Правило 100 Сантиметров

Чуя всегда ненавидел больничный запах. Стерильный, едкий, с неприятным привкусом дезинфектора. Он буквально въедался в одежду, кожу и душу, напоминая о хрупкости человеческого тела. Его комната, по сути, ничем не отличалась от сотен других: две кровати, тумбочки, умывальник и окно, за которым ноябрьское солнце казалось тусклым и безжизненным. Он получил свое место в отделении легочных заболеваний, хотя его случай был скорее осложнением, требующим длительной терапии, чем приговором. По крайней мере, так его убедила мать, едва сдерживая слезы. Он устало прислонился к стене, глядя, как медсестра заканчивает распаковку его скромных вещей. Все было каким-то чужим, неправильным. Он должен был быть в школе, готовиться к экзаменам, а не глотать этот чертов воздух через маску. – Твоя палата — 207, напротив 208-й, — сухо проговорила медсестра, прежде чем скрыться за дверью. – Постарайся не шуметь. Твой сосед по коридору… довольно капризный. Чуя лишь закатил глаза и решил, что осмотреться — лучшая идея. Может быть, они даже разрешат ему выйти на улицу? Он толкнул дверь и ступил в длинный, освещенный искусственным светом коридор. Не успел он сделать и десяти шагов, как впереди распахнулась дверь 208-й палаты, и на пороге возникла высокая, нескладная фигура. Юноша, не старше самого Чуи, закутанный в широкую больничную пижаму. На его лице играла до странного довольная, ехидная улыбка, а руки… Руки были полностью, от запястья до локтя, забинтованы. Бинты были идеально белыми, но выглядели так, словно Дазай — он не знал его имени, но почему-то был уверен, что это «тот самый» — носил их всегда. Их взгляды встретились. Дазай мгновенно потерял свою ухмылку, сменив ее на любопытную, изучающую гримасу. – О, новичок? — протянул он, делая шаг вперед. – Как видишь, — огрызнулся Чуя, не желая поддаваться его непонятной энергетике. Дазай остановился в опасной близости. Расстояние между ними было чуть больше метра. Слишком близко для Чуи, который хотел держаться подальше от всего, что выглядело странно или проблематично. Слишком близко, чтобы не заметить его болезненную бледность под загорелой кожей. Дазай наклонил голову, и его карие глаза смерили Чую с ног до головы, задержавшись на рыжих волосах. – Слушай, — начал Дазай, и его голос был неожиданно мягким, но с хищной, чуть насмешливой интонацией. – Был тут такой же рыжий, как ты. Скончался три недели назад. Вроде Тачихарой звали. Тоже в 207-й лежал. Не боишься его судьбу повторить? Удар был неожиданным, бесцеремонным и абсолютно отвратительным. Чуя сжал кулаки, чувствуя, как злость поднимается к горлу. – Что за чертовщина? — прошипел Чуя. – Ты что, сумасшедший? Что это за приветствие? – А, простите. Я Дазай, — он едва заметно поклонился, и в его взгляде снова вспыхнул озорной огонек. – Это мой способ проверить, есть ли у людей чувство юмора. Кажется, у тебя его нет, Чууня. Он специально исковеркал имя, растягивая гласные. – Я Накахара Чуя, и я тебе не Чуня, лентяй в бинтах, — процедил Чуя. – И тебе не мешало бы уважать мертвых, идиотина. Дазай внезапно рассмеялся, громко и заливисто, прислонившись плечом к стене. Смех был неожиданно искренним, хотя и слишком резким. – Ладно, ладно. Ты мне нравишься, Накахара Чуя. Ты такой… взрывоопасный. Мне тут скучно, так что давай считать это началом наших очень-очень-очень ограниченных отношений. Нас разделяет минимум метр, потому что я ценю свое здоровье, а ты, очевидно, свое. Чуя почувствовал, как напряжение медленно покидает его. Этот парень был не просто странным — он был какой-то ходячей катастрофой, и в то же время... интересным. – Что у тебя за диагноз, если ты так боишься подходить? — спросил Чуя, делая свой первый осознанный шаг назад, интуитивно восстанавливая дистанцию. – Мой? Запутанный и сложный, — Дазай театрально вздохнул. – Мои легкие не дружат со мной. И мне нужно, чтобы ты оставался подальше. Ты ведь знаешь правила этого отделения, верно? Никто не должен дышать в лицо другому. У тебя ведь тоже что-то легочное, раз ты тут? – Да. Но это временно. Я скоро выпишусь и вернусь к нормальной жизни, — Чуя произнес это с уверенностью, которую не до конца чувствовал. Он смотрел на Дазая и не мог понять, что же не так с этим парнем. Его глаза были пусты, даже когда он улыбался. – О, какая скука. Временно, — Дазай снова улыбнулся, но на этот раз улыбка не дошла до глаз. – А вот я тут надолго, Чуя. Так что, если хочешь избежать скуки в четырех стенах, ты знаешь, где меня найти. Или, по крайней мере, знать, что я в метре от тебя. Только не переступай черту. Он кивнул на невидимую линию, разделяющую коридор, и, развернувшись, исчез в 208-й палате. Чуя стоял один, ощущая в воздухе не только запах дезинфектора, но и что-то горькое, похожее на старую печаль. Он знал, что этот Дазай — это не просто капризный сосед, а что-то гораздо более сложное и... опасное. Не в плане заражения, а в плане вовлеченности. Он медленно повернулся и вернулся в свою палату, чувствуя, как в кармане вибрирует телефон. Он достал его, и на экране высветилось сообщение с незнакомого номера: «Ты слишком громко вздыхаешь. Номер: 208-я палата. Скучаю уже. ;)» Чуя ошеломленно посмотрел на дверь напротив. Как он успел? И почему он вообще это сделал? Он тут же набрал ответ. «Откуда ты взял мой номер, чертов идиот?» Ответ пришел моментально: «У медсестры, пока ты осматривал свою темницу. Не называй меня идиотом. И, пожалуйста, не звони. Только смс. Я не хочу дышать в твой телефон.» Чуя усмехнулся против своей воли. Может быть, быть тут не так уж и плохо. Но в глубине души он чувствовал намек, о котором говорил Дазай. Намек на то, что для него самого эта больница была вовсе не временным пристанищем.