Shadow love

Двуглавый Ледяной Орангутанг — монстр-босс А-ранга — оглушительно взвизгнул, уходя от теневых шипов. Мелкие твари, подручные своему гигантскому хозяину, взвились в общий клич и рванулись на нарушителя. Нил коротко выругался, уходя от вспышек когтей и зубов. Скорости и силы ему хватало, но раздражало другое: он должен был заниматься исключительно боссом, оставив всю мелочь Кевину. Кевину, который сейчас, вместо работы, ругался с Эндрю, умоляя того подключиться к бою. Последний и так был на взводе — Нил ощущал, как давление Василиска прорезает пространство, — но посочувствовать своему парню он не мог, потому что, блядь, долбанные мартышки не оставляли ему ни секунды покоя. Нил подпрыгнул, отшвыривая одних монстров шестом и пробегаясь по головам других. Орангутанг сотворил ледяные иглы, которые рыжий мастерски отразил, не заметив, как одна мартышка схватила его за ногу и потянула вниз. Нил издал удивлённый вопль, плюхнувшись лицом в пол. Вокруг послышались смешки, и Нил в который раз поклялся себе, что хуже унижения, чем от безмозглых монстров, быть не может. Он извернулся, сбивая с ног ближайших врагов и покрывая шест теневой эссенцией. В таком пространстве, как ледяная пустошь, он мог бы использовать теневую завесу или что-то покровавее, но тем утром Эндрю заявил, что без своих теневых укрытий Нил как боец так себе, и обида подогревала намерение справиться с монстрами без привычных трюков. Была ли это плохая идея? Всё-таки он был Сыном Теней — охотником S-ранга магического типа. То, что он половину времени предпочитал сражаться в ближнем бою, не отменяло факта, что это не была его сильная сторона. Выругавшись, Нил поднялся, по пути разрубая парочку изворотливых, как черти, мартышек. Они были слабыми монстрами, не представляющими особой опасности, но их было слишком много. В следующий миг Нил почувствовал знакомую энергию и всё же вынужден был скрыться в тени, появившись в нескольких метрах от того места, где стоял прежде. Орда монстров запищала, прикрываясь руками, но бесчисленные мечи снесли их головы в мгновение ока. Нил перевёл взгляд туда, где стоял, размахивая руками, виновник массового убийства. Кевин Дэй также был охотником S-ранга, но преимущественно ближнего боя. Несмотря на это, Повелитель Стали не брезговал использовать дальние атаки, утверждая, что союзники, всё время попадающие под град мечей, должны быть способны увернуться. Руководствовался ли мужчина святым идеализмом или наглым эгоизмом — Джостену было всё равно. — Эй, вы двое! — рявкнул он, но, конечно же, без толку. И что, спрашивается, Нил вообще здесь забыл? Стоило оставить влюблённую парочку на произвол судьбы, пока кто-нибудь другой не усмирит их нрав. Эндрю, по крайней мере, помощи не обещал — способности Змея Скорби были бы очень кстати, но мужчина ненавидел, когда его силком тащили во Врата. Плохое настроение S-рангового воина-мага никогда не сулило ничего хорошего, но, видимо, Дэй давно не блевал от предумышленного отравления, раз не распознал чёткий отказ мастера ядов и проклятий. Ну что за бред, подумал Нил, возвращаясь к бою. Он знал — чувствовал, по крайней мере, — что не остался без прикрытой спины: Эндрю обязательно следил за ним и вмешался бы, если бы того потребовала ситуация, но не более того. В конце концов, Врата А-ранга не требовали аж троих S-ранговых охотников, и его парень был здесь исключительно в роли молчаливого наблюдателя. Это знание приятно согревало душу, несмотря на события, что привели их к такому решению. Нил сильно сомневался, что пережил бы второе похищение, а тем более — внезапное искажение Врат. Ожоги, нанесённые SS-ранговым Лавовым Чистильщиком, до сих пор украшали его тело самым уродливым способом. Лола бы пришла в восторг, если бы не умерла от собственного излюбленного метода пыток. Ха. Ну, по крайней мере, часть мартышек была повержена. Нил провёл рукой по краю шеста, вытягивая чёрную субстанцию в форму, напоминающую косу смерти. Детские игры надоели; всё, чего он хотел, — это вернуться домой, приготовить ужин (потому что кое-кто отказывался заниматься столь бренными делами), а затем, возможно, уговорить Эндрю на сеанс поцелуев. Нил сомневался, что после ссоры с Кевином его ждёт нечто большее, но в любом случае согласился бы на что угодно. Теневая завеса сработала, как всегда, на ура — монстры на миг растерялись, оглушённые тьмой, и завертелись в поисках пропавшей добычи. Нил, передвигаясь между ними, скашивал головы — точнее, их теневые копии, но результат был тем же. Добравшись до Орангутанга — теперь тупой босс уже не смеялся, — Нил ударил тупым концом косы, сбивая монстра с ног. Теневые шипы, заранее приготовленные, поднялись из земли ровно в том месте, куда он его уронил. Вопль смерти разнёсся по всей пустоши — но было поздно. Шипы, пронзившие Ледяного Орангутанга, не исчезали со временем, нанося непоправимый урон. Скованный, монстр метался из стороны в сторону. Нил успел одним взмахом снести одну из голов, уходя от раздражающе быстрого хвоста. Дальше дело было за малым. Вывернувшись в воздухе, Нил рассеял косу и в следующий миг обрушил шест на вторую голову. Сила удара оказалась достаточной, чтобы проломить череп и оставить небольшой кратер под ним. Издав последний хрип, монстр затих. Сняв завесу, Нил оглянулся. Двое охотников всё так же стояли у начала пустоши, но теперь оба смотрели в его сторону. Эндрю хмыкнул — засранец выиграл спор, — а Дэй непонимающе хлопал глазами. Поразительное чутьё, ничего не скажешь. Оставшиеся монстры, лишившись предводителя, ринулись врассыпную, но Нил лишь снова махнул рукой. Сегодня в меню — мартышки на теневых вертелях. Какая удача. Что бы там ни было, с него хватит. После сегодняшнего Ваймак просто обязан приструнить своего сына и дать двум своим самым проблемным лучшим работникам отпуск.

🧎🏼‍➡️🧎🏽‍♂️

Для Нила Абрама Джостена дом — это понятие, которое до сих пор, несмотря на время, понимается с трудом. Что вообще такое дом? В детстве это был большой, тёмный особняк, стены которого насквозь пропитались кровью и запахом моющих средств. Дом, который на самом-то деле никогда и не был домом: без ключей, без чувства безопасности, он не был тем местом, куда хотелось возвращаться. Позже? Позже не было ничего, что хотя бы отдалённо напоминало дом: пустые полуразрушенные квартиры, мотели, брошенные хижины в лесу, украденные машины. Дело было даже не в том, чтобы иметь крышу над головой. Для Нила неким подобием дома была мать, Мэри. Она не была нежной матерью, не дарила чувства безопасности — как, предполагал Нил, делают остальные родители, — но она любила его, как могла. Она защищала его своим хрупким человеческим телом, которое так легко ломалось, особенно в худшие дни. Эндрю? Эндрю был настоящим домом. Он дарил спокойствие, защиту, нежность, доселе неизвестную обоим. Он вселял в Нила чувство уверенности в завтрашнем дне. Это был лучший дом из всех возможных — единственный, который был по-настоящему нужен. Поэтому просыпаться вместе с Эндрю всегда было хорошо. Видеть, как лучи утреннего солнца медленно спускаются на блондинистую макушку, как сдвигаются во сне светлые брови, слышать недовольный вздох, предшествующий раннему пробуждению, — то, ради чего Нил вообще открывал каждый день глаза. Если бы они, как раньше, жили в общежитии Гильдии, Нил бы услышал какой-то шум, свидетельствующий о жизни вокруг, но они не были там вот уже несколько долгих месяцев. Самых мирных, счастливых месяцев в его жизни — хотя для Нила каждый день с Эндрю рядом был лучше предыдущего. Несмотря на это, просыпаться без спешки и иметь собственное пространство было приятно. Концепция дома всё ещё оставалась для Нила загадочной, но Эндрю дал ему все ключи, чтобы изучить её должным образом. Место, куда он вернётся, и кровать, в которой никогда не будет одиноко, потому что… ну, потому что. — Пялишься, — сонно пробормотал мужчина. Нил почувствовал, как от лёгкой улыбки натягиваются шрамы — неконтролируемая реакция на знакомую фразу. — Ага, — так же тихо ответил он, тут же добавив: — Можно я дотронусь? До лица. Эндрю ответил приглушённым подушкой фырканьем и кратким «Да» секунду спустя. Совместный сон уже давно не был для них новинкой, как и лёгкие, непринуждённые касания время от времени, но Нил хотел убедиться, что не нарушит чужих границ. Самое приятное в том, чтобы трогать Эндрю, — знание о том, какое на самом деле большое доверие ему оказано. Нежная, почти белоснежная кожа под ладонью воспринималась как солнце, лучами которого служила лёгкая щетина на подбородке. Нил провёл пальцем по небольшой складке на лбу, безуспешно пытаясь разгладить неровность, скользнул касанием по кончику носа, надавил на губы, небрежно оттягивая верхнюю, чтобы нащупать край удивительно острого клыка, и завершил путешествие прикосновением к области под глазом — там ещё пару дней назад виднелись следы недосыпа. Они лежали близко, но не вплотную. Достаточно, чтобы ощущать тепло друг друга, но не настолько, чтобы улавливать дыхание. Нил хотел большего. В памяти ещё жил образ руки, скользившей по его шее, потом вдоль позвоночника и к бёдрам. Образ губ, шероховатость которых лишь подстёгивала желание прижаться сильнее. Образ другой руки, которая собственнически сжимала его челюсть, надавливала на грудь и живот. От столь яркой картины последний, кстати, скрутило знакомым теплом. Нил сглотнул, лишь чуть смутившись собственной реакции. С тех пор как он впервые ответил «да», впервые признал собственные чувства, прошли месяцы, но привыкнуть он так и не успел. Миньярд каждый раз раскрывал в нём что-то новое. Возбуждение — лишь малая часть большой картины. Эндрю, почувствовав заминку в движении, наконец открыл глаза цвета тёмного шоколада, выискивая причину. Нил никогда не любил сладкое — приторный, вяжущий вкус шоколада ему определённо не нравился, — но будь он монстром, эти глаза сожрал бы первыми. Завораживающий, притягательный карий оттенок в обрамлении золотистых ресниц выглядел величественно и по-настоящему прекрасно. — Я слышу, как ты думаешь, наркоман. Нил фыркнул. — Говорит человек, который утверждал, что в этой голове нет извилин. Эндрю прищурился. — Ты только подтверждаешь эту теорию. Заткнись и иди сюда. Медлить было себе дороже. Нил подтянулся ближе, но, не успев даже пискнуть, очутился верхом на своём парне. Партнёре, если угодно. Рыжему было всё равно — лишь бы ощущать вес знакомых рук на талии и мощь крепких мышц под собой. Текстура волос — мягкая, потому что Миньярд, в отличие от Нила, предпочитал полноценный уход, а не наборы «три в одном», — ощущалась как сон наяву. Столкновение губ, а затем языков — как беспроигрышная битва. Нил промычал, не в силах удержать в себе удовольствие. Почувствовав брак кислорода, нехватка которого была воистину досадным недоразумением, Нил откинул голову. — Утреннее дыхание как всегда десять баллов из десяти, — выдохнул он со смешком. Эндрю закатил глаза. — Не я это начал, — ухмыльнулся он, кивнув в сторону эрегированного возбуждения ниже. — Что-нибудь собираешься делать со своей маленькой проблемой? — О, моей маленькой проблемой? — переспросил Нил. — Думаю, я превращу это в большую совместную работу. Качнув бёдрами, Нил вовремя закусил губу, чтобы сдержать позорный стон победителя. Эндрю, который не ожидал подставы, явно так не повезло. Он зло уставился на Нила, сверкая праведным гневом — пусть и лишь для вида, но всё же. — Я тебя ненавижу, — пропыхтел парень. — Я тебе нравлюсь, — в этом Нил не сомневался. — Да или нет? Нил мысленно похлопал себе за время, пусть вынужденного (спасибо, Дэй) воздержания, и тут же радостно кивнул. Он не был зависим, совсем нет, но это был Эндрю, которому в здравом уме отказать было невозможно. Вопреки некоторым мнениям, Нил не был настолько глуп, чтобы упускать предоставленную возможность. С легким полувздохом-полустоном он сбрасывает с себя футболку и наклоняется, чтобы утянуть парня в очередной головокружительный поцелуй. Нил никогда не стыдился бесчисленных шрамов, высеченных на его коже, поскольку те были доказательством его жизни, но и не питал к ним любви. А вот Эндрю… Блондин никогда не говорил этого прямо, но что-то в том, как мужчина касался этих мест, намекало на глубокую, почти инстинктивную привязанность. Возможно, дело было в том, что они напоминали Миньярду о безопасной реальности, о доверии, выстраиваемом между ними с особой выверенной тщательностью. Нил не был против. Эндрю отвечает на поцелуй собственным напором. Тем самым, который множество раз сводил Нила с ума. Мягкие губы надавливают, а язык проникает глубже, и тело Нила горит и подрагивает от этих ощущений. Он полностью теряет связь с реальностью в этом опьяняющем мареве. Мысль о том, что сгореть вот так — мучительно медленно и совершенно добровольно — это не та смерть, которой он ожидал, учитывая его прошлое, но это единственная смерть, которая имеет для него какой-то смысл. Нил скользит губами ниже, к подбородку, посасывает и прижимается так нежно, как только способен. Когда он добирается до чувствительной области шеи, Эндрю вздрагивает, сильнее сжимая руками его бедра и отбрасывая голову для большего доступа. Нил безуспешно пытается скрыть восторженную улыбку. Это была редкость для Миньярда — отпустить контроль, но Джостен успешно справлялся с намерением вывести блондина на открытую реакцию еще с первых дней знакомства. Он на мгновение задерживается у ключицы, просто чтобы вдохнуть знакомый аромат тела, и продолжает своё путешествие. Чувствует, как напрягается член Эндрю под ним, когда одними пальцами приподнимает футболку и задирает ее к подбородку. Нил облизывает не особо чувствительный сосок, проводит дорожку мокрых поцелуев к животу. Он уже готов двигаться дальше, но останавливается, чтобы бросить взгляд вверх. Эндрю напряжен — в хорошем смысле — и по глазам видно, что он наслаждается происходящим не меньше самого Нила. Атмосфера резко меняется, когда в тишине спальни раздается громкая мелодия телефонного звонка. Нил вздрагивает, Эндрю моментально скидывает его с себя. Все, что остается, — глухое, жестокое разочарование. Блядь.

🧎🏼‍➡️🧎🏽‍♂️

Два дня спустя Нил ощущает себя совершенно измотанным и абсолютно несчастным человеком. Вместо того чтобы тратить время с таким трудом отвоеванного отпуска на отдых и Эндрю, он коротает его с Ники и Мэтом. Тот, как назло, выглядит слишком счастливым, и бедное сердце Нила не выдерживает этого оптимизма. — Ох, Нил, выглядишь не очень, — сочувственно протягивает Ники. — Проблемы в раю? Что? — Что? — повторяет Нил. Ники закатывает глаза и переключается на другую тему. Мэтт быстро подключается к разговору, перетягивая внимание Хэммика на себя. Нил вздыхает. В скором времени должны подойти остальные, но, несмотря на всю свою любовь к Лисам, Нилу хочется совсем другого. Он потягивает безалкогольный коктейль, одним ухом слушая последние сплетни, которые вещает Ники, и убеждается в этом всё сильнее. В то злополучное утро Рене просила у Эндрю помощи, а поскольку партнёр Нила в глубине души был тем ещё добряком, когда дело касалось обездоленных маленьких детей, отказывать ей никто не стал. В итоге помощь с приютом немного затянулась, и с начала отпуска парни практически не виделись. В глубине души Нил знал, что скучает, но тоска по кому-то, кроме матери, была настолько ему несвойственна, что становилось даже страшно. Не как в тот раз с Лолой — тогда всё было куда отчаяннее — но тоже нехорошо. Дэн и Элисон под руку входят в здание закусочной, тут же привлекая внимание. Обе девушки выглядят немного измотанными, но довольные улыбки на лицах говорят сами за себя. Компания сдвигается, освобождая для них больше места, и разговор возобновляется с удвоенной силой. — Как меня уже достал этот маленький проныра! — Элисон поворачивает трубочку от коктейля и останавливает её на Ниле. — Где монстр, когда он так нужен? Кевин без вас достал из задницы второе дыхание и не даёт никому продыху. — Где он сейчас, кстати? — спрашивает Дэн. — И Аарон с Сетом тоже. Необычная компания. — Не то слово, капитан. Об этом я и говорю. Он забрал двух самых нелюдимых парней из Лис только затем, чтобы покрасоваться. — Не думаю, что дело в этом, — миролюбиво бросает Мэтт. — Ага, — хихикает Ники. — Скорее он нашёл двух новых жертв для постоянных нравоучений, пока главные дойные кобылы в отпуске. — В любом случае, это ужасно. — Так говорить не очень хорошо, — вдруг раздаётся голос Рене. Нил вздрагивает, в очередной раз поражаясь мастерству А-ранговой убийцы. — Кевин счастлив наконец-то оказаться вне власти Рико. Он так воодушевлён, мы должны его поддержать. — Птичкам нужно учиться двигать крылышками самостоятельно, — возражает Эндрю. Мужчина появляется за Нилом, вальяжно кладя руку ему на плечи. Элисон фыркает. — А вот и главные герои. — Вы тут откуда? — удивляется Ники. Нил мысленно с ним соглашается. Он не ожидал встретить этих двоих, но не мог отрицать, что чертовски этому рад. — Закончили быстрее, чем ожидалось, — улыбается девушка. — Ну, что у нас в меню? Эндрю пододвигает стул, чтобы сесть рядом с Нилом. Места, чтобы не дотрагиваться друг до друга, вполне хватает, но Эндрю всё равно предпочитает по-хозяйски положить одну руку Джостену на бедро. Он не сжимает, но ладонь тяжёлая и горячая, слишком заметная, чтобы её игнорировать. Эндрю ясно показывает, что всё ещё рядом. Похоже, кто-то скучал больше, чем готов был признать вслух. Нил довольно хмыкнул, положив свою ладонь сверху. 

🧎🏼‍➡️🧎🏽‍♂️

Колени Нила болели от неудавшегося и слишком быстрого приземления на пол. Буквально — падения. Тупая боль расходилась по суставам мелкими вибрациями. Если задуматься, в подсобном помещении Райских сумерек было действительно холодно и слишком грязно, чтобы вытворять подобное: пыльные коробки, прохладный запах сырой штукатурки, чужие забытые вещи. Но он не думал дважды, когда услышал от Эндрю заветное «Да». Решение пойти в клуб было спонтанным, но Лисы всегда были настроены серьезно, когда речь шла о развлечениях, и в конце концов это привело к тому, что пара голубых глаз Нила целый вечер прожигала дыру в карих омутах Эндрю. В прямом смысле: стоило Эндрю повернуться, на его скулах, казалось, проступало тепло, как от прожектора. Это было взаимно и чертовски возбуждающе, особенно после двух выпитых рюмок чего-то слишком острого и крепкого одновременно. Горло жгло, и весь клуб казался чуть размазанным по краям, кроме Эндрю — тот оставался идеальной неизменной константой. Для Змея Скорби алкоголь ничего не значил — абсолютная толерантность ко всевозможным видам яда действовала как всегда безупречно, но для Нила всё было совсем по-другому. Это, а ещё то, что в последние дни они не обменивались ничем, кроме целомудренных поцелуев перед выходом, заставило Нила опустить стены контроля и признать наконец всю мощь слабости, возникающей в его коленях от одного вида Эндрю в этих блядски узких джинсах. Ткань натягивалась на его бёдрах так сильно, что Нил почти мог почувствовать пальцами ту линию, что пряталась под ней. Сохрани господь его рассудок, Нил намеревался высосать из своего партнёра душу, а потом вдохнуть в него жизнь самым влажным и страстным поцелуем, на который он только был способен. У Нила было море энтузиазма и отличный учитель, так что… — Нил… — прохрипел Эндрю, когда тот в очередной раз провёл языком от самого основания члена до кончика алой головки. На миг всё вокруг будто исчезло: только горячая кожа под языком, солоноватый вкус, лёгкое дрожание мышцы у основания. А потом — быстрым, выверенным движением — он втянул его в себя, сглатывая. Горло сомкнулось плотно, и Эндрю дёрнулся, не удержавшись. Нил промычал, зная, как это действует на его парня, а также потому, что это был единственный доступный способ показать, что он весь во внимании. Гортанный звук вибрацией прошёл по длине члена, и Эндрю грубо выругался, легко дёрнув медные пряди. Это было резкое, чуть болезненное, но настолько интимное движение, что Нил почувствовал, как внутри него вспыхивают звёзды. Это был знак, что он близко. Член Нила болезненно подёргивался в штанах, натягивая молнию так, будто та вот-вот сломается, но кому какое до него было дело, когда Нил всеми силами пытался воспеть всевозможные оды обожания тому единственному человеку, которым он искренне восхищался всей душой. Его грудь сжималась от напряжения, а дыхание сбивалось, но он старался поддерживать ритмичные движения, помогая себе рукой. Всё было хорошо — просто отлично — до тех пор, пока громкий звук не заставил его резко подавиться и тут же отшатнуться назад, больно шлёпаясь задницей. Нил прокашлялся, смаргивая выступившие слёзы, и бросил пустой взгляд вверх. Лицо Эндрю также стало нечитаемым. Когда он застегнул ширинку — возбуждению и след простыл — и протянул Нилу руку, где-то с улицы послышалось ещё несколько взрывов, а секундой позже — не менее громкий звук сирены. Они оба знали, что это значит. Выругавшись, Нил покрепче сжал руку Эндрю и воспользовался силой, чтобы протянуть их тенями к выходу из клуба. Пробиваться сквозь толпу зевак было слишком муторно, а счёт мог идти на минуты. Лисы встретили их на парковке. Дэн разговаривала по телефону, параллельно отдавая приказы Мэтту и Элисон. Ники, еле стоя на ногах, подпирал её бок. Рене первой заметила их появление, давая знак приблизиться. — Ну, дело дрянь, — заключила Уальдс, наконец спрятав трубку. — Поблизости появились Кочевые А-ранговые Врата. Мелкие монстры уже прорвались наружу, и данные говорят, что босс вот-вот к ним присоединится. Судя по всему, это Химера, — девушка скривилась. Химера была тем типом чудовищ, от которых можно было ожидать чего угодно — от ядовитых когтей до огненного дыхания или звуковых импульсов, обладавших достаточной силой, чтобы уничтожить целое многоэтажное здание. — Удачи, — тут же бросил Эндрю, разворачиваясь. Нил отлично его понимал — отпуск, все дела, они не были обязаны исправлять весь бардак, — но и проигнорировать ситуацию тоже не мог. Судя по всему, оперативная группа, отвечающая за этот район, не справлялась с угрозой или вообще пока не прибыла на место. — Эндрю. Блондин остановился, поворачивая голову к Нилу. Будь у него хоть капля самосохранения, Нил бы не стал настаивать, но ситуация действительно была чрезвычайной. Миньярд, поняв безмолвный вопрос, нахмурился ещё сильнее. — Это тебе дорого обойдётся, — бросил он. — Всё что угодно, — уверенно ответил Нил. — Хватит флиртовать, — хмыкнула Элисон. — И так тошно. — Нил, убери гражданских подальше от всего этого шума, Мэтт и я поможем в эвакуации. Ники и Элисон, возвращайтесь в штаб, — приказала капитан, игнорируя всеобщее ворчание. — Рене займётся тварями поменьше, а Эндрю… — она кинула выразительный взгляд на Миньярда. — Займёшься боссом? С появлением Нила остальные Лисы наконец-то учились спрашивать, когда было нужно, и в этот раз, похоже, это спасло ситуацию, поскольку Эндрю в ответ широко усмехнулся. Улыбка была наигранной, но Нил знал, что в конце концов парень всё сделает как надо. Убийственная аура, которая волнами исходила из его тела, говорила о высшей степени раздражения. Уточнив ещё несколько деталей у Дэн, они приступили к выполнению поручений. Нил скользнул в тень, кончиками подрагивающих пальцев ощущая напряжение вокруг. Лица людей мелькали перед ним со скоростью, которая не позволяла должным образом отложить их в памяти. Было немного обидно, что ему поручили подобную работу, но Мэтт был танком, больше подходящим для того, чтобы сдерживать наплыв существ, а Дэн — баффером, специализирующимся на управлении. Никто из них, помимо Рене, не мог легко перемещаться в пространстве, но Рене была убийцей, и это была не та работа, для которой она подходила лучше всего. Способности Нила были куда универсальнее, а поскольку Эндрю взял на себя бой… Ну, мешать Эндрю было себе дороже даже для него. Змей Скорби — титул, дарованный ему Системой, — подразумевал под собой именно это. Начиная от покрывающей предплечья чешуи и когтей, с которых начиналась каждая схватка блондина, до огромных кратеров, оставленных токсичными испарениями от его ауры, пространство вокруг Эндрю превращалось в ядовитую пустыню разлагающихся тел. Унося парочку подростков, забившихся под кусок отвалившейся стены вблизи Врат, Нил мельком увидел босса-Химеру. Тот был покрыт шипами, чешуёй и шерстью в зависимости от части тела. Огромная клыкастая пасть то и дело извергала струи огня, отчего воздух вокруг становился суше и жарче с каждой минутой. Силуэт Эндрю пронёсся с нечеловеческой скоростью, задевая собственным когтем одну из лап монстра, которая тут же покрывалась окаменением. Там, где мужчина проводил другой рукой, кожа покрывалась лопающимися волдырями. Эндрю был так хорош, что будь у Нила время, он бы обязательно последил за его фигурой ещё. Последнее, что он услышал, было заявление Эндрю, предположительно следующего содержания: «Иди сюда, сучка, посмотрим, насколько ты хороша, а?». Язвительность в его тоне заставила Нила ухмыльнуться и тут же поморщиться, вспомнив, что он имел полное право искромсать чудовище на сотни частей только чтобы спустить пар. Эндрю был слишком зол, чтобы в процессе действовать аккуратно. Нил невольно порадовался тому, что не он один был сегодня разочарован. Когда большая часть работы была выполнена — гражданские унесены в безопасное место, а босс-Химера валялся в луже зелёной жидкости и с подозрительно вывернутым позвоночником, — все наконец-то с облегчением выдохнули. На место прибыли команды чистильщиков, реставраторов и тех нескольких охотников, которые были ответственны за истребление оставшихся монстров. Врата бесследно исчезли, как это всегда бывало в подобных случаях, и Лисов отпустили домой отсыпаться. Нил с Эндрю вернулись домой глубокой ночью, уставшие и сонные. В тишине приняв быстрый душ, парни свалились на кровать и моментально отключились.

🧎🏼‍➡️🧎🏽‍♂️

Есть ночи, наполненные теплом и спокойствием, а есть те, которые вскрывают самые глубокие воспоминания — кошмары. Иногда они не запоминаются, не несут ничего, кроме пустоты, и, по мнению Нила, это лишь немногим лучше, чем просыпаться в холодном поту, ощущая фантомное прикосновение холодных ножей к коже. Эта ночь была худшей, потому что помимо общего напряжения она напомнила Нилу тот самый миг жизни, который он предпочёл бы забыть навсегда. Это случилось незадолго после того, как он похоронил Мэри. Отец и его люди гнались за ним несколько месяцев, как хищники, учуявшие предсмертные потуги своей добычи. Конечно, Нил, тогда ещё будучи обычным человеком — уставшим, напуганным подростком, который горевал по матери, — не мог противостоять целой подпольной организации в одиночку. Они поймали его прямо там, в толпе незнакомцев, которым не было до него никакого дела. Нил провёл долгие часы под пытками Лолы, а потом очнулся в знакомом подвале, один на один с собственным кошмаром. Его отец, Натан, был одним из немногих в то время S-ранговых охотников. Он носил титул «Мясник» с гордостью, но пользовался способностями отнюдь не так благородно, как того ожидало общество. Вместо истребления монстров Натан Веснински истреблял себе подобных — других охотников, независимо от возраста и пола, или тех, кто просто был ему неугоден. Система, созданная для защиты людей, породила чудовище. Полиция и другие органы управления, которые тоже должны были пресечь деятельность тёмной гильдии и изолировать столь могущественное существо, бездействовали. В конечном итоге Нил был один. Он знал это, когда ощущал, как медленно вытекает из него жизнь. Знал это, когда слышал смешки отца. Знал это, когда делал последний вдох. Когда Нил очнулся, его тело было залито кровью. Раны, медленно затягивающиеся, казалось, причиняли ещё больше боли. Он был один. Он знал это, когда увидел перед собой блеклые, мёртвые глаза отца и острые чёрные шипы, пронзившие его мощное тело много-много раз. Нил рывком поднялся с кровати, задыхаясь от воспоминаний. Мираж, сон — что бы это ни было, — это осталось в прошлом. Он пытался отогнать это, справиться с растущим напряжением, но это было не так просто, как ему бы хотелось. — Нил? Голос Эндрю — хриплый от сна, глубокий и слегка встревоженный — действует на Нила, как всегда, заземляюще. Он вдыхает, прикрыв на мгновение веки, и выдыхает. — Прости, — по привычке говорит Нил. — Не хотел тебя будить. Он только сейчас смотрит по сторонам, отмечая время. Солнце ещё не высоко, но утренние лучи уже пронизывают комнату резким светом. Неудивительно, что Нил проснулся: он всегда был жаворонком, в отличие от своего партнёра. Эндрю, как всегда, игнорирует нелепое извинение. — Что тебе нужно? — спрашивает он вместо этого, и Нил смотрит на мужчину, пытаясь самому найти ответ. Эндрю — никогда не он, но в карих глазах его партнёра всегда есть что-то, что заставляет зуд волнения утихнуть, сосредоточиться и остановиться. Нил понимает, что вся жёсткая сталь и чистая, упрямая непокорность, которые поддерживали его всю жизнь, согнулись и уступили место желанию — потребности — быть удержанным, и что он может и хочет доверить это только одному человеку. Он жаждет этого. Он рад, что этот человек — Эндрю — сейчас находится на расстоянии вытянутой руки, что он услышит его и поймёт. Именно поэтому Нил не колеблется, когда отвечает: — Трахнешь меня? Не потому, что секс — это способ отвлечься, а потому, что это всего лишь один из множества способов быть ближе. А ещё у них давно ничего не было, и, ну, Нил скучал, окей? Минутное размышление приводит Эндрю к такому же выводу. Мужчина проводит рукой по голени Нила, но это не ответ, поэтому Нил молча ждёт и наслаждается касанием другого человека. — Иди в душ, — наконец вздыхает блондин. Кому-то постороннему он мог бы показаться равнодушным или слишком спокойным, но не Нилу. Он давно научился считывать все сигналы своего партнёра, поэтому даже не думает о том, чтобы подавить расплывающуюся на лице улыбку. В отместку Эндрю щипает его за ногу, и Нил, хихикая, выпрыгивает из кровати. Время в душе летит быстро. Горячая вода стекала по плечам, унося остатки сна — не полностью, но достаточно, чтобы дыхание перестало сбиваться. Нил упёрся ладонями в кафель, опустил голову и позволил себе несколько лишних секунд. Когда он вышел, вытирая волосы полотенцем, в спальне было тихо. Эндрю сидел на краю кровати, опершись локтями о колени, и выглядел собранным — не напряжённым, а скорее внимательным. — Иди сюда, — сказал он негромко. Нил подошёл и остановился между его коленями. Эндрю потянул его к себе без спешки, но с той самой неотвратимостью, от которой у Нила тут же пересохло во рту. Он чувствует это ещё до того, как ладони сжимают его бёдра — по взгляду, по тому, как меняется осанка, как Эндрю будто собирается к рывку. Нил оказывается на кровати первым. Простыни холодят кожу, но это ощущение тонет под весом тела сверху. Эндрю нависает, опираясь на локти, и несколько секунд просто смотрит — так, будто проверяет, действительно ли Нил хочет именно этого, именно сейчас. Нил не выдерживает первым. Он бормочет «да» на невысказанный вопрос, цепляется пальцами за футболку и тянет парня на себя. Эндрю позволяет — ровно до того момента, пока не перехватывает его запястья и не прижимает к матрасу. Нил чувствует себя пойманным и в безопасности одновременно. — Смотри на меня, — говорит Эндрю. Нил смотрит. Поцелуй выходит жёстким. Губы сталкиваются, дыхание сбивается, зубы задевают кожу. Нил отвечает сразу, без осторожности, и выгибается навстречу, позволяя Эндрю задать темп. Руки Эндрю скользят ниже, оставляя за собой горячие дорожки. Он касается шрамов — не считая, не задерживаясь слишком долго, но и не обходя их стороной. Это всегда выбивает Нила из равновесия сильнее всего. Его тело помнит, что эти прикосновения не ранят — наоборот, они подтверждают, что всё это реально. Нил тихо выдыхает, когда пальцы сжимаются крепче, когда вес Эндрю ощущается сильнее, прижимая его к кровати. Тело реагирует предательски быстро — даже слишком, но Нилу не приходит в голову это скрывать. Напряжение внизу живота отзывается знакомой, болезненно-сладкой пульсацией, от которой темнеет в глазах. — Чёрт… — выдыхает он, когда Эндрю наклоняется ниже, оставляя поцелуи на линии челюсти, на шее — там, где пульс выдаёт всё без слов своим бешеным ритмом. Эндрю улыбается едва заметно и хмыкает. Фетиш на шею — Нил этого не говорит, — чья бы корова мычала. Они не торопятся или, по крайней мере, пытаются не торопиться. Нилу тяжело держаться, так быстро теряя ритм дыхания, и он шепчет что-то несвязное, почти жалкое, когда слышит характерный звук открывающейся бутылочки. Он вздрагивает, когда ощущает липкие пальцы на своей промежности, и глухо стонет, когда понимает, что Эндрю всерьёз намеревается превратить его в желе. Из Нила окончательно вышибает весь воздух и несёт его куда-то очень далеко — по ощущениям, в другую вселенную, где его прошибает вспышками острого, абсолютно невозможного удовольствия. То, как Эндрю трахает его пальцами, умело избегая простаты, — отдельная история садизма на несколько томов, но Нил не умоляет, не подгоняет и не просит, зная, что в конце ему воздастся с процентами за эти нечеловеческие усилия. Как и раньше, ощущение, когда Эндрю впервые входит в него, неописуемо идеально. Нил никогда не думал, что сможет пережить нечто подобное — хоть раз, дважды, столько, сколько они сами захотят, — но знал, что это чувство взаимно. То, как их тела соединяются, и то, как перехватывает дыхание от общего восторга, заставляет распутаться узел где-то глубоко внутри Нила. Нил со стоном откидывает голову назад. Вопреки всему Эндрю никогда не груб — не в постели, но и не нежен в том самом приземлённом смысле, который обычно подразумевается. Их связь — это взрывная смесь жажды утопающего и триумфа выжившего. — Блять, Нил, — Эндрю хрипит, и Нил не может не ухмыльнуться. Он чуть приподнимает бёдра, двигая ими, и застаёт блондина врасплох. Они делят ещё один, отчаянный поцелуй, проглатывая не последний, но преступно громкий стон наслаждения, и Нил сходит с ума. Эндрю следует за ним — как послушный пёс, которым он никогда не был, но мог бы быть, если бы его мудачья натура не оставила Нила уставшим, задушенным экстазом, полусуществующим телом. Ритмичный звук бьющихся в унисон сердец возвращает Сына Теней в реальность — но только для того, чтобы усилием воли поднять руку к волосам своего задыхающегося партнёра и нежно провести одному богу известный узор. — Спасибо, — шепчет он, смеживая веки и довольно выдыхая. Он не беспокоится о том, чтобы привести себя или окружающее пространство в порядок, доверяя это дело Эндрю. Или нет. Не то чтобы его всерьёз волновало что-то подобное, когда он наконец чувствует себя на своём месте. Заполненным. Счастливым. Любимым.