Мне не сложно

Альма.       – Фин, подойди к восьмому столику у окна побыстрее, пожалуйста! – вечер пятницы – время загруженное, официанты не справляются, а ведь еще время от времени появляются мудаки, которые требуют «особого внимания». А именно быстрого обслуживания и выслушивания всего того дерьма, что из них льется.       Тёмноглазая азиатка с горой грязной посуды еле-еле входит на кухню и оставляет поднос. С остальным должны разбираться и так загруженные мойщики, хотя на фоне беготни официантов и бесконечных заказов поваров их работа покажется цветочками.       Альма вновь выходит в зал и замечает один столик. За ним сидит одинокий мужчина, который, кажется, определился с заказом. Девушка натягивает свою привычную улыбку и идёт к тому самому мужчине. Ее направление резко меняется. На полпути на нее налетает стажер, видимо, не справляющийся с бешеным потоком людей. Капли с кружки от кофе мгновенно попадают на ткань черного фартука, но, благо, с белоснежного цвета рубашкой все обошлось. Альма успевает подхватить чашку, прежде, чем та разбилась, а вот с тарелкой дела обстоят не так хорошо. Оглушительный лязг разбившейся посуды наносится на весь зал. Кто-то начинает хлопать, а кто-то тихо бурчать под нос тихие недовольства.       Стажёр лепечет бессвязные извинения и начинает судорожно собирать целую посуду на поднос, Альма резко вскакивает, пугая неопытного парня, разворачивается и уходит в сторону подсобки. Есть две вещи, которые ей нужно здесь сделать. Первая – надеть запасной фартук, как раз на такие случаи. А то в этом работать – не уважать ни себя, ни ресторан, в котором работает. Вторая – достать совок и метелку, дабы убрать осколки разбившейся посуды. Если кто-нибудь из гостей поранится или поскользнется, всех собак будут вешать именно на Альму, ведь она опытнее и должна быстрее понимать, что делать в подобных случаях. Пожалуй, второе дело первостепенной важности.       Совок и метла были из одного набора. Черные наконечники и темно-синие ручки выглядели стильно, но не стоит забывать для чего их достали.       Когда девушка подошла к нужному месту, она обнаружила, что стажера, похоже, уже увел кто-то из других официантов. В целом, так даже лучше. Альма быстро, но аккуратно смела все осколки, которые могла, в совок, остальные же не представляли угрозы, так как были слишком малы.       Подойдя к стойке администрации, она застала судорожно извиняющегося стажёра. Сам виноват. Учится-то учится, да вот такой глупой ошибки допускать нельзя. Одна из первых вещей которым приучают официантов – быть внимательным и ни в коем случае не бегать.       Феликс, перед которым и отчитывался стажер, явно утомился и хотел как можно быстрее избавиться от сопливого новобранца, быстро заметил Альму. В его глазах появилась надежда на покой. Администратор слегка грубо сказал, указывая на подошндшую:       – Ее благодари! Из-за нее не поднялось слишком много шума, и отчитывать тебя за этот проступок тебя никто не будет.       Стажёр мгновенно перевёл глаза, полные слез, на Альму и затараторил слова благодарности. Официантка посмотрела на Феликса, уже пожимающего плечи мол, «прости, жизнь жестока». Взял и перекинул на ее опеку над этим размазнёй. Алиса вновь взглянула на стажёра.       «За что мне это?» – подумалось ей, но вслух она сказала, – Это конечно хорошо, что все обошлось, но если ты и дальше продолжишь здесь дурака валять, от выговора тебя уже ничего не спасет. Новенький нервно закивал, и, на ходу утирая слёзы, едва не побежал вновь приняться за работу.       «Ни чему его жизнь не учит.»       – А теперь с тобой, – Альма угрожающе смешно посмотрела на друга, – За какие мои грехи ты это сделал?       – А вот чтобы жизнь мёдом не казалась.       – Ну спасибо.       На этом и разошлись по рабочим местам. Их ресторан работает до двенадцати, а сейчас десять. Нужно отработать еще два часа. У Альмы рабочий график три через один, и завтра как раз этот «один». Сказочным будет отдохнуть после одного дня с этими стажёром, а что, если он останется, на долгое время на этой работе? Даже думать страшно. А думать сейчас и не надо, потому, Альма просто «переключилась на автопилот» и доработала оставшиеся часы смены.       Посетителей предупредили о закрытии за полчаса. Некоторый персонал еще ушел до того, как все посетители вышли. Это разрешалось делать родителям, которым важно было хоть увидеть своих детей перед сном, и студентам, подрабатывающим здесь в свободное время. Все остальные находились в ресторане до самого закрытия.       Для всех работников были оборудованы две достаточно обширные раздевалки. В небольшом коридорчике было две двери. Левая – для работников кухни и мойщиков, правая – для официантов, уборщиков и администраторов. А сделав пару шагов прямо и посмотрев направо, можно найти кабинет их непосредственной начальницы. Грация Фолрест. Та, кто открыл этот ресторан семь лет назад и поднял его с низов.       Альма как обычно переговаривалась после работы со своей одной из немногочисленных подруг – Жозефиной. С ней она вместе с колледжа. И если Жозефину обеспечивали ее родители, то у Альмы Гранцесс такой привилегии не было. Ей пришлось найти подработку, и этот ресторан был наилучшим вариантом. «Paradis» предлагал научить новичка всему за одну испытательную неделю, так еще и начальство было лояльно к студентам и разрешало уходить пораньше почти без потерь для самого работника.       А потом, после выпуска, Жозефина разругалась со своими родителями. Первый месяц перекантовывалась у Альмы и решила устроиться в то же место, раз подруга оттуда не ушла даже после получения образования. Видно, место и впрямь было хорошим. И вот, Альма шесть лет, Жозефина четыре года, работают здесь. Зарплата тут хорошая, коллектив дружный, так с чего бы уходить?       Полпервого ночи. Рабочий день закончился тридцать минут назад. Идти до дома Альме далековато, но что поделать. Зато легкое кардио. Иди до дома минут двадцать, а если сделать пробежку то десять. Так и получилось. Когда Гранцесс распрощалась с подругой, другим персоналом и начальницей, она выдохнула и трусцой побежала в сторону дома. Улицы были освещенными и пустыми. Позднее время давало о себе знать, и по той же причине переход дороги не был для нее причиной для остановки. Пару поворотов, несколько переходов проезжей части и она наконец дома.       Как только девушка зашла в съёмную квартиру, Альма сбросила грязно-зеленые кроссовки с уставших ног и прошла на кухню. Она опрокинула в себя стакан воды, а после сняла потную футболку с разгорячённого из-за пробежки тела, оставаясь в одном лифчике и шортах, доходящих чуть ниже колена. Элемент одежды отправился прямиком в стиральную машинку, которую девушка запустит утром с остальным светлым бельём. Сейчас думать об этом не было ни сил, ни желания. На скорую руки приняв душ, Альма рухнула на кровать, почти моментально засыпая после тяжелого дня.