Dispatch: Павший ангел

Морской ветер с силой бил свинцовыми каплями по смотровым стеклам ангара авианосца. Огромный исполин рассекал волны Тихого океана, неумолимо приближаясь к тропическим берегам Таити. Внутри трюма пахло машинным маслом, солью и озоном. Роберт стоял в центре площадки, полностью закованный в серебристо-синюю броню Мехамена. Вокруг него с тихим жужжанием вращались голографические дисплеи, пока он методично прогонял системы диагностики: сервоприводы, систему жизнеобеспечения, калибровку прицелов. Из-под лицевой панели доносилось лишь ровное, механическое дыхание. Итан устроился неподалеку, прямо на жестких оружейных ящиках. Насвистывая себе под нос какой-то легкий, почти легкомысленный джазовый мотивчик, он ритмично щелкал пальцами. С каждым щелчком воздух перед ним на мгновение сгущался, и с тяжелым металлическим лязгом на палубу падали новенькие штурмовые винтовки, крупнокалиберные пистолеты, осколочные гранаты и тактические ножи из черной стали. Гора оружия росла с пугающей скоростью. За этим процессом, скрестив руки на груди, неотрывно наблюдал седой генерал морской пехоты. Его лицо, изрезанное морщинами, выражало смесь шока и профессионального восхищения. — Знаешь, сынок, — пробасил генерал, пережевывая незажженную сигару. — Такой человек с такими талантами ох как пригодился бы в армии. Может, подумаешь? Подпишем контракт, организуем тебе звание, свое подразделение… Итан прервал насвистывание и материализовал в руке тяжелый армейский тесак, задумчиво крутя его за рукоять. Черный глаз лениво скользнул по военному. — Какой контракт, дедуля? — Итан усмехнулся, и в этой улыбке было столько хищного, что генерал невольно подался назад. — В армии нужны солдаты. Люди, выполняющие приказы. А я садист, у которого серьезные проблемы с авторитетами. К тому же, я куда больше люблю писать ужастики, сидя в теплом кресле, нежели месить грязь в берцах. Динамики Мехамена издали короткий, полный сарказма смешок. Броня Роберта с лязгом повернулась к ним. — Не утруждайтесь, генерал. В вооруженные силы набирают только обычных людей, — сухо заметил Робертсон. — На законодательном уровне героям и субъектам с суперсилами армейские контракты запрещены. По вполне очевидным причинам — если такой «солдат» выйдет из-под контроля, вы его даже танковым батальоном не успокоите. Генерал лишь недовольно хмыкнул и поспешил удалиться в рубку связи, подальше от этих ненормальных. Айзек Форд, сидевший на соседнем ящике, глубоко затянулся сигаретой. В полумраке ангара золотистые отблески в его глазах цвета халькопирита на мгновение вспыхнули ярче огонька сигареты. Выпустив струйку сизого дыма, Часовщик перевел задумчивый взгляд на Итана. — Послушай, Коуп… — начал Айзек, стряхивая пепел. — Я всё хотел спросить. Каково это вообще? Ну, делить разум с древним монстром… с Павшим Ангелом? Ты же буквально спишь с гранатой без чеки внутри своей головы. Итан перестал щелкать пальцами. Последний пистолет со стуком упал поверх оружейной горы. Он откинулся спиной на прохладный металл переборки, всматриваясь в потолок. — Знаешь, Айзек… Прошло уже больше семи месяцев с того момента, как все пошло по пизде, — голос Итана стал тихим, лишенным обычной бравады. — Я уже настолько привык к этому раскладу… Шестьдесят процентов — от Павшего, сорок процентов — от прежнего, человеческого Итана. Это уже не борьба. Это симбиоз. Он посмотрел на свои руки, пронизанные черными венами, и слабо улыбнулся. — Я больше не знаю, что такое физическая боль. Мои старые травмы, те депрессивные эпизоды, попытки суицида в прошлом… Ангел сожрал всё это. Ему не нужны слабости в его сосуде. Мы стали единым целым. А тот случай с амнезией… — Итан потер лоб, вспоминая недавние события. — Думаю, дело в том, что мой человеческий разум просто отказался поддаваться ублюдку-манипулятору. Как можно стереть память тому, кто существует наполовину в другом измерении? Мозги просто ушли в аварийный режим блокировки, и Павший Ангел, почувствовав свободу, радостно вышел погулять. — И устроил кровавую баню, — констатировал Роберт, опуская лицевой щиток. Его голос стал глухим и металлическим. — Итан, раз мы уже всё прояснили… Ты планируешь убить их там? Всех? Итан резко выпрямился. Вся меланхолия слетела с него, как старая шелуха. В его глазах вспыхнул темный, безжалостный огонь. — Разумеется, — холодно ответил он. — Во-первых, лучше грохнуть их всех разом, здесь и сейчас, чем потом шароебиться по всей планете, вылавливая вечно сбегающих ублюдков. А во-вторых, просыпайся, Роби. Они в открытую заявили, что хотят уничтожить обычных людей. Моя жена — обычный человек. Эти фанатики сами подняли ставки. Мы просто отвечаем им той же, блядь, монетой, только без дипломатии. Айзек затушил окурок о подошву ботинка, поправил галстук и, щелкнув суставами, посмотрел на свой отряд. — Ладно, раз ставки понятны… — Часовщик вздохнул. — Каков план? Может, придумаем какую-нибудь тактику? Я останавливаю время, Роберт заходит с фланга, ты бьешь по центру? Отвлечение? Периметр? Итан медленно поднялся на ноги. Из-за его спины с легким шипением вырвались два черных, сотканных из абсолютной тьмы крыла. Он широко, по-настоящему пугающе улыбнулся, обнажив зубы. — Айзек, ты переоцениваешь этих идиотов, — Итан материализовал прямо в руке тяжелый крупнокалиберный револьвер и крутанул его на пальце. — На этот раз вообще никакой тактики. Тупо мочим. Высаживаемся, открываем двери и убиваем всё, что попытается эволюционировать в нашем присутствии. В этот момент завыла сирена. По внутренней связи раздался голос капитана: — Внимание штурмовой группе. Подлетаем к зоне высадки. До визуального контакта с целью — одна минута. Генералы не стали тратить время на ультиматумы. Едва силуэт Таити — с его вулканическими пиками и густой тропической зеленью — проступил сквозь предрассветную дымку, эфир разорвал приказ. Десятки эсминцев и крейсеров сопровождения, выстроившихся полумесяцем вокруг острова, открыли шквальный огонь. Небо расчертили огненные трассы ракет «Томагавк» и снарядов главного калибра. Воздух задрожал от низкого, утробного рева падающей смерти. Но на подлете к острову пространство внезапно исказилось. Воздух пошел рябью, как разогретый асфальт в полдень, и ракеты с оглушительным грохотом начали взрываться в воздухе, разбиваясь о невидимый барьер. Огромный геодезический купол защитного поля, переливающийся фиолетовыми сотами энергии, накрыл побережье и уходящие вглубь острова джунгли. Сектанты были готовы. — Барьер! У них мощные щитовики! Пробития нет! — заорал в рацию командир морпехов. — Значит, стучимся в парадную дверь! — рявкнул Итан по связи. — Роби, снеси им звонок! Из ангара авианосца пулей вылетел серебристо-синий Мехамен. Турбины на его спине ревели, оставляя инверсионный след. Достигнув бреши в поле — точки, куда обрушился самый мощный артиллерийский залп и где барьер слегка истончился, — Роберт активировал сдвоенные плазменные излучатели на предплечьях. Ослепительно-белый луч ударил в нестабильную зону с такой силой, что защитный купол издал звук рвущегося металла и рассыпался фиолетовыми искрами. — Проход открыт! Пошли-пошли! — скомандовал Айзек, телепортируясь на палубу десантного катера, битком набитого морпехами. Катера с ревом ударились о золотистый песок пляжа. Аппарели с грохотом упали вниз, и ад начался. Высадка превратилась в мясорубку. Сектанты не прятались. Их было сотни. Прямо перед катером Айзека возникла женщина в серых одеждах. Она взмахнула руками, и песок на пляже взвился спиралью, превращаясь в раскаленное стекло, летящее прямо в лицо десантникам. Часовщик не раздумывал ни доли секунды. Золотые искры в его глазах вспыхнули — и мир замер. Летящее стекло зависло в миллиметрах от лиц солдат. Айзек телепортировался прямо к женщине, спокойно достал боевой нож и вонзил ей в горло, после чего так же быстро вернулся на катер. Время возобновило ход. Женщина с бульканьем рухнула на песок, стекло осыпалось безобидным дождем. — Вперед! В джунгли! — заорал Айзек, прикрывая продвигающийся к ущелью отряд. Тем временем Итан взял на себя роль абсолютного танка. Взмахнув черными крыльями, он приземлился прямо в центр вражеского построения на окраине джунглей. На него тут же обрушился шквал атак. Огромный мужик, чья кожа блестела, как титан, с ревом бросился на Коупа, занося кулак, способный пробить танк. Итан даже не уклонился. Кулак сектанта с хрустом пробил грудную клетку Итана, остановившись всего в сантиметре от мерцающего кристалла. Итан лишь маниакально ухмыльнулся, сплюнув черную кровь прямо в шокированное лицо врага. Невероятно быстро материализовав в правой руке помповое ружье, заряженное разрывными, он засунул ствол прямо под подбородок титанового гиганта и нажал на купуск. Череп сектанта разлетелся, не выдержав выстрела в упор с незащищенной стороны. Итан рывком вытащил из своей груди безжизненную руку врага, игнорируя чавкающий звук. Черные вены на его теле вздулись, и страшная рана начала затягиваться прямо на глазах, плоть сплеталась обратно, как живые черви. — Скучно! — проревел Итан, его голос исказился, приобретая демонические, вибрирующие ноты Павшего Ангела. — Эволюционируйте быстрее, суки! Воздух вокруг него вспыхнул. Девушка-пирокинетик, чьи глаза горели белым пламенем, направила на него струю огня в несколько тысяч градусов. Кожа Итана мгновенно покрылась черными волдырями и начала обугливаться. Боль была невыносимой, но Итан больше не чувствовал её так, как обычные люди. Она лишь подпитывала его адреналин. Пробиваясь сквозь стену огня, он щелкнул пальцами. В воздухе над пирокинетиком материализовалась трехсоткилограммовая бетонная балка. Она рухнула вниз, раздавив девушку в кровавую лепешку. Огонь погас, а обугленная кожа Итана уже начала слезать, как змеиная чешуя, уступая место новой плоти. — Левый фланг! Прикрой морпехов! — голос Роберта громыхнул по рации. Мехамен пикировал с неба, поливая джунгли из роторных пулеметов, разрывая на куски “эволюционеров”, пытавшихся зайти десанту в тыл. Они продвигались вглубь острова, к зияющей пасти огромной вулканической пещеры — главному штабу. Это был тяжелый, изматывающий бой. Способности сектантов были поразительны: кто-то стрелял кислотой, кто-то управлял корнями деревьев, оплетая ноги солдат, кто-то искажал гравитацию. Двух морпехов, шедших за Айзеком, отбросило в сторону невидимой волной. Одному оторвало ногу, второму пробило грудь деревянным колом, в который превратился обычный корень. Айзек, чертыхнувшись, снова остановил время, телепортировался к раненым и вколол им боевые стимуляторы, параллельно закинув гранату в сторону ублюдка с гравитацией, прятавшегося за деревьями. Итан, весь в черной крови (своей и чужой), в разорванной в клочья одежде, шел напролом, как первобытная стихия. Его левый, серый глаз излучал холодный тактический расчет, а правый, полностью черный, горел маниакальным восторгом. Ему было весело. Наконец-то он мог спустить с поводка Павшего Ангела в месте, где ему не нужно было сдерживаться. На подходе к пещере путь им преградили трое. Они не атаковали сразу. Земля под их ногами вибрировала. Один из них, тощий парень с безумными глазами, вскинул руки, и гравитация на площади ста квадратных метров увеличилась в десять раз. Морпехи рухнули на колени, не в силах поднять даже винтовки. Меха-костюм Роберта заскрежетал, предупреждая о критической перегрузке сервоприводов. Айзека вдавило лицом в грязь. Даже Итан опустился на одно колено, асфальт под его весом пошел трещинами. Второй из троицы — мужчина с руками, превратившимися в лезвия, бросился на придавленного Коупа, стремясь отсечь ему голову. Итан поднял взгляд. Его лицо перекосила жуткая, садистская ухмылка. Он щелкнул окровавленными пальцами левой руки. Прямо в груди гравитационника материализовался кусок лома. Кровь брызнула изо рта парня, гравитация мгновенно нормализовалась. Мужчина с лезвиями был в метре от Итана, когда Коуп рванул навстречу. Он даже не стал использовать оружие. Итан перехватил лезвия голыми руками, игнорируя то, как лезвия резали плоть до кости, и резким движением головы ударил врага лбом в переносицу. Череп сектанта хрустнул, Итан схватил его за шею и, развернувшись, швырнул труп в третьего врага, сбивая того с ног, после чего добил его, материализовав дробовик и выстрелив в упор. Дыша тяжело, Итан стоял перед черным зевом пещеры. Его тело дымилось, свежие раны закрывались прямо на глазах. За его спиной стонали раненые морпехи, а Роберт помогал подняться Айзеку. — Добро пожаловать домой, уебки, — прохрипел Итан, сплевывая на землю, и, перешагнув через трупы, шагнул во тьму пещеры. Глаза Павшего Ангела жаждали больше крови. Дыхнув затхлым воздухом вулканической пещеры, Итан, Айзек и Роберт прошли через массивные гермодвери и замерли. Под архаичными каменными сводами скрывался колоссальный подземный комплекс. Тысячи квадратных метров блестящего хрома, мерцающих серверов и сложнейшей аппаратуры, гудящей как огромный улей. Это не была поспешно собранная база террористов. Судя по масштабам, эта операция “эволюционистов” готовилась и финансировалась долгие годы, может, целое десятилетие. В самом центре этого инженерного чуда, на возвышении, окруженная массивными энергетическими кольцами, стояла женщина. Высокая, статная, с холодными, как лед, глазами, она была одета в облегающий белый костюм, подчеркивающий её фигуру. Итан не смог сдержать кривой усмешки. — Ну вот опять, — протянул он, лениво закидывая помповое ружье на плечо. — Женщины. Вечно вам что-то нужно, какая-то высшая цель, а мужики потом бегают и понять не могут, чего ради весь этот кипиш. Женщина даже не взглянула на него с раздражением. Её лицо выражало лишь абсолютную, непоколебимую уверенность мессии. — Ваша ирония здесь неуместна, мистер Коуп, — её голос разнесся по гигантскому залу, усиленный акустикой комплекса. — То, что вы видите — это необходимая мера. Нас не остановить. Обычное человечество обречено на самоуничтожение. Их генетический код — это тупик. Только мы — сверхлюди, мета-ген, — будем новым венцом эволюции. Она грациозно перевела взгляд на Часовщика. — Айзек. Итан. Вы — вершина пищевой цепи. Присоединяйтесь к нам. Займите свои места в новом мире, и тогда я, так уж и быть, пощажу тех обычных людей, которые вам дороги. Ваша жена, Итан… Аманда, кажется? Она сможет жить в резервации. Итан громко, искренне расхохотался. Запрокинув голову, он смеялся так, что черные вены на его шее пульсировали. — Ох блядь, ну и классика, — вытирая несуществующую слезу из нормального глаза, выдавил он. — Ох уж эти злодейские манипуляции. «Присоединяйся ко мне, или твоя девчонка умрет». Может, еще отсосешь у Айзека в знак дружеских намерений? Айзек, до этого напряженно сканировавший пути отступления, поперхнулся дымом. — Эй! — возмутился он. — Почему сразу у меня? Итан ухмыльнулся, посмотрев на изящную фигуру сектантши: — Ну так моя жена сосет так, что небеса увидишь будучи на твердой земле. Мне сравнения не нужны, я свой джекпот уже сорвал. Женщина тяжело вздохнула. Маска мессии дала легкую трещину. — Какие же вы узколобые идиоты, — процедила она. Итан не стал развивать философский диспут. Неуловимым движением он вскинул ружье и выстрелил прямо ей в грудь. Картечь бессильно отскочила от её белого костюма, не оставив ни царапины. Женщина даже не пошатнулась. — Ооо, прочная кожа, поглощение кинетической энергии, — протянул Итан с наигранным разочарованием. — Регенерация, возможно. Но, — он прищурился, — есть же лимит. Да и видно, что ты не двигаешься. Приросла к полу? Тебе нужно оставаться в центре этих колец. Линзы в шлеме Роберта угрожающе зажужжали, сканируя оборудование. — Итан, — металлически произнес Мехамен. — Электрические сигнатуры… она подключена к ядру. Эта сука планирует активировать глобальное магнитное поле. Если оно достигнет атмосферы… оно спровоцирует микро-импульсы мирового масштаба. Деактивирует мозговую активность обычных людей. Избирательный ЭМИ для человеческих нейронов. Довольно-таки просто. — И элегантно, — кивнул Итан. Он повернулся к Часовщику и Роби, и коротким жестом руки приказал: — Уходите. Берите морпехов и валите на авианосец. Воздуха на острове скоро станет маловато. Айзек нахмурился, его рука легла на пистолет. — А как же ты? — спросил он. Итан лишь постучал пальцем по мерцающему в груди кристаллу и садистски ухмыльнулся. — Да меня хрен убьешь, Часовщик. Пиздуйте. Это приказ. Роберт не стал спорить. Он слишком хорошо знал Итана. Схватив упирающегося Айзека за шиворот, Мехамен активировал турбины и на огромной скорости покинул пещеру. Оставшись вдвоем под гул исполинских машин, Итан медленно пошел по кругу, осматривая комплекс. — Знаешь, — буднично начал он, — твой план — это самая банальная, клишированная хуйня из всех возможных. Магнитное поле? Серьезно? А почему не гигантский лазер на Луне? Мы в дешевом комиксе из восьмидесятых? Женщина хрипло рассмеялась. — Ты думаешь, твой сарказм поможет тебе остановить меня? Процесс уже запущен. Убить меня ты не можешь, мои щиты питаются напрямую от ядра. — Ну, убить тебя я, может, сейчас и не смогу, — согласился Итан с удивительной легкостью. — А вот план похерить — с удовольствием. Да и вообще, вы на самом деле те еще лохи. Я-то надеялся, что будет сложнее. Придется разгадывать загадки, ломать пароли… а вы просто стоячая мишень со злодейским монологом. С этими словами он подошел к одной из несущих колонн комплекса в дальнем углу. Итан просто щелкнул пальцами. С тяжелым гулким звуком у подножия колонны материализовался цилиндрический, массивный контейнер со знаком радиационной опасности. На панели замигал зеленый огонек термоядерного заряда. Женщина фыркнула. — Термоядерная бомба? Впечатляет. Но одного заряда будет недостаточно, чтобы пробить мои щиты и разрушить комплекс. Мы под вулканом, Коуп. Эта порода выдержит один удар. Итан шутливо вскинул брови. — Да? Надо же. Ну ладно, — он пожал плечами и щелкнул пальцами еще раз. Рядом с первым цилиндром появился второй термоядерный заряд. Итан насвистывая, неспешно пересек зал, подошел к противоположной колонне и, как ни в чем не бывало, материализовал еще два заряда. Лицо женщины начало стремительно терять краску. Лед в её глазах сменился паникой. Ей, как главе масштабной корпорации или военной структуры, было доподлинно известно: таких тактических зарядов определенного типа в США было всего два. По расчетам инженеров секты, для уничтожения их базы нужно было три. А этот психопат, щелкая пальцами, как миксуя коктейли, материализовал уже четыре и не собирался останавливаться. Итан двигался по залу с грацией скучающего библиотекаря, переставляющего книги. Щелчок — пятый заряд. Щелчок — шестой у главного сервера. Заложив седьмой, он остановился и, опершись о пульт управления, завел дружеский диалог: — Тебя, кстати, как зовут? Мы тут скоро умрем, а мы даже не представлены. — Эльза… — выдавила она, не в силах оторвать взгляд от растущего арсенала судного дня. Итан запрокинул голову и искренне рассмеялся. — Эльза? Серьезно? А что, за окном уже сугробы? А Анну куда девала? Снеговика лепить отправила? — он веселился от души, наблюдая, как её мир рушится. Нервы Эльзы не выдержали. Она закричала по внутренней связи, призывая на помощь остатки своей “тысячеглавой армии”. В зал ворвалась пара сотен сектантов — те, кто выжил после удара Итана и морпехов. Они влетели в помещение, полные ярости, но тут же замерли, как вкопанные. Их взгляды уперлись в мигающие термоядерные бомбы. Даже у них, ослепленных идеей эволюции, мозгов хватило понять простую математику: если они попытаются напасть на Итана или тронут хотя бы один заряд — они аннигилируются. Итан это знал. Они это знали. Началась паника. Сектанты начали орать на Эльзу: “Ты обещала, что это будет быстро!”, “Какого хрена тут делает ядерный арсенал?!”. Их дисциплина рассыпалась прахом. Итан, материализовав у роскошного кожаного дивана в зоне отдыха еще штук десять бомб, просто развалился на нем, закинув ноги на столик. Он обвел орущую толпу скучающим взглядом. А затем он заговорил. И это был не голос циничного писателя. — ЗАТКНУЛИСЬ! Голос Павшего Ангела — потусторонний, многоголосый, вибрирующий темной магией — ударил по барабанным перепонкам, заставив огромный зал задрожать. Тишина наступила мгновенно, сектанты в ужасе прижали руки к ушам. Итан спревеликим садистским удовольствием, медленно и демонстративно щелкал по клавиатуре таймера на одной из бомб, синхронизируя их все. На табло загорелись красные цифры: 05:00. Он достал из кармана телефон (обычный, бронированный для подобных случаев) и набрал Роберта. — Роби, сладкий мой. Пять минут. Уплывайте на максималках. Я вас… — он запнулся, глядя на ошалевших “сверхлюдей”, — потом догоню. Сбросив вызов, Итан откинулся на спинку дивана. Его правый, полностью черный глаз горел неистовым пламенем. — Ну что, венцы эволюции? — произнес он, и в его голосе смешались философские нотки Итана и инфернальная жестокость Павшего. — Смысл жизни в том, чтобы выжить. Вы думали, что наличие мета-гена делает вас богами. Но настоящий бог, — он постучал по своей груди, — это тот, кто может уничтожить вас всех одним щелчком, не моргнув и глазом. Он обвел взглядом каждого присутствующего в зале, от Эльзы до последнего пехотинца. — Я посмотрел в лицо каждому из вас. Запомнил ваши ауры. Запомнил ваш страх. И поверьте мне… — лицо Итана исказила демоническая маска ненависти. — Если каким-то чудом кто-то из вас, сука, сбежит отсюда до взрыва — я найду вас. Я найду вас, и разорву в такие мелкие клочья, что вас даже под микроскопом не соберут. В зале стояла гробовая тишина, прерываемая лишь равномерным, зловещим писком таймеров. Итан, решив, что речь окончена, щелкнул пальцами. В его руках из ниоткуда появилась стильная, классическая электрогитара “Fender Stratocaster”. В пустом пространстве залов, где не было усилителей, гитара зазвучала сама по себе — густо, мощно, перегруженно, словно играл целый стадион. Итан ударил по струнам, и из его губ полилась песня Павшего Ангела. Та самая истинная песня, мелодия проклятия и любви, которую он пел Аманде той ночью. Его голос — глубокий, чистый, гипнотический — заполнил пещеру, резонируя с камнем и железом. «I’ll stay, with you By your side Close your tired eyes…» Сектанты замерли, парализованные этим неземным пением. Некоторые плакали, понимая, что это их реквием. Эльза осела на пол в центре своих колец, пусто глядя перед собой. Итан играл, вкладывая в каждый аккорд частичку своей черной души, думая о том, что где-то за тысячи миль его ждет жена со своими обещаниями бурной ночи. Таймер неумолимо отсчитывал последние секунды. «I’ll wait, and soon I’ll see your smile In our dream…» Пальцы Итана бешено заскользили по грифу, выдавая пронзительное, душераздирающее соло, от которого дрожали стекла приборов. Красные цифры показывали 00:03. «And I, won’t wake before you go…» 00:02 Он закрыл глаза, готовясь к жару, который сожжет его тело до атомов, чтобы потом регенерация мучительно собирала его из пустоты. «And I, still hear your heart beat…» 00:01 Последний аккорд отзвучал в наэлектризованном воздухе. И с последними словами песни термоядерные заряды активировались, превратив подземный комплекс на Таити в новое, локальное солнце. Ударная волна догнала их авианосец даже в нескольких десятках миль от эпицентра. Небо над океаном раскололось надвое. Вспышка была настолько ослепительной, что светофильтры на шлеме Мехамена мгновенно почернели, спасая глаза Роберта от выжигания, а Айзек, инстинктивно вскинувший руку, увидел, как просвечивают кости сквозь его собственную плоть. Оглушительный хруст тектонических плит заглушил рев корабельных двигателей. В том месте, где еще минуту назад был цветущий тропический остров Таити, вырос исполинский, пузырящийся огнем атомный гриб, упирающийся шляпкой прямо в стратосферу. Океан вокруг эпицентра буквально вскипел, поднимая в небо стену пара. Айзек, вцепившись побелевшими пальцами в леера палубы, расширенными глазами смотрел на этот апокалипсис. — Пиздец… — выдохнул Часовщик, и это короткое слово даже на долю процента не описывало масштаб разрушений. Остров разнесло в щепки. Его просто стерло с лица земли. Роберт снял шлем. Его лицо было бледным, а вечно апатичный взгляд сейчас выражал искренний шок. — И как, блядь, он собирается выбираться оттуда? — тихо пробормотал диспетчер. Ответа у него не было. Сутки спустя тяжелый транспортник SDN коснулся посадочной площадки в Лос-Анджелесе. Вой двигателей стих, и аппарель медленно поползла вниз. Аманда ждала их там. В легком бежевом кардигане, накинутом поверх платья, она не выглядела сейчас как глава мегакорпорации. Она была просто женой, ждущей своего мужа с войны. Её зеленые глаза жадно, с отчаянной надеждой всматривались в темноту грузового отсека. По трапу спустились Роберт в побитой броне и измотанный Айзек. За ними выходили уцелевшие морпехи. Аманда шагнула вперед, заглядывая им за спины. Раз. Другой. Ей показалось, что воздух внезапно стал слишком густым. — А… Итан? — её голос, сначала робкий, дрогнул. — Где Итан? Оба мужчины остановились. Айзек отвел взгляд, не в силах смотреть ей в глаза, а Роберт тяжело вздохнул, потирая лицо грязной перчаткой. Осознание ударило Аманду, как физическая пощечина. Паника, смешанная с первобытным ужасом, мгновенно трансформировалась в слепую, безумную ярость матери и жены, у которой отняли всё. — Где мой муж?! — закричала она, бросившись к Роберту и вцепившись кулаками в пластины его экзоскелета. — Как вы посмели?! Как вы, мать вашу, посмели оставить его там одного?! — Аманда, послушай… — попытался начать Роберт, но она его не слышала. — Вы его команда! Его друзья! И вы просто бросили его?! — по её щекам градом покатились слезы гнева. Истерика накатывала волнами. — Малевола рожает через месяц! Моим детям еще расти и расти в этом животе! И что теперь?! Вы хотите сказать, что наши дети будут расти без отца?! Что мне сказать ей?! Что сказать себе?! Айзек сделал шаг вперед, желая успокоить её, но “Водяная Выдра” сверкнула на него такими глазами, что бывший вор отступил. Роберт позволил ей трясти себя за броню. Он смотрел на нее со скрытым сочувствием, а затем заговорил — тихо, но так веско, что Аманда замерла. — Мы его не бросали, Аманда. Он приказал нам уйти, — сухо произнес Робертсон. — И если честно, ради тебя твой муж совершил такую ебейшую тупость, что мне остается только похлопать ему стоя. Аманда судорожно всхлипнула, непонимающе глядя на него. Роберт сглотнул ком в горле. — Эти сектанты планировали включить излучатель, который бы выжег мозги всем обычным людям на планете. Всем без мета-гена. И тебе в первую очередь. Итан… он не стал с ними драться дипломатично. Он материализовал термоядерные заряды. Глаза Аманды расширились от ужаса. Как человек, владеющий технологической империей, она прекрасно знала, что значит это словосочетание. — И он установил не один заряд. Придурок заложил их штук десять, может больше, — голос Роберта дрогнул, выдавая его собственные эмоции. — Он подорвал их все разом, находясь в самом центре. Аманда… он там камня на камне не оставил. Острова больше не существует. Он сделал это, чтобы ни один из этих ублюдков никогда не смог добраться до тебя и ваших детей. Колени Аманды подогнулись. Айзек едва успел подхватить её под руки, не дав упасть на жесткий бетон площадки. Её блестящий, аналитический ум быстро произвел расчеты. Термоядерный взрыв. Температура в эпицентре в сотни раз превышает температуру ядра Солнца. В таких условиях материя не просто горит — она распадается на атомы, испаряется на субатомном уровне. — Нет… нет, нет, нет… — зашептала она, мотая головой, пока её мир рассыпался на куски. Да, у Итана аномальная регенерация. Он мог отрастить оторванную конечность, восстановить вырванное сердце. Но регенерация работает, когда есть из чего регенерировать. Когда остается хотя бы одна живая клетка, хотя бы капля его черной крови. А в термоядерном аду не остается ничего. Даже пепла. Лишь радиоактивный вакуум. Осознавая, что даже для Итана, даже для Павшего Ангела вероятность выжить при полном атомарном расщеплении равна абсолютному, леденящему нулю, Аманда рухнула на грудь Айзека и истошно, в голос зарыдала. Она цеплялась за ткань его рубашки, задыхаясь от боли, которая разрывала грудную клетку похлеще любого взрыва. Женщина, способная поставить на колени весь Уолл-стрит, сейчас была просто раздавленной, сломленной девочкой, потерявшей любовь всей своей жизни. Роберт смотрел на это, стиснув зубы до скрежета, и впервые за долгое время искренне молился всем богам, чтобы проклятый монстр, живущий внутри его друга, оказался сильнее законов физики. Этот месяц тянулся, словно столетие, проведенное в чистилище. Воздух в Лос-Анджелесе казался отравленным, еда потеряла вкус, а цвета выцвели до сепии. Аманда Коуп превратилась в призрак самой себя. Она с головой, с маниакальной, разрушительной одержимостью нырнула в работу. «Водяная Выдра» стала безжалостнее, чем когда-либо прежде — она заключала сделки, уничтожала конкурентов и руководила корпорацией по двадцать часов в сутки, только бы не оставаться наедине с тишиной пентхауса. Тишиной, в которой больше не звучал его саркастичный смех. Она запрещала себе останавливаться, потому что знала: если она остановится хоть на секунду, боль прорвет плотину и разорвет её изнутри. Малеволе было не легче. Грозная полудемоница, не знавшая страха, днями напролет смотрела в стену палаты. Её горе было тяжелым, темным, как грозовое облако. Единственное, что удерживало её рассудок на краю бездны — это жизнь, бившаяся под её сердцем. Наследие Итана. Крошечная искра в кромешной тьме. Сегодня настал тот самый день. День, когда эта искра должна была появиться на свет. Роды были чудовищно тяжелыми. Физиология полудемонессы, вынашивающей ребенка от человека с древним проклятием, бросала вызов всей современной медицине. Малевола кричала так, что содрогались бронированные стекла медицинского крыла SDN. Она ломала стальные поручни кровати, её тело билось в агонии, но она выдержала. Она выжила ради него. Когда в палате раздался первый, пронзительный детский плач, врачи замерли. На свет появилась девочка. Крошечное, хрупкое создание с нежной красной кожей. На её маленькой головке уже виднелись бугорки будущих черных рожек. Но когда малышка открыла глаза, по щекам измученной Малеволы покатились слезы. Глаза девочки были сплошными, черными и бездонными — точь-в-точь как правый глаз её отца. Его метка. Его проклятие, ставшее даром. В палате воцарилась тишина, прерываемая лишь тихим писком приборов. Врачи деликатно удалились, оставив мать наедине с ребенком. Малевола, бледная, обессиленная, бережно прижимала кроху к груди, кормя её молоком. Её когтистые пальцы с невероятной нежностью гладили красную спинку. — Твой папа… — шептала демоница надтреснутым голосом, и горячие слезы падали на пеленку. — Твой папа был самым невыносимым, язвительным ублюдком на свете. И самым лучшим мужчиной во Вселенной. Он бы сейчас шутил про то, что ты похожа на чертенка из табакерки… Боже, как же нам его не хватает, малышка… Замок двери тихо, почти неслышно щелкнул. Малевола, поглощенная своим горем, даже не подняла глаз, решив, что это вернулась медсестра. Со стороны двери раздались шаги. Тяжелые. Мужские. Знакомые до такой степени, что сердце Малеволы пропустило удар и замерло. Воздух в палате неуловимо изменился, наполнившись запахом озона, старой кожи и… свежих роз. Она медленно, боясь разрушить иллюзию, подняла заплаканные желтые глаза. Слезы хлынули с новой силой, застилая зрение. Она не могла дышать. У неё начались галлюцинации. Потому что этого просто не могло быть. Из эпицентра ядерного взрыва не возвращаются. Но он был здесь. Итан Коуп стоял в трех шагах от больничной койки. Живой. В своей потертой кожаной куртке, с аккуратно зачесанными назад волосами. На бледном лице блестел привычный циничный прищур, но разноцветные глаза были полны такой всепоглощающей, абсолютной любви, что от этого взгляда можно было сойти с ума. В большой, покрытой черными венами руке он держал шикарный букет темно-бордовых роз. Он не сказал ни слова. Тихо подойдя к кровати, Итан положил букет на тумбочку. Его пальцы, горячие и живые, коснулись мокрой от слез щеки Малеволы. Демоница судорожно всхлипнула, подавшись навстречу этой ладони, убеждаясь, что он реален. Итан наклонился и поцеловал её — глубоко, страстно, вкладывая в этот поцелуй всю муку разлуки и радость возвращения. Отстранившись, он посмотрел на сверток в её руках. Его голос дрогнул, когда он прошептал: — Дашь подержать? Дрожащими руками Малевола передала ему их дитя. Огромный, опасный монстр, способный щелчком пальцев разрушать острова, взял крошечный сверток с осторожностью сапера. Девочка с красной кожей и черными глазками уставилась на него, смешно сморщив носик, и внезапно потянулась крошечной ручкой к кристаллу на его груди. Итан смотрел на нее, и по его лицу, впервые за очень долгое время, скатилась единственная слеза. Имя сорвалось с его губ так естественно, словно было высечено в его душе целую вечность: — Агата, — тихо произнес он. Он склонился и невесомо поцеловал её в крошечный красный лобик. Малышка тихогукнула в ответ. Итан начал плавно, ритмично покачивать её на руках, напевая себе под нос какую-то колыбельную. — Ты — свет моей жизни, Агата, — прошептал он ей на самое ушко, как самую страшную и святую клятву. — Слушай внимательно и запоминай: ради тебя я выберусь из любой преисподней. Я вернусь с того света, я разорву саму смерть голыми руками, чтобы ты и твои братья с сестрами ни в чем не нуждались. Я всегда буду рядом. Обойдя кровать, Итан стянул ботинки и, прямо в одежде, аккуратно лег рядом с Малеволой. Демоница немедленно прижалась к его боку, положив голову ему на плечо. Агата мирно сопела на его широкой груди, убаюканная биением его сердца. Это была картина невозможной, украденной у самой смерти идиллии. Прошла минута тишины. Дверь палаты снова открылась. На пороге стояла Аманда. Она приехала прямо с совещания — строгий костюм, растрепанные волосы, тени мертвой усталости под глазами. Она пришла, чтобы разделить горе. Чтобы увидеть дитя, в котором течет кровь её мужа, и, возможно, почувствовать себя чуточку живее. Но то, что она увидела, парализовало её нейроны. Итан. На кровати. Живой. Держащий ребенка. Папка с документами, которую Аманда держала в руках, с глухим шлепком выпала и разлетелась по полу. Её ноги просто отказали. Железная “Водяная Выдра”, женщина, не сгибавшаяся ни перед какими трудностями, с тихим, полным чистого отчаяния и шока вздохом осела на пол прямо у порога. Она не могла сделать ни шагу. Её грудная клетка ходила ходуном, пытаясь захватить воздух, но легкие спазмировались. Аманда вытянула дрожащие руки вперед, к кровати, словно слепая, ищущая опору, и зарыдала. Это был не плач. Это был первобытный, глубокий стон раненной души, которая вдруг осознала, что её исцелили. Итан мгновенно передал Агату Малеволе. Он вскочил с кровати, в два огромных шага пересек палату и рухнул на колени прямо на разбросанные документы. Он сгреб Аманду в охапку, прижимая её к своей груди так крепко, словно боялся, что она растворится в воздухе. Зарывшись лицом в её волосы, он гладил её по спине, целуя макушку, виски, заплаканные щеки. Аманда не могла говорить. Слова исчезли, стертые катарсисом. Она лишь судорожно цеплялась пальцами за его куртку, вжимаясь в него, вдыхая его запах, ощущая твердость его мышц и биение кристалла. Она скулила, задыхаясь от невероятного, разрывающего сердце счастья. Тот, кого она похоронила в радиоактивном пепле, её муж, её любовь, её Итан — вернулся домой. Двери лифта бесшумно разъехались, впуская их в привычный полумрак роскошного пентхауса. За этот месяц квартира казалась Аманде склепом, но сейчас, с каждым шагом Итана, она словно заново наполнялась жизнью. Малевола, еле передвигая ноги от чудовищной усталости, крепко прижимала к груди спящую Агату. Демоница перевела взгляд на Итана и Аманду, тепло, но измученно улыбнулась и тихо произнесла: — Я в детскую. И спать. Буду в отключке минимум до утра. Вы двое… постарайтесь не разнести этот этаж. Как только дверь за Малеволой закрылась, в гостиной повисла густая, наэлектризованная тишина. Аманда всё это время ни на секунду не отпускала Итана. Она мертвой хваткой вцепилась в его бок, обнимая обеими руками, словно стоило ей разжать пальцы, и он снова растворится в радиоактивном пепле. Её голова покоилась на его груди, и она жадно, непрерывно вслушивалась в ровный стук его сердца. Итан мягко обнял её за плечи и повел в их спальню. Оказавшись у огромной кровати, он нежно отстранил её — ровно настолько, чтобы заглянуть в глаза. Его разноцветный взгляд опустился ниже. Большая, теплая мужская ладонь легла на её живот, который за этот проклятый месяц заметно округлился, выдавая то, что внутри растут новые, сильные жизни. Итан ласково погладил упругую выпуклость большим пальцем. Его лицо смягчилось, а на губах заиграла та самая, лукавая и хищная усмешка, по которой Аманда сходила с ума. — Они подросли, — тихо констатировал он. А затем, подняв глаза на жену, негромко, провокационно добавил: — Ну так… что там насчет того самого марафона, про который ты говорила месяц назад на взлетной полосе? Обещание в силе? Эти слова стали искрой, брошенной в пороховой склад. Месяц скорби, выжженной изнутри пустоты, бесконечных слез и безумного трудоголизма — всё это взорвалось в Аманде первобытной, животной жаждой. Сдержанная и ледяная «Водяная Выдра» умерла в ту же секунду. Издав низкий, рычащий звук, Аманда с неожиданной силой толкнула Итана в грудь. Тот, не ожидавший такого напора и подыгрывая ей, повалился на спину прямо на шелковые покрывала. Не дав ему даже вздохнуть, Аманда запрыгнула на него сверху, оседлав его бедра. Терпения расстегивать пуговицы у неё не было. Её пальцы впились в воротник собственной дорогой блузки, и с громким треском она просто разорвала её пополам, разбрасывая оторванные пуговицы по всей комнате. Затем она вцепилась в его знаменитую кожаную куртку и рубашку под ней, с остервенением срывая ткань, желая лишь одного — чувствовать обнаженную, горячую кожу. Замок на его штанах был вырван с корнем, когда она избавляла его от одежды, действуя как изголодавшаяся хищница. Ошеломленный, но невероятно возбужденный Итан хрипло рассмеялся, обнимая её обнаженную талию. — Ого… да ты озверела, Ами, — прорычал он с темным восхищением. — Заткнись! — выдохнула она, отбрасывая остатки белья, и властно, всем весом насадилась на него до самого основания. Аманда откинула голову назад и пронзительно, громко застонала, когда его твердость заполнила её до краев. Только сейчас, ощутив его внутри себя мощным, пульсирующим стержнем, часть её травмированного мозга окончательно поверила, что он жив. Он здесь. Он её. И начался абсолютный хаос, перед которым померкла бы фантазия любой опытной нимфоманки. Это был не просто секс; это было исцеление через тотальный, безжалостный разврат. Аманда двигалась сверху с яростью урагана, её ногти оставляли глубокие кровоточащие борозды на его плечах и груди, которые Итан даже не думал лечить. Она наклонялась, кусала его шею, ключицы, губы, слизывая выступающую черную кровь, смешивая её со своим сладким вкусом. Её каштановые волосы растрепались диким ореолом, глаза блестели от слез и неконтролируемого вожделения. Итан, чувствуя её отчаяние и нужду, отбросил всю свою привычную игривость. Павший Ангел и любящий муж слились воедино. Огромными, сильными руками он обхватил её за бедра, задавая свой, жесткий и сокрушительный ритм. Он подбрасывал её навстречу каждому толчку, вбиваясь так глубоко, что Аманда захлебывалась криками, теряя связь с реальностью. При этом Итан инстинктивно, с ювелирной точностью контролировал угол и силу, чтобы ни на миллиметр не навредить их будущим детям в её округлившемся животе — вся его дикая энергия была направлена только на то, чтобы дарить жене чистое, концентрированное удовольствие. Они перекатились по смятой постели, меняя позиции одну за другой. Итан прижимал её к матрасу разводя её ноги, и брал её так бескомпромиссно и жестко, выбивая из неё стоны, переходящие в визг. Аманда царапала простыни, её тело билось в оргазмах один за другим, но она не просила пощады, она требовала ещё. Каждый толчок, каждый шлепок, каждый укус был доказательством жизни. — Ты мой! — кричала она в исступлении, извиваясь под ним, пока он целовал её пылающую шею. — Только мой! Никуда больше не отпущу! — Твой, — рычал Итан в ответ, его глаза горели потусторонним огнем, а тело покрывалось испариной. — Больше никуда, дьявол меня подери. Только твой. Спальня наполнилась звуками влажных ударов плоти о плоть, хриплым дыханием и бесстыдными криками. Это была буря похоти, в которой смешались боль потери, радость возвращения и необузданное животное желание. Аманда тонула в этой буре, позволяя Итану стирать из её памяти весь тот липкий ужас, что преследовал её целый месяц. Она кончала, скулила, переводила дух на пару секунд и снова впивалась в его губы, требуя продолжения кровавого и сладкого банкета. Итан охотно ей подыгрывал, давая ей всё, чего она жаждала, и даже больше. Этот “марафон” только начинался, и ни один из них не собирался останавливаться до самого утра. Прошло уже больше двух часов, но безумная, изматывающая страсть и не думала идти на спад. Спальня превратилась в поле боя, усеянное обрывками одежды и разорванными простынями. Воздух был густым, тяжелым, пропитанным терпким запахом секса и пота. Итан лежал на спине, тяжело дыша, его грудная клетка с мерцающим кристаллом ритмично вздымалась. Аманда, решив сменить тактику и дать им обоим пару минут на то, чтобы перевести дух, не снижая при этом градуса запредельного возбуждения, скользнула выше по его телу. Опустившись на колени у его торса, она наклонилась вперед. Её тяжелые, налившиеся от беременности и возбуждения груди мягко охватили его твердый, пульсирующий член. Аманда начала двигаться плавно, с дразнящей медлительностью. Она сводила мягкие холмы груди вместе, заставляя его скользить в этой жаркой, шелковистой ложбинке. Это была изощренная пытка — она двигалась ровно так, чтобы доводить его до грани, не позволяя кончить, поддерживая Итана в состоянии звенящей, болезненной эрекции. Итан сжал кулаки на смятых простынях, издав низкий, утробный рык. Он потянулся вверх, обхватывая её лицо широкими ладонями, и притянул к себе для поцелуя. Это было жадное, влажное сплетение языков. Но как только Итан попытался чуть отстраниться, чтобы вдохнуть воздуха, Аманда хищно подалась следом, буквально вдалбливая свои губы в его рот. Она целовала его так, словно пыталась выпить его душу, словно хотела физически врасти в него, чтобы больше никогда не разлучаться. С шумом разорвав поцелуй, Аманда тяжело задышала. Её растрепанные каштановые волосы падали на мокрое лицо, зеленые глаза сверкали диким, неописуемым собственничеством. Глядя на него сверху вниз, она сжала его член между грудями чуть сильнее и процедила с угрожающей, зловещей серьезностью: — Я. Больше. Никуда. И никогда тебя не отпущу. Слышишь меня? Итан ухмыльнулся, собираясь отшутиться, но Аманда резко наклонилась, так что их носы почти соприкоснулись, и прошипела: — А если ты еще раз выкинешь подобную херню и пропадешь хотя бы на один гребаный день… клянусь всеми богами, Итан Коуп. По возвращении я привяжу тебя к этой самой кровати и изнасилую самым огромным страпоном, который только смогу найти в этой стране. Без смазки и без права на УДО. Ухмылка на лице Итана мгновенно испарилась. Павший Ангел он или нет, но угроза в глазах этой женщины была абсолютно реальной, и бледность, залившая его лицо, была неподдельной. Рисковать собственным задом перед разгневанной женой-миллиардершей с маниакальными наклонностями в его планы не входило. — Воу-воу, притормози, женщина, — Итан сглотнул, нервно, но очарованно усмехаясь. — Деловое предложение принято. Никаких пропаж. Моя задница слишком хороша для такого финала. Он скользнул руками по её талии, сжав округлые бедра, и его глаза снова вспыхнули темным пламенем. — Но имей в виду, миссис Коуп, контрпредложение, — Итан хищно оскалился. — Если это ты уедешь по своим корпоративным делам хотя бы на недельку, оставив меня тут одного… по возвращении я устрою тебе такой жесткий БДСМ-сеанс, что ты неделю сидеть не сможешь, а при одном упоминании слова “секс” будешь падать в обморок от истощения. Аманда лишь довольно, порочно облизнула губы. В её глазах не было ни капли страха, только дьявольское предвкушение. Она приподнялась, готовясь снова оседлать его, но перед тем, как опуститься, предупреждающе постучала пальцем по его груди. — Помнишь наш разговор на пляже месяц назад? — её голос стал хриплым, полным обещаний. — Ты обещал, тиран. Помимо этих двоих малышей в животе, потом мы заведем третьего. А может, и еще двоих. Я хочу большую, полную семью. И я выжму из тебя каждого ребенка, которого хочу. Итан посмотрел в её горящие глаза. В этой женщине было столько огня, жизни и любви, что этого хватило бы, чтобы осветить всю вселенную. Медленно подняв руку, он нарочито нежно провел костяшкой пальца по её щеке. А затем, выпустив чуть удлинившийся, острый ноготь, оставил крошечную, едва заметную царапину. Выступила маленькая капелька алой крови. Итан собрал её на подушечку большого пальца, медленно поднес к губам и облизал, не отрывая немигающего взгляда от глаз жены. Вкус её крови — приторно-сладкий контраст с его собственной, проклятой тьмой — пьянил хлеще любого наркотика. — Я весь твой, детка, — прошептал он, и его голос вибрировал от невыносимого желания. — До последней капли. Изувечь меня сегодня так, как тебе нужно. Сорвав с её губ стон восторга, Итан рывком перевернул её под себя. Аманда с силой обхватила его ногами, впиваясь ногтями в его спину. И третий, самый безумный и беспощадный круг марафона начался, обещая продлиться до самых первых лучей утреннего солнца. Утренние лучи солнца безжалостно ударили сквозь незашторенные панорамные окна пентхауса, освещая абсолютный разгром, в который превратилась их спальня. Аманда открыла глаза и тут же тихо застонала. Она чувствовала себя так, словно по ней туда-сюда проехался асфальтоукладчик, за рулем которого сидел очень изобретательный демон. Мышцы бедер горели огнем, спина ныла, а ноги напоминали два куска растаявшего фруктового желе. У нее не просто не было сил встать — даже попытка перевернуться на живот увенчалась провалом. Стиснув зубы, она попыталась сползти с края кровати, чтобы хотя бы на четвереньках, по-пластунски, добраться до ванной. — Даже не думай, — раздался хриплый, донельзя довольный голос Итана. Он лежал на соседней половине кровати, подперев голову рукой, и с искренним садистско-любящим умилением наблюдал за её попытками. Не дав ей плюхнуться на ковер, Итан легко, словно она ничего не весила, подхватил её на руки. Аманда лишь бессильно уткнулась носом в его плечо, вдыхая родной запах. Он отнес её в просторную душевую кабину. Теплые струи воды смыли с них пот, следы засохшей черной и красной крови и остатки вчерашнего безумия. Итан бережно, своими огромными руками намылил её волосы, помассировал уставшие плечи, а затем, укутав жену в пушистый махровый халат, вынес на кухню и усадил на высокий барный стул. — Сиди тут, инвалид любовного фронта, — усмехнулся он, целуя её в макушку. — Сейчас приготовлю что-нибудь легонькое. Яичница с беконом пойдет? Аманда сидела за кухонным островом, подперев щеку рукой. Она была настолько физически истощена, что у неё слегка двоилось в глазах, но при этом она чувствовала себя абсолютно, невыносимо счастливой. Монстр исчез. Её дом снова был полон жизни. — Да, яичница — это идеально… — мечтательно протянула она, а затем её лицо приняло задумчивое выражение. — Только, Итан… добавь туда побольше оливок. И, знаешь… консервированных ананасов. Сладких таких, в сиропе. Прямо на сковородку. Итан застыл с лопаткой в руке. Медленно повернув голову, он скептически посмотрел на жену. Затем перевел взгляд на её живот. — А-а-а, — протянул он с понимающей ухмылкой. — Беременные гастрономические извращения вступили в чат. Учтем-учтем. Это всё? Может, тебе еще стакан молока подать с хорошей такой копченой рыбкой вприкуску? Глаза Аманды внезапно распахнулись. В них вспыхнула такая отчаянная, искренняя жажда, что Итану даже стало не по себе. — Боже мой… — простонала она, прижав ладони к щекам. — У нас же нет молока. И копченой рыбы тоже нет. Черт, Итан, зачем ты это сказал? Теперь я хочу именно это. До истерики хочу. Итан рассмеялся, покачав головой. Для кого-то другого в воскресное утро это стало бы проблемой и поводом тащиться в супермаркет. Но не для него. Короткий, резкий щелчок пальцами. Воздух над столешницей мигнул, и прямо в руки Итану упали запотевший картонный пакет свежайшего фермерского молока и вакуумная упаковка элитной копченой лососины. Он с поклоном, как заправский официант, поставил всё это перед ошарашенной Амандой. Секунду она смотрела на еду, а затем радостно, как маленькая девочка, замахала руками. Потянувшись через стол, она схватила Итана за воротник футболки, звонко, влажно чмокнула его в губы и громко заявила: — Боже, я тебя обожаю! Мой карманный джинн! Теперь можно любые беременные хотелки исполнять в любую гребаную секунду! Ты лучший муж на свете! — Главное, не проси меня материализовать соленые огурцы со вкусом машинного масла, — хмыкнул Итан, вскрывая упаковку с рыбой. В этот момент двери коридора тихо разъехались. На кухню, шаркая пушистыми тапочками, вышла Малевола. Демоница выглядела гораздо свежее после долгого сна. На её руках, завернутая в розовый плед, мирно сопела маленькая Агата. Крошечные черные рожки смешно торчали из-под чепчика. — Доброе утро, семейство, — тепло произнесла Малевола, присаживаясь на соседний стул. — И вам доброе, красавицы, — Итан наклонился, поцеловав Малеволу в щеку, а затем невесомо коснулся губами красного лобика дочери. Аманда тут же отодвинула свою рыбу с молоком и с благоговением протянула руки. — Дай мне её, пожалуйста, — попросила она таким тоном, словно просила подержать величайшую святыню. Малевола бережно передала Агату. Аманда прижала к своей груди эту маленькую демонессу — свою названную дочь, свою племянницу, плод любви её мужа. Она начала плавно её укачивать, её глаза снова наполнились слезами, но на этот раз — от абсолютного умиления. — Ох, какая же ты сладкая… — ворковала Аманда, поглаживая крошечные пальчики с крошечными черными коготками. — Ты только посмотри на нее, Итан. Вырастет — будет такой невероятной красоткой. Парни просто штабелями будут за ней ходить… или девушки. С такими генами отбоя от поклонников точно не будет. Итан, разбивавший яйца на сковородку (вместе с ананасами и оливками, как и было заказано), тяжело, по-отцовски вздохнул. Перспектива взросления дочери ударила его по голове быстрее, чем сработал отцовский инстинкт. — Уж лучше пусть мальчики бегают, — проворчал он, хмуро глядя на желтки. — Я, по крайней мере, этих похотливых, озабоченных ублюдков буду понимать как свои пять пальцев. Знаю, что у них на уме. Он обернулся, опираясь руками о столешницу. Левый серый глаз Итана сузился, а правый, полностью черный, опасно блеснул. В его голосе зазвучали металлические, очень серьезные нотки: — Но вы обе знайте. И ей потом передайте, когда подрастет. Если какой-то мелкий пидорас попытается её оприходовать или, не дай бог, обидеть… я даже крылья доставать не буду. Я просто залезу на крышу соседнего небоскреба и нахуй снесу ему башню из крупнокалиберной снайперки. И пусть потом SDN меня судит. Малевола хохотнула, прикрыв рот рукой, а Аманда, расплывшись в счастливой улыбке, поцеловала спящую Агату в макушку. — Слышала, малышка? — прошептала Аманда. — Твой папа — псих. Но зато мы как за каменной стеной.