Dispatch: Павший ангел

Флуоресцентные лампы медицинского крыла SDN отбрасывали холодный свет на напряженные лица собравшихся. В конференц-зале, расположенном в нескольких метрах от палаты Итана, Z-Команда погрузилась в тяжелое молчание. Роберт Робертсон III стоял у доски, его пальцы нервно постукивали по металлической раме. Аманда сидела прямо, сложив руки на коленях, но побелевшие костяшки выдавали её внутреннее напряжение. Её каштановые волосы, обычно идеально уложенные, сейчас выглядели слегка растрепанными — редкое свидетельство того, что миллиардерша потеряла контроль над ситуацией. Дверь распахнулась, впуская Малеволу. Её красная кожа казалась темнее обычного в приглушенном свете, а желтые глаза светились тревогой. Она двигалась бесшумно, несмотря на внушительные размеры, и заняла место рядом с Амандой, инстинктивно положив руку на свой округлившийся живот. — Все в сборе, — констатировал Роберт, окидывая взглядом команду. — Давайте начнем. Блонди Блейзер, известная всем как Мэнди, поднялась со своего места. Её голубые глаза, обычно искрящиеся жизнерадостностью, сейчас выглядели серьезными и сосредоточенными. — Результаты обследований Итана и других пострадавших героев показывают идентичную картину, — она развернула голографический дисплей, демонстрирующий сканирование мозга. — В префронтальной коре присутствуют нейронные блокаторы неизвестного происхождения. Они специфически таргетируют нейронные цепи, отвечающие за воспоминания последних десяти лет. Трехмерное изображение мозга вращалось, подсвечивая проблемные зоны красным. — Фармакологические методы бессильны, — продолжила Мэнди, листая виртуальные страницы отчета. — Мы испробовали экспериментальное лечение на предыдущих пострадавших без заметных улучшений. — Но должен же быть какой-то способ, — Чейз, или как его знали в поле — Трекстар, подался вперед. Морщины на его преждевременно состарившемся лице стали глубже. — Мы не можем просто позволить ему… забыть всё. Мэнди сделала глубокий вдох. — Есть теория. Блокаторы препятствуют естественному воспроизведению воспоминаний, но они не уничтожают сами воспоминания. При сильной эмоциональной стимуляции, связанной с конкретными событиями прошлого, можно создать новые нейронные пути в обход блокаторов. — Триггеры, — тихо произнес Сонар, его большие уши слегка дернулись. — Нам нужно триггерить его память. — Именно, — кивнула Мэнди. — Мозг должен получить факты из жизни Итана, которые вызовут достаточно сильный эмоциональный отклик, чтобы сформировать обходные пути и разблокировать воспоминания. Аманда выпрямилась, её зеленые глаза вспыхнули решимостью. — Я займусь этим, — произнесла она тоном, не допускающим возражений. — Я и Малевола. Мы знаем его лучше всех. Малевола кивнула, её длинный демонический хвост обвился вокруг ножки стула. — Аманда, — Мэнди смягчила голос, но в нем звучала профессиональная твердость. — Я должна предупредить: необходима крайняя осторожность. Вываливать на него весь объем информации о его жизни опасно. Резкий когнитивный диссонанс может привести к неврологическим осложнениям. — Вы думаете, я не понимаю, что поставлено на карту? — в голосе Аманды прорезались стальные нотки, которые заставляли дрожать советы директоров крупнейших корпораций. — Мой муж не помнит меня. Не помнит наш брак. Не помнит, что у нас будут дети. Её голос дрогнул на последнем слове, и Малевола бережно обняла её за плечи. Катон-Ур, стоявший у стены, сжал массивные кулаки. Несмотря на внешнее сходство с человеком, в моменты сильных эмоций его инопланетная природа проявлялась отчетливее — кожа приобрела легкий серебристый оттенок. — Я не могу поверить, что Итан попал в такую мерзкую передрягу, — глубокий голос Катон-Ура был пропитан горечью. — Если бы не он, я до сих пор болтался бы по задворкам города без цели и смысла. Помните, Герман? Семь месяцев назад, когда мы оба были на грани отчаяния? Герман, рыжеволосый мужчина с водными способностями, кивнул, перебирая в руках маленький фонтанчик воды. — О-он п-поверил в нас, к-когда никто н-не верил, — произнес он, с усилием преодолевая заикание. По комнате пробежал шепот воспоминаний — каждый из присутствующих был связан с Итаном своей историей. Для многих он стал не просто коллегой, но наставником, другом, опорой. — Как он отреагирует на нас сейчас? — тихо спросила Невидива, её фиолетовые волосы закрывали половину лица. — Он ведь помнит только себя в возрасте двадцати с чем-то лет. Нас он тогда еще не знал. — Мы знаем его только по видеозаписям из архивов SDN, — добавил Бруно, его глиняное тело издало тихий скрип, когда он пошевелился. — Для него мы сейчас просто незнакомцы. Роберт поднял голову. В его взгляде читалась уверенность, которая не оставила места сомнениям. — Я знаю Итана пол жизни, — произнес он твердо. — И могу вас заверить — даже без памяти он остается собой. Тем же человеком, который видел в каждом из вас потенциал, когда вы сами его не замечали. Он обвел взглядом команду. — Я предлагаю простой план: каждый из вас проведет с ним немного времени. Не пытайтесь переполнить его информацией — просто будьте собой. Покажите ему, что вы друзья. Это может не вернуть его память мгновенно, но создаст почву для восстановления. Команда переглянулась и, после недолгого обсуждения, согласилась с планом Роберта. Было решено, что каждый член Z-Команды посетит Итана поодиночке, начиная с тех, с кем у него были наиболее прочные связи. Палата Итана была залита солнечным светом. Он сидел на кровати, разглядывая свои руки — особенно черные вены, пульсирующие под кожей. Когда дверь открылась, он поднял голову, инстинктивно прикрывая правый полностью черный глаз челкой — жест, от которого он отвык за последние годы, но который сейчас вернулся вместе с потерянной юностью. Первым вошел Водобой — Герман. Он нервно сжимал в руках небольшую книгу. — П-привет, — произнес он, останавливаясь у порога. — М-можно? Итан кивнул, с любопытством разглядывая посетителя. — Ты один из… супергероев? — спросил он, и в его голосе звучало странное сочетание недоверия и восхищения, которого давно не слышали от уверенного в себе писателя. — Д-да, — Герман сделал несколько шагов вперед. — Я В-водобой. Герман. М-мы… друзья. — Правда? — Итан наклонил голову. — Прости, я… ничего не помню. — Ничего с-страшного, — Герман протянул книгу. — Это т-твоя. Ты п-подписал её для м-меня семь месяцев н-назад. Итан взял книгу — первое издание “Тени прошлого”, его бестселлера трехлетней давности. На форзаце красовалась надпись: “Герману, который доказал, что даже тихий океан начинается с малой капли. С уважением, Итан Коуп”. Он провел пальцами по собственному почерку, такому знакомому и одновременно чужому. — Я подписал это… тебе? Герман кивнул, осмелев. — Ты м-мой любимый п-писатель. Я с-собрал все твои книги, д-даже лимитированные издания, — он улыбнулся. — А п-потом мы с-стали работать в-вместе. Ты п-помог мне поверить в себя. Итан внимательно изучал лицо Германа. — Мы были… близкими друзьями? — Н-не самыми близкими, — честно признался Герман. — Но ты всегда н-находил время выпить со мной к-кофе и обсудить новые к-книги. Что-то теплое мелькнуло во взгляде Итана. — Спасибо за честность, Герман. Это… помогает. Гораздо больше, чем попытки убедить меня в том, чего не было. Они поговорили еще немного — о литературе, о творчестве, о мелочах, не затрагивающих глубоко личное прошлое. Когда Герман уходил, Итан выглядел более расслабленным, чем раньше. Следующим был Катон-Ур, который принес с собой шахматную доску. — Не знаю, помнишь ли ты правила, — произнес инопланетянин, устанавливая фигуры, — но мы часто играли. Ты говорил, что шахматы помогают тебе структурировать сюжеты для книг. Итан улыбнулся, рассматривая необычного посетителя. — Я помню правила, — он передвинул пешку. — Но не помню, чтобы играл с инопланетянином. Это… довольно круто, вообще-то. Катон-Ур рассмеялся. — Именно так ты отреагировал, когда мы встретились впервые. Большинство людей пугаются или пялятся, а ты сказал “Круто!” и спросил, можно ли включить меня в книгу. Они играли в шахматы, и с каждым ходом Итан становился все более задумчивым. — Странно, — произнес он, делая неожиданный ход конем. — Я как будто знаю твой стиль игры. Могу предсказать твои следующие три хода. Глаза Катон-Ура расширились. — Это твоя интуиция работает или…? — Не знаю, — честно ответил Итан. — Может, где-то в глубине я все-таки помню. Один за другим члены Z-Команды навещали Итана. Фламбе рассказывал истории о совместных миссиях, Сонар принес коллекцию редких виниловых пластинок, которую они собирали вместе. Громила и Купе пришли парой и, не вдаваясь в подробности, просто благодарили его за поддержку их отношений, когда весь мир осуждал связь между бывшими преступниками. К удивлению команды, Итан не проявлял ни презрения, ни недоверия. Он задавал вопросы — иногда наивные, иногда проницательные, порой неожиданно глубокие. Его манера держаться была иной — менее уверенной, более открытой, но суть оставалась прежней. — Насколько мы были близки? — этот вопрос он задавал каждому. И каждый отвечал по-своему, но честно. Некоторые говорили о профессиональных отношениях, другие — о совместных операциях, третьи — о случайных, но значимых разговорах. Никто не пытался преувеличить свою роль в его жизни, и Итан ценил эту честность больше всего. — Знаешь, — сказал он Роберту, когда тот заглянул проверить его после череды посетителей, — они прекрасные люди. Я понимаю, почему дружил с ними… даже если не помню этого. Роберт улыбнулся, впервые за эти тяжелые часы. — Я же говорил. Память может подвести, но сердце помнит. Итан задумчиво кивнул, глядя в окно на ярко-оранжевый закат. — Скажи, — тихо произнес он, — а та женщина… моя жена. Она… тоже придет? Роберт посмотрел на часы. — Думаю, очень скоро. Она готовится. Это… непросто для неё. — И для меня, — прошептал Итан. — Как я могу быть мужем женщины, которую не помню? Как могу быть отцом детей, о которых ничего не знаю? В его голосе звучало не отрицание, а глубокая тревога и ответственность — те самые качества, которые всегда определяли его личность, даже когда память подвела. Роберт положил руку на плечо друга. — Ты справишься. Всегда справлялся. И она… она сильнее, чем ты можешь представить. Когда Роберт уходил, за окном уже мерцали первые звезды, а в коридоре ждала своей очереди Аманда Коуп, сжимая в руках свадебный альбом и готовясь к самому важному разговору в своей жизни. Дверь палаты открылась бесшумно. Малевола замерла на пороге, её высокая фигура почти касалась верхнего косяка. Свет из коридора очерчивал её силуэт — необычайно высокая женщина с красной кожей, рогами и заметно округлившимся животом. Итан поднял взгляд от книги, которую листал без особого интереса. Его глаза расширились — правый, полностью черный, и левый, обычный серый. Он не вздрогнул, не отшатнулся — просто застыл, разглядывая необычную посетительницу. — Привет, — произнесла Малевола, её голос, низкий и мелодичный, разлился по комнате. Она сделала несколько шагов вперед, демонический хвост нервно подрагивал за её спиной. — Можно? Итан медленно кивнул, не отрывая от неё взгляда. — Ты… — начал он, но замолчал, словно подбирая слова. — Ты демон? Малевола улыбнулась, обнажая острые зубы, но улыбка была полна грусти. — Полудемон, если быть точной. Моя мать была человеком. За прозрачным стеклом наблюдательной комнаты Аманда сжала подлокотники кресла. Односторонняя система наблюдения позволяла ей видеть всё, оставаясь невидимой для Итана и Малеволы. Каждый микродвижение её мужа — человека, который не помнил её — отзывалось болью где-то под сердцем. — Учитывая все, что я здесь видел, — произнес Итан со слабой улыбкой, — это, наверное, не самая странная вещь. Мы… знакомы? Малевола опустилась в кресло возле его кровати. Её движения были плавными, осторожными, словно она боялась сделать любое резкое движение. — Очень хорошо знакомы, — ответила она тихо, инстинктивно положив руку на свой живот. Итан проследил за этим жестом, и что-то промелькнуло в его глазах — смутная догадка, еще не оформившаяся в полное понимание. Он нахмурился, черные вены на его шее пульсировали сильнее. — Что-то…не так, — произнес он, потирая висок. — Я чувствую…что-то важное. Малевола подалась вперед, её желтые глаза вспыхнули надеждой. — Ты что-то вспоминаешь? — Нет, — он покачал головой. — Просто ощущение. Как будто я что-то знаю, но не могу сформулировать. Малевола инстинктивно протянула руку, собираясь коснуться его плеча, предложить утешение жестом, ставшим таким привычным за последние месяцы. Итан не отстранился, но его взгляд скользнул по её руке с замешательством. — Мы были…друзьями? — спросил он осторожно. Малевола замерла, её рука зависла в воздухе. В комнате наблюдения Аманда подалась вперед, её глаза неотрывно следили за происходящим. — Мы были больше, чем друзьями, — наконец произнесла Малевола, решившись. Она осторожно коснулась своего живота. — Этот ребенок… Она не успела закончить. Что-то изменилось в выражении лица Итана — замешательство сменилось шоком, затем болезненным пониманием. Он резко отпрянул, когда её рука пыталась прикоснуться к нему. — Я… я женат, — произнес он, его голос дрогнул. Малевола застыла, затем медленно отвела руку. Её губы изогнулись в грустной улыбке. — Да, ты женат, — согласилась она тихо. — На Аманде. Женщине, которую видел ранее. Она сделала паузу, подбирая слова. — Но… мы с Амандой делим тебя одинаково, Итан. Тишина, последовавшая за этими словами, была почти осязаемой. Итан моргнул, его лицо застыло, словно маска. — Что? — хрипло спросил он. В наблюдательной комнате Аманда прикрыла глаза. Слишком рано, думала она. Малевола раскрыла слишком много слишком быстро. И всё же, она не могла винить подругу — их положение было далеко за пределами обычных человеческих отношений. Малевола решила идти до конца. — Ты женат на Аманде, — мягко произнесла она. — И я… я твоя официальная любовница. Мы обе ждем от тебя детей. Аманда — близнецов, я — одного. Итан тяжело застонал, закрывая лицо руками. Это не был стон физической боли — это был звук человека, пытающегося осмыслить нечто, что противоречило всему его нравственному кодексу. — Я… двуличный ублюдок, — произнес он глухо из-за ладоней. — Я позарился на двух женщин. И обе забеременели от меня. Малевола потянулась к нему, но остановилась, не решаясь касаться. — Нет, всё не так, — быстро произнесла она. — Аманда сама была не против. Более того — это была её идея. Она предложила, чтобы ты был женат на ней, а я… чтобы я стала твоей официальной любовницей. Итан отнял руки от лица — его взгляд стал жестче, в нем читалось осуждение, направленное на самого себя. — И я согласился? — в его голосе звенело презрение. — Какой же я мерзавец. — Нет! — Малевола вскочила, её хвост хлестнул по воздуху. — Ты отказывался больше года! Именно из-за таких мыслей — ты не хотел быть “двуличным ублюдком”, как ты это называешь. В глазах Итана мелькнуло сомнение. — Тогда почему…? Малевола сделала глубокий вдох. — Потому что в итоге ты понял, что мы все хотим этого. Потому что это наш свободный выбор. Потому что мы любим тебя, а ты любишь нас. И нет, это не противоречит твоим нравственным принципам — ты просто научился видеть любовь шире, чем традиционные границы. Итан помотал головой, словно отгоняя её слова. — Не говори, что я хороший человек, — резко произнес он. — Я не хочу это слушать. Малевола отступила, осознав, что давит слишком сильно. — Я понимаю, — мягко произнесла она. — Это слишком много информации сразу. Мне… мне не стоило приходить первой. Итан поднял взгляд, в его глазах читалась смесь эмоций — замешательство, гнев, смятение, и где-то глубоко — боль от непонимания себя самого. — Пожалуйста, уйди, — произнес он тихо, но твердо. — Мне нужно… переварить то, что я сделал. Малевола медленно кивнула и направилась к двери. Остановившись на пороге, она обернулась. — Ты ни в чем не виноват, Итан, — произнесла она спокойно. — Ни перед Амандой, ни передо мной, ни перед собой. И когда-нибудь ты снова это поймешь. Дверь тихо закрылась за ней, оставив Итана в одиночестве с бурей мыслей и эмоций. Аманда встретила Малеволу в коридоре. Лицо миллиардерши, обычно непроницаемое для посторонних, сейчас отражало всю гамму переживаний — от тревоги до нежности. — Ты видела? — тихо спросила Малевола, её голос дрожал. Аманда кивнула. — Всё до последнего слова, — она коснулась руки Малеволы. — Ты сказала ему правду. — Слишком рано, — Малевола покачала головой. — Я не должна была… теперь он думает о себе худшее. Аманда слабо улыбнулась. — Это часть того, кто он есть, Мэл. Он всегда строже к себе, чем к другим. Всегда был таким. Малевола посмотрела на дверь палаты. — Ты идешь к нему? Аманда сжала свадебный альбом, который держала в руках. — Да. Но не сразу. Дам ему время осмыслить. А потом… — она выпрямилась, и на мгновение в ней проступила та самая деловая женщина, которую боялись в корпоративном мире. — Потом я снова заставлю его влюбиться в меня. Малевола улыбнулась, обнажая острые зубы. — Если кто-то и способен на это, то только ты, сестра. Две женщины обменялись взглядами, полными решимости и тихой поддержки. В этот момент они были не соперницами в любви к одному мужчине, а союзницами, сражающимися за него против неведомой силы, похитившей его память. За закрытой дверью палаты Итан сидел, уставившись в пространство перед собой. Черные вены на его руках пульсировали в такт сердцебиению, а в сознании, словно обрывки разорванной паутины, мелькали фрагменты образов — смеющаяся женщина с каштановыми волосами, красная рука, нежно касающаяся его лица, ощущение глубокого счастья и принадлежности… Но эти образы исчезали так же быстро, как появлялись, оставляя после себя лишь глухую, неопределенную тоску по чему-то, чего он не мог вспомнить, но что ощущалось правильным и настоящим. Аманда стояла перед дверью палаты, сжимая в руках свадебный альбом. Её сердце колотилось где-то в горле, а пальцы слегка подрагивали — редкое проявление нервозности для женщины, привыкшей контролировать миллиардные сделки одним движением брови. Соберись, мысленно приказала она себе. Ты сильнее этого. С глубоким вдохом она толкнула дверь и вошла в комнату, где десять минут назад Малевола оставила растерянного Итана наедине с его мыслями. Он сидел на краю больничной кровати, запрокинув голову и жадно глотая воду из пластиковой бутылки. Его профиль казался чужим и одновременно мучительно знакомым — те же резкие линии челюсти, те же чуть нахмуренные брови, но взгляд… взгляд был другим. Моложе. Ранимей. Услышав звук открывающейся двери, Итан повернул голову. Бутылка замерла на полпути к губам. Его глаза — один обычный серый, другой полностью черный — встретились с её взглядом, и по его лицу пробежала тень замешательства. — Здравствуй, — произнесла Аманда, её голос звучал мягче, чем обычно. — Можно войти? Итан медленно кивнул, опуская бутылку. — Ты… моя жена, — это не был вопрос, скорее констатация факта, произнесенная слегка хриплым голосом. Аманда подошла ближе, но остановилась на почтительном расстоянии. — Да. Аманда Коуп, урожденная Пирс, — она слабо улыбнулась. — Хотя для тебя сейчас это просто имя, я понимаю. Итан поставил бутылку на прикроватную тумбочку, его движения были сдержанными, осторожными, словно он боялся сделать что-то не так. — Я пил воду, — внезапно произнес он, кивая на бутылку. — Я… не знаю, почему решил уточнить. Аманда улыбнулась, на этот раз искреннее. — Я не против, если ты будешь пить алкоголь, — непринужденно ответила она. — Я всё равно знаю о твоих способностях. Тебя это не берет. Итан замер, его глаза слегка расширились. — Кто еще знает? — спросил он, понизив голос. — Все здесь, — Аманда сделала плавный жест рукой, указывая на здание SDN. — Ты больше не скрываешься, Итан. Уже довольно давно. Напряжение в его плечах стало более заметным. — А Роберт? — спросил он тихо, но в голосе явно звучала тревога. — Он… не злится на меня за это? Аманда покачала головой, её каштановые волосы мягко колыхнулись. — Нет, он не злится. Насколько мне известно, — она сделала паузу, тщательно выбирая слова, — я познакомилась с тобой всего два месяца назад. Но вы с Робертом давно прошли через это. Она подошла ближе, осторожно опустилась в кресло рядом с его кроватью. — Не волнуйся, Итан, — добавила она с неожиданной твердостью в голосе. — Пока я рядом, я не позволю никому сделать тебе плохо. Итан смотрел на неё долгим, изучающим взглядом, как будто пытаясь найти в её лице ответы на вопросы, которые еще не сформулировал. — Бляяя… — вырвалось у него внезапно, он провел рукой по волосам в жесте отчаяния. — Какой же я еблан. Позарился на двух дам, причём… — он запнулся, встретившись с её взглядом, — признаюсь, очень красивых. Аманда не смогла сдержать легкой улыбки. — По крайней мере, у тебя хороший вкус, — произнесла она, пытаясь разрядить напряжение. Но Итан не улыбнулся в ответ. — И ты это просто принимаешь? — в его голосе звучало искреннее недоумение. — Даже если ты сама это и решила… но. Он замолчал, явно не находя слов. Аманда смотрела на него — на мужчину, которого любила больше жизни, но который сейчас смотрел на неё с настороженностью почти незнакомца. Логика подсказывала ей держать дистанцию, не торопить события. Но когда дело касалось Итана, логика часто уступала место чувствам. Она поднялась с кресла и в два шага преодолела расстояние между ними. Её руки обвились вокруг его плеч, притягивая к себе в объятие. — Я люблю тебя, Итан, — прошептала она, прижимаясь к нему. — Больше всего на свете, больше всего, что должно быть. Ты — моё сокровище. Она чувствовала, как напряглось его тело от неожиданного контакта, но не отстранилась. Секунда, две, три — и его руки неуверенно поднялись, осторожно обнимая её в ответ. Аманда отступила немного, чтобы взглянуть ему в лицо, подарить ободряющую улыбку. И тут же заметила, как его щеки заливает румянец — яркий, почти мальчишеский. Итан смущенно закрыл лицо рукой, отворачиваясь. Это было так неожиданно, так непохоже на его обычное поведение, что Аманда замерла. Её муж — уверенный в себе, порой циничный писатель, сдержанный перед камерами и расчетливый в бою — краснел, как подросток, от простого объятия. Внезапное понимание обрушилось на неё — с потерей памяти он действительно вернулся в состояние своего 23-летнего “я”. До всех трагедий и потерь, до цинизма и сдержанности, выкованных жизнью. До встречи с ней. Эта мысль обожгла её сердце, и Аманда почувствовала, как жар приливает к её собственным щекам. Она тоже вспыхнула, как факел, глядя на его смущение. И вместо того, чтобы дать ему время, вместо осторожных шагов и выверенных слов, она поддалась импульсу. Преодолела последнее расстояние между ними и прижалась своими губами к его. Поцелуй был порывистым, почти отчаянным — она вкладывала в него все свои чувства, всё, что не могла выразить словами. Чтобы у него не осталось сомнений, что она действительно любит его — всего, с его черными венами, странными глазами, с его неуверенностью и стыдом. На мгновение Итан застыл, ошеломленный. Но затем, словно что-то щелкнуло внутри, его руки обхватили её талию, притягивая ближе. Его губы ответили на поцелуй — сначала неуверенно, почти робко, затем с нарастающей страстью. Когда они наконец оторвались друг от друга, оба тяжело дышали. Итан смотрел на неё — зрачок его серого глаза расширился, на щеках все еще играл румянец. — Я… — начал он хрипло, но замолчал, не находя слов. Аманда мягко коснулась его щеки. — Ты не должен ничего говорить, — произнесла она тихо. — Или чувствовать то, чего не чувствуешь. Я просто хотела, чтобы ты знал — мои чувства настоящие. Я люблю тебя, Итан Коуп. И буду любить, помнишь ты меня или нет. Итан медленно выдохнул, его взгляд смягчился. — Ты… необыкновенная, — произнес он тихо, и в этих словах звучало удивление и что-то близкое к восхищению. — Я не понимаю, как заслужил такую женщину. Аманда улыбнулась, и в её улыбке читалась нежность вперемешку с болью. — Заслужил, поверь мне. И однажды ты снова это поймешь. Она осторожно отступила, давая ему пространство, и указала на свадебный альбом, который оставила на кресле. — Я принесла кое-что, что может помочь тебе… не вспомнить, но хотя бы увидеть, что было. Итан взглянул на альбом, но не потянулся к нему. — Я боюсь, — признался он внезапно, его голос звучал тише обычного. — Боюсь, что посмотрю на эти фотографии и не почувствую ничего. Что увижу себя, счастливого с тобой, и не смогу соотнести это с собой сейчас. Аманда кивнула, принимая его страх. — Я понимаю. Мы можем подождать. Это не спешка, Итан. Она снова приблизилась к нему, осторожно касаясь его руки. — Но знай одно — я не ожидаю, что ты сразу станешь прежним. Я не прошу тебя чувствовать то, что ты чувствовал раньше. Я просто хочу быть рядом, пока ты… находишь себя заново. Их взгляды встретились, и на мгновение Аманде показалось, что она увидела проблеск — тень того глубокого понимания, которое всегда соединяло их. Он сжал её руку в ответ, и этот простой жест содержал больше надежды, чем все слова, которые он мог бы произнести.