На полях его души

Возвращение в Хогвартс на последний, восьмой курс, было для всех актом невероятной смелости и горькой необходимостью. Замок, отстроенный за лето, сиял обновленной каменной кладкой, но шрамы войны проступали повсюду: в слишком настороженных взглядах учеников, в заминках в разговорах, в пустом кресле за преподавательским столом, которое уже никто не смел занять. Жизнь, вопреки всему, брала свое. Расписание уроков висело в общих гостиных, звучал звонок с урока на урок, Большой зал по-прежнему наполнялся шумом и смехом, пусть и не таким беззаботным, как раньше. Гермиона Грейнджер окунулась в учебу с привычным рвением, но теперь это было не просто стремление к знаниям. Это был якорь. Учебники, свитки, эссе – структурированный, логичный мир, где не было места кошмарам, преследовавшим ее по ночам, и чувству вины, которое тихо съедало ее изнутри. И самым надежным убежищем стала для нее библиотека. Мадам Пинс, вечная и неумолимая, как и прежде, царствовала среди стеллажей, но смотрела на учеников, вернувшихся с войны, с редкой, почти человеческой снисходительностью. После битвы волшебники со всей Британии присылали книги, чтобы восполнить утраченное в огне. Горы фолиантов, свитков и просто старых журналов ждали своей участи, и Гермиона вызвалась помочь с их сортировкой. Эта работа – монотонная, утомительная, требующая полной сосредоточенности, – была для нее лучшей терапией. В тишине, нарушаемой лишь шелестом страниц и скрипом полок, можно было забыться. Можно было погрузить руки в пыль веков и не чувствовать призрачного липкого пепла на коже. Можно было, расставляя книги по полкам, на время упорядочить хаос в собственной душе. Именно так, закатав рукава мантии и с упоением расставляя фолианты на почти восстановленном стеллаже, она и проводила все свободное время. Пока ее однокурсники пытались наверстать упущенное нормальное детство в Хогсмиде или на школьных вечеринках, она пряталась здесь, в царстве знаний, где запах старой бумаги и древесной смолы от новых полок надежно перебивал приторный запах тлеющей магии и пепла. Пыль пахла временем и пеплом. Сладковатый, приторный запах тлеющей магии витал в воздухе библиотеки Хогвартса, смешиваясь с ароматом старой бумаги и древесной смолы от новых полок. Гермиона Грейнджер, закатав рукава мантии, с упоением расставляла фолианты на почти восстановленном стеллаже. После войны возвращение в школу на последний курс было странным – все было знакомо до боли, но призраки прошлого преследовали их на каждом шагу. Эта работа, монотонная и требующая сосредоточенности, была для нее лучшей терапией. И вот в очередной раз Гермиона сортировала стопку, без особой надежды отыскать что-то ценное среди заурядных «Теорий трансфигурации для начинающих» и «Сборников сказок Барда Бидля». Но тут ее пальцы наткнулись на что-то старое, с потрепанным кожаным переплетом, без названия. Любопытство, врожденное и неистребимое, заставило ее открыть тяжелую книгу. Это был старый учебник по зельеварению, изданный, судя по всему, лет пятьдесят назад. Страницы пожелтели, но были испещрены густыми, острыми заметками на полях. Чернила были разными – где-то выцветшие, где-то свежие, черные как смоль. И почерк… Она узнала его мгновенно. Такой же острый, колючий и неумолимый, как и его владелец – Северус Снейп. С первых же страниц ее захватило. Это было не просто чтение – это было подглядывание за работой гениального, изощренного ума. Она с легкой улыбкой читала его язвительные комментарии к рецептам «Идиотская методика. Экстракт полыни следует добавлять против часовой стрелки, иначе зелье протухнет», мысленно соглашаясь с каждым словом. Она восхищалась его собственными, гениальными усовершенствованиями, чувствуя странную, почти интимную близость от того, что видит сам процесс его размышлений. Она всегда знала, что он – величайший мастер зелий, которого она когда-либо встречала, но теперь это знание наполнилось новым, почти личным смыслом. Чем дальше она листала, тем сильнее становилось ее волнение. Она ловила себя на том, что задерживает дыхание, вчитываясь в каждую закорючку. Это была не просто книга – это был ключ к пониманию самого загадочного человека в ее жизни. Она ощущала себя соглядатаем, нарушающим чьи-то строгие границы, но остановиться уже не могла. Легкий трепет пробежал по ее спине, когда она осознала, что держит в руках частичку его самого – его знаний, его мыслей, его неприкрытого интеллекта. Листая дальше, она наткнулась на страницу, посвященную зелью Забытья. И замерла… Рядом с абзацем о побочных эффектах, неровным, почти нервным почерком, было выведено ее имя. «Грейнджер». Просто фамилия. Но под ней, другими чернилами, будто добавленное позже: «Слишком умна для своего же блага. Проклятая любознательность…» Сердце ее пропустило удар. Это было… странно. Легкая улыбка сползла с ее лица, уступив место нахмуренному недоумению. Она продолжила листать, уже с растущим беспокойством. На странице о Сыворотке Правды она нашла еще одну запись. «Сегодня на уроке. Взгляд Грейнджер, когда Поттер не смог ответить. Ярость и разочарование. Почему она терпит их? Почему рискует собой ради их глупости?» Ее руки задрожали. Это было не просто наблюдение. В этом была… боль. Злость. Но не на нее. За нее. Она лихорадочно перевернула еще несколько страниц, пока не нашла самую сокрушительную запись. Она была на последней, чистой странице обложки, написана так сильно, что чернила проступили насквозь. «Я не смогу ее защитить, если они снова ввяжутся в авантюру. Эти глаза… Умоляющие. Упрекающие. Я сойду с ума. Лили… прости. Она…» Предложение обрывалось, будто автору стало противно от собственных мыслей. – Что вы делаете? Голос прозвучал прямо у нее за спиной, тихий. Как шелест змеиной чешуи, и от этого в тысячу раз более опасный. Она вздрогнула и резко обернулась, прижимая книгу к груди. Северус Снейп стоял в двух шагах от нее, бледный, как полотно. Его черные глаза горели, впиваясь в книгу в ее руках. Казалось, сама тень вокруг него сгустилась и задрожала. – Профессор, я… я просто разбирала пожертвования. – Это Отдайте. Это. Мне, – его слова были отточены, как лезвие. Он не стал ждать, а резким движением вырвал книгу из ее ослабевших пальцев. Его рука, держащая переплет, была белой от напряжения. – Вас не учили не совать свой нос в чужие дела, мисс Грейнджер? – прошипел он. Его дыхание стало учащенным. – Но… эта книга была среди пожертвований! – возразила Гермиона, задетая за живое и сбитая с толку. – Она лежала здесь, с остальными! Я имела полное право… – Это была ошибка, – отрезал он, не глядя на нее, уже поворачиваясь, чтобы уйти. Его мантия развевалась за ним, как крыло гигантской летучей мыши. – И вы не видели ее. Понятно? Он почти бежал к выходу из библиотеки, прижимая книгу к своей груди, как самое сокровенное сокровище или самую страшную тайну. И тут до нее дошло. Все эти записи. Ее имя. Его ярость. Его… паника. – Подождите! – ее голос прозвучал громко в тишине библиотеки, заставив пару первокурсников вздрогнуть. – Профессор Снейп! Что… что означают эти записи? Про Лили? Почему вы… что я для вас значу? Ее вопросы, полные смятения и внезапно зародившейся безумной надежды, повисли в пустом пространстве между ними. Но он не обернулся. Он просто исчез за дверью, оставив ее одну с грузом недосказанности, жгучим стыдом и трепетным, пугающим любопытством, которое уже начало пускать корни где-то глубоко внутри. Она медленно опустилась на стул, не видя ничего перед собой. В ушах звенело. Она всегда думала, что знает Северуса Снейпа. Героя. Шпиона. Человека, любившего его лучшую подругу всю свою жизнь. Но теперь она с ужасом и волнением понимала – она не знала о нем ровным счетом ничего.