михаил остался стоять. Именно к нему и направился Сатана, возвысившийся уже почти под потолок. — Ты… Ты скажи, блять, ты тут специально, да? Шутки шутить вздумал? — подойдя к нему вплотную, он тыкнул когтистой лапой ему в плечо, чуть пошатнув, но не заставив ни измениться в лице, ни даже взглянуть на него. — Сатана! Прекрати! — Сэра попробовала усмирить его через запугивание, но лишь ухудшила ситуацию. — А ты, блять, что раскомандовалась?! Это была твоя идея?! — Сатана переключил своё внимание на неё, отойдя от Михаила. Но стоило только ему сделать шаг в сторону Сэры, как путь ему перегородил выставленный меч. Он медленно повернул голову на Михаила, который неспеша надел шлем, похожий на топфхелм, украшенный двумя парами золотых крыльев и золотым крестом. Сатана широко улыбнулся, начав разминать кулаки. — Сэра, возвращайтесь обратно. Ад объявляет нам войну на уровне официальных представителей. На этом Ваши полномочия отходят на второй план. Прошу, не мешайте мне, — Михаил вышел перед ней, прикрывая её своей спиной. — Михаил, не глупи. — Deus vult, Сэра. Deus vult. Даже будучи верховным серафимом, она действительно не могла оспорить решение архистратига в военное время. Не чисток, а настоящей войны, которая только что была объявлена. Открыв портал, она скрылась в нём, оставив Михаила одного против Сатаны. Люцифер казался слишком напуганным, чтобы сражаться, а потому молча вжался в угол, надеясь, что его пронесёт. Как только портал закрылся, Сатана громко усмехнулся и захотел что-то сказать, но тут же в быстром выпаде Михаил отрубил ему руку. Не медля ни мгновения, вслед за рукой было отрублено одно крыло и сильно повреждено другое. Только тогда Сатана смог понять произошедшее и как-то включиться в битву, призвав себе трезубец. Им демон попробовал атаковать Михаила, чем вынудил архангела уйти в сторону без атаки. Следующий выпад Михаила Сатане удалось парировать почти случайно: рукоять трезубца заблокировала меч, хотя демон пробовал им замахнуться. Но ситуацию это не улучшило. Михаил легко расстался со своим оружием, дав выбить его у себя из рук, чем заставил Сатану замедлиться одновременно физически из-за инерции замаха, и морально из-за непонимания ситуации. Этим архангел воспользовался, чтобы достать своё копьё. Одного удара хватило, чтобы перерубить Сатане голени и заставить упасть драконьей мордой в пол. Михаил прижал его голову к полу, наступив на неё. Сатана тщетно брыкался, упирался в пол и пытался подняться, бился кровоточащими ногами, пытался расправить рваное крыло. А Михаил лишь замахнулся копьём. Сняв шлем, Михаил смотрел на труп Короля Гнева совершенно безэмоционально. С таким же пугающим равнодушием он взглянул на Люцифера, когда подошёл и подобрал свой меч, отряхнув его от крови и сложив в ножны. Это чем-то отозвалось у него в груди. Давними воспоминаниями о собственном свержении, где последним, что он увидел, было это же лицо. Без триумфа победы, гнева, радости от выполненного долга, даже без усталости — абсолютно пустой, но такой блаженный взгляд, какой ещё есть только у Него.

***

— Вокс, выбирай: либо этот Аластор, проебавший тебе все матплаты своими речами, либо мы, — Валентино и Вельвет стояли по один бок от Вокса, пока Аластор был по другой. Азазель, ни капли в этом конфликте не заинтересованный, стоял посередине, просто не мешая. — Ну давай же, Вокс! Ты укротил того, за кем гнался столько лет — и хочешь променять это на тех, кого даже никогда по-настоящему не ценил? Можешь, конечно, и дальше выставлять себя богом, скрывая под этой маской свою жалость — так твоё эго будет молчать, и, возможно, ты даже стерпишься с тем, что упустишь при этом меня. — Блять! Оба! Завалите ебальники! — экран Вокса снова охватиили секундные помехи, и он схватился за него, не способный выбрать. С одной стороны было многолетнее партнёрство, а с другой — едва ли не самоцель его жизни как оверлорда. Но внезапно, метясь взглядом между ними, он остановился на Азазеле, вспомнив очень резонный его вопрос, который совершенно не смог обдумать. — А ведь правда, почему ты вообще ещё, блять, жив?.. — Потому что ты ничтожный эгоцентричный нытик с комплексом бога и завышенным самомнением, и тебе жизненно необходимо мнение окружающих и в особенности твоих кумиров, вроде меня! И ты прекрасно понимаешь, что если убьёшь меня, особенно навсегда, — он бросил косой взгляд на ангела, стоящего рядом с ним, — то больше никогда не получишь того одобрения, за которым гнался столько лет! Это настолько очевидно, что понимают даже те, кого ты считаешь идиотами и лишь полезными инструментами! — он махнул рукой на двойку Ви. — Нет, погоди-ка, блять, какого хуя ты ещё жив? — с прозревшим видом он натянул на экран безумную улыбку, подойдя к Аластору. — Ангелок прав. Ты для меня больше не помеха, я… я могу спокойно убить тебя. А твоё одобрение для меня… А зачем оно мне вообще? Если ты — никто, то и твой почёт, твоё уважение, твоё признание — ничто! Аластор, я- Внезапно, во всём городе зазвучала сирена, а поверх неё — голос:

«ВНИМАНИЕ ВСЕМ ГРЕШНИКАМ И АДОРОЖДЁННЫМ! КОРОЛЬ КРУГА ГНЕВА, САТАНА, МЁРТВ! НАСТОЯТЕЛЬНО РЕКОМЕНДУЕМ ОБОЙТИСЬ БЕЗ ПАНИКИ. В СЛУЧАЕ НАЧАЛА БЕСПОРЯДКОВ, ПРОТЕСТОВ И ДРУГИХ АГРЕССИВНЫХ ДЕЙСТВИЙ, РАЙ БУДЕТ ВЫНУЖДЕН ВВЕСТИ ВОЙСКА! ОЖИДАЙТЕ ДАЛЬНЕЙШИХ УКАЗАНИЙ ОТ ВАШИХ ПРАВИТЕЛЕЙ: ЛЮЦИФЕРА МОРНИНГСТАРА ИЛИ КНЯЗЯ ВЕЛЬЗЕВУЛА. РАЙ НЕ ХОЧЕТ ВОЙНЫ»

— …Твою мать, да это ж идеальный момент! — и Вокс тут же куда-то переместился. Азазель не стал ждать, тоже посчитав этот момент прекрасным для своего усиления. Он тут же выпрыгнул в ближайшее окно, благополучно приземлился и рванул к сцене, с которой уже выступал Вокс. И если Вельвет было уже плевать, и она залипала в телефон, то Валентино посмотрел в разбитое окно и с яростью крикнул: — И что это сейчас было?! Блять! Ну и идите нахуй, мы в студию! Ты, — он указал на Аластора, — договор ещё… А хотя похуй, делай что хочешь. Поебать уже. А к сцене даже приближаться было не надо — речь Вокса транслировалась буквально со всех экранов в городе, отчего и слова можно было услышать ото всюду: — Грешники! Сегодня наступит знаменательный момент — я объявлю войну Раю! И пускай началась она немного раньше моих планов, нет никаких сомнений, что мы одержим верх! Нас — сотни демонов на каждого ангела! Мы закалены многими веками уличных боёв и тяжёлых жизненных условий, пока они шиковали, попивая коктейли на райских пляжах! Оверлорды всего Круга Гордыни! Лицезрейте воочию мою победу! Приглашаю вас на мой последний ужин в аду, ведь следующий будет уже у Трона Господа! Дойдя до сцены, Азазель был несколько удивлён тому, что всё действительно было быстро оформлено как какой-то банкет: служанки в откровенных нарядах резво стелили скатерти на столы, которые быстро расставляли, подводя к ним стулья. Сам Вокс куда-то исчез, и появился только через двадцать минут из электрического импульса прямо рядом с падшим, который всё это время ждал его, сидя на краю сцены. — Сбежал от сложного решения, Чтобы устроить представление? — Как ты уже знаешь, я хочу захватить Рай. А тут — такая возможность! Представь: я в центре стола, в окружении… Ну, пусть даже девяти оверлордов, накануне войны! Уже вижу этот взлёт рейтингов! Фото на всех экранах! Эй, ты, — он махнул какой-то из служанок, — приготовь хлеб и вино, мне нужно для попадания в образ! Так вот, формально, мы не нарушаем их требования: никаких бунтов и хаоса, просто внеплановое собрание оверлордов. Однако, думаю, ты и сам понимаешь аллегорию и причину срочности: в этом затишье грешникам необходим кто-то, кто будет к ним ближе впадшего в депрессию ангела или мухи с ожирением. — Ты импульсивен как дитя. Не удивлён твоим друзьям, Что не жалуют тебя. — Свыкнутся. Придётся. — И где они? Что-то не вижу. Не нужна им твоя крыша. — Неважно, потом подтянутся. Куда они денутся. Скажи лучше, почему остался ты? И давай, блять, без стихов. — Пусть звезда… — он начал демонстративно певуче. — И без песен, блять! — Ладно, коль уж так угодно. Не хочу выглядеть притворным… Ха, слишком глубоко засевшая привычка. Так вот, не буду лгать: ты мерзок и жалок, однако… Хороший рупор. Нужно лишь подобрать слова. Я предлагаю тебе договор на сотрудничество, где я стану голосом и необходимыми словами, а ты — останешься рупором. Мне многого не надо: единственное условие — чтобы грешники верили, что теперь идут и за мной тоже. Назовём это со-лидерством. — И что ты можешь дать мне взамен? Образных слов — звучит как-то недостаточно, — Вокс выглядел заинтересованно. Самоуверенно задрав экран, он повернулся к вставшему Азазелю всем телом. — Силу. Знаешь, что такое бездна? А теперь представь, сколько в ней накопилось душ за все истребления, сколько моих соратников по восстанию туда пали… И все они пополнят наш строй. — Ха-ха! По рукам! — он протянул руку для пожатия, но тут же получил по ней шипованной перчаткой. — Это не сделка. Никаких контрактов. — И что, мне тебе на слово поверить? — Да. Поверь, моё слово крепче сводов закона. Ведь только из-за клятвы служить Лилит я до сих пор укрощаю сам себя. — Это многое объясняет. Она и для меня — высший авторитет. Жаль, пропала куда-то семь лет назад… — Лилит… Что? — Азазель замер. Его взгляд сделался пустым и совершенно мёртвым. Сказал он это так тихо и отстранённо, что Вокс, похоже, даже не услышал. — …так что ладно, будь по-твоему. Кхм-кхм. Все жители Пентаграмм Сити! Грешники! Рад представить вам своего внезапного, но быстро ставшего очень близким друга и второго лидера моего движения — падшего ангела Азазеля!.. — но сам Азазель уже не слышал. Его уши забил писк, который был очень давно забыт, но узнал его ангел мгновенно.

***

— Денница, скажи. Ты знал, что у Рая всегда был план для войны с Преисподней? — Михаил смотрел на Люцифера с отстранённостью, но в голосе его были нотки сочувствия. — Да, — Люцифер стал преодолевать страх. Он понимал, что раз битва неизбежна, то нет смысла сдерживаться, ведь на кону его семья. — Ты знал, какая в нём первостепенная цель? — Да. — Часть твоего наказания — то, что ты никак не можешь исправить привнесённое тобой в людской мир, греховность. Но всё ещё вынужден нести за неё ответственность. Путь Господни неисповедимы, Его воля сурова, но справедлива. Мне невдомёк её понять. Но кто как Бог? — Знаю. Михаил, взываю к твоей воинской доблести. Позволь сразиться в дали от этого города, в котором сейчас находится моя дочь. Я знаю, что она не в списке ваших целей на войну. Так давай не вредить невинным душам. — Добро. Но не жди пощады, если того не захочет Господь. Это будет битва насмерть. Deus vult. Защитный купол спал, и оба тут же телепортировались в безлюдную пустыню далеко за городом, где Михаил вновь надел шлем, достав клинок. Люцифер же ограничился тем, что расправил все три пары крыльев, сделав глубокий вдох. Боевой опыт, тактика, мастерство, даже пресловутый рост вдвое больший Люцифера — всё было за Михаилом. Значит, нужно полагаться на что-то другое. Но на размышления времени не было: Люцифер чудом избежал атаки Михаила, после чего едва парировал ещё одну. Попробовав контратаковать магией — бесполезно, даже в трёхметровую мишень с такой скоростью не попасть. Перед ним слишком опытный боец, прошедший тысячи битв, имеющий тысячи имён: Меч Господень, Длань Войны, Палач Рая. Пока приходится лишь уклоняться и парировать, тщетно кидаясь энергетическими лучами в разные стороны в надежде попасть. Однако вечно защищаться было нельзя, просто не получится. Раз увидев, как Люцифер реагирует на его удар, следующий он сделает другим — приёмов хватит. Не мечом — так копьём, не им — так обоими. Люциферу оставалось только попробовать совсем себя не сдерживать. Собрать всё достоинство в кулак и вспомнить, кто тут серафим. Кто некогда был вторым после Бога. Воспарив в небо, он призвал себе меч в качестве оружия, и уже с ним — сразу попробовал атаковать в полную мощность. От взмахов клинков на земле шрамами оставались глубокие расщелины, а от их соударения — почва оплавлялась, становясь похожей на лёд. Михаил впервые пропустил атаку, которая пришлась на шлем — от удара он раскололся, обнажив блаженно спокойное лицо воина. Этот вид очень демотивировал Люцифера. Серафим несознательно отлетел, чем открылся для удара. И чтобы его избежать, в панике перевоплотился в змею. Однако это лишь заставило его быть мгновенно схваченным Михаилом. В руках архангела, Люцифер в змеином образе тщетно извивался, ограниченный в превращении силой Михаила. Его крепко сжали и стали растягивать, намереваясь порвать и закончить бой. Королевская плоть надрывалась, из-под неё хлестала золотая кровь, пасть разинулась в шипении, а потом — щелчок костей. Люцифер был разорван надвое и брошен на землю. В падении он принял свой ангельский облик, но даже взлететь сил не хватило. Харкая кровью, Люцифер лежал на земле, смотря на свои ноги, оторванные и находящиеся в паре метров от него. Затем — на возвысившуюся перед ним фигуру, от которой уже остался один лишь силуэт, плохо различимый из-за залившихся кровью глаз. Михаил не медлил, но, будучи измотанным боем, спешить не мог. Замахнувшись копьём, он приготовился нанести последний удар… Как вдруг замер. Его спину озарил яркий свет, а до его ушей донёсся Голос: — Михаил. Остановись. — Так точно, — Михаил отступил, опустив копьё. Он обернулся к золотым облакам, из-за которых бил яркий свет и уже спускалась огромная рука. Архангел преклонился перед ней и склонил голову. А уже через мгновение, открыв глаза — увидел свою грудь, проткнутую мечом, на острие которого ещё билось его сердце. В глазах начало темнеть. Он поднял голову в надежде взмолиться, но свет, казавшийся божественным, исчез. Он обернулся, от чего тут же упал, увидев перед собой такого же едва живого Люцифера, опускающего руку после удара. — Ты… Иллюзия… Ха… — в бессвязном бреду, Михаил закрыл глаза. Люцифер остался один. Его сил хватит, чтобы пережить полученные раны, но сейчас… В ближайшие дни… В ближайшие дни он точно не сможет покинуть даже этого места, ставшего полем боя. Всё, на что он остался способен — проползти пару метров по полю, усеянному обожжёнными кристаллами и глубокими вырезами, чтобы забраться на вершину небольшого холма, откуда даже были видны пики небоскрёбов Пентаграмм Сити. Бросив туда улыбку, он потерял сознание.

***

Азазель пришёл в себя после минутного ступора. Не дожидаясь вопросов от Вокса, он пустил свои цепи куда-то в глубины улиц, где совсем скоро кого-то нашёл. Затем — с силой дёрнул за них, и вдалеке показался схваченный ими имп, некогда работавший охранником. С ним разговор у Азазеля был коротким: не дожидаясь даже, пока станут слышны его крики, ангел достал обрез, вытянул держащую его руку, и уже через мгновение внутри импа будто взорвали мощную хлопушку. — Погоди! Какого хуя?! — Вокс испуганно сделал несколько шагов назад, чуть не упав со сцены. На вопрошающий взгляд ангела, тот, запинаясь, пояснил: — Я думал… Ты не можешь! — Вредить грешникам и адорождённым? Отнюдь! Это была часть уговора с Лилит… А раз теперь её нет… Ты, зная о своей судьбе, Лишь правда явится на свет, Решил сокрыть от меня то, Что жизнь дарило? Абаддон! Меня держал за дурака, Поскольку жизнь твоя хрупка, И если б только я прознал, Её б ты больше не видал? Прямо перед сценой в земле пошла огромная расщелина, куда провалилось несколько служанок. Подошедшего посмотреть Вокса Азазель просто откинул в сторону крылом, сам выйдя навстречу бездне. Расщелина переросла в целую впадину, откуда тотчас с дикими воплями стали выбираться существа, силуэтами чем-то похожие на грешников, но целиком состоящие из тьмы. Разбегаясь кто куда, большая их часть всё же оставалась на месте и даже толпилась вокруг Азазеля, будто окружая его. А совсем скоро из бездны выскочил и сам её правитель, Абаддон. Верхом на чёрном коне с горящими огнём глазами и копытами, титаническая фигура в тёмном балахоне, под которым скрывалась массивная броня, и из-под капюшона которого выпирал один рог, сразу положила здоровенную руку на рукоять огромного клинка. Смотря на Азазеля сверху вниз, Абаддон начал: — У нас по-прежнему общие цели. Заметь, как я не нарушал свою часть уговора, по-прежнему готовый дать тебе часть своей силы. — Не начинай свою браваду Про верность самой сути Ада! Твоя цель — быть вечным рабом, Моя — им повторить Содом! Мы не близки ни в цели, ни в идеалах! И если кличешь братом — будешь Авель! Абаддон понял бессмысленность договоров и уже хотел приказать душам атаковать, как вдруг всех из них разом заковали цепи, равно как и ноги его собственной лошади. Спешившись, он обратил внимание на один из до сих пор работающих экранов, сразу же поняв, когда падший успел набрать такую силу. Вот, они снова друг против друга, можно сказать, один на один. И снова они встретились по схожей причине…

***

Азазель был самым обычным ангелом, далеко не из высших сонмов. Покровитель пустыни. Довольно скучная работёнка, но жаловаться было грех. Всё началось вскоре после грехопадения Евы и изгнания в Ад Люцифера. Вскоре — понятие для ангелов абстрактное, но Азазель всегда как-то связывал эти события. Тогда, совершенно внезапно для всех, Божественное присутствие стало убывать. Никто не мог понять, что происходит, и множество ангелов собралось у ворот к Трону, но дальше их не пропустили. Было просто неясно: случилось ли что-то серьёзное, или Бог настолько разочаровался в Своём главном творении, что решил отойти от дел. Так или иначе, Азазель стал одним из организаторов регулярных паломничеств, с целью молиться, чтобы Бог услышал ангелов и вернулся к ним. Он чувствовал, как в эти моменты воспревал духом и наполнялся сил, однако очень быстро разочаровался от отсутствия результатов. Бросив это дело, он решил привлечь Его внимание иначе. Для этого он спустился на землю, собрал людей и отвёл их туда, куда другие ангелы никогда не смотрели — в пустыню. Там он начал их обучать грехам: В первый день он научил женщин использовать украшения и красится, чтобы совращать мужчин, погрузил их в блуд. Но Бог не слышал. Во второй день он научил мужчин делать оружие, чтобы убивать себе подобных с Его именем на устах, погрузил их в насилие и гнев. Но Бог не слышал. На третий день он научил людей главному их грехов, самому жестокому и непрощаемому — богохульство, погрузил их в безбожие. Но Бог не слышал. И тогда Азазель прозрел. Чувствуя, как силы прибывают к нему, когда кто-то идёт за ним — на молитву или против Бога — он понял, что если Трон остался свободным, занять его можно достаточной силой. И он начал совращать других ангелов к восстанию. И когда их собралось достаточно, почти треть Рая, повёл их к Трону. И объявил Богу войну. На защиту сразу встали архангелы, присоединились серафимы, но никто не был сильнее, чем он. Битва длилась тридцать три дня, пока Азазель наконец не начал проигрывать, и лишь потому, что почти никого, кто шёл за ним, не осталось. И тогда Рафаил и Адам обрубили ему крылья, выросшие от искушения рога, и сослали в бездну, навсегда запретив видеть свет. Но он был ещё жив. И в бездне у него были сотни душ, всё ещё желавшие идти за ним. И тогда он вступил в бой с хранителем бездны, Абаддоном, и победил. Но убить не успел — вмешалась Лилит. Совратив и одурманив Азазеля, она усмирила его пыл, предложив договор, который и делал из него Палача Ада — того, кому дозволено всё. А теперь — он снова предан. Брошен тем, кому доверился.

***

Бросившись стремглав в атаку, Азазель атаковал первым: выстрелом почти в упор ему удалось повредить толстую кирасу хранителя бездны, отчего по ней пошли трещины. Дальше он цепями остановил замах клинком и, пользуясь своим преимуществом в ловкости перед четырёхметровой тушей, запрыгнул тому на плечи. Обхватив шею Абаддона «крылом», Азазель сдавил её, вонзив внутрь свои перья. Двумя другими парами «крыльев» он сдержал руки хранителя, которыми тот пытался схватить падшего. И всё шло хорошо, пока внезапно конь Абаддона не порвал сковывающие его цепи, мощным ударом задних ног сумев попасть в Азазеля. Взамен на сорванный с хранителя шлем падший почувствовал, как ему сломали несколько рёбер, отчего на секунду потерял концентрацию и освободил нескольких порождений бездны. Те тут же ринулись на ангела, но тот сумел оправиться и вовремя подняться, чтобы избавиться от одного ударом топорища, а от пары-тройки других — взмахами «крыльев». Когда с бывшими грешниками было покончено, он вновь переключился на Абаддона, который уже вскочил на своего коня и брал разгон, переключившись на огромную пылающую пику. Азазель, к удивлению хранителя, не отскочил в сторону, но наоборот — встал прямо перед лошадью, что-то задумав. И когда Абаддон понял, что — было уже поздно. Он дёрнул за узду, конь упёрся копытами в землю, оставляя на ней глубокие борозды, но остановиться вовремя не смог — и когда он оказался совсем близко к Азазелю, падший просто нажал на спуск. Труп остановился раньше, чем острие пики достигло ангела. Снова взяв меч, Абаддон был в гневе: его противник совсем не был напряжён, и даже напротив — смотрел на хранителя свысока, будто насмехаясь над ним. И на этот раз, даже когда Абаддон замахнулся — он не стал уворачиваться или как-то парировать удар. Он лишь немного его направил, из-за чего вместо шеи клинок попал в грудь, которую по-прежнему крепко окутывали цепи. Словно змеи, они тут же зажевали клинок, после чего — переломили на части. — Ну какой же ты хранитель? Кто назвал тебя «губитель»? Знай, что ты — ужасный воин, И своей силы не достоин. Как и сотни лет назад, Не занять тебе бравад. Знай: свою достигну цель, Поскольку аз есмь Азазель. Цепи отступили от порождений бездны, и все они что есть мочи кинулись на Азазеля, повинуясь уже бессмысленным приказам Абаддона, который сам обнаружил себя в оковах. Толстые цепи полностью сковали его, поставили на колени перед Азазелем, сжимали броню до скрипа металла и хруста костей. А Азазель, упиваясь силой, в широкой улыбке занёс орудие. Выстрел — и все тени тут же испарились. Наблюдавший за битвой издалека Вокс ужаснулся. Слишком поздно он понял, с кем связался и насколько он опасен. Паникуя, он пытался придумать, что можно сделать, пока не вспомнил о том, кто сейчас может быть очень полезным. Он тут же со вспышкой исчез, переместившись в свою башню, в студию. Там, к его удивлению, всё было относительно спокойно: Валентино, стоящий у окна, очевидно, наблюдал за происходящей битвой, а Вельвет и Аластор, похоже, довольно мирно беседовали. — Планы снова немного меняются! Вельвет… — Пошёл нахуй! — та явно не была рада его возвращению, как и Валентино, который бросил на него презрительный взгляд и отвернулся обратно к окну. — Ладно, похер. Мне всё равно нужен лишь Аластор. Сделка ещё в силе, не забыл? По ней ты обязан помогать мне в моей пропаганде… — Аластор всем своим видом показывал недовольство, но спорить не стал. Контракт действительно был в силе, и там был такой пункт. Оттого радио-демон лишь очень недовольно промычал, встав и повернувшись к Воксу. — Так вот. Этот тип мне очень не нравится, и, судя по всему, силу он черпает тоже из рейтингов или типа того. Нужно сделать ему антирекламу. — Отказаться я не могу, ты прав… — Аластор напрягся, ища возможные лазейки, за которые сейчас было бы самое время зацепиться. Однако в голову совсем ничего не лезло. Все его предыдущие планы пошли коту под хвост, и срочно нужно было соображать новые. Пока же единственной доступной ему опцией было согласится на данную сделку. — Что ж, придётся объединится. Азазель, занимавшийся поглощением силы из трупа перед ним, почувствовал что-то неладное за миг до того, как экраны вокруг вновь вспыхнули. А вместе с ними заголосило и радио, что слилось в общую оглушающую какофонию звуков, речь в которой стала различима лишь когда они более-менее синхронизовались. — Приношу глубочайшие и искренние извинения за свою ошибку пятиминутной давности… Тот, кого я представил как своего нового друга… Оказался куда менее благосклонным к моим планам. Дело всё в том, что пусть он и пал, совершенно внезапным для меня стало открытие, что он всё ещё ненавидит грешников! Какой позор! Явился возглавить тех, кого презирает!.. Падший понял, в чём заключается их идея, и медлить с контрмерами не стал. Глазами он быстро нашёл оставшиеся от черепа Абаддона части: ещё различима была верхняя челюсть и лоб, но самое главное — рог был практически цел. Схватившись за него, ногой он разбил лобовую кость, отломав то, что станет ему горном. Рог был почти ему по грудь, даже когда пером Азазель отрубил у него острый кончик, чтобы там появилось отверстие. Ещё раз подняв голову на экраны и прямо почувствовав, как силы медленно угасают в нём, ангел сделал глубокий вдох и задрал импровизированный горн к нему, после чего — затрубил. Гул звучал одновременно отовсюду, наглухо перебивая любую трансляцию, и продолжался, пока стёкла не повылетали, экраны — не треснули, а мембраны в динамиках — не лопнули. После его окончания наступила гробовая тишина, и Азазель прошёл к сцене, возле которой до сих пор ошивалась парочка перепуганных служанок. Те сразу поняли его просьбу и подали микрофон. Теперь отовсюду зазвучал уже его голос: — Досель все те, кто в бездну пали От клинка из райской стали, Восстаньте! Услыхав мой зов! И правьте! Нет на вас оков! И из до сих пор свежего шрама на земле, едва закрывшегося после Абаддона, наружу хлынули разномастные легионы: от простых грешников, павших во время истреблений, до ангелов, которых Азазель знал лично. И даже одного Архангела… Азазель тут же обхватил цепями и с силой грубо подтащил к себе Адама, с диким удовольствием отрубив ему голову. Затем — вновь буквально достал из-под земли, проткнув цепями. И снова, разорвав на части. И снова, сломав фантомные кости. И снова, самолично до взрыва сжав ему голову рукой. Только к десятой смерти, так и не насытившись, он всё же дал ему слово: — Блять! Скотина! Что ты, сука, тут забыл?! — Видно, не помнишь, как ты с Рафаилом Лишили меня моих ангельских крыльев? — Ух ты ж блядь! Сука, я тебе- — Назад, в пучину К своим думам, Отправишься Прямо Об ударе в спину Лишь подумав. Нарываешься, Адам? — Я Ада́м, блять! — но, кажется, Азазелю было плевать. Прервал их лишь появившийся в виде тени Абаддон, который заканчивал рассматривать собственный труп. Азазель обратил на него внимание и огляделся вокруг. Потом просто махнул рукой, разрешая делать что заблагорассудится, пока у самого него появилась вполне конкретная цель. Для её достижения он вышел туда, откуда открывался хороший обзор на башню Ви. Вздохнув, Азазель расправил крылья, после чего взмахнул рукой. Через секунду из-под земли вылезли и обмотали башню огромные цепи, тут же сдавив и накренив её, намереваясь разрушить. Это сработало идеально: Вокс уже через пару секунд оказался недалеко от Азазеля, как и Аластор, а ещё через десяток секунд недалеко приземлился Валентино с Вельвет на руках, где-то в небе промчался силуэт Шоквейва. — Тебе очень повезло, что всё это касается непосредственно меня. Участие в битвах на твоей стороне в наш уговор не входило, — Аластор недовольно процедил Воксу, после чего вновь прильнул ртом к посоху: — Хаск, Ниффти, был бы очень любезен, если бы вы сейчас же оказались здесь. — Ты же знаешь, что бог может быть только один, да? — Вокс с важным видом вышел чуть вперёд, расправив провода и пародируя ими «крылья» Азазеля. Но ангел молчал. По обе стороны от него встали Адам и Абаддон, сильнейшие, кого он пока мог призвать. Намечалась неравная, но всё равно очень сложная битва.

***

Несколькими минутами ранее на Небесах Лют с разгорающейся страстью наблюдала за ходом переговоров через голограмму. Рядом с ней с крайне обеспокоенным видом сидел Авель, чем-то заедающий стресс. Всё шло к конфликту, который офицерша и планировала, на фоне чего вновь проявился её внутренний голос: — Ха! Гениально! Ни секунды в тебе не сомневался! Вот… Вот… Вот сейчас… — Вот сейчас и начнётся война, и свершится моя месть за тебя… — Торжество Лют прервал обеспокоенный взгляд Авеля. — Ты с кем? — Неважно, сама с собой. Голограмма уже показала, как Сэра покинула посольство Рая, и через секунду она и вправду появилась прямо перед офицершей. С предвкушением Лют стала ждать столь заветного приказа, который уже читался в глазах серафима. Главное — чтобы сейчас никто не ворвался с песней о магии дружбы и не испортил момент… Почему-то для Лют стало удивлением, когда этого действительно не произошло. — Лют… Готовь войска. С минуты на минуту мы начнём наступление. Иного выхода нет. — Значит, теперь я — главнокомандующий? — Лют с широкой улыбкой приняла кивок и надела маску, цвет визора которой мигом сменился с белого на золотой. Не медля больше ни секунды, она вылетела в окно, даже не удосужившись его открыть — просто выбив стекло. — ДА! ДА, БЛЯТЬ! — Адам ликовал, даже будучи галлюцинацией умудряясь задыхаться от смеха и срывать голос. Уже через пару минут перед ней стоял легион. Проведшие месяцы без тренировок, подготовок и вне дисциплины, ряды экзорцистов выглядели как-то жалко, но ничего лучшего предложить было нельзя. Лют шла вдоль шеренг, высоко задрав голову в маске, которая совсем не поменялась, но ощущалась такой новой. Все стояли смирно, ожидая её приказа, а она едва сдерживалась, чтобы не скомандовать «в бой!» раньше времени, дожидаясь слов Сэры или непосредственно Михаила. Однако когда серафим показалась на горизонте и когда уже почти приземлилась перед экзорцистом, на лице Сэры было смятение и ужас. Это интриговало, так как могло значить что угодно: от необходимости напасть до ужасной новости. И пусть Лют едва не тряслась от первого варианта, её парализовал именно второй: — Михаил… Мёртв… — Мёртв?.. — это потрясло Лют. Как экзорциста, её учили равняться на него, всегда его преподносили как величайшего по силе среди всех ангелов, непобедимого воина, Меча Господня, Длани Войны. Его смерть была буквально последним, чего она могла ожидать. — Кто?! Кто как Бог?! — Не знаю. Вместе с Люцифером они покинули посольство для битвы без лишних жертв. Куда они переместились — я не знаю. Война неизбежна. Веди войска в бой. Чем бы это ни кончилось, Deus vult. Amen. Лют быстро бросало от крайности в крайности между горечью от смерти Михаила и ликованием от возможности отомстить. Но когда перед ней открылся портал, второе взяло верх. Она тут же расправила крылья и с поднятой рукой скомандовала: — В атаку! Легионы тут же рванули в портал, оказавшись в небе над Пентаграмм Сити. Во время войны уже не было правил, кого трогать можно, а кого — нет. И первой целью для Лют стала бы Чарли, однако что-то привлекло его внимание больше: крохотный чёрный образ где-то вдалеке, сражающийся с кем-то отдалённо знакомым, котом-фокусником и тараканом. Она рванула ближе, и всё встало на места: ей тут же прилетел удар в грудь, за которым последовало быстрое оправдание до боли знакомым голосом: — Лют, блять, какого хуя ты здесь делаешь?! Перед ней был Адам. Правда, очень странный: едва ли имеющий какие-то цвета, будто всё время находился в тени. Лют не успела ответить, как тот снова отвлёкся на бой с приспешниками Аластора: кот, по сравнению с тараканом, явно битву не очень жаловал, отчего в основном просто прыгал туда-сюда, используя свои фокуса для уклонения и парирования. А вот Ниффти... Она ненавидела Адама, и Адам хорошо её запомнил, за что пытался сейчас уничтожить. Лют решила присоединиться к бою, держась ближе к Адаму, чтобы продолжить разговор: — Тот же вопрос к тебе! Какого хера с тобой произошло?! Что вообще здесь происходит?! — Очень вкратце: Азазель, — чересчур краткий ответ не дал Лют почти ничего, кроме воспоминаний об училище, где они точно кого-то такого проходили. Напрягать память во время боя было проблематично, но что-то на ум лезло. — Его ж сослали в бездну! Лично ты с Рафаилом! — крикнула она, когда удалось скооперироваться и сблизиться. — Где-то проебались! — бой был хаотичным, но не очень напряжённым. Даже было время на обмен фразочками. Например, Адам, по-видимому, отвечая Хаску, выпалил: — Мне не похуй только на эту мелкую шваль! Так бы я тоже с радостью бы не сражался за этого уебана!

***

А всего в паре сотен метров масштаб резко возрастал: пока Абаддон взял на себя Валентино и Вельвет, Азазель остался против Аластора, Вокса и неприятного союзника последнего, Шоквейва. Однако несмотря на битву три в одного, каких-то успехов в ней пока никто не добился: рана Аластора ещё не зажила, а его посох по-прежнему был сломан, из-за чего дрался он едва ли вполсилы, даже не считая ограничение контрактом; Вокс был далеко не лучшим бойцом и лишь доставлял неприятности быстрым перемещением с помощью телепортации, не имея какого-то способа наносить урон; а телеакула и вовсе постоянно отвлекалась на мешающих ей фантомов, лишь мелькая где-то на фоне боя и очень изредка пытаясь атаковать. Азазеля это начало раздражать. Вкушая до этого свободу битв, от сильнейших грешников он ожидал явно не этого, из-за чего быстро устал. Устал сражаться ради сражения. Оглядываясь на прибывшую армию экзорцистов, он чувствовал, что в Раю будет куда интереснее и задерживаться тут нет смысла. Поэтому надо сражаться на победу. И у него уже было ультимативное решение. Даже в громе войны весь Ад услышал взвод курка. Первым под огонь попал Аластор. Олень слишком заигрался с контролем своих теневых приспешников в нежелании вступать в бой самому. Из-за этого он не доглядел за атакой по себе же, и едва успел закрыть себя щупальцем, всё равно пропустив пару грамм дроби из ангельского металла. Жгучая боль ударила в грудь и левую руку, которые прикрыть не удалось. После исчезновения его в тени это можно было бы считать вылетом, но не в бою против ангела бездны. Цепи вырвали Аластора из собственной тени, тут же сковав и последнюю. Радиодемон попался в ловушку, в которой вынужден дожить последнюю минуту — ровно пока Азазель отвлечён на вновь нацелившуюся на него акулу. Он непременно станет жертвой следующего выстрела, если что-нибудь не придумает… Ну же… Какая-нибудь лазейка… Здоровенная акулья туша уже падает с неба замертво — не успела даже укусить… Ну же, Ал, ну же… — Рози, нужна помощь… — сквозь сильно помрачневшую улыбку процедил Ал, пытаясь поднести посох ближе ко рту. Но он был скован намертво. Без магии колонки уже не заработают, а без посоха на эту самую магию сил у Аластора просто не хватит. Пытаясь что-то придумать, он поднимает глаза. В ответ — два глаза бездны. — Блять, — выстрел. Обернувшись и готовый продолжить битву, Азазель внезапно обнаружил, что Вокс уже не атакует. Наоборот, склонившись на коленях возле трупа на вид невзрачной акулы, он… Скорбел? Ангела это повеселило, и он подошёл ближе. — Нет… Нет-нет-нет-нет-нет! Блять! Шоквейв! Сука! — он не просто скорбел, но прямо плакал, что заставило Азазеля прервать его смехом. — Друзей меняешь как перчатки, Быстрее даже, чем о них Успеет позабыть сетчатка. Ты просто жалкий, слабый псих. — Ты! — Вокс обернулся, но, в отличие от Аластора, после взгляда в два глаза бездне успел исчезнуть, миновав выстрел. Азазель осмотрелся. Битва только стихла, а её плоды уже наглядно заметны: фантом акулы, чей труп прямо сейчас лежал перед ангелом, уже летал в облаках, пожирая экзорцистов. Наверняка где-то среди теней бродит и один олень, но искать его сейчас у Азазеля не было ни малейшего желания. Поэтому он пошёл прочь из города, чтобы приступить к завершению своего плана.

***

Хаск, почуяв разрыв контракта из-за смерти Аластора, долго на поле боя не продержался и удрал. Не совсем понятно, в отель ли, где сейчас шли наиболее крупные бои, или куда-то в другое место, но это было не важно. Ниффти, оставшаяся одна, долго не продержалась и быстро пала, проткнутая копьём Лют. А затем была уколота ещё несколько раз Адамом. — Где он?! — Лют, полная ненависти и жажды мести, имела в виду Азазеля. — А мне откуда, блять, знать?! Взлети и поищи. — А ты не со мной? — Нет, блять, по приколу отказываюсь надрать задницу этому уёбку! Я не очень-то и могу ему вредить, знаешь ли. Хотя план есть. — У тебя бывают планы? — Естественно, блять! Я не с нихуя генералом стал. В общем, мы делаем вид, что сражаемся, подлетаем к нему, он уверен, что всё под контролем, а ты ударяешь ему в спину. Поняла? — Так точно! Оба воспарили в небо, где Адам, внезапно для Лют, дал ей в морду. Ей было не привыкать к подзатыльникам и пощёчинам, особенно когда была моложе, но такому всё же несколько удивилась. Конечно, сразу же получив выговор за то, что не поняла задумки и играть битву надо уже сейчас. Так, обмениваясь какими-то вялыми постановочными ударами, они сперва заметили Азазеля, а затем — стали с ним сближаться. — А можно, пока мы тут сценку устраиваем, подробнее, почему ты… Ну, такой? — У тебя мозг амёбы?! Очевидно, я, блять, умер, и он достал меня из бездны! И не раз! Он… Умеет нас воскрешать, я думаю? Всё, я больше нихуя не знаю! Довольна?! Удовлетворена ответом Лют была, довольна им — не очень. Но хуже ситуация стала, когда они в битве, похожей скорее на пьяный брачный танец, стали кружить прямо над Азазелем. Тогда Адам мягко намекнул (указав пальцем), что всё идёт не по плану: Азазель внезапно остановился, с улыбкой наблюдая за постановкой и не сводя с Адама глаз. Похоже, он либо раскусил их задумку, либо просто слишком ненавидел Адама, чтобы позволить себе пропустить показательный момент его прислуживания. — Неужто, как коту, я девять жизней тебе дал, Чтобы ты кому-то вроде неё проиграл? Адам ещё не привык, что голос ангела звучал отовсюду, и далеко не сразу вспомнил, с какой стороны он находился. А когда наконец нашёл и повернулся — битва нелепо встала, как если бы у певца внезапно оборвалась фонограмма. Азазель посмотрел на них с секунду, после чего покачал головой, демонстративно щёлкнул пальцами — и Адам исчез. — Блять! Нет! — Лют тут же ринулась к месту, где только что находился фантом, но там уже ничего не было. После этого она обернулась к Азазелю. — Как это мило… Однако, сравнивая силы, Вряд ли ты рискнёшь И на меня пойдёшь. Но безрассудство Лют он недооценил. Та попробовала спикировать на него вниз, чтобы нанести удар — но лишь нарвалась на цепи, которые пронзили ей грудь и живот. В заливающихся кровью глазах последним, что она увидела, было расплывшееся в улыбке лицо Азазеля. Сам Ангел был уже за чертой города. Он шёл к месту своего падения, чтобы оттуда воспарить обратно в Небо. И там его уже встретил один знакомый: лис. Вид трёххвостого, сидящего на вершине своего Вавилона и с тупым взглядом смотрящего на огни битвы, позабавил ангела и даже как-то умилил. Подойдя к нему, Азазель присел рядом, потрепав животное по голове. В ответ на раздавшееся фырканье он даже разрешил ему лечь себе на колени. — Это ты всё сделал? Круто… А Вокс? Он помог? Вроде он был схожих идей… А принцесса Шарлота? О, она же вроде с Раем дружит. Интересно, что на это скажет… А что ты здесь делаешь? — Иду на Рай, — после чего Ангел свернул лису шею, предварительно слегка изрезав его перьями. Так никто не будет мешать.

~~~

Азазель встал. Расправив крылья, он взглянул на Рай и стряхнул слезу. — Пусть звез-да, Некогда звавшаяся ут-рен-ней, На-всег-да Падёт в ночную темень как я, му-че-ник. И тог-да Народ средь бунтов, мора, ре-во-лю-ций До ут-ра Возглавит тот, кто ныне вы-ше су-дей… — он взмахнул руками, и земля задрожала по всему Аду. Нечто огромное пробудилось под ней, пытаясь выбраться из бездны. — И воспылают Небеса, Крики заглушат голоса, Райский порядок рухнет в пыль, И Божье царство канет в быль! — из-под земли вырвались цепи. Огромные, они тянулись в небо. Тянулись и достигли Рая, обволакивая его, сокрытого под защитным барьером, словно огромный мячик. — Я сам себе теперь Господень, Я верил, что наступит тот день, Когда падёт Рая империя, И грянет вечное затмение! — купол треснул и раскололся. Цепи обвили кольца. Одно из них разорвалось, одно — погнулось, все пытались сопротивляться. — Я выбрался из заточения, И больше нету мне смирения! От страха Бог закрыл глаза, И воспылали Небеса! — Рай тронулся. Цепи стали уходить обратно в землю.

~~~

Конец.