Утренняя роса в Колумбии

      Колумбия – страна в Южной Америке, люди в которой в большинстве случаев говорят на испанском языке, и, честно говоря, у этого языка было несколько разновидностей – одни были очень эмоциональны и возбуждены, вторые же менее и в основном говорили медленно и спокойно. Колумбия славилась своими песнями, танцами, веселым настроением, большими семьями, где в большинстве случаев дети рождались вне брака, а также футболом и хорошими взаимоотношениями, построенными в связи с небольшими и тесными площадями их домов.       Такой вот небольшой набор можно было встретить в каждой семье, в каждом доме и на каждой улице, если, конечно, эти районы не были лишены солнечного света и не были бы наполнены криминалом.       Эштон бы сказал, что его семья, его дом и его район были менее радужными, чем все остальные, поскольку именно здесь, казалось, сконцентрировались все крупные бандитские группировки, которые только можно было встретить за всю историю жизни Ирвина в Колумбии. Не сказать, что это удручало, к этому быстро привыкаешь, что Эштон, собственно, и делал.       Сегодняшний день стал тем днем, когда все повторилось: ранний подъём, полупустой портфель со школьными принадлежностями, знакомая дорога до школы, а также сами уроки в ней. Все это было таким знакомым и скучным, отчего все это вызывало головную боль и тошноту. Правда он бы ни за что не променял все это на что-то другое.       Конечно, он был наслышан о том, что ко многим семьям на их улице чуть ли не каждый день приходили плохие люди и буквально силой вытягивали последние деньги из дома. Это было, и это было страшно. Эштон бы не хотел, чтобы однажды в его дом зашел кто-то такой же и перевернул бы всё вверх дном.       Правда, если такое произойдет, то это будет не удивительно. Казалось, это было чем-то привычным и естественным для их не очень хорошего района, отчего отсутствие всего это скорее вызовет странность, а не радость.       Парень возвращался домой после школы, сжимая в руках лямки портфеля, висящего на его плечах. В этот раз, собственно, как и во все предыдущие, Эштон возвращался поздно, поскольку так не хотел быть дома, где его родители очень часто ссорились, казалось, по пустякам. Но, наверное, причины, конечно, были, это только Эштон, возможно, их не понимал. Он не был очень маленьким, ему недавно исполнилось шестнадцать, но он старался разбираться во многих вещах. Этого требовала его жизнь и знакомство со своим лучшим другом – Калумом Худом.       Заняться дома было практически нечем, поэтому, наверное, Эштон до позднего часа гонял мяч на школьном футбольном поле. Это здорово отвоевало и съедало время, которое он не знал, куда деть.       Сегодняшний день стал тем днем, когда он шёл той же дорогой до своего дома, пиная камушки, попадающиеся на его пути, вперёд. Он бы, наверное, так и продолжил пребывать в своих мыслях, если бы не голос, который раздался где-то в темноте и явно обращался к нему.       – Эй, парень, стрельнуть найдется? – из темноты показался высокий широкоплечий мужчина, которого Эштон не видел здесь раньше, и это заставило его вздрогнуть.       – Я не… я не курю… – еле сумел выдавить из себя кудрявый, делая маленький шаг назад.       Он знал, что вокруг было очень много плохих людей, и его друг часто говорил ему держаться от них подальше, правда Ирвин всегда считал это преувеличением. Какая-то паника, присущая Калуму и ни на чем не обоснованная, была глупой для Эштона. Кто и должен ему говорить подобное – так это его родители, которые не делали ничего подобного. Казалось, лучший друг волновался и то больше них.       – Это плохо, – усмехнулся незнакомец, а потом в темноте ночи при тусклом освещении уличного фонаря блеснули его голубые глаза, которые показались Ирвину такими пугающими, отчего он чуть не отпрыгнул назад. – Cuando quieres esconderte de la oscuridad, el humo de los cigarrillos es lo único que realmente puede hacer, – произнёс он на испанском.       (Когда хочешь спрятаться от тьмы, дым сигарет – единственное, что действительно на это способно.)       Конечно, он все понял, отчего смущение отразилось на его лице. Испанский был практически официальным языком у них в Колумбии наравне с английским, правда Эштон отдавал предпочтение как раз второму. Его испанский был не настолько хорош, каким он был у его друга – Калума или как у этого незнакомца.       – Знаешь, что? – незнакомец перешёл на английский, будто поняв, что парнишка то ли ничего не понял, то ли просто не собирался что-либо отвечать. – Я отдам её тебе, – и на его ладони оказалась серая, даже почти серебряная зажигалка, поблескивая своими рёбрами в грязно жёлтом освещении уличного фонаря. – На, возьми её, – он сделал шаг вперед, протягивая руку с предметом на ладони Эштону.       – Что? – Ирвин нахмурился, не понимая, зачем незнакомцу отдавать её ему. – Зачем? Она же ваша.       – Моя, верно, – закивал мужчина, постепенно выходя из мрака, а потом тени сошли с его лица, открывая вид на светлую щетину и какое-то странное выражение. – Но я думаю, пусть она будет у тебя, ведь в следующий раз, когда мы вновь встретимся, ты сможешь поджечь мою сигарету, а? – он хрипло рассмеялся, а Эштону отчего-то стало так некомфортно с этим мужчиной. Он поморщился, будто незнакомец прямо сейчас при нём поднес фильтр к губам, а потом сильно затянулся. Наверное, это было бы хуже того, что есть сейчас.       А еще мужчина звучал так, будто действительно знал, что следующая встреча непременно произойдет, и это не могло не пугать кудрявого. Он сглотнул, совсем не желая вновь встречаться.       – Бери, смелей! – казалось, для мужчины это было похоже на игру, где жертва не собирается принимать условия охотника. Это интересно. – Она не кусается! – и он вновь рассмеялся, а в голову Эштона стала закрадываться мысль, что если бы не слова о сигаретах, то мужчина однозначно прибегнул к чему-нибудь покрепче. В таких районах как этот нечто подобное не удивительно. Казалось, это было единственным денежным средством.       Только Эштон протянул руку вперёд, как мужчина схватил его и притянул к себе, опаляя лицо тёплым дыханием, вперемешку с запахом недавно выкуренной сигареты. Наверное, ему хватит.       Сердце в груди кудрявого билось как бешенное, гоняя кровь по венам. Эштон действительно чувствовал себя жертвой в руках хищника, который так умело его обманул.       Хватка незнакомца на его запястье ощущалась, как мёртвая. Голубоглазый, казалось, не собирался его отпускать. Зачем он так сильно сжимал его руку и прижимал к своему телу – было не понятно, но, вероятно, он получал от этого наслаждение.       – Она может укусить, если ты не правильно будешь ею пользоваться, – и опять хриплый смех, кривая ухмылка и холодные голубые глаза напротив. – Хочешь покажу, что случится, если ты неправильно «пообщаешься» с ней? – и в следующую секунду прямо перед носом кудрявого вспыхнул огонь. Эштон выкрикнул, почувствовав тепло на коже, но сильная рука незнакомца, держащая его, не позволила ему отстраниться. – Su esencia es hermosa cuando se examina de cerca, ¿verdad? – и опять испанский, но сейчас эта фраза была понятна Эштону, как ясный день.       (Её сущность красивая при близком рассмотрении, не так ли?)       Да, наверное, он бы оценил её симпатичность, но не прямо у своих глаз. Этот незнакомец действительно какой-то сумасшедший или пьяный, отчего пристает со всякими странными словами и просьбами. Правда, перегаром от него не несло, и это было странно. Возможно, он просто был больной на голову.       – Отпустите меня! – закричал Ирвин, начав вырываться из захвата, правда это мало помогало. Казалось, мужчина совершенно не ощущал его действий, стоя на том же месте, где и был.       – Хэй, малыш, успокойся! Я ведь просто предложил взять её, а не что-то такое… – он возвёл глаза к небу, наверное, имея ввиду что-то эдакое, что однозначно причинило бы парнишке боль. – Будь с ней нежен, – и в следующее мгновение на ладони Ирвина оказалась та самая вещь, которая недавно чуть не лизнула своим пламенем его нос.       Эштон отошёл на несколько шагов назад, судорожно втянув носом воздух. Он ощущался странно, немного пропитанный огнём и страхом.       Мужчина вновь рассмеялся, тоже отходя назад. Его кадык в тусклом свете уличного фонаря задергался вверх-вниз и выглядел он при этом как маленькая, но острая кость, торчащая из его горла. Лицо в этом же освещении показалось серым и мрачным, и Эштону стало страшно, вдруг следом пойдет что-то ещё, отчего ему станет больно и плохо. Этот мужчина его очень сильно пугал.       – Не смей её терять, понял? – сказал он, разворачиваясь спиной. Только сейчас Эштон заметил то, во что незнакомец был одет. Это были тёмные брюки, тяжёлые ботинки, обычная серая футболка и кожанка. Нельзя было отрицать того факта, что мужчина был привлекателен, но очень опасен. – Только посмеешь это сделать – я знаю, где тебя искать, и, поверь мне, это не будет так мило, как это было сейчас, понял меня?       Так это было мило? Эштон действительно хотел выкрикнуть нечто подобное, но незнакомый мужчина уже скрылся во тьме так же быстро, как и показался из неё. Это было странно.       Сердце Ирвина по-прежнему очень быстро стучало в его груди, а его память по-прежнему хранила в себе те события, произошедшие всего несколько секунд назад. Ещё бы чуть-чуть, и огонь, наверное, тронул его. Возможно, подобное представление только понравилось бы голубоглазому.       Парень попытался вернуть дыхание в норму и остановить бешено бегущую по венам кровь хоть на секунду. Он должен здраво оценить ситуацию.       В целом, мужчина не сделал ему ничего, что могло бы говорить о каких-либо травмах или о чем-то ещё. Конечно, огонь перед глазами и след от пальцев на кисти – те ещё вещи, которые вряд ли забудешь в ближайшее время, но в целом все было нормально. Эштон не умер, а значит ничего не произошло.       Взгляд кудрявого опустился на свою раскрытую ладонь, на которой лежала серебряная вещица. Это было странно держать её, когда совсем недавно она чуть ли не причинила ему боль. Это звучит так, будто она живая и самостоятельно смогла бы что-то такое выкинуть. Но она чуть не сделала это!       Было странно разглядывать её, когда она была не его вовсе. Было странно дорожить ею, когда она была незначительной вещью в его руке.       Эштон заметил, что на одной из грани были, словно бы ножом выцарапаны инициалы – Л. Х. Интересно, что это могло бы значить? Кто этот человек и почему он отдал её ему? Ничего не понятно, но это и делает всю ситуацию куда интереснее, чем она была вначале.              

***

             Следующий раз, когда Эштон встретил того странного и ненормального незнакомца, произошел через несколько дней.       Он опять возвращался домой, почему-то намеренно задержавшись у школы, хотя в целом он знал причину этому. В руке он сжимал ту самую зажигалку, сам не понимая, зачем брал её с собой в школу. Её было прикольно вертеть, наверное, поэтому он прихватил её с собой. Хотя истинная причина, по которой эта вещь оказалась у него, была ясна, поскольку он помнил слова блондина о том, что с ним станет, если он вдруг потеряет её. К тому же, если они вновь встретятся, то логично будет, если мужчина попросит поджечь его сигарету.       Эштон шёл той же дорогой, уже представляя, как тот голубоглазый сумасшедший незнакомец выпрыгнет откуда-то из темноты с сигаретой в зубах.       Холодный металл зажигалки странной тяжестью давил на ладонь, согревая её. Ноги сами вели его к нужному месту. Предстоящая встреча будоражила сознание и заставляла вздрагивать почти от каждого шороха в переулке.       Наконец он остановился примерно там же, где стоял вчера, начав вглядываться в темноту улицы. Сегодня было прохладнее, чем вчера, и он пожалел о том, что легко оделся.       Долго ждать не пришлось, съедая самого себя разными мыслями, ведь через какое-то время, будто бы из какого-нибудь портала появился вчерашний незнакомец. Одет он был практически в тоже самое, только кожанка сменилась на толстовку с капюшоном, которая скрывала светлые волосы и часть лица. Сейчас мужчина не выглядел таким пугающим, как это было вчера. Возможно, потому что сегодняшняя встреча произошла на некоторое время раньше.       – ¿Has vuelto? Eso es intrigante. ¿Puedo averiguar por qué? – голос мужчины звучал с нотками заинтересованности, а все его твёрдые звуки смягчались улыбкой на лице.       (Ты вернулся? Это интересно. Могу я узнать, почему?)       – Usted mismo me dio su encendedor ayer, – ответил Эштон, вытаскивая из кармана лёгкой куртки серебряную вещь и протягивая её вперёд. – Si quieres saber si soy una persona responsable, aquí tienes un vistazo, – для него всегда было странно разговаривать по-испански, поскольку в такие моменты он ощущал себя в каком-нибудь дрянном малобюджетном фильме.       (Вы сами дали мне вчера свою зажигалку. Если вы хотели узнать, ответственный ли я человек, то вот посмотрите.)       – Oh, ya veo, ya veo, – закивал мужчина, но не торопился подходить за своей вещью. Одна его рука скользнула в задний карман брюк, а потом в свете уличного фонаря показалась мятая коробка сигарет. – ¿Me harías un favor? – и в следующую секунду он быстрым движением рук вытащил тонкий фильтр, всунул в рот, а потом в мгновение ока оказался перед кудрявым. Мужчина был намного выше его самого, ухмыляясь, а его глаза показались ещё темнее. – ¿Tienes fuego? – вопрос звучал немного невнятно, но это было обусловлено зажатой между губами сигаретой.       (О, я вижу, я вижу. Окажешь мне услугу? Огоньку не найдется?)       Эштон сглотнул, а потом поднес руку с зажигалкой в ней к лицу незнакомца. Вспыхнул огонь, а потом фильтр на конце затлел. Никотин окружил их со всех сторон, и если блондина это не смущало, то Эштон зашелся от кашля.       – По-прежнему не куришь? – спросил он, отнимая пальцы, держащие тонкую сигарету, от лица. Эштон лишь покачал головой, нахмурившись, но никуда не отходя. – А я по-прежнему считаю, что это плохо, – он вновь наклонился, а потом выдохнул сизый дым прямо в лицо Ирвину.       Мужчина улыбнулся, отходя на какое-то расстояние. Он прислонился к стене, сгибая ногу в колене. Одна его рука нырнула в карман толстовки, вторая же изящно изогнулась, удерживая между указательным и средним пальцами тлеющую сигарету.       На какое-то время между ними повисло молчание, и Эштон решил, что это хороший момент, чтобы начать разглядывать своего нового знакомого.       Если они так и продолжат встречаться, то, наверное, это перерастет в привычку, которую Эштон не хотел бы иметь. Уж слишком много в его жизни плохих привычек, и курение станет плохой из них.       Мужчина был высоким и достаточно хорошо сложенным: у него были длинные ноги, подтянутое телосложение, достаточно привлекательная внешность, несмотря на явные недостатки, а также красивый голос, который звучал на испанском языке даже красивее, чем на английском.       Эштон прежде никогда не общался с кем-то, кто был бы старше его в таком ключе, и это было странно. Всю свою жизнь он думал, что никогда не заговорит с незнакомцем в их плохом районе, но вот он здесь. Не сказать, что он был хорошим мальчиком, который стремился слушаться всех и вся, но, казалось, что в последнее время это так.       Зачем он взял зажигалку, а потом просто не выбросил её? Зачем он пришёл на место их первой встречи во второй раз?       Ну, наверное, потому, что в словах незнакомца отчётливо слышалась угроза?       Наверное.       – Знаешь, а мы так и не познакомились толком то, – вздохнул блондин, выпуская дым вверх. Его лицо при свете уличного фонаря выглядело расслабленным и спокойным, правда кадык по-прежнему выглядел страшно. – Я – Люк, – он повернул голову в сторону мальчика, растянув губы в улыбке. – Но ты, наверное, уже это понял, – и Эштон знал, что тот имел ввиду инициалы на своей же зажигалке, которая сейчас находилась в руках кудрявого. – ¿Cómo te llamas?       (Как тебя зовут?)       – Я – Эштон, – ответил Ирвин, потупив взгляд. Его взгляд зацепился за серебряную вещицу, но он старался не думать о том, что она и в этот же вечер окажется у него.       – Эштон, Эштон, Эштон, Эштон, – произнёс блондин, словно бы пробуя его имя на вкус. Он отлип от стены, а потом направился в сторону кудрявого, который запаниковал, не зная, куда себя деть. – Скажи мне вот что, – он остановился, а его лицо оказалось буквально в нескольких сантиметрах от лица мальчишки. – Зачем ты пришёл, если мог поступить совсем иначе? – дыхание мужчины перед собой ощущалось очень противно, поскольку было пропитано никотином. Его тонкие сухие губы изогнулись, обнажая пару белых зубов.       – Вы собирались меня убить, – ответил Ирвин. Конечно, за эти несколько секунд, что он думал, он успел перебрать в своей голове, казалось, миллион и один ответ, но ни один из них бы не подошёл, и он это знает.       – С чего ты взял? – мужчина вновь затянулся, не прерывая зрительного контакта, а потом сизый дым окутал их обоих. Эштон поморщился. – Я разве такое говорил? – мальчик кивнул, начав сомневаться в том, что такое действительно было. – Вот, если б я сделал так, – и в следующую секунду мужчина ударил Эштона в плечо, прижав к стене позади. Одной рукой он по-прежнему держал сигарету, вторую разместил на юношеской шее, на которой венки пульсировали подобно раздраженному нервному окончанию. – То это можно было бы назвать чем-то подобным, но не то, что ты сказал, – его лицо опять оказалось в опасной близости от лица Ирвина, отчего последний сглотнул. Спиной он ощущал кирпичную кладку и холод, который проникал под его одежду подобно яду.       Мужчина, казалось, навалился всем своим весом на тело парня, придавив руку к горлу и поместив своё колено меж раздвинутых ног парня.       Конечно, Эштон понимал, что ситуация набирала страшные обороты и могла закончиться абсолютно чем угодно, но, черт возьми, он не понимал, почему его тело стало реагировать на все это совершенно по-другому. Он хотел бы возненавидеть себя за это, но просто не мог.       Ощущение чужого тела на своём, а также далеко не нежное прикосновение чужих пальцев к собственному горлу – казалось чем-то непонятным, но приятным для Эштона. Он боялся этого чувства, но оно засасывало его в свою пучину, не давая прийти в себя.       Конечно, от этого человека, находящегося напротив, можно было ожидать чего угодно, например, ножа в кармане, но Ирвин надеялся, что тот не выкинет ничего подобного. Но и рассчитывать на что-то приятное тоже нельзя было, потому что Люк казалськазался непредсказуемым человеком, которого следовало избегать в обычной жизни.       – Я смотрю, тебе это нравится, принцесска, – прошептал Люк, усмехнувшись.       Вся эта ситуация была странной, и Эштон это понимал. Обжиматься и делить практически как одну сигарету, так и один воздух между собой – ситуация высшей странности. Правда менять что-либо он не был намерен.       Он чувствовал, как Люк приблизился, сжав свои пальцы на его шее. Эштон захрипел, но не спешил отталкивать мужчину, он лишь выгнулся в спине. От тела поверх было тяжело, но тепло, поэтому Эштон хотел было коснуться свой рукой спины мужчины и, наверное, почувствовал бы на своём паху чужие пальцы с тлеющей в ней сигаретой, если бы не раздавшиеся где-то в глубине и темноте переулка какие-то звуки.       Мужчина оторвался от тела напротив, всунул сигарету обратно в рот, а потом скрылся там, откуда пришёл.       Эштон прикрыл глаза на секунду, пытаясь восстановить дыхание. Ладонь приложил к груди, прикусив губу. Кто бы ни показался в темноте, но он точно предотвратил то, что могло произойти.       Что он вообще собирался делать?       Правда Эштон не успел подумать над этим как следует, как из той же темноты показался второй человек.       – Ты что здесь делаешь? – голос показался знакомым, и этим кем-то оказался его друг – Калум Худ.       Друг стремительно подбежал к кудрявому, а потом, взяв его за руку, потащил за собой, что-то приговаривая по дороге на своём быстром и непонятном испанском. Эштон, кажется, по-прежнему пребывал в странных чувствах, оборачиваясь, только непонятно зачем. Если он хотел увидеть там того самого знакомого незнакомца, то уповать на это было глупо, поскольку сразу стало ясно, что тот просто скрылся, не пожелав больше находиться там. Возможно, приход Калума спугнул его.       – Что ты там вообще делал? Ты же знаешь, что общаться со всякими сомнительными личностями опасно, но именно это ты и делал, – ворчал брюнет, таща его за собой.       Конечно, иногда он переходил на испанский, и его речь звучала вдвойне непонятно, поскольку на своем родном языке он начинал говорить более оживлённо и эмоционально, и складывалось впечатление, будто он действительно очень зол, что было странно.       Эштон, казалось, вообще не слушал то, что говорил ему друг, пребывая в своих мыслях. И он, конечно, не думал о новом знакомом. Зачем ему думать о каком-то левом мужчине, который, казалось, чуть ли не поцеловал его в том тёмном переулке? Люк казался и опасным, и привлекательным одновременно, и Эштон не мог решить для себя, что ему больше по душе. Конечно, вся эта ситуация по-прежнему была абсурдной для него, но если откинуть принципы и многие другие вещи, то не так уж это и плохо.       За своими мыслями он не заметил, как они дошли до дома Калума, который, казалось, с каждым новым шагом к двери становился мрачнее. Он уже давно выпустил кисть Эштона из своей и теперь казался каким-то хрупким, обнимая себя руками. И Эштон понимал, почему так.       Только дверь приоткрылась, как оба парня услышали гневный крик, принадлежавший отцу Калума.       – Какого черта ты пришёл так поздно? – даже если такое случалось почти каждый день, Эштон вздрогнул, как в первый раз. Казалось, он никогда не сможет привыкнуть к тому, как его постоянно отчитывают на пару с другом. – Ты время видел? – на пороге дома предстал не высокого роста мужчина, испепеляя своим гневным взглядом обоих парней. Где-то в глубине дома послышался возмущённый крик матери, которая, вероятно, в который раз пыталась вразумить своего мужа и отвлечь его на себя, но это в очередной раз не работало.       – Прости, отец, я не… я не специально, – вымолвил брюнет. Не прошло и пяти секунд, как мужчина схватил сына за руку, а потом заволок в дом.       – Время он не видел, – продолжал кричать он, а потом с силой толкнул брюнета, отчего тот упал на пол, больно ударившись бедром и плечом. Конечно, это было больно, отчего на его лице проступили, казалось, все эмоции разом, правда он в очередной раз стерпел боль.       С этим можно было что-то сделать, но дело в том, что это было бесполезно. Эштон видел подобную картину не в первый раз, поэтому и не удивлялся.       Дело было в том, что подобное поведение было, казалось, нормой в семье Калума, где происходило очень много вещей, и зачастую Эштон волей не волей становился их частью. Если в своей собственной семье он терпел лишь крики и ссоры, то в этой становился мольбертом, на котором рисовали, когда хотелось и как хотелось.       – Калум, вставай! – кудрявый протянул руки в сторону друга, пытаясь поднять с пола, но за это маленькое действие тяжёлые кольца на пальцах отца его друга хлесткой пощечиной прошлись по его скуле.       Это было больно, отчего из глаз чуть ли не брызнули слезы, но Ирвин знал, что за последующие свои действия может встретится с настоящим гневом, который может оказаться страшнее того, что произошло.       Пол лица, казалось, онемело, Эштон просто не чувствовал, но понимал, что там, должно быть, проступила кровь, а потом нальется синяк, правда уже ничего не исправишь. Ничего с этим фактом не сделаешь. Только недавно сошли старые синяки, скрытые под одеждой, как «дядя» решил добавить сладенького в его горькую жизнь.       Оба мальчишки, хватаясь друг за друга, как за спасительные жилеты, собрались, сгруппировались, а потом под недовольные крики мужчины на испанском языке скрылись в комнате младшего.       В комнате на них обрушилась тишина, которая ощущалась, казалось, похуже криков мужчины. Правда Калум, кажется, решил прервать её, чтобы больше не слышать звон в ушах и не видеть на лице перед собой боль и страдание.       Худ прикрыл глаза, а потом прижался своими губами к губам друга. И это было нормально. Они делали это так часто, отчего Эштон мог различить губы Калума в темноте с закрытыми глазами и в состоянии сна.       Наверное, никто из них точно не ответит, когда все это началось, но первое время Калум объяснял это тем, что подобным образом справлялся с тем, что накапливалось в его душе, в его голове и в его теле.       Они ведь просто помогали друг другу, не требуя друг от друга чего-то большего. Это просто были поцелуи, неловкие объятия, чужие руки друг у друга в штанах. Это происходило так часто, отчего они уже не задумывались о том, что собственно делают.       Вот и сейчас было тоже самое, когда Калум неуверенно залез на колени старшего, начав покрывать повреждённое лицо своими быстрыми короткими поцелуями, приговаривая, что скоро все изменится. Правда было не совсем ясно, кому он адресовал все это. Наверное, в большей степени самому себе, потому что его глаза вновь наполнились слезами, а сам он начал шмыгать.       Руки Эштона легли на ягодицы друга, сжимая через ткань джинс. Он никогда не задумывался о том, что делал, поскольку все действия, казалось, шли на автомате. Иногда он думал, как ещё родители Калума ничего не заподозрили, но, наверное, для них такая новость не была бы чем-то важным или тем, на что следует обратить внимание. Возможно, им бы и за это прилетело от отца, а, возможно, тот бы просто махнул рукой, мол: «Всегда знал, что мой сынок – пидор, собственно, как и его лохматый друг, таскающийся за ним по пятам, как собака цепная.»       Правда все эти мысли и прочие вещи всегда отходили на второй план и вскоре забывались, собственно, как и сейчас, когда Калум просунул свою руку в штаны Ирвину, сразу же начав быстро и резко дрочить.       Они никогда не были нежными или ласковыми друг с другом, поскольку им этого не нужно было. Если все дерьмово, зачем вносить новшества в виде орального секса или чувствительной дрочки.       Наверное, за дверью комнаты брюнета глава семейства по-прежнему рвал и метал, правда было не ясно по какому поводу, но оба мальчишки уже не слышал ни его, ни скрипа половиц в доме, отдавшись в руки друг друга.       Неловкие объятия, смазанные поцелуи, вздохи и слабые стоны – казалось, это было единственное, что сейчас заполняло небольшое пространство комнаты брюнета.       Калум прижимался к телу Ирвина, стараясь урвать ещё один поцелуй. Казалось, для него было важно не столько его собственное удовлетворение, сколько дополнительные несколько секунд их нежных поцелуев. Если для брюнета это имело хоть какое-то значение, то для кудрявого это было ничем. Он не часто отвечал на лизание друга, отворачивая голову в сторону, зато его руки и пальцы жили своими жизнями, делая то, что нужно было в этот момент.       Пальцы одной руки Эштона сжимали одну ягодицу друга, пальцы второй руки были перепачканы в их общей сперме.       Казалось, за все их махинации чуть ли не каждый вечер отвечал один лишь Ирвин, но если его спросят, то он честно ответит, что он не нуждается во всем этом так, как этого жаждет Калум.       Эштон мог в любой день прекратить это и даже не испытать при этом чувства потери, но он понимает, что для Калума это будет исчезновением чего-то важного. Между ними не было каких-либо нежных чувств, они воспринимали друг друга как братья, наверное, но, вероятно, это не мешало им заниматься тем, чем они занимались тайком в комнате.       Возможно, это можно было объяснить тем, что они подростки, и в целом такое поведение нормально для их возраста. Наверное, за неимением других средств или людей ребята решили обратить свои взгляды друг на друга. И в какой-то степени это было удобно. Они всегда вместе, поэтому даже не удивительно, отчего подобное произошло.       Наверное, Эштон мог бы сказать, почему Калум так нуждался в этом, и ответом на вопрос будет является то, что брюнет просто не мог справится с тем, что постоянно обрушивалось на его голову. Он не мог смирится с тем, что он был часто виноват в том, чего не делал. Поведение его отца нельзя было объяснить, поскольку, казалось, тот всегда был в каком-то странном состоянии, постоянно обрушивая свой гнев на сына.       Спустя какое-то время их небольшой возни на кровати ребята наконец улеглись. Калум, казалось, сразу заснул, положив голову на грудь друга, а Ирвин пребывал в своих мыслях. Он не считал все это странным, но часто задумывался о том, что, собственно, он делает.       За дверью комнаты все так же слышались возмущения мужчины. Эштон редко понимал все его слова, когда тот переходил на испанский. Его речь в такие моменты становилась быстрой, бурной, активной и агрессивной. А еще он часто и много махал руками, что, наверное, могло выглядеть естественно для всех испанцев, но Эштона это часто пугало, поскольку какая-нибудь рука с кольцами на пальцах могла бы в какой-то момент быстро и сильно пройтись по его лицу. И никогда не знаешь, когда этот момент произойдет.              

***

             Серебряная зажигалка вновь была в его ладони, когда он возвращался после школы. Казалось, эта вещь намертво срослась с его кожей, ведь он не расставался с ней около двух дней.       Вчера, когда он покидал дом Калума, небольшая вещица так правильно и знакомо легла в его ладонь. Благо друг не заметил её в его ладони, иначе кучи вопросов он бы не избежал, а отвечать на них, когда около часа назад обрушились крики и побои – не хотелось.       Какое-то время назад уроки в их школе закончились, поэтому Эштон почти сразу отправился в нужный переулок, не став дожидаться Калума. Обычно они вместе возвращались домой к брюнету, а потом события вчерашнего вечера повторялись.       Сегодня Худ задержался на футбольной тренировке, а Эштон не стал его ждать. Наверное, подобные нагрузки были для друга чем-то вроде сброса энергии и владения ситуации, ведь в своём собственном доме он не обладал такими полномочиями. Наверное, это было приятно хоть что-то контролировать в своей жизни, не получая за это сильный удар.       Итак, кудрявый шёл в то же место, где был вчера. Почему-то новая и очередная встреча со странным, но не менее привлекательным знакомым незнакомцем заставляла его буквально задыхаться от предвкушения. Теперь Люк не столько пугал его, сколько привлекал своей тьмой и скрытностью.       Эштон не помнил, чтобы кто-то привлекал его так же, но этот опыт казался приятным и сумасшедшим. Возможно, это было обусловлено его юностью и заинтересованностью во всем, поэтому опасный мужчина влек его к себе.       Конечно, Эштон даже и не собирался простаивать в своей голове концовку вчерашнего вечера, если бы Калум не потревожил их. Он совершенно не думал о том, что Люк сделал бы дальше, и, зная его, можно было ожидать что угодно.       Парнишка остановился между знакомых домов, прислонился к той самой стене из кирпича, а потом принялся ждать. Сегодня он прибыл на место встречи раньше положенного времени, надеясь, что таинственный незнакомец угадает его присутствие здесь и явится. Конечно, это было глупо думать о таком, но за неимением других мыслей или развлечений приходилось гонять это в своей голове по нескольку раз.       Также для него было странно, что он почему-то принял условия игры Люка, который однозначно их придумал в самом начале их первой встречи. Эштон, видно, так глуп и наивен, раз вернулся сюда ещё раз. Наверное, ему не хватало в своей жизни чего-то, отчего он тянулся к блондинистому мужчине, как к яркому свету.       А также для него было достаточно глупо ожидать от мужчины подобных действий, ведь, кажется, Люк совершенно не похож на того человека, которой долго будет следовать одним и тем же правилам и повторять одни действия за другими на протяжении долгого времени. Люк казался тем человеком, который в одно мгновение мог все бросить, куда-то укатить на какой-нибудь старой машине 60 годов, а потом позвонить из телефонной будки в свой прежний дом, хвастаясь, как классно он поступил, ухав в закат своей счастливой жизни.       Люк действительно был таким, и ожидать от него каких-то ответных чувств в виде привязанности или чего-то ещё, было, конечно, глупо.       Однако Эштон здесь, стоит между домов в темном переулке, крутит в руках зажигалку и ждет прихода того самого безумного человека, который почему-то стал его привлекать.       Наконец в темноте улицы послышался шорох, и Эштон очень надеялся, что это Люк идет ему на встречу, а не Калум тащится по его следам.       – О, принцесска опять здесь? – хриплый смех слетел со знакомых губ, а потом из темноты показался сам мужчина, обхватывая губами тонкую уже почти сгоревшую сигарету, дым от которой окутывал его со всех сторон. – Моя верная собачонка, – и Люк опять был не в себе, Эштон это понял сразу по его не связной речи и пьяным глазам. – El perrito siempre vuelve a su amo, – произнёс тот, разводя руки в стороны и как бы говоря таким образом, что ничего уже не изменишь.       (Пёсик всегда возвращается к своему хозяину.)       Его слова звучали очень уверенно, будто он знал, что Эштон будет это делать на протяжении долгого времени, пока не поймет, что что-то не так.       Сравнение с собакой смутило кудрявого, но оспаривать слова Люка он не стал. Сейчас он опять стал боятся его, когда тот явился в таком состоянии. Возможно, на его голову и поведение влияли не только сигареты, но и какие-нибудь другие психотропные вещества, названия которых Эштон разумеется не знает.       Трудности не составляло провести параллели между Люком и отцом Калума, ведь в данный момент они были очень схожи. И чем голубоглазый мужчина привлёк внимание Эштона, когда почти такой же человек бьет его чуть ли не каждый вечер?       Эштон поморщился, ведь запах сигарет дошёл и до него. Люк казался действительно обкуренным и даже пьяным. Возможно, от такого человека ожидать такое было вполне логично.       Парнишка сомкнул губы, опуская взгляд на землю. В руках он по-прежнему крутил зажигалку, но почему-то ему не захотелось напоминать о её присутствии блондину, который курил, стоя прямо под одиноким светом уличного фонаря.       Мужчина запрокинул голову назад, а потом с его приоткрытых уст потянулся тонкий дым, который, казалось, стремился прямо к свету. Несомненно в жёлтом освещении, в темном переулке, с сигаретой меж губ и в пьяном бреду Люк выглядел очень привлекательно, но это не говорило о том, что весь его образ не вселял в парнишку страх.       – Ты сегодня рано, amigo, – усмехнулся мужчина, возвращая свой взгляд голубых пьяных глаз на кудрявого, который, казалось, пытался слиться с кирпичной стеной. – Мне пришлось в сжатые сроки доделать все свои дела, чтобы успеть на встречу, – он глупо и неловко отклонялся, растянув губы в хищной улыбке.       От такого представления Ирвин сглотнул, начав немного жалеть о том, что так торопился на новое «свидание».       – Ты не представляешь, как я заебался от всей своей работы, – вздохнул тот, всплеснув руками в воздухе, будто таким образом пытался скинуть со своих плеч груз ответственности и всю усталость, накопленную за день. – А работа у меня трудная и тяжелая, – о, Эштон даже не сомневается в этом, раз Люк в этот раз напился, а ещё явно закинулся чем-то по дороге.       Эштон чувствовал себя неловко, задаваясь вопросом, что ожидал получить от новой встречи с мужчиной. Если он надеялся на чувственные поцелуи у кирпичной стены, а потом сладкое продолжение, то, вероятно, ошибся, ведь ничего такого Люк ему не предоставит. И это ясно как день. В таком состоянии единственное, что Люк способен делать – либо все крушить, либо нести всякий бред, не забывая разбрасываться всякими прозвищами в адрес Эштона.       – Забери это, – подал голос Эштон, протягивая руку с зажигалкой вперёд.       Голова Люка повернулась в его сторону, а взгляд сфокусировался на серебряном предмете. Он вновь улыбнулся, а потом хищной походкой двинулся в сторону парня.       – Опять предлагаешь забрать? – усмехнулся он. – Это ведь подарок, которым я буду часто пользоваться. Мне кажется, что у тебя она будет сохраннее, – и когда он приблизился максимально близко, выражение его лица слегка изменилось. Если до этого было какое-то безразличие, приправленное безумством, то сейчас черты его лица стали жестче и серьезнее, будто он стал чем-то недоволен и даже раздражен. – Что это? – его пальцы застыли в нескольких сантиметрах от лица Эштона, и последний понимал, о чем шла речь. Со вчерашнего вечера его синяк у глаза стал только больше, а царапина на коже от колец иногда кровоточила. – Откуда это у тебя? – казалось, в его голосе послышались гневные нотки, правда было не понятно, почему он злится.       – Не важно, – отмахнулся Эштон, поворачивая голову в другую сторону, чтобы Люк больше не сверлил взглядом его слегка заплывший глаз. – Ничего страшного. Просто неудачно упал на тренировке, – он криво улыбнулся, правда Люк, конечно, понимал, что все это наглая ложь и разумеется не поверил ни единому слову.       – Правда? – его световые брови взмыли вверх, и отходить назад он не собирался. – Я не думаю, что это действительно так, – одна его рука легла рядом с головой Эштона на кирпичную стену позади. Он не ударил рукой по стене, а аккуратно расположил там свою ладонь. И этому, на самом деле, не нужно было радоваться, поскольку Люк мог быть злым и раздражённым, но не показывать это своими действиями, и это было страшнее. – Что-то мне подсказывает, что моя милая принцесска мне нагло врет, – и именно с этой фразой он рявкнул, резко приблизившись. Его лицо оказалось очень близко к лицу кудрявого, отчего последний ощущал на своих губах привкус сигарет и горечь алкоголя. Это было не приятно, но избавится от этой смеси было невозможно, поскольку Люк совершенно не собирался отступать. – Скажешь мне или…? – блондин сделал паузу, словно бы давал Эштону решить и выбрать что-то из двух, правда Ирвин понимал, что ни один из этих вариантов не является тем, где он опять сможет утаить часть правды. Потому что мужчина доберется до истины, и не важно, как он добьется этого.       Кудрявый сглотнул, стараясь не смотреть в глаза напротив. Сейчас голубые глаза приобрели тёмные оттенки, и от этого становилось страшно. Дрожь пробежала по его телу. Сейчас близость с мужчиной не казалась Эштону такой же сладкой и желанной, как это было вчера. Сейчас Люк действительно вселял страх и неприязнь.       – Значит, не собираешься говорить мне ничего, да? – спросил он, а его голос прозвучал прямо над ухом кудрявого. Тлеющая сигарета находилась прямо у лица Эштона, который не сводил глаз с пепла, отходящего от конца окурка. – Это не хорошо, amigo, – шепнул он, а потом рука, которая держала меж длинных пальцев сигарету, вцепилась прямо в глотку Ирвину, отчего последний захрипел от неожиданности, а его глаза слегка увеличились. Его сердце тут же задало бешенный ритм, а кровь принялась разгонять по венам адреналин.       Голубые глаза не сводили упрямого взгляда с поврежденной щеки парня, словно бы пытливым вглядыванием он мог узнать ответ на свой вопрос.       – Знаешь, можешь не говорить мне ничего, я могу узнать это сам, и тогда скрытая от меня информация окажется совсем иной, какой она могла показаться сейчас, – шептал Люк, а потом провёл своим языком по пульсирующей венке на шее кудрявого, который вздрогнул от этого действия. – Все таки у меня тяжелая и трудная работа, помнишь, да? Я в состоянии все узнать, запомни это, малыш, – горячее дыхание вперемешку с сизым дымом приходилось прямо на покрытую мурашками шею Эштона.       Ощущение мужчины подле себя да еще и его влажный язык – делали совершенно невообразимые вещи. Голова Эштона в мгновение ока закружилась, а перед глазами все поплыло. Все таки он берёт свои слова обратно о том, что Люк его не привлекал и не привлекает.       Конечно, Люк был опасным и сумасшедшим человеком, который становился разным с каждой минутой, но в связи с тем, что Эштон все еще подросток, чьи гормоны бушуют через край, вполне логично, отчего его тело реагирует подобным образом на присутствие мужчины.       Кудрявый парнишка на секунду прикрыл глаза, а потом как слепой котенок потянулся вперёд, желая ощутить прикосновение чужих сухих губ на своих собственных. С Калумом ничего подобного он бы не сделал и никогда, казалось, не сделает, поскольку с другом вытворять нечто подобное будет странно.       Конечно, они делают почти тоже самое, но в голове Эштона эти действия были совершенно разными и сравнивать их было очень глупо. С Худом это была вынужденная мера, поэтому он и позволял своему телу действовать по определённому алгоритму, не сбиваясь на что-то ещё или переходя какие-то границы, которые были обозначены в его же разуме невидимой линией.       С другом он не хотел иметь поцелуев, которые так жаждал получить от него брюнет. Целоваться с Калумом было странно, поскольку Эштон воспринимал его как брата, поэтому и не мог впустить его язык в свой рот, а потом позволить тому вытворять разные вещи. С закрытыми глазами, казалось, все могло стать проще, потому что без чёткой картинки можно было сделать любые вещи. Казалось, телу Эштона было совершено плевать, кто перед ним, поскольку его руки сами собой ложились на округлые ягодицы, а потом притягивали ближе к себе. В этом плане было проще, поскольку подростковый возраст брал своё и позволял выполнять какие-то свои желания.       – Моя принцесска жаждет моих губ? – усмехнулся Люк, слегка отстранившись назад, чтобы взглянуть в ореховые глаза.       От такого вопроса Ирвин опешил, слегка смутившись. Он пару раз хлопнул ресницами, а потом неловко прикусил нижнюю губу. Он не хотел это признавать, но ему действительно хотелось ощутить прикосновение чужих губ на своих собственных. Наверное, такое желание у него возникло из-за сизого дыма, что слетал с уст блондина.       – ¡Contesta! – рявкнул мужчина, а его ладонь в этот раз ударилась о стену позади кудрявый головы, отчего второй вздрогнул, но зрительный контакт не прервал.       (Отвечай!)       – Да…да… – тихо ответил Эштон, кивнув.       – Что «да»? – голос Люка звучал как сталь и резал по ушам, но не повиноваться нельзя было, поэтому Эштон поджал губы, потому что уточняющие вопросы всегда смущали и бесили его.       В чем проблема самому додуматься или сложить два и два? Именно этим качеством Люк напоминал Эштону отца Калума, который мог задать миллион и один вопрос, но так и не дойти до нужной информации. И если первый, наверное, делал это от того, чтобы позлить, правда не понятно кого, то второй просто издевался. Для Люка это было нормально.       – Я хочу… – Эштон сделал паузу, казалось, собираясь с мыслями и действительно решая в своей голове, хочет ли он поцелуя или это простое наваждение. – Поцелуйте меня, пожалуйста… – вымолвил он, вновь поднимая глаза и встречаясь глазами с голубыми напротив.       Люк рассмеялся, растягивая губы в кривой и пугающей улыбке. Он чуть отошёл, но не для того, чтобы опять поиздеваться или разглядывать парня перед собой, а чтобы затянуться. Его сухие тонкие губы обхватили окурок, а потом мужчина втянул щеки в себя, наполняя свои лёгкие никотином. Возможно, именно он и оказывал сильное влияние на его мозг, который достаточно часто плыл и за его направлением было трудно уследить.       В следующую секунду Люк вновь подошёл к Эштону, а потом прижался своим губами к губам парня. Это не было похоже на поцелуй, поскольку их губы не двигались, но, кажется, для Люка это было не важно, ведь цель у него была другой.       Одна рука мужчины, которая до этого встретилась со стеной позади них, в этот раз проникла в лохматые патлы кудрявого, а потом Люк резко дёрнул голову парнишки назад, отчего их губы на секунду оторвались друг от друга. От этого действия Эштон приоткрыл рот, и, наверное, блондин этого и добавился, отчего вновь припал своими губами к его, а через какое-то время Ирвин ощутил на своем языке знакомый привкус. Он понял, что это было.       Люк медленно, но уверенно выпускал накопленный в его рту никотин в рот Эштону, который в общем-то и не знал, что делать. Поцелуй то хотел, но не таким образом. Казалось, Люк и вовсе не будет его целовать. А зачем ему? От него можно ожидать, что угодно, поэтому он и выкинул нечто подобное.       Когда вдох вместе с дымом перешёл, Люк оторвался от губ напротив, а потом припал к тонкой и светлой шее. Эштон закашлялся, поморщившись, но практически тут же расслабился в руках блондина.       Люк засасывал тонкую кожу, оставляя после себя еле заметные следы. Сигарета, находившаяся до этого меж тонких пальцев, мигрировала в трещину в кирпичной стене. Он просто потушил её, а сам переключил своё внимание всецело на парнишку перед собой.       Эштон вздохнул, ведь ладонь мужчины достаточно аккуратно и нежно легла на его пах, чуть сжав выпуклость пальцами.       Боже, это было приятно! Эштон ещё никогда не ощущал себя подобным образом. С Калумом это было по-другому, даже если движения Люка и друга иногда перекликались между собой.       – Все хорошо, малыш, просто расслабься, – шептал тот, и его голос зазвучал ласково и нежно, будто просил прощения за все свои действия. – Можешь прикрыть глаза, принцесса, папочка все сделает, – и Эштон уверен, что с этими словами на тонких губах появилась пошлая ухмылка, и это было нормально.       Ирвин испустил тихий смешок, но сделал так, как ему посоветовали. Прикрыл глаза, а потом сконцентрировал все своё внимание на ощущениях губ и рук Люка на своём теле.       Заниматься чем-то подобным в тёмном переулке при свете уличных фонарей – было странным делом, но Эштон не хотел бы прерывать этот момент. Осознавать перед собой присутствие Люка было самым безумным чувством, которое он когда-либо чувствовал.       Тем временем мужчина, измучив нежную кожу шеи кудрявого, плавно перешёл вниз, по-прежнему поглаживая пальцами член Эштона через джинсы.       Эштон вздохнул, а потом не смело коснулся ладонью сильного и широкого плеча. Он не понимал, зачем сделал это, но, наверное, он мог бы объяснить это тем, что хотел ощущать тело Люка не только своим, но и под своими пальцами.       Блондин на секунду поднял взгляд, улыбнулся, а потом достаточно быстро и резко опустился на корточки, отчего вздох замер в груди Ирвина. Он, казалось, понимал, что Люк собирался сейчас сделать, но даже и не мог представить, что когда-нибудь в его жизни произойдёт подобный момент.       – Принцесска, не будь тихой, ладно? – мужчина вновь усмехнулся, а потом его руки легли на узкие бедра Эштона, начав пробираться сквозь слои одежды к нужному месту.       Эштон затаил дыхание, приоткрыв глаза и опустив взгляд вниз. Люк в его ногах выглядел странно, поскольку такой высокий, широкоплечий и крупный мужчина просто не мог быть на корточках перед таким парнем, как Эштон. Видеть подобного мужчину и понимать, что он собирается сделать – совершенно безумное чувство, поскольку Эштон никогда не ощущал ничего подобного.       Калум просто дрочил ему, но никогда не опускался ниже, чтобы погрузить весь его член в свой рот. Да и они никогда не обсуждали это, остановившись на простом. Казалось, все это они делали из предпочтений Калума, и если тот захочет однажды перейти на оральный секс, то, вероятно, Эштону придется смириться и с этим.       Между тем Люк добрался таки до нижнего белья Эштона, а потом предоставил прохладном воздуху в переулке первому обласкать обнажённую плоть.       Эштон зашипел и поморщился, но не успел он возмутиться или сделать что-то ещё, как Люк, высунув язык, широко провёл им по члену кудрявого.       – Ах, Люк! – всхлипнул Эштон, как-то по инерции запустив пальцы в светлые волосы.       Наверное, каждый уважающий себя человек хотел бы иметь дело с Люком, ведь его язык и рот были чем-то потрясающим, и Эштону посчастливилось это испытать.       Люк достаточно нежно облизывал языком головку члена парня, а потом без каких-либо проблем погружал обнажённую плоть в свой рот, тут же начав работать горлом и головой. Все это время блондин не сводил прямого взгляда своих голубых глаз от лица кудрявого, будто бы пытаясь прочесть скрытые эмоции.       Его широкие ладони находились на юношеских бедрах, и именно их железная хватка, оставляющая после себя следы, шла на контрасте с тёплым и узким пространством его горла. Казалось, он пытался впиться своими короткими ногтями в его кожу, только не понятно зачем. Возможно, его бесил тот факт, что он пал так низко, но этот вопрос он должен задать сам себе. Опустился на колени то он, а не Ирвин, который, откинув голову на кирпичную стену позади, издавал еле слышные вздохи.       Быть с Люком в этот момент было лучше всех тех мгновений, которые он провёл в комнате с Калумом. Вообще Люка и Калума нельзя было сравнивать, поскольку первый был намного намного старше и имел другой опыт, которым он делился с кудрявым. Калум был мягким и требовательным. Он просил у Эштона быть таким, каким он хотел его видеть, но Ирвин не всегда собирался что-то ломать в себе. Подстраиваться под друга не было никакого желания да и необходимости, поэтому Эштон часто не повиновался.       Но с Люком он мог позволить себе отставить все свои принципы и прочие вещи, чтобы иметь возможность получить то, что мужчина в изобилие впихивал в его кудрявую голову.       Тонкие юношеские пальчики парнишки путались в светлых волосах, а сам их обладатель боялся усилить свою хватку, потому что думал, что его действие все испортит, и мужчина закончит на этой приятной ноте и бросит его. Люк действительно сумел заставить его ощущать себя в подвешенном состоянии, и это ощущение вызывало чувство зависимости. Это чувство было сумасшедшим и совсем не тем, которые привык испытывать Эштон, но Люк так умело делал все своим языком и ртом, отчего можно было согласиться на любые действия, а также оставаться в таком состоянии.       – Боже, Люк, ммм… – протянул Ирвин, осмелев и слегка сжав светлые патлы.       Его глаза приоткрылись, а сам Ирвин опустил взгляд на мужчину в его ногах, который не только умело и искусно делал ему минет, но и нашел время запустить руку в свои штаны. Было ясно, что он делал, но осознание этого факта заставило Эштона вновь издать стон и прикрыть глаза.       Чем они занимаются? Придаваться страсти в тёмном переулке, как будто бы не лучшая идея, но Эштон готов продлить этот момент на многие часы только, чтобы ощущать вокруг своего члена губы опасного мужчины.       Знал бы он раньше о подобном умении блондина, они бы, наверное, раньше перешли к этой части.       Внизу живота парнишки узел возбуждения стал постепенно развязываться, отчего тело Эштона чуть дрогнуло. Ирвин зажмурил глаза, а потом прижался спиной к стене сильнее. Также его хватка в светлых волосах стала усилилась, но, кажется, Люк был не очень даже и против этого.       – Ах… ах… Люк!... – он был готов отпустить ситуацию и наконец почувствовать те сладкие и долгожданные судороги его тела, но буквально в последнюю секунду мужчина резко отстранился от кудрявого, а рука, которая недавно была в его штанах, опустилась на юношеский член, сжимая у основания.       Глаза Эштона чуть не вылетели из орбит, а сам он вскрикнул от смеси неожиданности и боли. Скользкие от собственной естественной смазки пальцы Люка ощущались как что-то очень ужасное, которое прервало удовольствие Эштона. Недавно его член был погружен в бархатный рот мужчины, но Люк все испортил.       – Что?... Зачем ты… ? Зачем ты сделал это? – пальцы Ирвина выскользнули из светлых волос, и он расположил их позади себя на кирпичной кладке. – Я был почти… – парень чуть не выл в голос от того, какой дискомфорт испытывало его тело.       Конечно, он мог сто раз убеждать кого-то в том, что мог бы находиться в подвешенном состоянии, когда Люк так умело сосет его член, но когда его лишают удовольствия, он с пеной у рта будет доказывать тому же человеку, что Люк самый ужасный человек на свете.       Живот, сто раз облизанный прохладным воздухом в тёмном переулке, дрожал от не удовлетворения, а бедра подрагивали от не осуществлённых толчков в узкий рот. Мужчина по-прежнему достаточно больно сжимал его член своими пальцами.       – Принцесса! – Люк улыбнулся, чуть ли не садясь на колени. Наверное, находиться так долго на корточках было не очень удобно и хорошо, но тот держался молодцом. – Моя милая принцесска так жаждет кончить, а? – он рассмеялся, обнажив ряд белых зубов.       Эштон захныкал, зажмурив глаза. Возбуждение постепенно спадало, и его тело стало замерзать в переулке между домов.       Конечно, если кто-то их заметит в таком положении, то, скорее всего, сразу поймет, в чем тут дело. Кудрявый парень со спущенными штанами и бельем – это часть картины, а сидящий на коленях перед ним мужчина с торчащим из белья членом – прекрасное дополнение.       Эштон поджал губы, опять опуская взгляд на Люка.       – П-пожалуйста… – всхлипнул он.       – Действительно хочешь это? – задумчиво произнёс блондин, начав проводить своим большим пальцем по розовой, влажной и сочащейся естественной смазкой головке члена Ирвина.       – Да, пожалуйста… – облизал губы Эштон. – Я очень хочу кончить, пожалуйста, Люк…       В этот раз Люк не стал вновь опускаться ртом на небольшого размера член парнишки. Вместо этого он, не отрывая прямого взгляда, принялся дрочить им обоим достаточно быстро и довольно грубо. Эту дрочку можно было сравнить с тем, какой она бывает по обыкновению у Эштона с Калумом, правда один момент отличался. Когда Эштон был с другом, они, как правило, не смотрели друг другу в глаза да и в темноте комнаты ничего не было видно, чтобы акцентировать на чем-то внимание.       Но здесь одинокий свет уличного фонаря освещал лицо блондина, а ещё их постыдные деяния, открывая их на всеобщее обозрение. Именно с Люком Эштон удерживал зрительный контакт, кусая губы и хватаясь пальцами за кирпичную стену позади себя. Именно с Люком где-то в глубине его души формировались пошлые стоны и томные вздохи, которые вскоре слетали с юношеских губ. Именно с Люком Эштон хотел проживать этот момент вновь и вновь, не прячась в подушках или одеялах, чтобы не испытывать смущение.       Люк доставлял удовольствие им обоим, двигая руками на обоих членах практически одинаково. Если его собственная ладонь на обнажённой плоти парнишки скользила в достаточно быстром и слегка грубом темпе, то про свой собственный член он молчал. Это было куда сильнее, быстрее и жёстче. Регулировать разный темп обоих рук было тяжковато, потому что хотелось дрочить в одном ритме, но Люк справлялся и с этим.       Его колени болели от стояния на асфальте, но он не мог прервать этот момент, поскольку тоже чувствовал приближение оргазма, чья рука ощущалась сталью в собственных яйцах.       Голубые глаза поднялись, и Люк улыбнулся, когда заметил в каком состоянии был мальчишка. Кудрявый задыхался, зажмуривал глаза и лихорадочно водил ладонями по стене позади себя. Люку безумно нравилось такое состояние принцесски, поэтому он ускорил движение своей ладони на члене парня, отчего тот раскрыл рот в немом крике, а потом его глаза прикрылись, а тело пару раз дрогнуло. В следующую секунду Люк почувствовал влагу на своих пальцах и понял, что его малыш пришёл к финишу.       Довести и себя до пика не составило особо труда, и через какое-то время обе руки Люка были испачканы в их сперме.       Мужчина поднялся на ноги, но прятать член в брюки не стал, а встал в таком виде напротив. Обе его руки легли на стену позади кудрявой головы, а потом мужчина улыбнулся, слегка рассмеявшись.       – Малыш, принцесска моя, – его губы в нежном поцелуе коснулись губ Ирвина, отчего парнишка тут же растаял. – Сладкий донельзя, – от его слов Эштон смутился, а его щеки приобрели розовый оттенок.       Пару сладких поцелуев, неловких объятий, а потом мужчина отошёл назад, вытирая испачканные руки о свою толстовку. И как ему было не противно это делать, Эштон не знал. Зато он более менее пришёл себя, а потом принялся натягивать одежду. Люк делал тоже самое, уже не смотря на него.       – Знаешь, к таким вот нашим встречам и привыкнуть можно, – блондин усмехнулся, а потом его рука скользнула в карман и выудила мятую упаковку сигарет. – Позволишь? – спросил он, слегка наклоняясь вместе с сигаретой, зажатой меж губ.       Эштон понял, что мужчина имел ввиду, поэтому, достав серебряную зажигалку, позволил огню коснуться конца фильтра.       На губах Люка опять появилась улыбка, а потом, затянувшись, он отошёл назад и раскинул руки в стороны. Его походка опять стала пьяной и безумной, какой она была в начале их встречи. Казалось, все то, с чем он пришёл, вернулось, делая Люка самим собой – безумным, грубым и бесчувственным человеком, который не задумывался о том, что делает с разумом и телом юноши в лице Эштона.       Сизый дым вновь окутал его, становясь дополнением к прохладному воздуху в переулке и тусклому желтому свету фонаря. Странное место, чтобы считать его приятным, но оно ассоциировалось у Ирвина с коротким временем, проведённым с Люком.       – Тебе опять пора? – спросил Эштон, спрятав руки с зажигалкой в карманы кофты.       Люк закивал, кажется, пребывая в нирване от недавно испытанного оргазма и никотина, что наполнял его полностью.       Спрашивать когда у них вновь произойдет следующая встреча Эштон не решался, потому что понимал, что сам не знает, когда в очередной раз вернется на условное место. От Люка вообще ничего нельзя было ожидать, поэтому Ирвин старался и не привязываться.       Как там мужчина сказал?       «Пёсик всегда возвращается к своему хозяину?»       Так вроде было?       – Знаешь, я, наверное, никогда к этому не привыкну, – заговорил Люк спустя какое-то время. Казалось, он пребывал где-то далеко в своих мыслях и не понимал, сколько прошло времени и что за этот промежуток произошло. – Я ведь очень плохой человек, принцесска, – он шатающейся походкой подошёл к Ирвину, а потом, запустив одну руку в кудрявые волосы, задрал голову парнишки назад. Это действие было очень быстрым и достаточно грубым, отчего Эштон еле слышно выкрикнул. Его шея оказалась открытой перед Люком, заныли и корни волос, однако он не двинулся, чтобы не доставить себе ещё боли. Он не сводил взгляда от спокойного выражения лица мужчины, будто это и не он вовсе сжимал в пальцах чужие волосы. – Наверное, это плохо для тебя иметь какие-то связи со мной, – он улыбнулся, а потом затянулся. В этот раз он оставил рот закрытым, и дым, заточенный внутри, нашел выход из его ноздрей. Казалось, будто Люк взрывается изнутри, но, конечно, это было не так.       Эштон постарался выдавить из себя улыбку, правда она вышла кривой и фальшивой.       – Не заставляй себя изменить свой взгляд на эту ситуацию, – сказал Люк, а потом снова затянулся, правда последующий выдох пришёлся прямо в лицо Ирвину. В этот раз Эштон не закашлялся, а только прикрыл глаза. – Если тебе это не нравится, не терпи это, – странный совет, поскольку кудрявый просто так не смог бы выбраться из железной хватки руки мужчины, однако он мог выразить своё недовольство своим лицом, что он и сделал. – Правда, знаешь, что? – какая-то непонятная улыбка появилась на тонких губах, а потом, наклонившись к уху парня, Люк прошептал: – Мне похуй на то, что ты испытываешь, ясно? – сперва его голос звучал достаточно спокойно, правда, когда Люк не получил ответ, он дёрнул Эштона за волосы назад, отчего парнишка ударился затылком о стену. – Тебе ясно, принцесса? – рявкнул он, а Эштону ничего не оставалось, кроме как закивать, что он сделал.       Соленые слезы собрались в уголках его глаз, но он уговаривал себя не плакать. Конечно, он был ещё юн, поэтому многие вещи, которые делал Люк, пугали его или казались грубыми. Но именно этот человек привлекал его к себе. Именно Люк был тем человеком, который мог совмещать в себе и нежность, и грубую силу. Правда, это вряд ли можно было назвать многогранностью, ведь скорее это просто были беды с башкой.       Люк улыбнулся, получив ответ, а потом коснулся губами губ мальчика.       – Вот и замечательно, принцесса, – шепнул он, а потом отошёл назад, будто хотел узнать, какое влияние оказал на кудрявого. Как он и полагал, грудная клетка Эштона часто опускалась и поднималась, а его глаза были широко раскрыты, будто прямо перед его носом остановился грузовик с тонной наркоты. – Я постараюсь запомнить выражение твоего лица, – он поднял руки, а потом сделал вид, будто запечатлевает этот момент на воображаемый фотоаппарат. Сигарета тлела меж пальцев, сбрасывая пепел прямо под ноги. – Чтобы дома мастурбировать на это, забавно, а? – и мужчина рассмеялся, будто сказанул самую смешную шутку или анекдот, который не хотел слушать Ирвин.       Эштон испытывал странное чувство. Он понимал, что ему нравится Люк, каким бы он не представал перед ним, но так же он жестко его боялся из-за его неожиданных «угадай, че вкину?»       – Эх, с тобой весело и забавно, малыш, но… но мне, кажется, пора, – и на эту долю секунды в незнакомом мужчине проскользнуло что-то от того адекватного Люка, правда эта личность быстро исчезла, собственно, как и появилась. – Позволь откланяться, и я пойду, – блондин сделал шуточный поклон, чуть при этом не упав, а потом развернулся на пятках и ушёл, будто за последние пол часа между домов в переулке ничего и не произошло.       Походка его была расслабленной и уверенной как у людей, которые с чувством выполненного долга уезжают на море или на Мальдивы. Люк сделал все, что ему нужно было, поэтому и уходит с улыбкой победителя, а Эштон же чувствовал себя разбито, будто по нему проехалось миллион машин.       Маленькая серебряная вещица по-прежнему находилась в его кармане, но в этот раз он жгла его кожу, а не согревала своим теплом.       – Ты прав, к нашим встречам действительно можно привыкнуть, – прошептал он, правда в пустом и тёмном переулке его слов никто не слышал.       Мальчишка хмыкнул, а потом, развернувшись, отправился в дом другу, наверное, чтобы опять получить кольцами на пальцах по щеке.              

***

             Почему-то на следующий день Эштон не встретил Калума в школе. Он не появился ни на первый урок, ни на футбольной тренировке, которую никогда не пропускал прежде. И это было странно, потому что Эштон начал действительно переживать за друга. Мало ли что могло произойти. О семье друга он думал в самый последний момент.       В школе без Калума было грустно и одиноко, а ещё ужасно скучно. И именно сегодня Эштон серьезно задумался о том, что кроме брюнета больше друзей у него нет, и, наверное, в некотором плане это было плохо. Люка не стоит брать в счёт, поскольку блондина даже другом назвать было трудно, не то что партнером в отношениях.       Большую часть информации на каждом предмете Ирвин пропустил мимо ушей, витая в облаках и рисуя на полях в тетради. Все его мысли занимал не друг и его, возможно, появившиеся проблемы, а мужчина с голубыми глазами и вечной сигаретой меж губ.       Да, наверное, странно было думать о том человеке, который вечно меняется в настроении, действиях и меняет свои личности как перчатки, но… но, наверное, было что-то такое особенное в Люке, отчего Эштон не мог просто так его забыть.       Возможно, причиной, по которой интерес Ирвина рос к мужчине, было то, что парнишка привык к насилию в своей жизни, поэтому воспринимал её как что-то само собой разумеющееся, а не то, чего следует остерегаться.       В целом, было даже логично, отчего Эштон наткнулся на подобного человека с подобными вещами для обмена опытом. Что в их забытом Богом районе можно найти лучше того, что уже имеется? Наверное, уже ничего, поэтому и приходится довольствоваться тем, что есть.       Вечером на футбольную тренировку Эштон не пошел, поскольку не видел в ней смысла. По обыкновению он разминался, а потом отрабатывал удары вместе с Худом, но так как второго не было, то и приходить на зелёное, полное крови с колен и с разбитых носов, поле не было необходимости.       Эштон прогулочным шагом отправился к нужному переулку, стараясь так не спешить на встречу. Конечно, он очень хотел увидеть Люка, чтобы вновь получить сладкие поцелуи, грубые прикосновения, а также услышать любимое «принцесска». Почему-то это слово стало ему нравится, наверное, потому что было произнесено губами Люка и его голосом, полным насмешки и унижения.       Правда была и причина, по которой Ирвину очень не хотелось встречаться с широкоплечим занятым мужчиной, поскольку тот как обычно начнет нести всякий бред, построенный на поплывшем от никотина и алкоголя мозгу.       Прислонившись к кирпичной стене, кудрявый принялся играться с зажигалкой, ожидая прихода нужного человека.       Это была третья или четвёртая встреча, и, наверное, стоит сказать, что Эштон уже привык. Привык видеть выходящую из темноты высокую пьяную фигуру, которая направлялась к нему.       Ко многим вещам в его жизни можно было привыкнуть, а в особенности к тому, чего хотелось больше всего – внимания и какого-то контакта с телом другого человека, каким бы этот человек не был.       Эштон ждал ещё пять минут, а потом поднял взгляд, чтобы понять, идет Люк или нет. Но никаких шагов в темноте не было слышно. Казалось, что никто и не придет.       Хм, возможно, мужчина просто задерживался, ведь, как он сказал, его работа очень трудная и тяжелая, которая забирает большую часть его сил. Вероятно, он работал юристом или в какой-то компании, заваленный по горло всякими отчетами. Теперь становится ясно, почему он вечно обкуренный.       Хм, но становится странно, где он находит каждый вечер время прийти в тёмный и узкий переулок, чтобы пообжиматься с малолетним парнишкой, который льнул к его сильному телу.       Эштон смущенно улыбнулся, вспоминая вчерашние события. Ощущать Люка перед собой было замечательным чувством, которое хотелось продлить, и Эштон хотел повторить такое сегодня.       Его взгляд опять поднялся на дорожку, по которой вчера и позавчера голубоглазый мужчина шёл прямо к нему, но в который раз никого не увидел. Это заставило его задуматься и немного огорчиться. В голову как на зло начали лезть самые разные мысли, начиная от того, что Люк просто поигрался, заканчивая тем, что с ним что-то случилось. И, наверное, для Эштона самой плохой новостью было бы то, если мужчина просто решил развеяться и поразвлечься с кем-то вроде него.       Парнишка шмыгнул носом, уговаривая себя не поддаваться эмоциям, а сохранять холодный разум.       Действительно ли он надеялся на то, что такой человек, как Люк и правда привыкнет к их встречам, а потом на автомате будет проходить к нужному месту?! Хах, это смешно, поскольку Люк никогда бы так не сделал и не сделает, поэтому, наверное, лучше забыть все как кошмар – или приятное сновидение – и возвращаться домой. Все равно сегодня он не придет. И, наверное, больше уже никогда не придет.       Поэтому Эштон вздохнул, а потом направился к своему дому. Как бы он не надеялся на то, что вдруг его кто-то окликнет и остановит, это упорно не происходило. Наверное, ему действительно не стоит уповать на что-то ещё.       К Калуму он не пошел, потому что подумал, что в семье друга ему влетит по первое число. Получать новые синяки и травмы не хотелось, поскольку одна травма уже была, которая стала разрастаться как болезнь в его душе.       Нет, он не влюбился и он не привязался, он просто ждал и надеялся, что какому-то человеку он окажется нужен. Но, видимо, это не так.       Конечно, можно было подумать, что Эштон просто искал покровительства у более старшего человека, пытаясь получить хоть грамм внимания и любви, которых был лишён, но Люк однозначно не тот человек, который смог бы дать ему это. Люку же нужно тоже самое. Как он будет отдавать, если не имеет это в своём арсенале?       Вернулся домой Эштон в начале седьмого, и уже было поздно. Не успел он незаметно прошмыгнуть мимо зала, в котором на диване смотрели телевизор его родители, как в следующую секунду раздался знакомый голос:       – Ты где шатался все это время? – это была его мать, которая любила буквально по ниточке вытягивать из сына информацию. Она обернулась, чтобы лицезреть наглого опоздуна. – Я знаю, что Калума сегодня не было в школе, так что я повторю свой вопрос: ты где, черт тебя бери, был?       Эштон опустил голову, начав кусать губы. Зажигалка в кармане напоминала ему о том, где он был последний час и кого ждал. Правда говорить всю правду Эштон не собирался. Он вообще не собирался что-либо говорить, поскольку перестал это делать, когда ему исполнилось 11 лет.       За правду он всегда получал несправедливые крики и одни возмущения, а иногда и неприятные подзатыльники. Поэтому решил перейти на наглую ложь, которая берегла его голову от ударов и уши от криков.       – Я… я просто прогулялся немного, – достаточно тихо ответил он, по-прежнему смотря в пол.       – Прогулялся? Куда? Где ты гулял? – женщина поднялась с дивана, а потом направилась прямо к нему, а Эштон забеспокоился о том, вдруг она поймет, что в его кармане. – Ты только погляди на своего сына! – обратилась она к мужу, скрещивая руки на груди. Её нога принялась нервно стучать о пол, а брови нахмурились.       – Отстань от него! – возмутился мужчина, махнув рукой. Он смотрел футбол, поэтому ему было в целом все равно, что происходило на фоне. – Seguramente el chico creció y decidió que el miembro en general también se usa, – и он рассмеялся, а потом, обернувшись, подмигнул сыну.       (Наверняка парнишка вырос и решил, что членом вообще то тоже пользуются.)       От такой шуточки Эштон смутился, потому что понимал, что отец в целом прав. Не то чтобы он не знал, как пользоваться собственным телом и никогда этого не делал, но именно от встреч с Люком он понял, что в целом можно и симпатизировать тем, кто старше и опытнее. Правда именно с Калумом Эштон познакомился с совместной дрочкой, которая в целом его устраивала, если закрывать глаза на многие вещи. Калум почему-то казался опытнее, хотя Эштон знал, что у того никого никогда не было, поскольку его отец узнал бы об этом и ему было бы плохо.       Мать закатила глаза, а потом вернула свой взгляд на сына.       – Говори мне, что ты делал и с кем? – она замахнулась рукой и шлепнула мальчика по руке.       И именно с этим вопросом и с этим действием Эштон понял, что в целом совершенно не хочет и не будет говорить ничего. Он вообще не хочет больше быть здесь, поэтому сказал:       – Какая тебе разница, а? Что хочу, то и делаю. С кем хочу, с тем и встречаюсь и занимаюсь разными вещами, ясно?       – Поговори мне тут! – крикнула она, топнув ногой, правда это мало испугало Ирвина.       – Ну и что ты мне сделаешь? – парень фыркнул, вдруг осмелев. – Знаешь, что? Я сейчас возьму и уйду. Я действительно покину этот дом и больше не вернусь, – и он правда думал так поступить, поскольку находиться в том месте, которое лишено всего, не очень хорошо. Ему просто надоело!       – Правда? – женщина сделал вид, что удивилась, сцепив руки в замок. – И к кому ты пойдешь? Кому ты нужен? Кто возьмет глупого мальчишку без гроша в кармане? Если ты думаешь, что нужен своей девушке, то, спешу тебя огорчить, ты ей нахрен не нужен!       – А с чего ты решила, что это она? – усмехнулся Эштон, растягивая губы в улыбке. Он очень надеялся, что это очень было похоже на то, как это делает Люк – кривит губы в том, что с трудом можно было назвать улыбкой.       Женщина возмутилась от такого действия, а в следующую секунду ее ладонь, кажется, проживая собственную жизнь, взмыла вверх и встретилась с щекой сына. Послышался громкий и резкий шлепок, а Эштон поморщился, сглатывая. Кажется, на звук обернулся отец.       – Где ты понахватался такого поведения? Ещё зубы решил мне показать!       – То есть мой единственный сын – гребанный пидор? Ну замечательно! Хотя, знаешь, что? Я всегда был разочарован в тебе, поэтому новость, которой ты решил поделиться, даже не кажется удивительной. И знаешь ещё, что? – мужчина криво улыбнулся, будто собирался сказать что-то такое, о чем никто не мог знать. И он сказал: – Почему же ты не стал подставляться своему другу? Вы же так хорошо проводите время вместе, – выделил он, а потом они вместе с матерью рассмеялись, а Эштон, сдерживая гнев, вылетел из дома.       Откуда? Откуда они знали об этом?       Хотя, в целом, это уже не имело значения, поскольку Эштон больше не вернется в этот дом, где его считают пидором.       Сам Эштон не считал себя таким, поскольку короткие интрижки с Калумом нельзя было назвать полноценными отношениями с полноценной половой жизнью, а редкие встречи с Люком –– вообще приятные бонусы в его гнилой жизни. Так что он даже геем себя считать не может, хотя почти уверен, что эта ориентация подходит ему, ведь с девушками он ни разу не имел ничего, что можно было назвать отношениями или перепихом.       Он шёл, сам не зная, куда. Его ноги вели его к нужному переулку, но он знал, что никого не встретит там. Какой смыл идти туда, если Люка там не окажется? Этот мужчина, кажется, так быстро появился в его жизни, отчего Эштон не успел понять, что произошло, как Люк уже исчез, забирая с собой приятные воспоминания о себе.       Парнишка просто прогуливался по тёмной и пустой улице, думая о том, что ему делать дальше. Из дома он ушёл и, наверное, не вернется в ближайшее время. Ссорится с родителями было не вариант, конечно, но ему просто в последнее время все так осточертело, отчего терпеть и эту выходку он не мог.       Конечно, 16 лет не самый серьезный возраст, но иногда Эштону казалось, что он старше своих лет. Конечно, одно дело думать так, а другое – действительно быть таким.       За своими раздумьями Эштон не заметил, как заплутал и оказался в совершенно не знакомой ему ветке улиц. Он не был здесь прежде, но это даже интересно. Был бы здесь Люк, кудрявому бы, наверное, было все равно, где он, главное, что с мужчиной.       Переулок был очень схож с тем, где они с голубоглазым виделись прошлым вечером. Все почти тоже самое, только фонарей было больше, и их свет освещал всю дорогу от каждого подъезда к главной улице. Правда не это смутило его, а то, кого он там увидел.       Сперва на лице кудрявого появилась радость, и он бы действительно подбежал к мужчине, крича что-то, похожее на: «Люк, о, я нашел тебя!», но в данной ситуации это было бы не к месту. Потому что рядом с Люком был кто-то, очень похожий на брюнета.       Это был Калум!       Что они делали вместе?       Эштон спрятался за угол и принялся наблюдать за встречей друга и объекта своей симпатии. Мужчина и брюнет о чем-то говорили, и Люк, казалось, пытался в чем-то убедить парня, активно жестикулируя при этом. Это выглядело достаточно агрессивно и недовольно, а сам он очень быстро говорил по-испански.       В какой-то момент Люк дернулся с места, а потом припечатал брюнета к стене дома, нависая высокой и грозной тенью. Калум что-то говорил ему, и его голос звучал немного испуганно.       Что происходит? Эштон не понимал. Он разбирал слова, но не понимал их смысл, поэтому и решил выйти из тени. Конечно, его толкнули на это действие не только факт того, что он не втуплял в ситуацию, но и обычная ревность, которая подобно змее скрутила его шею, не давая кислороду поступать в голову.       – Что здесь происходит? Люк, что за черт? – и Эштон звучал недовольно и возмущённо, будто мужчина непременно его, и в целом не должен заговаривать с другими людьми в мире.       Голубоглазый резко обернулся и выглядел он при этом сбитым с толку, будто его предположение о том, что именно в этом переулке их никто не найдет и не услышит, пало крахом, и этот кудрявый вновь появился, все ломая.       Калум же выглядел скорее испуганным и, казалось, он не сразу понял, что произошло, но, когда до него дошёл смысл, он вырвался из рук блондина, а потом принялся объяснять все Ирвину.       – Эштон, послушай, это не то, о чем ты подумал, – он замахал руками, будто своими действиями пытался отмотать время назад.       – А что это тогда? – Эштон не понимал, что с ним происходит, но он стал жутко ревновать, скрестив руки на груди. Кто такой Калум, чтобы претендовать на Люка? Кто такой Калум, чтобы мнить себя тем, на кого обратит внимание такой мужчина как Люк? Кто такой Калум вообще?       – Привет, принцесска! Уже соскучился по своему папочке? – усмехнулся Люк, а его губы вновь сложились в знакомой кривой улыбке. Пока мужчина искал в карманах упаковку сигарет, Калум, кажется, стал понимать, что происходит.       – Погодите, вы, что… вы, что, знаете друг друга? – брюнет действительно был удивлен этому, но по его лицу можно было сказать, что он даже испуган.       Эштон прикусил губу, потому что вообще то и не думал о том, чтобы делиться этой частью своей жизни с лишним другом слэш горе парнем.       – О, дорогой мой, Калум, – растягивая слова, сказал Люк, наконец, найдя заветную упаковку в недрах своей кожаной куртки. – Ты многое не знаешь, мой братец, – и он вновь усмехнулся, подходя к Эштону.       Эштон уже подготовил зажигалку, но слова мужчины заставили его замереть.       Что? «Братец?»       – Погоди, Люк! Объясни мне все! – потребовал Эштон, совершенно не собираясь позволять Люку закурить. Если мужчина сейчас затянется, то его пока здравый рассудок скажет ему «пока» после этого, а Эштону нужны были ответы.       – Ммм…принцесска, сегодня ты бесишь меня сильнее обычного, – блондин сжал челюсти, будто не мог вынести подобного допроса. Он нахмурился, дотронувшись пальцами до виска.       – Да объясни же мне всё! – крикнул Ирвин, всплеснув руками в воздухе. – Какого черта здесь происходит? Я хочу знать! Почему… почему я вижу тебя здесь, хотя мы должны были встретится на нашем месте? – от всей этой тирады Худ стал выглядеть ещё более смущенным и удивленным. Казалось, он стал понимать, какие отношения связывают Люка и его лучшего друга.       – Ты заткнешься сегодня? – рявкнул Люк, в мгновение ока оказавшись подле кудрявого. Одним своим шагом он вынудил Эштона прижаться спиной к кирпичной стене позади, что второй с радостью сделал. Эта ситуация стала такой, какой она должна была быть в их переулке. Эта ситуация стала такой знакомой, отчего Эштон как-то даже расслабился. – Чего ты вечно болтаешь? – прорычал он, казалось, борясь с желанием сжать свои ладони вокруг кудрявой головы. – «Что? Где? Когда? Почему?» Тебя действительно ебет, что происходит? Я думал, что тебе плевать на все, лишь бы какой-то мужик был рядом, чтобы во время заткнуть тебя, а? Это не так? – мужчина усмехнулся, глядя на то, каким послушным и молчаливым сделался парнишка, потупив взгляд.       – Мне не плевать. Я хочу знать, что происходит. Мне это важно…       – На кой черт? Для чего тебе знать все на свете, принцесска? – продолжал спрашивать Люк.       Казалось, о присутствии Калума в переулке оба забыли. Но брюнет и сам не хотел напоминать о себе, стоя в сторонке. Во-первых, он хотел разобраться с тем, что все таки их связывает и, кажется, стал постепенно понимать. Второй причиной, почему он не уходил, было то, что его разговор с Люком не был окончен.       – Я хочу знать, что я могу контролировать ситуацию, – ответил Эштон, по-прежнему не смотря в голубые глаза напротив.       – Мммм, это интересно, – протянул Люк, а потом одна его рука, как прежде, впилась в шею кудрявого, сжимая пальцами нежную кожу. Движение Люка было быстрым, правда Эштон не среагировал на него, продолжая стоять, словно мраморное изваяние. Калум же наоборот дернулся вперёд, наверное, чтобы предотвратить непредвиденную ситуацию, но походу развития событий понял, что в его помощи друг совершенно не нуждается. – А сейчас ты контролируешь ситуацию, золотце?       – Нет, – прохрипел Ирвин, наконец поднимая глаза наверх.       – Запомни, рядом со мной ситуации контролировать ты не имеешь право. Это ясно? – Ирвин кивнул, полностью смиренный, будто его прижали лицом к земле, приговаривая эти слова. По сути, наверное, это так и было.       – Люк, отпусти его! – раздался голос друга позади. – Ты ведь задушишь его!       Мужчина какое-то время смотрел в ореховые глаза напротив, будто бы пытался мысленно спросить Ирвина, действительно ли Худ вмешался. Правда Эштон не умел читать по глазам, поэтому ничего и не ответил.       Затем Люк, словно бы расслышал, что ему было сказано, а потом, будто в хоррор фильмах обернулся, а его лицо сделалось безумным.       – А шлюхам слово не давали! – гнев так и скользил в его голосе. Мужчина, наконец, отпустил Эштона, который сразу же схватился за своё горло, начав судорожно набирать в лёгкие воздух, которого его лишили на какое-то время.       Калум смутился от таких слов, а его смуглые щеки покрылись краской, правда оспаривать слова мужчины он не спешил.       – Думаешь, я не знаю, что ты подставляешь свою задницу моей принцесске? – с каждым новым словом Люк приближался к брюнету, который неотрывно смотрел в пол. Кажется, они поменялись местами: теперь Калум принимал весь гнев Люка на себя, а Эштон взял «выходной» на пару секунд.       – Я не… я не… – Худ боязливо поднял глаза, пытаясь вымолвить хоть что-то. – Мы не спим!       – Да ты что? Так жаждешь, когда тебя кто-нибудь трахнет, а? – мужчина оказался максимально близко к брюнету, а потом его действие было почти схожее с тем, какое он применил на Эштоне. Правда в этот раз Люк сжал тёмные волосы в пальцах, запрокидывая голову парня назад. – Так не терпится этого, да?       – Нет! Это не так! Люк, пожалуйста, отпусти меня, – Калум всхлипнул, а Эштон же посчитал поведение друга жалким. Люка в такой момент нельзя было молить о пощаде, ведь это лишь распалит огонь в нём.       – Отпустить? Такую шлюху, как ты? Ну уж нет! – и только он хотел развернуть брюнета к стене и сделать что-то ужасное, как в темноте переулка послышался незнакомый голос, который своими словами вразумил блондина:       – Люк, отпусти мальчика! Ему больно! – и голос этот звучал уверенно и немного грубо.       Люк нехотя отлип от тела брюнета, но успел кинуть на последок, что Калум главная шлюха на районе, что, конечно, ранило второго.       Из темноты показался не высокого роста мужчина с лёгкой щетиной. Он выглядел не так, как выглядел Люк. Новый мужчина был одет во все чёрное, но это не делало его каким-то злым или неприятным. Наоборот, Эштону показалось, что именно этому человеку среди них всех можно и нужно доверять.       – Клиффорд, ты, как обычно, портишь всю малину! – рявкнул куда-то вверх Люк. Он все же достал одну сигарету из упаковки, а потом зажал её меж губ, правда поджигать не спешил.       Кем был этот некий Клиффорд Эштон, разумеется, не знал, но очень хотел узнать. Этот вечер стал приобретать новые краски, и кудрявый даже обрадовался, что сбежал из дома.       – Малыш, иди сюда, – Клиффорд протянул руку в сторону Калума, который достаточно быстро двинулся в сторону второго мужчины. Наверное, они были знакомы, отчего даже и следа страха не было в его тёмных глазах.       – Фу! «Малыш», – Люк скривился. Из всех самым неадекватным был он, но Эштон уже привык к его поведению, поэтому его ничего не смущало. – Тебе так не идет, когда говоришь это. Признай, что ты крадешь все эти словечки у меня, – и мужчина растянул губы в улыбке, как-то странно нагнувшись вперед.       – Заткнись, Хеммингс!       Люк фыркнул, потеряв к этому всякий интерес. Сейчас он был похож на гиену, которая лезет ко всем подряд, фырчит, хихикает, как безумная, скулит, визжит и делает множество странных вещей.       А Эштон же наконец смог расслабиться и выдохнуть.       Какое-то время все они стояли в тишине, кажется, пребывая в своих мыслях. Если Клиффорд обнимал и успокаивал Калума, который как-то любовно льнул к мужчине, то Люк просто маялся фигней: пинал камни, жевал сигарету, гоняя её во рту, и просто шатался по кругу. Эштон же просто наблюдал за всей этой ситуацией.       – Люк, пожалуйста, расскажи мне все, – через какое-то время заговорил Эштон, взяв мужчину за руку. Во вторую ладонь кудрявый вложил серебряную штучку, намекая, что затяжка может быть осуществлена. Эдакий зелёный свет на действия. – Какие отношения связывают вас с Калумом? И кто такой этот Клиффорд? – Эштон глянул в сторону «сладкой парочки», которая по-прежнему обнималась. Казалось, Калум чувствовал себя в безопасности только с мужчиной, крепко сжимая руки вокруг его талии.       Люк вновь фыркнул, возводя глаза к тёмному небу. В этот раз он не был зол или недоволен, скорее удивлен такой любознательность со стороны кудрявого.       Вместо того, чтобы самому поджечь сигарету во рту, Люк вложил зажигалку в руки мальчика, а потом общим усилием провёл пальцем по колëсику, и небольшой огонек тронул конец фильтра.       Они стояли близко, поэтому Эштон видел, как свет от огня отразился и подсветил лицо мужчины.       – Действительно хочешь это знать? – спросил Люк, затягиваясь и отходя чуть от парнишки. Он втянул в себя никотин, а потом, отведя руку с сигаретой меж пальцев, выпустил дым из рта вверх, который выглядел очень красиво в свете уличных фонарей. Эштон не терпеливо закивал, слегка нахмурившись. – Калум – мой братец, правда сводный, да, сладкий? – крикнул он брюнету, который весь напрягся – это было видно по его рукам и спине. – Так вышло, что его мамаша, то есть наша мамаша – та еще шлюшка, поэтому мой милый братец весь в неё, да, брюнетка? – он засмеялся, обнажая клыки. Казалось, ему действительно было смешно от этого, что нельзя было сказать о Калуме, который, наверное, держался из последних сил, но было не понятно, что он сделает: расплачется, вновь находя утешение в сильной груди Клиффорда, либо разобьёт нос Люку. И, наверное, ясно, что будет выглядеть более логично и ожидаемо. Люк не позволит тронуть себя и пальцем.       – Люк, к чему весь этот цирк? Зачем ты это делаешь? – спросил Клиффорд.       Казалось, его тоже раздражала вся эта ситуация со знакомством. Но, глядя на него, можно было предположить, что ударить блондина он в состоянии, но, что будет после, будет известно, наверное, только одному Богу.       – О, а это наш всеми известный Майкл Клиффорд! – и было произнесено это с какой-то издевкой в голосе. – Сам представишься или мне взять на себя роль контактера? – правда не успел Клиффорд даже и рта раскрыть, как Люк продолжил: – Ну раз ты не хочешь, то, так уже и быть, возьму на себя эту тяжёлую ношу. Принцесска, позволь познакомиться тебя с лучшим мужчиной в моей жизни, – и он был не серьезен в этот момент, плохо скрывая кривую улыбку. – Майкл – мой снайпер, киллер и по совместительству ещё кое-кто, – Люк подмигнул второму мужчине, кинув на него странный взгляд, значение которого Клиффорд не мог не понять и, казалось, осознание этого его не радовало. Наверное, он хотел забыть что-то, о чем ему любезно напомнил Хеммингс.       Эштон мало что понял, но кивнул. И, конечно же, его смутили многие слова Люка, правда он не знал, как разузнать новую информацию, боясь, что блондин в мгновение ока поменяется в настроении.       – О, малыш, ты, наверное, хочешь знать, что мы здесь все забыли? – Люк рассмеялся, хлопнув ладонями.       – Люк, не надо! Не впутывай и его, – предупредил Клиффорд.       – Люк, пожалуйста, не трогай его! Оставь его в покое! Меня ты уже получил, – подхватил Калум, сделав какое-то странное выражение лица, совмещавшее грусть и мольбу. – Оставь его! Он тебе ни к чему.       – Ну почему же! – легко и даже как-то наигранно удивился блондин, вскинув брови вверх. – Одного тебя мне мало, и ты это знаешь, – Люк принялся расхаживать из стороны в сторону, затягиваясь, а потом выпуская дым вверх. Затем он стряхивал пепел с тлевшей сигареты себе под ноги. – Твоё присутствие – вынужденное, а принцесска мне нужна для души и тела, – и он закивал со знанием дела, состроив серьёзное выражение лица.       Кажется, Калум и Майкл одновременно закатили глаза, понимая, что переубедить Люка в данной ситуации будет очень тяжело. Если он что-то решил, то вообще никак не откажется от своих мыслей, действий и планов.       – Так что, будьте добры, замолчите свои рты и дайте мне пять минут. Я все улажу, – конечно, они понимали, о чем была речь и очень сочувствовали судьбе Эштона, который пока не догадывался о том, что его ждет. Люк повернулся к Эштону, сократив между ними расстояние. Он возвышался над кудрявым, что не могло не нравится последнему. Эштон во все глаза смотрел в голубые напротив, сам не зная, чего ожидать. – Принцесска моя, сладкий мальчик, – прошептал мужчина, коснувшись пальцами кудрявых волос, и это его действие было таким нежным и аккуратным, отчего Эштон даже не поверил, что это сделал Люк. Казалось, мужчина специально отвёл руку с сигаретой меж пальцев максимально далеко от кудрявого, на какое-то время забывая о ней. – Помнишь, как я сделал тебе подарок?       – Ты о чем? – и щеки мальчишки зардели, ведь он вспомнил вечер, когда блондин опустился перед ним на колени.       – Я не о том, как отсосал тебе, нет, – помотал головой Люк, немного скривившись, будто уповал на другое воспоминание. – Я имел ввиду мою зажигалку, которая сейчас у тебя, – и он смотрел четко на карман мальчика, в котором Эштон сжимал серебряную вещицу.       – Ты хочешь, чтобы я вернул её? – спросил Эштон.       – Нет, она по-прежнему твоя, но я ею буду пользоваться, помнишь об этом, да? – Люк по-доброму улыбнулся, и это совсем не было на него похоже, отчего Ирвин не смог сдержать ответной улыбки. Видеть подобную настоящую улыбку блондина было одно удовольствие, и кудрявый хотел, чтобы это явление было чаще одного раза в год. Но, конечно, он очень много просит. – А теперь я хочу предложить тебе кое-что, от чего ты не сможешь отказаться.       – Что это? – казалось, Эштон слышал, как стоящие неподалёку Калум и Майкл одновременно вздохнули, понимая, к чему все плавно идет.       – Очень интересное предложение, – закивал Хеммингс. – Я бы очень хотел, чтобы ты был со мной всегда.       – Что мне для этого нужно сделать? – казалось, Эштон не отдавал себе отчет в том, что делал.       Он просто следовал за словами мужчины, сам не зная, куда его приведет все это, но он понимал одно, что с Люком ему было приятно и удобно. Люк был сильным, высоким, красивым, привлекательным и, скорее всего, обеспеченным. Конечно, имелись у него некие недостатки, но, как говорится, они есть у всех, и Люк ещё не такой дьявол.       – Эштон, подумай! Он обманывает тебя! Ты не получишь ничего, кроме боли и страдания! – пытался вразумить его друг.       – Калум, лапочка, заткни пасть! – рявкнул Люк, даже не оборачиваясь. – Иначе я попрошу Майкла сделать это, и если он не сделает это, то это сделаю я.       Друг тут же притих, сокрушительно покачав головой.       – Люк… – начал Эштон, собираясь с мыслями.       Наверно, блондин заметил смятение мальчишки, отчего тут же приложил ладонь к нежной щеке.       – Принцесска, я могу обещать тебе многое.       – И что это? Что ты мне дашь?       – Жизнь со мной, – мужчина склонился над парнем, соединяя их лбы. – Я знаю, что нравилось тебе. И это хорошо жить с тем человеком, из-за которого твое милое сердечко бьется сильнее, разве не так? К тому же, я знаю, что ты в ссоре со своими, и я могу предложить тебе и кров, поэтому, пожалуйста, согласись.       Эштон не знал, что ответить на такое. Люк, видно, решил пойти с козырей, чтоб уж наверняка, и, на самом деле, это работало. Кудрявый очень хотел согласится на предложение, потому что ему предлагали не только совместную жизнь, но и какой никакой дом, и это было то, что нужно в настоящее время.       Поэтому Ирвин, встав на носки, коснулся губами губ напротив.       – Так это «да»? – улыбнулся в поцелуй Люк, заглядывая в ореховые глаза, а Эштон закивал.       Кажется, от такого ответа Калум с Майклом сокрушительно вздохнули, покачав головами. Всё пропало!       – Ну вот зачем? Зачем ты согласился? – спросил Майкл, запустив пальцы в свои колючие волосы. – Это верная гибель! – рядом стоящий с ним Худ поджал губы, и это его действие говорило о том, что он полностью согласен с мужчиной.       – Что ж, друзья! – торжественно объявил Люк, резко развернувшись на пятках и хлопнув в ладоши. – И наша маленькая шлюшка, – он кинул веселый взгляд на брюнета, который тут же помрачнел. – Торжественно заявляю, что моя малышка официально стала частью нашей команды. Аплодировать не обязательно! – мужчина рассмеялся и, закинув руку на плечо кудрявому мальчишке, шатающейся походкой направился к Калуму и Майклу, которые в общем-то не очень разделяли его радости. – Хотя поздравления я приму. Вставайте в очередь.       – Люк, прекрати! – отрезал Клиффорд. – Для чего ты всё это делаешь?       Какое-то время мужчина неотрывно смотрел на Майкла, будто пытаясь понять, действительно ли снайпер решил открыть рот и вставить свои ржавые пять копеек. А потом, видимо, поняв, что Клиффорд правда имел наглость это сделать, Люк резко дернулся с места, избавляясь от объятий кудрявого. Блондин в мгновение ока оказался подле обладателя колючих волос, а его рука сжала его горло. Люк был намного выше Майкла и, наверное, сильнее, отчего мог достаточно легко приподнять его над землёй, сжимая пальцы на коже.       Клиффорд судорожно сглотнул, но не собирался хвататься руками за пальцы блондина на своей шее. Казалось, он тоже привык к таким выходкам Хеммингса.       – Тебе ли не все равно, что я делаю, а? Тебя не должно ебать то, что происходит не с тобой, – прорычал голубоглазый, касаясь губами чужого уха и опаляя кожу дыханием, смешанным с дымом от сигареты. – Или мне напомнить, что тебя держит рядом со мной? – Люк улыбнулся, чуть отстраняясь, чтобы понять, какое выражение приняло лицо киллера. Майкл плотно сжимал губы, и было видно, что он очень зол, правда все его эмоции не могли найти выход из заточения, уничтожая своего хозяина изнутри. От такой реакции Хеммингс рассмеялся, а потом затянулся. – Ты мне должен денег! – шепнул он, чтобы ни один из мальчишек его не услышал. – Очень много денег! Puedo repetir mi vieja pregunta: ¿qué está dispuesto a pagar?       (Могу повторить свой старый вопрос: чем готов платить?)       Майкл кинул взгляд на кудрявого и брюнета, пытаясь понять, поняли ли они испанскую речь блондина, и, судя по их лицам, смысл до них прекрасно дошел, отчего Калум прикрыл рот руками, а Эштон лишь вскинул брови вверх.       – Но знаешь, что? – Люк разжал пальцы, сжимающие горло снайпера, а потом сделал шаг назад. Клиффорд тут же схватился за шею, начав судорожно вдыхать. За этот короткий промежуток времени на светлой кожей появились следы от пальцев, но, кажется, они были постоянными гостями на шее обладателя колючих волос. – За твое ужасное поведение и огромную любознательность я аннулирую все твои старания, и что мы получаем? – если губы Люка растянулись в усмешке, то все лицо Клиффорда говорило о его ужасе и страхе: его глаза расширились, а рот приоткрылся, будто он не верил в то, что услышал. – Правильно, зайчик! Все те разы, когда ты позволял себя трахать, не считаются действительными, поэтому твой долг не стал меньше. Забавно, правда? Какой же я умный человек! – Люк рассмеялся сильнее, вновь затянувшись.       – Что? Люк, ты не можешь так поступить! – взмолился Майкл.       – Уже это сделал! – мужчина сделал шуточный поклон, а-ля «не благодари».       – А как же… – Клиффорд с силой провел рукой по волосам, а его глаза в миг заслезились, выдавая все его состояние. Он был на грани. – А как же… я ведь добросовестно исполнял все свои обязанности! Я все делал правильно, Люк! – крикнул на эмоциях он, всплеснув руками в воздухе.       – Верно, зайка, – кивнул Хеммингс, задумчиво взглянув на сигарету меж своих пальцев. – Правда в последнее время единственное, что ты делаешь – так это косячишь. Косяк за косяком! – рявкнул он, откидывая окурок в сторону. – И мне надоело это! Сперва просишь снисходительно относится к Калуму, хотя он совершенно не заслуживает такого отношения…       – Но он твой брат! – воскликнул снайпер, надеясь, что эти слова вразумят блондина.       – Сводный. И это важное уточнение, – Люк дернул плечом, потянувшись за новой сигаретой. – А потом уговаривашь не брать в мою свиту мою принцесску. И ты еще спрашиваешь, что ты сделал не так? Ты всё, черт тебя дери, делаешь не так!       Майкл замолчал, потупив взгляд, а стоящие в стороне Калум и Эштон выглядели пораженными развернувшимся скандалом.       – А теперь ты полностью мой! – Люк хищно улыбнулся, а потом коснулся пальцами подбородка снайпера. Если поначалу прикосновение было лёгким и почти не осязаемым, то в следующую секунду Люк сжал пальцы, впиваясь короткими ногтями в кожу. – Хочу тебя поздравить: ты вновь моя шлюшка! Буду брать тебя, когда захочу, зайчик! – Люк сократил между ними расстояние, а потом коснулся своими тонкими губами губ напротив, правда такое действие вызвало в снайпере неприязнь, поэтому он дернулся и отвернул голову в сторону. – Как же замечательно! У меня во владении три свободные дырки! Просто замечательно! – и мужчина, отпустив Клиффорда, развернулся на пятках и куда-то направился. Казалось, он забыл о присутствии Эштона и Калума, но, зная его, он мог просто сделать вид. – Жду вас в «Штабе»! – он шуточно отсалютовал.       Эштон задумался. Слишком много действий произошло за этот короткий период. Видно, Люк знаком с Калумом и Майклом давно, раз у них уже сформировались свои истории. И Эштон не знал, что думать по этому поводу. Наверное, его больной мозг, на который в большей степени повлиял Люк, не мог думать ни о чем другом, как о том, чтобы тоже оставить после себя свой след.              

***

             «Штаб», 21:45.       По крайней мере, такое время было на настенных часах в небольшом помещении, которое все его обитатели называли «Штабом».       Честно говоря, такое название с трудом подходило такому месту, как это, поскольку снаружи это был какой-то сарай, напоминавший собой жестяной банку с мутными небольшими окнами. Мда, не это себе представлял Эштон, когда Люк обещал ему крышу над головой. Хотя, может быть, настоящий дом Люка выглядит не так, а это место поэтому штабом и зовётся, от того, что собирает всех нужных ему людей в одной точке.       Блондин шёл далеко впереди, шатаясь из стороны в сторону, будто влил себя по меньшей мере шесть банок пива, приправляя все это множеством сигарет и подобных веществ. Остальные – Майкл, Калум и Эштон – шли позади, держась от Люка на расстоянии, хотя они все направлялись в одно и то же место, поэтому держать дистанцию было вовсе не обязательно.       По дороге к нужному месту никто из троих, напуганных произошедшими событиями, не проронил ни слова.       Эштон более менее сложил в своей голове паззл из событий и стал понимать, что к чему.       Чем Колумбия и славилась, так это множеством криминала в каждом районе, и район Эштона не был исключением. Видно, Люк был совершенно не тем человеком, каким выдавал себя. Точнее, это и так было видно, но, кажется, Эштон стал подозревать, что тот и являлся одним из тех людей, которые трясли деньги из других людей. Правда, не понятно, за что.       Если докручивать ситуацию в голове, то, скорее всего, когда-то очень давно Майкл перешёл не в том месте и не в то время дорогу Люку, отчего последний его запомнил и установил какие-то правила, мол, не выплатишь долг – пострадает твоя задница. И, видно, Клиффорд либо не имел большой суммы в кармане, либо пытался оттянуть момент неизбежности, правда задница его при любом раскладе пострадала.       Вероятно, таким образом он и оказался в своеобразном «бизнесе» блондина. Правда остаётся не ясным факт того, что Клиффорд вообще то киллер и снайпер. Как такие два слова могут сочетаться в таком человеке, как Майкл, который скромнее и не заметнее Люка?! Хотя, Люка в таком плане вообще не переплюнешь. Эштон даже не удивится, если что-то такое, как нарушение закона в виде особо тяжких преступлений, украшает его дело на полицейском столе. Хеммингс, наверное, особо опасный и разыскиваемый преступник их современности. Все полицейские участки плачут по нему.       Раздумья о Майкле плавно перешли к Калуму, и это стало интереснее для Эштона, поскольку они с брюнетом лучшие друзья, стало быть его историю ему важнее узнать.       – Слушай, Калум, – позвал он его. Они уже были в Штабе, ожидая прихода Люка и Майкла, которые куда-то ушли. В помещении было пусто, и, казалось, будто кроме них четверых никого больше не было и не будет. Хотя, конечно, у такого человека, как Люк людей должно быть уйма. – А как ты вообще здесь оказался то?       – Мы пришли сюда вместе, – друг дёрнул плечом, наверное, не особо желая болтать на разные темы.       – Я не об этом, и ты это знаешь, – фыркнул Ирвин. Играть с другом в «угадай, где мы» Эштону очень не хотелось, поэтому он и пресек это. – Как так вышло, что я не знал, что у тебя вообще то сводный брат имеется? – и кудрявый сложил руки на груди.       – Нашел время Санту Барбару устраивать, – друг возвёл глаза к потолку, но повернулся к Эштону, и это означало, что он со скрипом, но готов рассказать свою историю.       – Да, нашел!       И между ними возникла тишина, в течении которой Калум, кажется, собирался с силами и мыслями, чтобы раскрыть перед другом свою тайну.       – Люк – мой сводный брат, как ты уже понял, – он неловко пожал плечами, опустив глаза вниз. Кажется, он стыдился этого, раз не решался смотреть в глаза напротив. – И когда-то давно у моей мамы… эм… у неё был другой мужчина, от которого и родился Люк. Правда Джон был очень не в себе, поэтому, наверное, Люк такой… – брюнет как-то неопределённо махнул рукой, имея ввиду неадекватное поведение мужчины. Казалось, что это не блондин был старшим братом, а именно Калум, раз казалось, что он покрывает мужчину. – Эм… и до семнадцати лет Люк жил в отчем доме, но когда моя мама встретила Брюса, то он ушёл. Больше он не появлялся у нас, отчего, кажется, все забыли его внешность, – Калум по-доброму усмехнулся. Эштон закивал, поджав губы. – А здесь я оказался ещё около недели назад, поэтому все здесь мне не ново, – он на секунду замолчал, а в его глазах, кажется, стали пробегать события определённого дня. – И именно неделю назад Люк вернулся в наш дом, и это всех повергло в шок. Мама была в шоке, в гневе и… наверное, она была рада его возвращению, но понимала, что Люк не мог вернутся просто так. И он пришёл за мной, – друг обернулся, проверяя, не вернулся ли тот, о ком они говорили. – Сказал, что забирает меня, поэтому однажды меня не было в школе, и, наверное, после этого я там больше не появлюсь. И теперь мое место здесь, собственно, как и твое. Зря ты согласился. Здесь нет ничего, что даст тебе хоть что-то хорошее.       – А чем мы будем здесь заниматься? – кажется, его вопрос был услышан Люком, который вернулся в этот момент.       – Принцесска хочет узнать, что будет делать в моем Штабе? Так не терпится приступить к выполнению обязанностей? – и мужчина рассмеялся.       Сейчас он был одет в другие вещи, будто он выходил специально, чтобы переодеться. Сейчас его торс обнимала тонкая белая майка, открывая вид на его крупные руки, плечи и идеально строенное тело, а по ногам струились штанины кожаных брюк. На шее висела тяжелая золотая цепь. Некогда растрепанные светлые волосы сейчас были прилизаны, наверное, определённым количеством лака для волос. Выглядел он с иголочки. Кажется, ничего не осталось от того прежнего Люка, каким он предстал перед Эштоном несколько дней назад – пьяным, обкуренным, неприятным и неадекватным человеком. Казалось, ничего не было общего между двумя этими образами, поскольку сейчас Хеммингс показался самым нормальным и достаточно приятным мужчиной, правда кое-что все же осталось неизменным – его привычка курить.       Меж его сухих тонких губ была зажата очередная сигарета, чей конец уже тлел.       Позади Люка и Майкла, словно из неоткуда выросло большое количество незнакомых Эштону мужчин. В какой-то момент блондин сделал непонятный жест рукой, а потом незнакомцы двинулись к стоящим недалеко Калуму и Эштону.       – Брюнетку не трогайте, – сказал он им вслед, а его губы растянулись в неприятной улыбке.       Мужчины оттолкнули Худа в сторону, а сами обступили кудрявого, который начал паниковать, но надеялся, что ничего страшного не произойдет. Он крутился из стороны в сторону, стараясь следить за действиями каждого человека, окружавшего его.       За своими метаниями он не заметил, как Люк подошёл к их кругу, а потом вырвал его из кольца.       – Малыш, ты выглядел так напугано, – он усмехнулся, проводя носом по шее кудрявого и втягивая в себя знакомый запах. – Пахнешь чудесно, принцесска!       Эштон смутился, но в любом случае чувствовал себя не комфортно. Он весь сжался, сгорбился, пытаясь сделать меньше. Его тонкие пальчики цеплялись за руку мужчины. Казалось, он пытался прижаться к его телу максимально сильно, чтобы больше не оказаться в кругу не знакомых мужчин.       – Скажи мне, ты действительно думал, что я отдам тебя им? – Люк наиграно возмутился и удивился, будто подобное поведение кудрявого мальчишки глубоко оскорбило его.       – Что? – Эштон вскинул голову, захлопав ресницами. – Что? Люк, нет! Я не… я не думал так! Ты бы не сделал!       – Верно, я бы… – и он растянул свои губы в чем-то странном, что, конечно, нельзя было даже усмешкой назвать. Эта «улыбка» напугала Эштона и заставила вздрогнуть. – Я бы сделал! – мгновение, и Люк со всей силы толкнул Эштона в тот самый круг мужчин, рассмеявшись. – Мальчики, делайте с ним что угодно. Теперь он ваша личная маленькая шлюшка, – продолжая смеяться, Люк бросил мальчишку на растерзание волкам в лицах мужчин.       – Люк, нет! Не бросай меня здесь! Люк, пожалуйста! – взмолился Эштон, пытаясь вырваться из кольца незнакомых рук. Хотя мужчины ничего пока не делали, но ему стало ужасно страшно. Его сердце со скоростью света билось в его груди, отдаваясь шумом в ушах. Паника охватила его тело, посылая дрожь и судороги по рукам и ногам, а на глазах начали собираться слезы.       – Я тебя не слышу! – мужчина указал рукой на ухо, точно издеваясь.       Казалось, запаниковали и Калум с Майклом, которые буквально были в одном шаге от того, чтобы спасти Эштона. Единственное, что удерживало их, присутствии Люка, который не спешил уходить из помещения.       – Люк! – закричал Эштон, потому что вдруг заметил, как один из мужчин принялся расстегивать пряжку собственного ремня. Ремень ослабил джинсы, а потом за поясом показалось нижнее белье. Эштон боялся думать, что последует за этим. Он очень боялся, что пара этих рук схватить его, а потом этот человек причинит ему боль.       – Подержите его, – приказал тот мужчина, приспуская штаны, а Эштон принялся биться, чтобы не оказаться плену чужих рук.       – Нет! Пожалуйста! – Эштон уже плакал, слезы текли по его щекам, а его глаза пытались отыскать через толпу мужчин спину блондина. – Люк, пожалуйста!       – Люк, прекрати это! – вступился Клиффорд, метнувшись к блондина. – Зачем ты делаешь это? Он ведь мальчик!       – Люк, пожалуйста! Отпусти его! Он мой лучший друг! Ему ведь больно! – тоже взмолился Калум, и его глаза тоже блестели от слез.       Люк наконец обернулся, кидая взгляд на круг из мужчин, в котором крутился Эштон. Казалось, он умело уворачивался от чужих рук, но все же не сумел продержаться так долго, поэтому кто-то все же поймал его и развернул спиной к другому мужчине, который уже спустил и джинсы и нижнее белье и направлялся к парнишке. Мальчишку тоже пытались раздеть, дергая за одежду. Очень ужасное и противное зрелище!       Люк ещё какое-то время смотрел на картину, наверное, дожидаясь, когда его люди все еще перейдут от слов к действиям, правда не дождался. Откинув сигарету в сторону, куда-то на пол, блондин мгновенно тронулся с места, а потом одним движением руки вырвал кудрявого мальчишку из живого круга. Мужчины выглядели обескураженными, но никто из них пока не решался что-либо говорить, однако тот самый со спущенными штанами все же заговорил:       – Босс, что вы делаете? Вы ведь отдали его нам! – правда продолжить он не смог, поскольку Люк, достав из-за пояса джинс пистолет, выставил руку вперёд, а потом спустил курок. Мужчина с обнажённым пахом упал замертво, ведь пуля попала прямо в его лоб. Мужчины расступились, не произнося ни звука. Вокруг стало тихо после выстрела.       – Кто-то хочет что-нибудь ещё сказать? – раздался гневный голос Хэммингса, который окинул тяжёлым взглядом всех собравшихся. – Ещё раз кто-нибудь из вас тронет мою принцесску, повторите его судьбу, – мужчина фыркнул, взглянув на мёртвое полу обнаженное тело. – Кто-нибудь избавьтесь от этого!       Люк держал Эштона под руку, прижимая к себе. Кудрявый всхлипывал, дрожа всем телом. Слезы блестели на его щеках, но он не спешил смахивать их. Его трясло от пережитого опыта.       Что только что было? Действительно Люк отдал его на растерзание всем этим людям? А если бы он не передумал? Если бы он не успел?       – Я буквально слышу, как ты думаешь, – Люк фыркнул как-то презрительно. – Правда думал, что я поступлю так? – и сейчас он звучал не наиграно обижено, а действительно так, будто уповал на то, что Эштон до последнего будет думать, что все это шутка. – Ты очень плохо думаешь обо мне. Тебе нужно менять свой взгляд на меня, малыш.       – Это будет трудно сделать, учитывая тот факт, как ты буквально лишаешь его жизни каждый раз, – подал голос Клиффорд.       – Я давал тебе слово? – голова Люка медленно повернулась в сторону Майкла, который прижимал к своей груди брюнета. Мужчины возились с мертвым телом, а потом все же унесли его в другое помещение, оставляя четвёрку наедине. – Хочешь поговорить, я найду твоему рту применение, – мужчина подмигнул, усмехнувшись.       Майкл замолчал, покачав головой.              

***

             Через какое-то время Люк предоставил Эштону комнату для отдыха. Калум был здесь прежде, поэтому у него уже была своя комната, которую он делил с Майклом, и это было логично, потому что, казалось, он доверял только Клиффорду.       Эштону было странно ночевать не в своем доме, но делать было нечего, поскольку идти куда-то ещё кудрявый не мог. Благо комната была полностью в его распоряжении, поэтому он мог хоть на какое-то время расслабиться. Правда весь Штаб Люка, казалось, просто не был построен как то место, в котором можно на секунду перестать нервничать и волноваться.       Эштон крутился на большой кровати, чувствуя себя бесконечно одиноко и подавлено. За этот вечер произошло иного событий. Да на его глазах Люк пристрелил человека! Хотя Эштон был благодарен тому за спасение своей жизни, правда это именно Люк подверг его опасности.       В какой-то степени Майкл был прав, ведь Люк, казалось, делал все, чтобы погубить Эштона. Не об этом ли говорил Калум? Не об это ли предупреждал?       Возможно, правда Эштон не успел развить эту мысль в своей голове, как дверь в его комнату приоткрылась, а на пороге появился Люк. Кудрявый весь сжался и занервничал, но мужчина не выглядел так, будто опять решит, что-то выкинуть эдакое, отчего Эштон непременно пострадает.       Не говоря ни слова, Люк опустился в кровать, где лежал кудрявый. Наверное, это была его комната, отчего он чувствовал себя здесь нормально. Хотя, если этот Штаб полностью в его распоряжении, то, скорее всего, он чувствует себя везде комфортно.       Мальчишка лежал на самом краю, казалось, почти не дыша. Люк его не трогал, и это было хорошо. В голове Эштона было столько много мыслей, и он просто не мог поверить в то, что позволил блондину так изменить свою жизнь.       Правда за всеми этими переживаниями скрывалось то, что Ирвин был в какой-то степени рад оказаться подле Люка. Люк казался великим человеком с безумным мозгом. Его можно было слушаться, а можно было находить все его идеи и планы бредовыми. С этим человеком можно было стать кем-то подобным. Быть принцессой такого мужчины было великолепно, и Эштон готов был взять на себя эту роль, хотя Люк давно одарил его ею.       Эштон знал, что комната Майкла и Калума была совсем рядом, и их почти ничего не разделяло, поэтому он мог видеть через коридор такую же кровать, на которой лежали ребята. Какое-то время кудрявый думал, что они просто спят, но это было не так, ведь Майкл склонился над Калумом, целуя его губы, а брюнет чувственно вздыхал, скользя руками по спине мужчины.       Эштон задумался, ведь вместе с ним Калум не издавал таких звуков. Да он выгибался в спине, вздыхал, но, вероятно, это было не очень по-настоящему, как это было с Майклом. Вероятно, Клиффорд был очень нежен и аккуратен с брюнетом, чего не всегда делал сам Ирвин. Потому что Эштон не считал это таким важным, но, кажется, Калуму нужна была та нежность, которая была у Клиффорда, не смотря на то, что он совмещал в себе такие личности как киллер и снайпер. Правда, Майкл пока не раскрывал их, но, наверное, в скором времени обязательно покажет.       – Принцесска, иди ко мне, – прошептал Люк, потянувшись руками к телу мальчика.       Эштон повернулся на другой бок лицом к мужчине. Люк пьяно улыбнулся, хотя пьяным он не был. От него опять несло выкуренными сигаретами, но этот запах был привычен, отчего Эштон уже и не поморщился.       Мужчина привстал, а потом навис над кудрявым. В комнате было темно, но Эштон видел его голубые глаза и мягкую улыбку. Казалось, сейчас Люк предстал перед ним с одной из своих более менее адекватных личностей.       – Вот ты у меня дома, – прошептал блондин, нежно проводя пальцами по юношеской щеке. – Ты привыкнешь ко всему, что здесь происходит, и вскоре многие вещи станут для тебя нормальными, – добавил он, будто бы чувствуя неуверенность мальчика.       Люк улыбнулся, а потом нагнулся и его губы коснулись губ Эштона. Поцелуй вышел нежным и еле осязаемым, но он был. Казалось, Хеммингс ещё ни разу не целовал Эштона подобным образом – нежно и аккуратно, сминая его губы своими и издавая тихие стоны в поцелуй.       Эштон хотел верить в то, что Люк становился собой настоящим только рядом с ним. Эштон хотел верить в то, что в глубине души блондин был потерянным сломленным мальчиком, в один момент оказавшись никому не нужным. Он действительно хотел верить во многие вещи, оправдывающие сущность Люка, но, казалось, сам мужчина не хотел вспоминать о себе прошлом.       Руки мужчины легли на тело юноши, а губы перешли на шею. Эштон вздохнул, прикусив губу. Зная, что лучший друг делает в нескольких метрах с другим мужчиной, лишь распаляло кудрявого, поэтому Эштон вздохнул громче, притягивая Люка ближе.       Мужчина не сильно кусал его шею, а его руки скользнули под одежду Эштона. Пальцы коснулись впалого живота, заставляя мурашкам пробежаться по коже. Кудрявый прикрыл глаза. Он ещё никогда не заходил так далеко даже с Калумом. Единственное, что они делали – целовались и трогали друг друга, но, казалось, не спешили переходить дальше. Эштон просто не хотел иметь что-то подобное с другом, а Калум, наверное, не потерпел бы какой-то грубости.       Забывая о прошлых развлечениях с Худом, Эштон отдавался сильным рукам Люка, которые гладили его бедра под одеждой, находясь в опасной близости от его паха.       Люк рычал в поцелуй, начав поспешно избавлять их обоих от одежды. Обе футболки пали на пол, штаны последовали им, и ребята оказались полностью обнажёнными. Подобное смутило Эштона, отчего он попытался инстинктивно прикрыться, но мужчина схватил его за руки, а потом завел за голову.       – Принцесска, не стесняйся меня, я не сделаю тебе больно, – мягкая улыбка появилась на тонких губах, а потом мужчина оставил её на губах мальчика.       Эштон попытался расслабиться, правда его сердце по-прежнему очень быстро билось в его груди, не давая сконцентрироваться на прикосновениях чужих пальцев к своей коже.       Он слышал, как Калум стонал в соседней комнате, кажется, получая настоящее удовольствие от движений и прикосновений Клиффорда. И он был рад за друга. Хорошо, что именно с Клиффордом Худ чувствовал себя в безопасности и мог по-настоящему раскрыться.       Правда долго думать о друге и о его сексе с Майклом Эштон не сумел, ведь Люк начал спускаться поцелуями вниз по юному телу, оставляя после себя влажную дорожку из следов и засосов. Эштон вздыхал, запустив пальцы в светлые волосы. Чувствовать губы жестокого мужчины на своём животе, а потом и ниже было чем-то невероятным. Конечно, Люк уже сосал его член, но, кажется, Эштон не сможет привыкнуть к этому, поскольку это действие такое невероятное и безумное.       Ореховые глаза приоткрылись, а сам Эштон глянул вниз на то, что происходило у его паха. А происходило там следующе: мужчина разлегся в юношеских ногах, а сам оставлял засосы на светлых бедрах, а его руки ласкали возбужденный член мальчишки.       – Ох, Люк… – вздохнул Ирвин, прикусив нижнюю губу от ощущений. – Ммм…       Голубые глаза взмыли вверх, а на губах появилась хитрая улыбка. Мужчина приподнялся на локтях, а потом провёл языком по влажной и розовой головке члена мальчишки, отчего Эштон судорожно втянул воздух через рот, откидывая голову на подушки.       – Нравится такое, принцесска? – поинтересовался блондин, хотя, наверное, уже знал ответ, ведь минет – всегда что-то очень приятное, что не хочется прекращать. – А знаешь, что мой язык может делать ещё? – и Эштон действительно хотел узнать, раз заставил себя закивать.       Наверное, через какое-то время Калум с Майклом услышат все, что Люк даст Эштону, но кудрявому было плевать. Пусть Калум слышит и завидует. Люк, наверное, в сто раз лучше Клиффорда, ведь может быть и грубым, и нежным. Постоянно получать одну ласку тоже не очень хорошо, нужно иногда и ощущать языки кнута на своих ягодицах.       Мужчина вновь лег на кровати, а потом, подхватив мальчишку под коленями, закинул его ножки себе на плечи. Эштон ощущал себя максимально раскрытым и обнажённым перед Люком. Мужчина заставлял его смущаться и сгорать со стыда, но все его действия не могли не нравится обладателю ореховых глаз, поэтому он позволял голубоглазому делать со своим телом что угодно.       Одна ладонь вновь нашла небольшой член мальчишки и продолжила в не спешном ритме скользить вверх-вниз, вторая же нырнула под бедра Эштона, чуть приподнимая таз над кроватью. Практичнее было бы, наверное, подложить подушку, но, видно, Люк решил подкачать руку.       Не сводя взгляда, Люк высунул язык изо рта, а потом коснулся им небольшого кольца мышц тела Эштона. Это было странно ощущать подобное, ведь в его жизни не происходило ничего, напоминавшее это. Никто не касался его в таком месте, тем более языком! Калум лишь дрочил ему и все.       Парнишка нахмурился, потому что не знал, что должен ощущать. Прикосновение языка к его дырочке было приятным, но он ощущал себя странно.       – Малыш, расслабься. Вероятно, у тебя не было ничего подобного, но я тебе обещаю, что не причиню боль. Просто доверься мне, ладно? – и получив кивок со стороны кудрявого, Люк улыбнулся, а потом принялся вылизывать языком колечко мышц, не прекращая плавно двигаться ладонью по члену Эштону. Делал он все это для того, чтобы тело мальчишки расслабилось и, наконец, позволило себя взять.       Эштон тихо стонал, ощущая как влажную ладонь на своём члене, так и язык там, где его не касался никто. И язык Люка находится там первый, толкаясь вперёд и раскрывая узкие стенки в стороны.       Вскоре язык сменился на палец, который вошёл в юношеское тело без каких-либо трудностей. Вошёл прям как по маслу, а потом Люк, улыбнувшись, принялся двигать им вперёд назад, чтобы небольшими трениями вызвать в теле Эштона новую волну наслаждения и удовольствия.       – Принцесска, чувствуешь это? – спросил он, добавляя второй палец. Оба пальца двигались спокойно, входя и выходя из растянутого кольца мышц. Эштон закивал, прикрыв глаза.       Его бедра чуть приподнялись вверх, толкаясь как во влажную ладонь на собственном члене, так и навстречу пальцам внутри себя.       – Совсем скоро тебе станет очень хорошо, слышишь меня? Не терпится ощутить твою узкую задницу. Должно быть, ты чувствуешься потрясающе, натянутым на член, а? Давай проверим это, – Люк усмехнулся, а потом поднялся с кровати.       Пальцы покинули узкую дырочку, а ладонь – член, отчего Эштон успел расстроился, правда это чувство не продлилось очень долго, поскольку Люк навис сверху, а потом, вновь закинув юношеские ножки на свои широкие плечи, коснулся головкой своего члена нутра тела кудрявого.       – Готов, малыш? – шепнул он, коснувшись губами губы напротив. Эштон поднял глаза, покусал губы, а потом неуверенно кивнул. – Просто расслабься. Можешь взять меня за руки, чтобы было куда направить напряжение и боль, если что-то пойдет не так.       Эштон вновь кивнул, прикрывая глаза. Ещё никогда он не делал ничего подобного. Ещё ни один мужчина не собирался войти в него своим не маленьким членом, растягивая под свой размер. Ещё никогда Эштон не собирался заниматься сексом с мужчиной, который прежде готовил бы его к эГенному процессу.       До этого момента.       Как оказалось, до этого момента вся жизнь и скучное половое путешествие Эштона было чем-то, о чем он точно не будет вспоминать. До этого момента все это перестало для него существовать, а мир сузился до этой минуты, когда Люк, не сводя своих голубых глаз с юношеского лица, аккуратно, сантиметр за сантиметров проникал своим членом внутрь.       Руки Люка казались напряжёнными, собственно, как и его лицо, спина и плечи, за которые Эштон цеплялся своими пальчиками.       Блондин кусал губы, наверное, желая тут же сбиться на бешеный ритм, но держался. Задница парнишки действительно было очень узкой, отчего сохранять контроль было довольно трудно. Парнишка был бесподобен, наверное, потому что был молод. Тело Эштона отзывалось на ласку мужчины, подстраивалось под прикосновения, льнуло и расслаблялось.       Люк тихо зарычал, а потом принялся входить в растянутое кольцо мышц чуть быстрее, тяжело дыша через нос. Его голубые глаза не сводили взгляд с ореховых, которые вечно норовили прикрыться. Кудрявы сладко вздыхал, сжимаясь вокруг члена мужчины. А его длинные тонкие пальчики цеплялись за широкие плечи.       – Мммм…Люк… – протянул Эштон, откидывая голову на подушки. – Боже, как же приятно! – его рот приоткрылся, ведь член мужчины прошелся прямо по простате. – Сделай так еще! – и Люк сделал, ускорившись. Теперь его член очень быстро и точно попадал прямо по небольшому комочку нервов, заставляя мальчишку вскрикивать и стонать.       – Такой узкий и громкий, – шепот вперемешку со стонами и рычанием приходился прямо в шею кудрявого. – Давай громче! Хочу, чтобы все слышали, как принцесска может стонать и кричать, натянутая на мой большой член.       – Люк! Да! Пожалуйста! – вскрикнул Эштон, захлебываясь собственными стонами.       Через какое-то время Люк сменил позу, опуская ножки мальчишки со своих плеч. Эштон слегка расслабился, ведь такая поза заставляла его быть в некотором напряжении. Его ножки развелись в стороны, позволяя Люку поместиться меж его бёдер. Член вновь вошёл в растянутое кольцо мышц. Люк сидел на коленях, а его руки сомкнулись на тонкой юношеской коже.       – Сейчас я немного тебя придушу. Все хорошо. Хочу, чтобы тебе стало приятно, – Люк улыбнулся, а потом возобновил движения бедрами. Его член стал быстро, резко и точно попадать по простате, а пальцы сжались на светлой кожей.       Эштон прикусил губу. Ощущать пальцы на шее в этот момент было странно, ведь в обычное время Люк душил его только тогда, когда был зол или чем-то недоволен. Наверное, и в этот раз он был в таком же состоянии.       Эштон взялся одной рукой за запястье мужчины, но не для того, чтобы остановить, а чтобы контролировать.       Между тем член блондина быстро и резко трахал узкую и до этого девственную задницу мальчишки, отчего большая кровать немного приходила в движение, ударяясь своим изголовьем о стену.       – Тебе нравится? Тебе хорошо? Скажи! Скажи! Скажи! – все это звучало как низкое и не разборчивое рычание.       Эштон сумел лишь кивнуть, ведь пальцы Люка сильно сжимали его горло, отчего он вряд ли смог бы что-то вымолвить.       Ощущать смесь боли и наслаждения оказалось именно той вещью, которая в итоге привела Эштона к оргазму. Его бедра чуть дрогнули, а потом его рот открылся в немом крике. Прозрачные капли спермы попали на животы обоих. Эштон обмяк в руках, прикрывая глаза. Он чувствовал себя таким уставшим и вымотанным, будто из него выжали все соки. Хотя, наверное, так и было, учитывая тот факт, как Люк принялся ожесточённо трахать его задницу в последние секунды.       Мужчина кончил следом, тихо рыча сквозь стиснутые зубы. Наконец его пальцы разжали юношескую шею, а потом блондин поднялся с Эштона. Его член выскользнул из кольца мышц, оставляя после себя тёплое семя. Мужчина перевернулся на спину, прикрывая глаза. Одна из его рук нашла кудрявые волосы, и пальцы чуть сжали патлы.       – Это было охуенно! Ты классно трахаешься. Не зря я оставил тебя, – усмехнулся он. – Получше Клиффорда раз в сто, – он покачал головой.       В темноте комнаты вспыхнул язык пламени, и Люк вновь затянулся. Носа Эштона сразу коснулся сизый и неприятный дым, к которому он уже привык.       Люк стал тем же, кем был до этого – обкуренным и пьяным от своей жизни.       – Затянешься? – через какое-то время спросил блондин, протягивая руку с сигаретой меж пальцев в сторону кудрявого.       – Нет, я не курю, – ответил мальчишка.       – А я по-прежнему считаю, что это плохо, принцесска, – фыркнул Люк, а потом затянулся вновь. – Иди сюда, – он отвел руку в сторону, чтобы кудрявый мог лечь рядом, положив голову на обнажённую грудь.       Эштон прикрыл глаза. Чувствовать бьющееся сердце мужчины было приятно, и этот звук убаюкивал, и вскоре мальчишка заснул. А Люк ещё долгое время смотрел в тёмный потолок комнаты, прижимая сигарету к губам. Дым окутывал его, отчего его сознание туманилось, а глаза сами собой прикрылись. Благо он успел потушить окурок в пепельнице, прежде заснул, сжимая в объятиях хрупкое тело мальчишки и втягивая носом запах его волос.              

***

             Утро для Эштона наступило неожиданно. Он переворачивался на другой бок, а потом понял, что рядом с ним в постели никого нет, когда провёл ладонями по матрасу.       Вероятно, Люк ушёл недавно, раз постель по-прежнему хранила в себе тепло его тела. На губах кудрявого появилась мягкая и лёгкая улыбка. Провести ночь с мужчиной, который заставлял мозг сходить с ума, было чем-то невероятным. Эштон даже и поверить себе не мог. Конечно, Люк был бы не Люком, если вновь не надел бы всю свою броню, в которой большую часть времени ходил, скрывая свои эмоции и своего настоящего «я».       Эштон не хотел раньше времени убеждать себя в том, что в душе блондин на самом деле адекватный человек, который может сострадать чувствам других и заботиться о их благополучии. Люк на это способен, правда, видимо, не всем спешит показывать эту свою сторону.       Мальчишка потянулся на большой кровати, осознавая, что вообще то полностью обнажен. Его щеки покрылись краской, а сам он прикусил губу от воспоминаний, что всплыли в его голове.       Люк оказался очень ласковым и внимательным любовником, что не могло не понравится кудрявому. Вероятно, среди ночи или ближе к утру мужчина вновь нашел «спасение» в теле Эштона, раз на утро паренёк обнаружил еле заметные следы от пальцев на своих бедрах. Ощущал он себя странно приятно, будто и в сонном состоянии Люк не навредил ему.       Эштон улыбнулся шире, развалившись на спине и раскинув руки в стороны. Ему все больше и больше начинает нравится это место, если Люк по-прежнему будет защищать его перед остальными и возносить как свою самую лучшую принцессу.       Через какое-то время мальчишка поднялся с постели, надел одежду, которую Люк вчера в порыве страсти сорвал с него и кинул на пол, а потом покинул комнату. Раз это то место, где большинство людей проводят большую часть времени, то, вероятнее всего, здесь должно быть и место, где можно подкрепиться.       Плутая по коридорам в поисках столовой или буфета, Эштон наткнулся на Калума, который куда-то направлялся. Вероятно, он шёл тоже есть.       – Эй, Калум! – окликнул его он, переходя на лёгкий бег. Правда брюнет не остановился, а быстро свернул за угол, за которым и оказалась «столовая».       Эштон хотел поговорить с другом о многих вещах, но во главу угла встала другая вещь, которая стала поважнее всех разговоров, правда и она, видно, оказалась не такой важной, раз кудрявый просто обошёл Худа, а потом занял один из столиков. Калум сел максимально далеко от него, стараясь не встречаться глазами. Когда Эштон ловил его взгляд, брюнет смущался, будто бы знал что-то эдакое, чего не знал сам Ирвин.       Наверное, это была его реакция на ночное веселье, устроенное Люком и Эштоном, и, если это действительно было так, то кудрявый ни о чем не сожалеет. Он хорошо провел время, даже если заставил всех не спать этой ночью от своих криков и стонов на весь Штаб.       А вообще, Эштон считает Майкла и Калума виноватыми во всем, поскольку это именно они начали свои «игрища», хоть они и были тихими. Но их поползновения в стороны друг друга возбудили Люка, поэтому он и придался страсти с мальчишкой в свой постели.       Завтрак прошёл достаточно быстро, в течении которого Эштон старался не смотреть по сторонам. Как оказалось, без покровительства и присутствия Люка подле себя было не так хорошо, как было с ним. Уверенность – даже самоуверенность – мнение о себе, как о королеве и прочие вещи стали стремительно исчезать, ведь многие мужчины, которые и были вчера живым кольцом, по-прежнему смотрели на него, как на объект своих вожделений. От их липких и неприятных взглядов было некуда деться, поэтому Эштон и покинул столовую раньше того, как это планировал.       Видно, Калуму тоже было не особо комфортно с ними, раз и он покинул «трапезную» вслед за другом.       Где был Люк с Майклом, Эштон не знал, но очень хотел бы знать, ведь эти двое мужчин нужны были им с Худом на завтраке.       Друзья возвращались в свои комнаты вместе, по-прежнему не разговаривая друг с другом. Эштон действительно хотел спросить, почему Калум не разговаривает с ним, хотел поинтересоваться, обижен или зол ли брюнет на него за своё решение остаться в Штабе. Он хотел узнать действительно много вещей, если бы они вместе не завернули за угол и в коридоре бы не увидели интересную картину, которая давала ответ на вопрос, где это запропостились снайпер и главный неадекват.       А все дело было в том, что Люк не шутил тогда, говоря, что долг Майкла вновь вступает в силу, собственно, как и обязательности, которые Клиффорда обязан был исполнять. И исполнял. В одном из коридоров Штаба.       Рот Эштона приоткрылся, а стоящий рядом с ним Калум еле слышно вскрикнул, прикрыв рот ладонями.       Картина, которая предстала перед глазами ребят, кажется, уже никогда не сотрется из их памяти, ведь в нескольких метрах от них Люк, прижимая киллера к стене, достаточно быстро и грубо трахал его, сжимая в руках бедра. Второй мужчина сложил руки на стене, прижавшись к ним лбом. Эштон не мог сказать, нравилось ли это Клиффорду, но, судя по его напряжённой спине, плечам и рукам, жесткая ебля, вряд ли, приносила ему массу удовольствий.       От реакции Худа в виде крика мужчины обернулись, понимая, что их застукали в не очень подобающем виде. И если Люка это, видно, не сколько не смутило, раз он подмигнул обоим мальчишкам, не прекращая врезаться своим большим членом в узкую задницу напротив; то Клиффорд был очень расстроен, смущен и пребывал в явно не лучшем состоянии, стыдясь смотреть на брюнета.       Калум убежал, видно, не выдержав подобного, а Эштон не мог сдвинуться с места. Он знал, что Люк был тем человеком, который имел подле себя всех, кого хотел, но это в любом случае было не приятно, даже если Клиффорд таким образом отрабатывал свой долг.       – Присоединишься, котенок? – усмехнулся Люк, звонко шлепнув ладонью Майкла по обнажённой заднице.       Эштон лишь закатил глаза, фыркнул, а потом побежал вслед за убежавшим Худом.       – Калум, постой! – друг нашелся в одной из комнат, стоя спиной к двери. Он обнимал себя руками, а его тело, кажется, слегка содрогалось от плача. – Нам следует это забыть!       – Как забыть то, когда на собственных глазах трахают любимого человека, скажи мне? – крикнул на эмоциях брюнет, оборачиваясь. На его щеках уже появились слезы, а глаза блестели злобой и желанием отомстить. – Тебе не понять, потому что твой Люк везде будет первым.       Эштон потупил взгляд, прикусив губу. Как он объяснит, что Люк просто главный здесь человек, который заправляет множеством вещей и винить его в каких-то действиях просто глупо?!       – И ты мне предлагаешь забыть это? – Калум плакал, смаргивая слезы с глаз и до боли кусая собственные губы. – Только я встретил нормального человека, который хорошо относится ко мне, как все вокруг мешает нам, а в особенности Люк! Он меня бесит, потому что всегда забирает у меня все, что я получаю! Майкл – мой! Но и здесь этот еблан лезет со своими правилами, законами, словами, а главное – со своим членом, который ему хочется засунуть в любую дырку.       Эштон понимал злость и обиду друга, правда не мог сочувствовать на все сто процентов. В нём боролись разные чувства – вина, грамм сожаление, лёгкое недовольство от слов друга в адрес его любимого человека.       – Пожалуйста, не отзывайся так о Люке!       – А то, что? Этот твой Люк так промыл тебе мозги своими закидонами, отчего ты мыслить здраво не можешь? – фыркнул брюнет, скрещивая руки на груди, а Эштону захотелось стереть это надменное выражение с его лица, что он и сделал, резко сорвавшись с места и подбежав к другу. Одним движением он прижал его к стене, расположив одну руку возле тёмной головы, вторую на груди.       – Прекрати так говорить! – рыкнул кудрявый. Наверное, общение с Люком влияло на него, раз он копировал его поведение и проектировал на своём друге.       – А то, что? Защищаешь его? Неужели любишь? Правда? – Калум, казалось, специально пытался вывести кудрявого из себя, обнажая зубы в кривой улыбке. – Не ты ли мне говорил, что любви не существует? Такой юный, а уже любишь!       – Может ты закроешь рот? – рявкнул Ирвин. Когда он стал таким скандальным? Весь в своего папочку. Наверное, Люк сейчас занимается почти теми же вещами. – Я… я не люблю Люка, но он мне нравится, – и, на самом деле, Эштон не понимал, почему говорил такое другу. Он совсем не хотел оправдываться, но почему-то получалось это именно так.       – А, может, тебе нравится, когда он тебя трахает своим здоровенным членом? Может, тебе нравится именно это, а не то, как он к тебе относится? – Калум не прекращал.       –А, может, твоему Майклу нравится тоже самое? – парировал Ирвин и усмехнулся, заметив, как переменилось лицо друга – оно вытянулось, побледнело, а глаза стали темнее от злости. – Пойдем спросим, как ощущается член Люка, – и Эштон действительно бы потянул друга за собой в коридор, если бы Калум не вырвался из плена рука, а потом не ударил Ирвина в лицо.       Послышался странный звук, и Эштон надеялся, что это не его нос издал его. Кудрявый пошевелил челюстью, проверяя и её, но все было в порядке. Поднимая глаза вверх, Эштон действительно был очень зол, и это чувство он собирался выместить на друге.       – Зря ты это, – усмехнулся он. – Ой, как зря!       Ещё никогда он не видел такое испуганное выражение лица друга. Калум сглотнул, кажется, поняв, что действительно вывел Эштона из себя своими словами. Но он не жалел. Все таки это его мужчину унижали в коридоре, и ему было ужасно не приятно.       – Эштон, что ты собираешься делать? – зачем-то спросил Калум, будто бы от знания предстоящего наказания ему станет легче.       Но друг лишь улыбнулся, а потом впился в его губы грубым и неприятным поцелуем, сминая его губы своими и иногда пуская зубы в ход. Возможно, после этого поцелуя губы Калума будут все в крови, но кудрявого это нисколько не смущало.       Грубый поцелуй прекратился так же быстро, как и начался, а потом Эштон перешёл губами на смуглую кожу на шее друга, кусая и оставляя после себя видные засосы. Калум промычал сквозь зубы, но Эштон не очень понимал, нравится ли ему подобное или он просто вынужден терпеть.       Губы кудрявого растянулись в улыбке, а потом Эштон опустился на колени перед брюнетом. Честно, он не отдавал себе отчета в том, что делал. В его голове ещё ни разу не появлялось подобной мысли, чтобы отсосать собственному другу, но именно сейчас он собирался сделать именно это.       Калум втянул воздух сквозь стиснутые зубы, решив опустить взгляд вниз. Кудрявая копна волос находилась на уровне его паха, а блядские губы с бескостным языком накрыли его член сквозь ткань тёмных боксеров. Худ прикусил нижнюю губу, ударившись затылком о стену. Одна его рука неуверенно опустилась в лохматые волосы, чуть сжимая кудрявые пряди.       – Эштон… Эштон, что же ты делаешь, черт возьми? – прохрипел он, ощущая, как быстрые руки друга избавили его от нижнего белья, а потом тот же грязный рот накрыл полностью его член.       Правда вместо нежных ласк и облизываний кудрявый достаточно быстро перешёл на грубость. Он втягивал щеки, словно преследовал цель высосать все соки из тела брюнета. Одна его рука опустилась ниже, а потом принялась грубо массировать своими пальцами яйца Калума, отчего первый взвыл от смеси боли и тягучего и сладкого удовольствия. От того, насколько сильно он жмурился, перед его глазами заплясали белые пятна.       Как бы он не пытался отвлечься на другие вещи, как болезненные укусы собственных зубов о губы, но сухие и длинные пальцы Ирвина и его грязный шлюший рот затмевали все. Теперь становилось понятно, отчего взгляд Хеммингса пал именно на кудрявого, ведь при нужном воздействии Эштон мог превратиться в кого угодно, повторяя поведение и действия своего хозяина.       Калум слизывал кровь с губ, которая появилась у него не только от собственных укусов, но и от кусачих поцелуев Эштона. Брюнет неуверенно взялся пальцами за плечи лучшего друга, потому что собственные ноги отказывались держать его на весу. Рот, язык и горло кудрявого вытворяли невообразимые вещи, которые Худ и представить себе не мог. Он не знал, что Эштон оказывается умеет так отлично сосать, погружая член до самой задней стенки горла, даже не чувствуя отвращения или неприязни. Калум не думал, что Эштон умеет усердно работать губами, охватывая ими плотным кольцом весь ствол брюнета.       – Черт, Эш… – вздохнул Калум, зажмурив глаза и чуть сжав пальцами футболку на плечах друга. – Ммм… твой рот… Боже...ммм…       Кажется, Эштон улыбнулся, потому что его губы растянулись вокруг члена брюнета. Его пальцы слегка сжали тяжёлые от возбуждения яйца, а рот выпустил влажный и возбужденный орган, оставляя только губы на его головке. И Эштон принялся доводить друга до края, где-то с силой сжимая, а где-то втягивая щеки в себя. И это возымело нужный эффект, ведь Калум вскрикнул, а потом, закатив глаза, взорвался от чувств, эмоций и ощущений. Его тело слегка дрожало, собственно, как и бедра, за которые держался Эштон.       Кудрявый позволил всей вязкой жидкости коснуться его горла, а потом проглотил все это, даже не поморщившись. Во рту ощущался солёный привкус, но, видно, Ирвина это нисколько не смущало, раз он вновь растянул губы в улыбке.       Брюнет, уже не удерживаемый собственными ногами, съехал по стенке, пристроившись рядом с другом. Вялыми и трясущимися от мощного оргазма руками брюнет еле как натянул нижнее белье и джинсы на свои бедра, скрывая весь развернувшийся позор. Его сердце по-прежнему стучало, как бешеное в его груди, а дыхание было сбито. Лоб, виски и шея взмокли, и на коже проступил пот, отчего волосы тоже стали влажными. Все тело по-прежнему ощущалось горячим, но изнеможенным и уставшим.       Какое-то время друзья сидели в тишине, смотря куда-то вперёд. Если в голове Эштона было пусто и в целом он не собирался ничего обсуждать, то голова Калума буквально сходила с ума от переизбытка всего, что успело накопиться за короткий промежуток времени.       – Я… – начал было он, но осёкся, будто не был уверен в том, чтобы делиться своей историей с лучшим другом. – Я говорил тебе уже о том, что Люк мой сводный брат, – сидящий рядом Эштон лишь кивнул. – Ну так вот, причина, по которой я оказался здесь – огромные долги моего отца, – кудрявый повернул голову в сторону брюнета, видно, не совсем понимая, причем тут это. – Не знаю, знал ли ты, но мой отец достаточно азартный человек, который брал в долг у Люка очень много денег, правда в казино он всегда проигрывал, поэтому порочный круг все никак не кончался, – мальчишка вздохнул, а потом провёл ладонями по лицу. – Какое-то время назад мой отец не был в курсе того, кто такой Люк, и, наверное, ты тоже не совсем в курсе, – Эштон лишь вскинул брови вверх. – Люк – очень опасный и влиятельный человек в нашем районе. Если ему что-то покажется не правильным или вдруг ему что-то не понравится, он сделает все, чтобы ты не жил или был всю оставшуюся часть своей жизни должен ему денег. И вот мой отец тоже оказался среди должников, но от того, что мой отец – это обычный рабочий без стабильного дохода, то, стало быть, большой суммы денег в его кармане не нашлось в один прекрасный вечер, поэтому Люк решил, что лучшим наказанием и списанием долга будет тот факт, что теперь я его собственность, и ему плевать, что я… я его брат, – Калум как-то грустно улыбнулся, наверное, понимая, что со своей судьбой уже ничего не сделаешь.       – То есть он будет держать тебя здесь до какого-то определённого времени или? – Эштон нахмурился.       – Я не знаю, что у этого парня на уме. Знал бы – сказал, – брюнет пожал плечами, а потом вздохнул. – И теперь мы все здесь. Я, ты, Майкл…       – А что сделал Майкл, отчего он здесь? – осторожно поинтересовался Иврин.       – Он тоже должен Люку денег, правда сейчас моего брата не деньги интересуют. Честно говоря, он просто любит играться, и делает это так часто, отчего становится не ясно, что ему важнее.       – Я понял, что Майкл должен ему денег, но по какой причине?       Калум вздохнул, но продолжил:       – Когда-то давно Майкл работал совершенно на другого человека и был совершенно не таким человеком, как он выглядит и кажется сейчас. Он был безжалостным киллером и снайпером. Эти статусы оправдывали его, но не сейчас, – Худ покачал головой. – Правда однажды он по ошибке убрал не того человека. Просто, казалось бы, обычная ошибка, которую мог бы простить ему его прежний босс. И он простил, потому что ему было плевать, и в общем то нужная жертва была убрана, правда Майкл тогда не знал, что завалил отца Люка – Джона. Того самого, в которого Люк пошел своей неадекватностью, – и наконец в голове Эштона все встало на свои места. – Как говорится, зуб за зуб, вот Люк и сконцентрировал все своё внимание на персоне Майкла. Сперва это просто был денежный долг, правда Майкл не имел столько денег, к тому же его прежний босс кинул его, и это все усложняло. У Майкла не оказалось защиты, не было тех людей, которые могли бы подтвердить его слова о том, что он был наёмным киллером и работал на важного человека, который и отдал ему приказ спустить курок, целясь в затылок нужного человека. Правда все эти слова стали для Люка лишь отговорками, которые он не хотел слушать. И вскоре, приняв тот факт, что Майкл не принесет денег на его стол, Люк решил брать, так сказать, натурой. Трах в любом месте и при любых обстоятельствах стал тем фактором, который срезал пару тысяч из долга, и в какой-то момент Люк действительно был готов простить его весь, только оставив приятное времяпровождения, правда, как ты уже заметил, все изменилось в последнее время.       Эштон кивнул, потому что уже знал конец истории и слушать его вновь не было никакого желания.       – Вот с таким человеком ты связал свою жизнь, а ещё спишь в его постели, – друг фыркнул.       – Твой вообще киллер и снайпер, – по-доброму усмехнулся Эштон, пихнув друга в плечо.       – Но мой зато почти завязал и ведёт себя адекватно.       – И не поспоришь же!       И ребята рассмеялись, все так же сидя на полу в комнате.              

***

             Это был день, когда в Штаб пожаловали какие-то важные люди, с которыми у Люка была серьезная встреча, не требующая отлагательств, поэтому блондин пропустил обед, хотя Эштон его так ждал, поскольку в компании не знакомых и противных мужиков ему было страшно. Благо в столовой были ещё Майкл с Калумом, и ему было не так боязно. Хоть Клиффорд и подставлялся под Хэммингса, но его статус киллера в любом случае оказывал эффект на липкие взгляды и мерзкий смех.       Эштон, Майкл и Калум нашли Люка в одной из комнат, которую все звали почему-то Кабинетом. Наверное, это было потому, что в этой комнате имелся большой и длинный дубовый стол, за которым восседал серьезный и без эмоциональный Люк, бегая своими голубыми холодными глазами по строчкам какого-то договора, который предлагали ему чужие важные люди.       Люк сидел за столом, одетый с иголочку: тёмные брюки чуть широкие к икрам, белая майка и пиджак, который он повесил на спинку своего стула. Эдакий босс с безумными мозгами.       Интересно, знали ли эти люди, с кем подписывали договор о взаимном сотрудничестве? Вероятно, нет, раз относились к Люку, как к серьёзному и здравомыслящему человеку с адекватными мозгами.       Эштон даже успел пожалеть их, но по большей части он просто сдерживал смех, ведь они задавали его мужчине очень много волнующих вопросов, а блондин с серьёзным лицом нёс всякую хуйню, прибавляя свою ложь неоспоримыми фактами о своей верности и серьезных намерениях.       Люди, пришедшие на сделку – правда Эштон не понял, какую – предлагали огромную сумму денег за исполнение части договора со стороны Хеммингса. И Эштон подозревал, что Люка интересовал не договор и его добросовестное исполнение, а то, что шуршало в темном кожаном чемодане, который принесли с собой важные мужчины.       – Тогда остановимся на это количестве, да? – спросил один из мужчин, кинув взгляд на стоящие коробки у стола Люка. Кажется, Эштон видел, как до этого кто-то из мужчин проверял их наличие, доставая оттуда небольшие пакетики с белым порошком в них. Трудно не догадаться, что это было, отчего Эштон прикрыл глаза на секунду.       Люк закивал, встал из-за стола, а потом поочерёдно пожал каждому гостю руку, не забывая улыбаться во все зубы. И, конечно, его профессиональная улыбка притупило внимание важных людей, отчего они даже не заметили того момента, когда Люк подал странный жест рукой Клиффорду, который, вздохнул, ловким движением руки достал серебряный пистолет из-за пояса джинс, а потом, выставив руку вперёд, спустил курок. Ни один мускул не дрогнул на его лице, а на полу в Кабинете Люка оказалось тройка мёртвых тел.       – Выгоды они захотели, ага, – Люк сплюнул на пол, фыркнув. – Придурка нашли? Клиффорд, я вижу, ты не растерял навыки то! – мужчина одобряюще улыбнулся, хлопнув в ладоши. – Молодец! Не только задницей крутить умеешь оказывается то! – и смеясь непонятно от чего, Люк отошёл стол, а потом, взяв Эштона за руку, потянул его из Кабинета. – Мои мальчики тут все приберут. Пойдемте за стол же, – и все вчетвером они покинули комнату и направились в столовую.       Наверное, все, кроме Люка, разумеется, испытывали странные чувства – только что на их глазах упали замертво трое мужчин, а Люк предлагает отобедать. Все в его стиле. Ничего удивительного!                     

***

      Ближе к вечеру Эштон вернулся в их с Люком общую комнату. Этот день вышел таким же насыщенным и не менее странным, какой был вчера. Наверное, все дни с Люком наполнены экстримом, драйвом, драмой, его сумасшедшими припадками, пьяным и неактивным поведением, но все это как-то успело стать привычным для Эштона. Быть принцессой такого дьявола на их безумном балу, именуемым обычной жизнью Люка, было чем-то сумасшедшим, но забавным, и Эштон активно принимал участие в этом всем бреду.       Люк нашелся, сидящим на деревянном стуле, смотря в окно, за которым уже стало темно, и повеяло прохладой.       – Привет, – сказал Эштон, улыбнувшись и проходя внутрь комнаты.       – На колени, принцесска, – отозвался Люк, а все внутри тела Эштона будто бы перевернулось: внизу живота приятно затянуло, а в бедрах появилась слабость. Эштон не мог сдержать улыбки, а потом резвой кобылкой подбежал к мужчине и опустился перед ним на колени. Большие ореховые глаза поднялись на блондина, а юркие юношеские пальчики взялись за пряжку ремня, правда Люк лишь рассмеялся, откинувшись на спинку стула. – На мои колени, золотце, – голубоглазый подцепил пальцами мальчика за подбородок, замечая на округлых щечках румянец. – Отсосать мне ты мне всегда успеешь, – и он усмехнулся, возвращая взгляд в окно.       Эштон незаметно кивнул, ругая себя за такую оплошность. Видно, он уже в край озверел, раз кидается на взрослого мужчину.       Давая себе мысленные подзатыльники, Эштон поднялся с колен, а потом опустился на колени блондина, чьи руки тут же легли на юношеские бедра, притягивая ближе. Сердце в мальчишеской груди забилось сильнее, а Эштон аккуратно положили ладони на широкие плечи мужчины.       – Сегодня красивая ночь, – заметил Люк, вздохнув.       – Она такая всегда, – посмеялся кудрявый, спрятав нос в изгибе шеи блондина. Светлые волосы чуть щекотали его нос, но он совсем не жаловался, втягивая в себя знакомый терпкий аромат его мужчины.       – Да? Ни разу не замечал, – фыркнул Хеммингс, сжав юношеское тело в своих объятиях.       На какое-то время они замолчали, слушая как размеренное биение сердец друг друга, так и шум проезжающих за окном машин.       – Слушай, Люк, я хотел поговорить… – начал Эштон, правда тут же пожалел о том, что решил поднять одну очень важную тему прямо сейчас. Правда деваться было некуда, потому что Люк ответил:       – Да, принцесска? Что такое?       – Эм… – кудрявый замялся, начав кусать губы. Вероятно, то, что он скажет, однозначно разозлит Люка, и он точно не согласится на такое, но Эштон надеялся, что за это небольшое время, проведённое вместе, Люк начал считать его кем-то больше. Может, Эштон действительно успел стать его настоящей принцессой? – Могу я узнать, действительно ли тебе нужны Калум с Майклом? – и он задержал дыхание, боясь, что Люк может оттолкнуть его от себя или начать выходить из себя, как он обычно это делал.       – Что? – но голос мужчины звучал спокойно, словно бы он даже не был в этом заинтересован. – О чем ты? Почему ты решил поговорить о них?       – Просто я кое-что узнал и думаю, что тебе пора бы отпустить хотя бы Клиффорда, – видно, Эштон действительно осмелел и нашел в себе силы, отчего чуть отстранился, чтобы взглянуть в голубые глаза напротив. Он провёл пальцами по лохматым и непослушным волосам блондина, а потом улыбнулся. Люк улыбнулся в ответ. – Он действительно хороший человек, и я думаю, что им с Калумом суждено быть вместе, понимаешь?       – Ты ж моя принцесска, – усмехнулся Люк, покачав головой. – Всем хочется помочь и вдоволь пострадать, – мужчина поднялся со стула, подхватывает мальчишку под бедра. – Скажи мне, почему я должен сделать это? – и всё веселое настроение Люка, будто никогда и не было.       Мягкое выражение лица сменилось суровым, серьёзным и серым. Голубые глаза не давали ореховым избежать зрительного контакта, отчего Эштон чувствовал себя очень некомфортно, но сдаваться он не собирался.       – Я просто подумал, что… – правда продолжить он не успел, ведь Люк кинул его на кровать, нависая сверху опасной фигурой.       – Что ты подумал, принцесска? Продолжай, я слушаю тебя очень внимательно, – шепот блондина звучал как змеиное шипение.       – Я подумал, что было бы неплохо, если ты… если ты… – Эштон прикусил губу, глядя на то, как Люк вытянул ремень из своих брюк. – Если ты простишь долги Калума и Майкла.       – Что? – Люк выглядел и звучал удивленно, но одновременно с этим яростно. – О чем ты, черт возьми?       – Калум, если так посмотреть, здесь вообще не причём! – воскликнул кудрявый. – В этом виноват его отец, но не он. Тряси деньги с него, но не мучай моего друга!       – А кто сказал, что твой обожаемый друг страдает, золотце? – спросил Люк, оказавшись очень близко к лицу Эштона, а потом его язык прошелся по юношеской щеке. – Я не думаю, что это действительно так. С ним Майкл, который, в принципе, тоже не помирает от боли и прочей дребедени. Так, с чего ты решил, что им нужно помогать, принцесска?       И именно на этот вопрос Эштон не знал, что ответить. И правда, с чего он решил, что ребята страдают здесь?       – Если ты думаешь, что Майкл ужасно страдает от того, как я его трахаю, то буду честным, ты прав. Ему это не нравится, очень не нравится, – мужчина рассмеялся на ухо мальчишке, путая пальцы в кудрявых волосах. – Но наказание для того и придумали, чтобы оно не было приятным. Если оно приятное, то какое оно тогда наказание? Согласен?       Эштон расслабился, когда понял, что Люк не собирается пускать в ход ремень, правда это не говорило о том, что блондин спокоен и не сможет выкинуть что-то эдакое.       – Слушай меня внимательно, – зарычал он, запустив пальцы в кудрявые волосы и сжав ими голову мальчишки, чтобы его взгляд не уходил в стороны. – Я никогда не отпущу Клиффорда, потому что мне слишком сильно нравится трахать его узкую задницу. А Калум просто идет прицепом. По большей части, он мне даже и не нужен, но я понимаю, что в отчем доме он и до двадцати не доживет с ежедневными побоями. Думаешь, я не знаю, что этот кусок дерьма – Брюс – каждый день бьет его? Я поэтому и забрал его оттуда. Не место там шестнадцатилетнему. Называй это как хочешь – помощь, забота или на крайний случай – вонючая любовь, но Калум будет здесь и точка!       – А как же я? – зачем-то спросил Эштон, а на его глазах заблестели слезы.       – Несомненно я люблю тебя трахать, но, как я уже говорил, ты мне для души и тела, принцесска, – Люк улыбнулся, и поцелуй, который он подарил Эштону, совершенно не вязался с его недавним состоянием. Его губы мягко сминали губы мальчишки, а пальцы массировали кожу головы.       Эштон наконец расслабился, тая в сильных руках, а потом принялся отвечать на мягкий и нежный поцелуй, что дарили ему губы мужчины.              

***

      Это был тот день, когда Эштон решил, что с его прежней – старой – жизнью покончено. Он решил наведаться в отчий дом, чтобы забрать все свои вещи и наконец навсегда забыть туда дорогу. Возможно, мать с отцом не очень и обрадуются его приходу, но ему, честно говоря, плевать. Единственное, что его интересует – быть с Люком, который готов быть с ним и посвящать в свои дела.       – Принцесска, я надеюсь, ты будешь не долго, – вздохнул мужчина.       Они остановились у нужного дома. Люк прислонился спиной к кирпичной стене, крутя меж пальцев мятую упаковку сигарет. Возможно, если он будет ждать очень долго, то однозначно закурит, потому что стоять и смотреть в нужные окна и не знать, что происходит за ними – та ещё пытка, которую Люк хотел бы перекрыть чем-то другим.       – Если хочешь, можешь пойти со мной, – чирикнул кудрявый, беря Люка за руку и ведя за собой. – Знаешь, мне даже интересно, какие выражения примут лица моих родителей, – он усмехнулся, пожав плечами.       Люк соврет, если скажет, что ему не понравилась идея его принцесски. Это было гениально. Видно, Хеммингс действительно сильно влиял своими безумными мозгами на создание мальчишки. И Люку это нравилось.       Эштон стучать в дверь не стал, а сразу открыл своим ключом, который потом бросил на тумбочку, стоящую в коридоре.       – Ма, па, я дома, – крикнул он, еле сдержав улыбку.       Мальчишка отпустил руку мужчины, а потом побежал в свою комнату. Поначалу Люк даже подумал, что дом абсолютно пуст, ведь какое-то время никаких звуков, помимо возни Эштона в его комнате, не было слышно, правда зря он думал, что это такс ведь в следующую секунду в холле появилась средних лет женщина, тут же скрещивая руки на груди. Следом за ней показался такого же возраста мужчина, и, судя по его хмурым бровям, он был очень зол и недоволен.       – Эй, ты, мелкий ублюдок, кто этот мужик в нашем коридоре? – крикнул мужчина, а Люк очень удивился, отчего его брови взмыли вверх. – Калума тебе мало было? Так понравилось ебаться в задницу, отчего нашел себе постарше да посильнее? – и он рассмеялся.       – Извините? – подал голос Люк, растянув губы в кривой улыбке.       Правда не успел он выкинуть что-то эдакое, как Эштон показался из своей комнаты, держа в руках небольшую спортивную сумку, которая не закрывалася от вещей.       – Слышь, ты, мелкий сосунок, почему я все еще не слышу ответа на мой вопрос?       – О, привет, пап! – казалось, ни одно слово из речи отца не смутило Эштона. – Это Люк, и я ухожу.       – Что? Что за черт? Что это ты говоришь? – заговорила мать, а её нога начала стучать о пол. – Что за Люк? И почему ты опять уходишь? Не хочешь объяснить?       – Слушайте, – начал Люк, взяв Эштона за руку и заведя за свою спину. – Представлюсь, я – Люк, и я мужчина вашего сына. И да, я не собираюсь объяснять то, какие отношения связывают нас, но думаю, вы догадываетесь, – какая-то развязность появляется в его словах и движениях, что, конечно, оказалось нужный эффект на родителей Эштона, которые сильнее нахмурились и стали только злее. – Расскажу маленький секретик, – усмехнулся Хеммингс, нагибаясь вперёд, будто действительно собирался прошептать что-то важное и тайное. Родители тоже как-то нагнулись вперёд, навострив уши. – Я так чертовски сильно люблю трахать вашего маленького мальчика. Да, принцесска? – и он перевёл взгляд на кудрявого, который прятал смущенную улыбку в плече Люка.       – Эм…да, – чирикнул мальчишка.       – Что? Какого черта? – ярость так и сверкала в глазах отца, а голос, кажется, перешёл на хрип от истошного крика. – Не смей и пальцем трогать его!       – Сперва вы перестаньте, а вообще я забираю его в свою безумную жизнь, наполненную сексом, драмой, сигаретами и алкоголем.       – Ты развратил нашего мальчика! – крикнула женщина.       – Едва ли. Он ведь сам потянулся ко мне, когда я только появился. Так что, – мужчина закинул сумку Эштона на своё плечо, взял мальчишку за руку и повёл за собой из дома. – ¡Adiós, amigos! – отсалютовав и подмигнув, Люк утащил за собой Эштона под возмущенные крики и даже звон бьющейся посуды.       Наверное, мужчина с женщиной хотели бы выбежать из дома, чтобы забрать у какого-то обкуренного мужика их сына, правда сказанные слова Люка о том, что на одной из крыш домов сидит его снайпер, вынуждали их оставаться на месте.       – Люблю тебя, золотце! Ты не представляешь как! – мужчина на секунду остановился, а потом оставил на юношеских губах короткий поцелуй. – Я, наверное, готов бросить все в своей жизни, лишь бы трахать тебя до потери сознания в моей кровати. Хотя наличие кровати меня не ебет. Могу делать это где угодно, принцесса, – прошептал он, улыбнувшись. Щеки Эштона горели смущением.       – Ты же знаешь, что вовсе не обязательно идти на такие жертвы, – сказал мальчишка, приложив ладонь на грудь мужчины. Под пальцами сильно билось страстное сердце. – Мне достаточно и того, чтобы ты был рядом. Всегда.