Исходная погрешность

На следующий день Джисон подошел к выбору одежды с стратегической серьезностью. Быстро погуглив, что такое «гончарный круг», он представил себе что-то творческое, возможно, немного грязное. Никаких нарядных поло. Вместо этого он выбрал мягкую, свободную футболку песочного цвета и удобные льняные штаны. Образ завершал простой коричневый ободок, который убирал волосы с лица, и небольшая холщовая сумка через плечо. Стиль вышел милым и практичным. Волосы он снова собрал в хвостик, и на этот раз, благодаря ободку, стал заметен маленький серебряный пирсинг на хряще его уха — деталь, которую он обычно скрывал. Минхо уже ждал его у входа в торговый центр. Его взгляд, привыкший отмечать каждую мелочь, медленно скользнул по нему — от холщовой сумки до пирсинга в ухе.— Идеально, — улыбнулся он, и в его глазах вспыхнуло одобрение. — Выглядишь как настоящий художник. И сережка... идет тебе. Джисон смущенно потупился, чувствуя, как на щеках разливается тепло. Они поднялись на пятый этаж, в студию, где пахло глиной и влажным деревом. Изначальный энтузиазм Джисона быстро угас, как только он сел за гончарный круг. Глина была непослушной, живой, и его ваза упорно не хотела принимать хоть сколько-нибудь изящную форму. Она кренилась, горбилась и угрожающе виляла. Минхо, чья собственная ваза росла ровно и симметрично, тихо подсел к нему. — Вот так, — его голос был спокоен, а руки в тот момент, когда он пытался направить пальцы Джисона, были уверенными. — Не дави, а направляй. Чувствуй материал. От его прикосновений по спине Джисона снова побежали мурашки. Под его руководством кусок бесформенной глины наконец-то начал превращаться во что-то похожее на вазу. Джисон замер, боясь пошевелиться, с восхищением глядя на свое творение. — Получается! — восторженно прошептал он. В этот момент Минхо, желая поправить едва заметную неровность, снова протянул руку. Но его палец, вместо того чтобы легонько скользнуть, с непривычной силой надавил на мягкую, почти готовую стенку сосуда. Раздался тихий, влажный хлюп. На боку вазы осталась глубокая, нелепая вмятина. Джисон ахнул. Он попытался сгладить повреждение, но от его неумелых пальцев глина лишь поползла, сделав вмятину еще больше и уродливее. Он смотрел на свою кривую, изувеченную вазочку, сжав губы. В глазах появилось огорчение — он так старался. — Прости, — тихо сказал Минхо, и в его голосе впервые прозвучала искренняя досада. — Я не хотел. Совсем не специально. Джисон лишь молча покачал головой. Обижаться было глупо, но грустно. Когда они, помыв руки, вышли из студии, Минхо мягко взял его за локоть.— Пойдем, я хочу кое-что тебе показать. Он привел его в маленький цветочный бутик. Воздух там был густым и пьянящим от ароматов тысяч цветов. — Подожди тут секунду, — попросил Минхо и скрылся внутри. Джисон остался у входа, с любопытством разглядывая роскошные букеты. Через несколько минут Минхо вышел. В его руках был не большой и пышный букет, а небольшая, изящная композиция. Не розы и не тюльпаны. Белые лилии. Совершенные, с бархатистыми лепестками и тонким, пьянящим ароматом. Они были одновременно нежными и величественными. Прям как для Джисона в его новом образе — милого. Минхо протянул ему цветы. — Взамен той вазы, — сказал он просто. — Чтобы ты не расстраивался. Джисон взял букет, его пальцы дрожали. Он прижал прохладные лепестки к груди, не в силах вымолвить ни слова. Вся досада от испорченной поделки мгновенно испарилась. Он смотрел на Минхо, на эти серьезные глаза, и понимал, что никакой вазе в мире не сравниться с этим моментом. — Спасибо, — наконец прошептал он, и его улыбка была ярче всех огней торгового центра. — Они... идеальны. Джисон прижимал к груди букет, словно это был не подарок, а нечто хрупкое и бесценное. Аромат лилий окутывал его, смешиваясь с запахом дождя, который только начал накрапывать с вечернего неба. Они вышли из торгового центра, и первые тяжелые капли оставили темные следы на асфальте. — Похоже, нас застал врасплох, — заметил Минхо, поднимая воротник пиджака. Вместо того чтобы бежать к метро, он мягко взял Джисона за руку и повел под козырек ближайшего кафе, уютно устроившегося в старом особнячке. Дождь застучал по навесу, заливая улицу серебристой пеленой, отгораживая их от всего мира плотной завесой. Они стояли так близко, что Джисон чувствовал исходящее от Минхо тепло. В его руках все так же находились те самые лилии. — Знаешь, — тихо начал Минхо, глядя на дождь, — когда я увидел тебя в первый раз... ты был похож на ураган. Шумный, стремительный и совершенно непредсказуемый. Джисон фыркнул, пряча лицо в цветы. — И врезался в тебя. — Да, — Минхо улыбнулся. — Но сейчас... сейчас ты совсем другой. Тихий. Как будто я увидел другую сторону тебя. Более... настоящую. Он повернулся к Джисону, его взгляд стал серьезным. — Мне нравится и та, и эта сторона. Мне нравится, что ты разный. Джисон поднял на него глаза. В свете уличного фонаря, отражавшегося в мокром асфальте, лицо Минхо казалось особенно четким. Капли дождя застряли в его каштановых волосах, словно крошечные бриллианты. — А ты... — Джисон сделал шаг навстречу, его голос прозвучал чуть громче стука дождя. — Ты всегда такой... собранный и правильный. Но вчера на колесе обозрения... и сегодня, с этой вазой... ты тоже другой. Не профессор. Просто... Минхо. Они смотрели друг на друга, а дождь лил, словно вымывая всю ту неловкость, все условности, что стояли между ними. Воздух снова наэлектризовался, как тогда, в кабинке. Минхо медленно, давая Джисону время отпрянуть, протянул руку и коснулся серебряного пирсинга в его ухе. Прикосновение было легким, как пух, но от него по всему телу Джисона пробежали мурашки. — И этот... «непрофессорский» Минхо, — прошептал он, — хочет знать... можно ли ему поцеловать тебя сейчас. По-настоящему. Не в щеку. Джисон перестал дышать. Он видел каплю дождя, скатившуюся по виску Минхо, видел темные зрачки, в которых пульсировал отраженный свет, видел его губы... Он не сказал «да». Он просто закрыл глаза. И этого было достаточно. На этот раз поцелуй был не таким, как в их фантазиях. Он был нежным, но уверенным. Вкус дождя на губах Минхо смешивался со сладковатым привкусом его помады и пьянящим ароматом лилий, которые Джисон все еще сжимал между ними. Это было медленно, глубоко и так естественно, будто они повторяли это сотни раз. Когда они наконец разъединились, чтобы перевести дыхание, дождь уже почти стих, оставив после себя только свежий, чистый воздух и звенящую тишину. Минхо прикоснулся лбом к его лбу. — Пойдем, — прошептал он. — Я провожу тебя. И на этот раз, когда их пальцы сплелись сами собой, это не было случайностью. Это было обещание. --- Джисон провел пальцами по экрану телефона, перечитывая их короткую переписку после того вечера. Сообщений было мало, но каждая фраза была наполнена недосказанностью. — Дошел? — Да... Спасибо. За всё. Мне понравилось. — Мне тоже, принцесса. Увидимся завтра. И на этом всё. Но эта пауза была наполнена электрическим напряжением. На следующей лекции Минхо старался быть собранным и профессиональным. Но когда его взгляд скользил по аудитории и находил Джисона, в его глазах на секунду вспыхивало что-то теплое, прежде чем он заставлял себя снова надеть маску профессора. Джисон ловил этот взгляд и чувствовал, как по его щекам разливается краска, а сердце начинает биться чаще. Сынмин, конечно, не оставил его в покое.— Ну что, как твой профессор? — он устроился на кровати Джисона. — После того как вы... э-э-э... "поговорили"?— Не так громко, — прошипел Джисон, оглядываясь, хотя они были одни в комнате. — Мы... не говорим об этом. — То есть как?! — Сынмин сел ровнее. — После поцелуя под дождем вы просто делаете вид, что ничего не было? Вечером того же дня телефон наконец вибрировал. — Как продвигается проект? Нужна помощь? Сообщение было вежливым, но Джисон чувствовал за ним нечто большее. — Трудно дается структура. Чувствую себя потерянным. — Могу посмотреть, что у тебя есть. Завтра после пар в кафе на первом этаже? Как коллеги. Джисон перечитал сообщение несколько раз. "Как коллеги". Эта фраза звучала как слабая попытка сохранить дистанцию, которая уже была нарушена. Когда они встретились на следующий день в почти пустом кафе, напряжение витало в воздухе. Минхо был вежлив и корректен, давая советы по проекту. Но когда их пальцы случайно коснулись над распечатками, они оба замолчали на полуслове. — Прости, — сказал Минхо, убирая руку.— Ничего, — прошептал Джисон, чувствуя, как горит его щека. Когда консультация подошла к концу, Минхо вдруг тихо сказал: — Я не могу это забыть. То, что было. Джисон поднял на него глаза. — Я тоже. — Но мы должны быть осторожны, — Минхо посмотрел на него с серьезным выражением лица. — Ради тебя. Они не виделись несколько дней после этого, но каждый их мимолетный взгляд на лекциях, каждое короткое сообщение было наполнено этим невысказанным признанием. Они не устраивали новых свиданий, но поцелуй под дождем висел между ними невидимой, но прочной нитью, связывающей их сильнее, чем любые официальные отношения.