Back To Black

      Первое, что почувствовала Йеджи, когда открыла глаза, – боль.       Пульсирующая и липкая, словно слизень, она обхватывала её голову, сдавливала. Во рту сушило так, будто всю прошедшую ночь целая команда парикмахеров обдувала гортань всеми фенами мира. Тошнило.       Что ж, очередное модельное утро.       За семь лет, прошедших с момента её дебюта в мире моды, Йеджи привыкла чувствовать себя опустошённой и раздавленной настолько, что не хотела открывать глаза. Иногда это случалось из-за алкоголя, иногда из-за тупиц-парней, а иногда из-за ублюдков с толстыми, жирными пальцами, которые считали будто солидная сумма на банковском счёте позволяет им забывать о том, что такое «вежливость».       Самое забавное, что в большинстве случае эти ублюдки относились к моде весьма поверхностно. Они вкладывались в начинающих модельеров и считали, будто это даёт им право лапать моделей, ассистенток и прочих девушек, присутствующих на кастинге или съёмочной площадке.       «Если продолжу рассуждать об этом», – подумала Йеджи. – «То меня точно вырвет».       С трудом приоткрыв один глаз, она осмотрелась.       Что ж, хорошая новость – комната и кровать определённо принадлежали ей.       Плохая – рядом спал кто-то ещё.       Это не удивляло. В мире моды к постоянству, – в большинстве случаев, – относились как к шутке. Сложно было сохранять верность партнёру при условии, что значительную часть времени вы проводили на расстоянии тысяч километров друг от друга, а вокруг постоянно мелькали привлекательные парни и девушки. Все отношения держались на негласном правиле – «не спрашивай и не говори», и Хван зло ухмылялась, когда думала сколько пар может разрушить, если когда-нибудь откроет рот.       Вчера Юна устроила вечеринку, поэтому ничего удивительного, что она затащила к себе в комнату какого-нибудь симпатичного парня.       Или…       То, что Йеджи нащупала под одеялом, не могло принадлежать парню.       Она приподнялась на локтях.       На соседней подушке, отвернувшись к стене, сопела девушка. Чёрные волосы разметались по шёлковой наволочке, и солнечные лучи красиво танцевали на них. Их одежда валялась во всей комнате: на столе, на книжной полке, на полу.       «На люстре», – отметила Хван с гордостью.       Стараясь не разбудить свою неожиданную гостью, Йеджи встала и достала из шкафа чистые майку и шорты. В висках всё ещё пульсировала, разрывая голову на части, боль, но теперь она могла хотя бы предположить, как всё к этому пришло.       Итак, Хван выпила.       Ничего удивительного.       Две пустых бутылки из-под текилы валялись на ковре рядом с кроватью, а на лакированной деревянной столешнице белели крупицы порошка. В воздухе до сих пор витал стойкий аромат спиртного, – чего-то крепкого и в то же время отвратительно сладкого, приторного. И духов. Да, тяжёлых мускусных духов с нотками полыни и ветивера.       О, чёрт!       Из всех людей, которых Йеджи знала, только одна пользовалась подобными духами. Но не может же быть, что они… нет, это наверняка ошибки или игра утомлённого болью сознания.       Любая надежда на это разбилась после того, как девушка на кровати подняла голову и с удивлением посмотрела на неё.       Шин Рюджин…       За неимением лучшего слова Йеджи сказала бы, что ненавидела её. Она сочетала в себе все самые отвратительные качества: была самовлюблённой, самоуверенной, надменной и, – что самое главное, – талантливой сволочью. Её снимки для рекламных кампейнов считались одними из самых успешных, поэтому большинство брендов, – от инди до крупных, – хотели заполучить её хотя бы на пару съёмок. К тому же она нравилась людям. По крайней мере тем, с которыми Хван жила, пока отрабатывала контракт в Токио.       Джису и Юна были прекрасными соседками, – милыми, добрыми и щедрыми, – но слишком любили Рюджин. Они приглашали её в гости каждый день, и Шин приходила, хотя знала, что Йеджи вырвала бы себе глаза, чтобы больше никогда её не видеть, если бы они не были её главной фишкой.       Итак, Шин Рюджин была отличным фотографом, но каждая съёмка с ней превращалась для Хван в ад на земле. Она требовала от неё больше, чем от других моделей, затягивала процесс на несколько часов, и, хотя итоговые кадры выглядели на 1000 процентов из 100, это слишком утомляло. Ни одной другой девушке не приходилось так страдать.       Тем более удивительно, что из всех людей на свете именно она оказалась в постели Йеджи.       – Ладно… – наконец сказала Рюджин, приподнимаясь на локтях. – Это, блять, странно.       – В курсе, – Хван скрестила руки на груди. – Лучше скажи – как это случилось?       – Не помню.       – Ты… блять, серьёзно?       Рюджин нагло ухмыльнулась.       – Нет, шучу, Хван. Сейчас выберусь из твоей постели и во всех подробностях расскажу, как вчера свихнулась настолько, что решила, что хочу с тобой переспать. Если бы я понимала, что делаю, то сбежала бы ещё до того, как мы начали.       – Взаимно, сучка. Ты… кхм… – Йеджи наклонила голову. – Ты в одежде?       – А что, стесняешься? Мы же обе девушки и бла-бла-бла.       – Просто не хочу видеть тебя голой.       Рюджин подняла одеяло и осмотрела себя.       – Бельё на месте. Моя рубашка валяется рядом с тобой, а джинсы у кровати.       – Хорошо. Я иду в душ, а ты одевайся и проваливай.       – И это – лицо «Иссей Мияке»? – Фыркнула Шин. – Где элегантность в выражениях?       – Кто это говорит? Якудза с фотоаппаратом? Где твоя банда?       Накинув на плечи полотенце, Йеджи скрестила руки на груди.       – Я иду в душ. Надеюсь, когда вернусь, тебя здесь уже не будет. И ни слова Джису и Юне. Особенно Юне.       – Почему нет? Моя сестра любит сплетни. В этом плане вы с ней одинаковы.       – Я серьёзно, Шин.       – Ладно, – Рюджин подняла обе руки. – Рот на замке.       – Хорошо.       Вопреки всей злости, которая сжигала изнутри, Йеджи не могла не отметить, что Шин-старшая хорошо выглядит. Не слишком мускулистая, но гибкая, – даже в какой-то степени изящная, с худыми руками, на которых натянутыми нитями проступали вены. Большую часть её тела покрывали татуировки: что-то с отсылками на греческую мифологию и искусство Ренессанса, а часть чёрных волосы на задней части головы была выбрита. В правой брови поблёскивал пирсинг, – два небольших серебряных шарика.       С привычным для себя равнодушием на симпатичном личике Рюджин натянула рваные серые джинсы, надела рубашку. Когда пальцы дотронулись до пуговиц, она посмотрела на Йеджи.       – Если хочешь и дальше смотреть, то заплати.       – А я-то думала, что ты фотограф, а не… ну, знаешь… шлюха.       – Токио – дорогой город. Так что, Хван? Дать номер моей карты или…       – Сука… – Йеджи развернулась, но не ушла.       Застегнув рубашку, Рюджин пригладила растрёпанные волосы и глянула на себя в зеркало.       – Не так уж и плохо.       – Отвратительно.       – Я говорила о тебе, Хван.       Йеджи показала Рюджин средний палец, но её улыбка стала только шире.       – И это всё?       – Если не уйдёшь прямо сейчас, то метну бутылку.       – Желание девушки…       Когда Шин, развернувшись у двери, с насмешливым видом послала ей воздушный поцелуй, Хван всё-таки бросила в неё первый попавшийся стакан. Ударившись о дерево, он распался на десятки осколков, а Рюджин громко и зло расхохоталась.       – Тебе стоит меньше пить, – крикнула она напоследок. – Красотка.

***

      Через час, когда Йеджи привела себя в порядок достаточно, чтобы появиться на людях, Джису и Юна уже сидели на кухне. Для моделей, – даже таких востребованных, как Хван и Шин, – не было ничего странного в том, чтобы снимать квартиры вскладчину. Да, контракты приносили достаточно денег, однако Токио, как Рюджин и сказала, был городом дорогим.       Да и Йеджи всегда нравилась Юна. В отличие от старшей Шин она была открытой, весёлой и абсолютно лишённой любой надменности. Казалось, будто, создавая их, природа, Бог или другие Высшие Силы свалили всё худшее в одну, поэтому злости для второй просто не осталось.       Наверное, поэтому Хван до сих пор с трудом воспринимала Рюджин и Юну как сестёр. Они были слишком разными, будто огонь и лёд или твёрдая суша и глубокое, таинственное море.       – Эй, – Джису улыбнулась.       Она переехала к ним несколько месяцев назад, когда после года флирта и странных игр в «тяни-толкай» они с Юной официально сошлись. Сейчас Чхве, как и её девушка, работала на «Кензо», но в статусе фотографа.       – Кажется, кому-то вчера было слишком весело, – улыбнулась Шин. – Новый парень?       – Если бы, – Йеджи покачала головой. – Текила.       – О… – Джису понимающе кивнула. – Ты ведь… не думай, что я осуждаю твой образ жизни или типа того, просто хочу убедиться, что вчера ты не сделала того, о чём жалеешь.       Хван лишь отмахнулась. Можно ли жалеть о том, чего не помнишь? Да, она переспала с Рюджин, но только из-за того, что выпила и приняла столько, что дурацкий, визгливый голосок здравого смысла в её голове сменился на ритмы современной поп-музыки. Это не значит, что Шин привлекает её физически.       Другие девушки, – возможно, но только не эта надменная, наглая сучка.       – Ещё кое-что, – Юна подалась вперёд. – Я думаю, что Рюджин вчера была с кем-то.       Хван вздрогнула. Нет, если бы Шин всё рассказала, то её бы уже вышвыривали из квартиры вместе с вещами или тащили в посольство для регистрации брака. Юна, как и любая сестра, хотела для Рюджин лучшего. В том числе и в вопросах отношений.       – Что ты имеешь в виду?       – Ну, я видела, как она обнималась с какой-то девушкой вчера.       – Это же Рюджин, – пожала плечами Йеджи. – Разве вокруг неё не постоянно крутятся девушки?       – Да, но она обычно не обращает на них внимания.       – Только не говори, что ищет одну и на всю жизнь.       – Нет, но… – Юна замялась. – Она говорит, что ей не нравится прыгать из постели в постель.       – Дай угадаю, – потому что это выше её достоинства?       – У некоторых есть принципы, Йеджи, – рассмеялась Джису.       – Да, у зануд, которые не умеют веселиться.       Чхве покачала головой, а Юна подалась вперёд.       – Нет, серьёзно, я уверена, что Рюджин вчера наконец-то смогла расслабиться.       – Думаю, только из-за того, что вы с Джису дали своим отношениям статус.       – У них всегда был статус, – возразила Чхве.       – «Девушка, с которой я сплю и которой не могу признаться в любви» – не статус, – усмехнулась Йеджи. – Это стиль жизни.       Шин закатила глаза.       – Иногда я тебя ненавижу.       Усмешка Хван стала шире, когда она подумала, в какую ярость Юна может впасть, если узнает, с кем именно проснулась её старшая сестра. Если это случится, Йеджи либо не доживёт до следующего дня рождения, либо в срочном порядке сменит документы и заляжет на дно где-нибудь в Африке.       Джису взяла свою девушку за руку.       – Это же Йеджи, дорогая. Мир схлопнется, если она не скажет что-нибудь такое.       – Ага, – Хван откинулась на спинку барного стула.       – Ей просто повезло, что я к ней привязана. В любом случае… кхм… мы говорили о Рюджин. Как думаете, кем могла быть та девушка? Я пригласила всего человек тридцать, и двадцать из них – девушки.       – Так ли это важно?       – Да. Если моя сестра сошлась с кем-то, то я хочу знать.       – Может, это была случайная связь?       – У Рюджин?       – Ну… – Йеджи пожала плечами. – Не хочу лезть в ваш милый разговор, но, может, вы лучше будете обсуждать свой секс, как это делают нормальные пары? Рюджин с кем-то переспала? Супер, будет меньше кричать на меня на фотосессиях.       – Ты не понимаешь.       – Не понимаю, какой идиоткой надо быть, чтобы повестись на твою сестру.       – Воу…       Хватка Джису на запястье Юны стала крепче. Она прижалась к ней всем телом и поцеловала в шею, но в обычно добрых шоколадных глазах высокой девушки мелькнуло раздражение. Если Йеджи что-то и уяснила за несколько год совместной жизни, то только тот факт, что Шин злится в двух случаях: когда кто-то говорить дерьмо о её девушке и когда кто-то говорит дерьмо о её сестре.       Хотя многие «семейные» тандемы в моделинге держались только на идее того, что это хорошо продаётся, Рюджин и Юна, кажется, на самом деле были привязаны друг к другу. Хван слышала, что именно благодаря старшей сестре Юна и увлеклась модельным бизнесом. Рюджин сделала (и продолжала делать) лучшие из её фотографий.       Отставив пустую чашку из-под кофе в сторону, Йеджи вернулась в спальню.       От подушек и постельного белья ещё пахло духами Рюджин, поэтому она бросила их в стиральную машину и включила режим усиленной чистки. Сквозь открытые окна доносились звуки города; район Гиндза жил своей шумной, яркой жизнью. Спешили от одного магазина к другому дорого одетые парни и девушки, разъезжали на роскошных машинах бизнесмены, а многочисленные витрины привлекали внимание броскими эксклюзивами из новых коллекций.       Хёнджин говорил, что жить в районе, где на каждом втором плакате висит твоя фотография – пошло, но ведь и его лицо теперь украшало билборды по всему миру. Их карьеры шли в гору, и это не могло не радовать. По крайней мере, их родители наконец-то перестали при каждом разговоре напоминать, сколько денег потратили во время стажировки и обучения в модельной школе.       Все долги были выплачены, и теперь Йеджи иногда даже не отвечала на их звонки, не считая себя последней сукой на свете.       Выбросив бутылки, Хван стёрла со стола белые крошки. Секс с Рюджин стал хорошим уроком. Стоит начать детоксикацию и хотя бы на время отказаться от всего, что крепче апельсинового сока. Это плохо скажется на самочувствии и внешности, но все съёмки для брендов уже позади, а агент давно обещал дать ей двухнедельный отпуск.       Рука уже потянулась к телефону, но на экране появился знакомый номер.       – Оппа? – Йеджи смахнула слайдер вправо. – Да?       – Как ты, детка?       – Спрашиваешь как мой босс или как мой друг?       – Я думал, что это одно и то же. Юна устраивала вечеринку?       – Да, но это не так уж и важно. Я хотела поговорить с тобой об отпуске. Ты уже пару лет обещаешь дать мне отдых, так что…       – Детка, больше всего на свете я хочу, чтобы у тебя наконец-то появилось время поваляться на пляже, но звонила Маширо. Она готовится к показу новой коллекции и хочет, чтобы ты была на показе и в кампейне.       – Серьёзно?       – Это большие деньги.       – Но…       – Эй, детка, – его голос всё ещё звучал мягко, но теперь в нём появилась настойчивость. – Если бы я мог отказаться, то сделал это, но предложение слишком выгодное.       – Но сразу после я ухожу в отпуск. На месяц.       – Договорились, детка. О, и ещё… – он замолчал, и Йеджи напряглась. Её менеджер говорил обо всём, – от денег до секса, – без капли стеснения, и то, что сейчас ему приходилось подбирать слова, не предвещало ничего хорошего. – Она сказала, что главным фотографом будет Рюджин.       – Нет!       – Йеджи…       Хван едва не отбросила мобильный в сторону.       – Мне плевать, сколько денег это стоит, оппа. Я не буду с ней работать.       Мужчина устало выдохнул.       – Я знаю, что она относится к тебе иначе, чем к другим моделям, но это не отменяет того факта, что у неё лучшие снимки. Маширо нужны те, кто будет работать в полную силу, так что очевидно, что в подготовке к презентации участвуют только лучшие.       Йеджи относилась бы к Рюджин хорошо, если понимала, почему та ведёт себя так только с ней. На остальных фотосессиях Шин вела себя с моделями подчёркнуто вежливо, – профессионально, – и даже не думала о том, чтобы повысить голос или задержать их, но едва на площадке появлялась Хван, в неё словно вселялся демон. Они орали друг на друга словно два подростка в период пубертата, – до хрипов, сорванных глоток, – и пока от срыва Йеджи останавливало только то, что результаты всегда оказывались выше любых ожиданий.       Да, Рюджин умела снимать, а Йеджи умела позировать, и их совместная работа приносила бренду (и им самим) хорошие деньги, но забирала нервные клетки. А после того, что случилось утром, Шин наверняка начнёт её ненавидеть.       – Насколько это предложение, по твоему мнению, важно, оппа?       – Катастрофически, детка.       – Чёрт, – Хван уткнулась лицом в матрас. – Ладно, к чёрту это! Я согласна.       – Вот она, моя сильная девочка. Я немедленно перезвоню Маширо. Ты лучшая.       Когда он отключился, Йеджи откинула телефон куда-то на пол и перевернулась на спину.       – Надеюсь, я не пожалею об этом.