Счастливого Нового года, мой любимый враг

      Комната в общежитии была пропитана уютом: витал запах домашней выпечки с яблоками и корицей, на столе красовалась ваза с мандаринами, а в кружке медленно остывал горячий шоколад.       Тэхён сидел, сгорбившись над стопкой учебников, лихорадочно перечитывая конспекты и выделяя маркером ключевые тезисы. Его взгляд выхватывал из текста детали, которые он мог упустить за полтора года ординатуры.       Причиной этой утренней «зубрёжки» был вчерашний разговор с Чонгуком. Речь шла не об обиде — Чон, вероятно, и не хотел задеть его самолюбие. Дело было в ином: в остром, почти физическом желании доказать. Доказать в следующей словесной перепалке с альфой, что он, Ким Тэхён, не просто так отдал больнице полтора года жизни. Что он чего-то да стоил.       Когда телефон на столе завибрировал, Тэхён машинально потянулся к нему, не глядя на экран.       — Слушаю, — пробормотал он, ещё дожёвывая кусок пирога и перелистывая очередную страницу учебника, изучая её быстрым взглядом.       — Тэхён-щи? — раздался низкий голос в трубке.       Тэхён замер, а затем резко выпрямился, словно по команде. Омега тут же забыл про кусок пирога, положив его обратно на тарелку. Он быстро вытер ладонью крошки с губ. Сердце неприятно ёкнуло. Почему ему звонил Ким Сокджин?       — Д-да, Ким-сонсэнним? — голос его дрогнул, выдавая минутное замешательство.       Преподаватель никогда не звонил ординаторам лично. Никогда. Значило ли это, что случилось что-то чрезвычайное?       — Тэхён-щи, — голос сонсэннима звучал непривычно устало, — прости, что беспокою в выходной, да ещё и в праздник… — Тэхён ощутил, как по спине пробежала тревожная дрожь. Что-то точно случилось. — Не смог бы ты сегодня выйти в ночную? Медбрат, который должен был выйти в эту смену, слёг с температурой, и… — Голос дрогнул от бессилия.       Тэхён не стал дослушивать. Неважно, что последовало бы дальше: объяснения, оправдания, детали. Омега уже знал ответ. Для Ким Сокджина он был готов сделать всё что угодно без колебаний.       — Да, конечно, — ответил он тверже, чем ожидал сам, кивая в пустоту. — Во сколько мне быть?       В трубке послышался сдавленный, но явно облегчённый выдох.       — Спасибо, — отрезал Сокджин, и в его голосе вновь появилась привычная собранность. — Сможешь к восьми?       — Буду, — коротко и чётко сказал Тэхён.       Звонок оборвался. Тишина в комнате вдруг стала гулкой. Тэхён медленно опустил телефон на стол. Его взгляд упал на открытый учебник, на праздничную еду. Тревога отступила, уступив место странному умиротворению и даже лёгкому волнению перед предстоящим дежурством.

***

      Тэхён знал, что сегодня на дежурство выйдет не только он, но и Чимин, Намджун, Хосок и Минсу. Поэтому, направляясь в больницу, он не смог удержаться и зашёл в ближайший торговый центр — нужно было присмотреть друзьям новогодние подарки.       Тёплый воздух торгового центра окутал его с головы до ног, и Тэхён на мгновение замер, ощущая резкий контраст с морозной улицей. Он снял шапку, стряхнул остатки снега и потопал ногами у входа, стараясь очистить обувь.       — Здравствуйте, — вежливо поклонился он охраннику и двинулся вглубь здания.       Прямо перед ним, в атриуме высотой в два этажа, сверкала огромная новогодняя ель. Игрушки переливались тысячами огней, и даже понимая, что время поджимает, Тэхён не мог оторвать взгляд от этой новогодней красоты. В этот момент он пожалел, что большую часть свободного времени проводил за учебниками и в операционной, лишая себя возможности увидеть прекрасное волшебство, которое постоянно окружало его.       Дети носились вокруг, играли в догонялки, тянули родителей за рукава, умоляя остановиться и разделить с ними этот момент. Один мальчик, улыбаясь, с детским энтузиазмом махал всем прохожим и Тэхён, не удержавшись, помахал ему в ответ.       Задержавшись ещё на минуту, он наконец заставил себя двинуться дальше и зашёл в первый попавшийся сувенирный магазин. Взгляд его сразу упал на стойку с ёлочными украшениями. «Понравятся ли они Намджуну, Хосоку, Чимину и Минсу?», — мелькнуло в голове. Затем невольно возник другой вопрос — а стоит ли дарить что-то Чонгуку? Тэхён сразу же отмахнулся от этой мысли: они с альфой были не настолько близки, чтобы обмениваться новогодними подарками.       — Привет, — раздался знакомый голос прямо за спиной.       Омега вздрогнул, и хрупкие стеклянные шары едва не выскользнули из его рук. Он обернулся — и дыхание спёрло. Перед ним стоял Чонгук. Не в образе строгого врача-хирурга, а словно обычный парень, улыбающийся во все тридцать два, будто встреча с Тэхёном была самым радостным событием сегодняшнего дня. Словно между ними вчера не было той резкой перепалки. Будто они старые друзья, и Тэхён теперь должен испытывать неловкость за то, что даже не подумал купить альфе сувенир к Новому Году.       Но они не были друзьями.       Моргнув, чтобы стряхнуть оцепенение, Тэхён медленно повернулся обратно к прилавку, делая вид, что продолжал выбирать игрушки.       — Здравствуй, — тихо ответил он, чувствуя, как по щекам разливался предательский румянец. Он списал это на жару в помещении. Только на жару. И точно не на то, что спина будто горела от пристального взгляда, ощущаемого затылком.       — Я бы не советовал покупать ёлочные игрушки здесь, — мягко произнёс Чонгук.       Его голос прозвучал так близко, что у Тэхёна будто загорелись уши. Омега сдержанно закатил глаза.       — Почему? — спросил он, всё же оборачиваясь к альфе.       — Блёстки с них осыпятся очень быстро, — Чонгук кивнул в сторону шаров в руках у другой покупательницы. — Через пару часов на ёлке будет висеть просто голое стекло. А вот в одном магазинчике, — заговорщицки продолжил он, — на втором этаже продают куда качественнее и по такой же цене. Показать? — На его губах заиграла лёгкая улыбка. Взгляд был пристальным, выжидающим.       Тэхён удержался, чтобы вновь не закатить глаза. Ну конечно же! Великий Чон Чонгук разбирается во всём на свете. Даже в ёлочных игрушках. Интересно, было ли в этом мире что-то, в чём альфа не разбирался бы?       — Я справлюсь сам, — тихо, но твёрдо сказал Тэхён и, к собственному удивлению, аккуратно вернул шары на прилавок. Не оглядываясь, он вышел из магазина.       Он не видел, но отчётливо чувствовал — альфа последовал за ним.       — Как дела? — не отставал Чонгук, шагая следом.       — Нормально, — отчеканил Тэхён, нарочито оглядываясь по сторонам, будто искал что-то важное.       На самом деле он уже давно знал, куда идти. Просто не хотел сталкиваться взглядом с альфой.       — Слушай, я хотел извиниться, — Чонгук коснулся его предплечья, и Тэхён непроизвольно остановился. — За вчерашний разговор. Я не должен был так давить.       — Это всего лишь игра, — отмахнулся Тэхён, но почему-то не одёрнул руку.       Это казалось странно, но словно через слои ткани он мог чувствовать тепло пальцев Чонгука.       — Да, я тоже так думал сначала, — Чонгук неловко провёл рукой по затылку. — Пока Чимин не сказал, как много для тебя значит медицина. Прости. Я не должен был говорить о том, что ты убил пациента. На тот момент ты сделал всё правильно с теми знаниями о патологии, которые я тебе дал.       Он облизнул губы — быстрый, почти незаметный жест, который Тэхён всё же уловил. Омега нервно сглотнул, следя за тем, как кончик языка скользнул по верхней, затем по нижней губе.       — Ты меня простишь? — бархатный голос Чонгука стал заметно тише.       Он убрал руку с чужого предплечья, и в том месте, где секунду назад было тепло, Тэхён почувствовал странный холод. Будто сквозь одежду вдруг пробрался ветер.       Ким выдохнул и откинул тёмную прядь с лица.       — Ладно, — он смущённо улыбнулся, кивнув. — Но только потому, что ты извинился, называть тебя всезнайкой я не перестану.       Чонгук удивлённо приподнял бровь, и его лицо озарила широкая улыбка.       — Я не всезнайка, — хмыкнул он, снова следуя за Тэхёном.       — Ага, тогда я не омега, — фыркнул Тэхён, стараясь не обращать внимания на то, как близко теперь был Чонгук.       На то, как его хвойный запах медленно окутывал всё пространство вокруг.       Некоторое время они молча бродили по торговому центру, оба без особого энтузиазма. Но когда Тэхён взглянул на часы и понял, что до ночного дежурства осталось совсем немного времени, он наконец развернулся к Чонгуку.       — Покажи тот магазин, — попросил он. — С твоими проверенными игрушками.       Альфа в который раз одарил его той самой сногсшибательной улыбкой и после короткой, почти незаметной паузы — взял омегу за руку.       Тэхён замер.       Его пальцы, всё ещё холодные, несмотря на тепло помещения, вдруг оказались в крепком тёплом захвате. Он даже не пытался вырваться. Внутри что-то тёплое полилось по венам — сладкое, почти головокружительное чувство, от которого не хотелось отказываться ни на секунду. Наоборот, он сжал ладонь Чонгука чуть крепче, как будто боялся, что этот миг мог прерваться.       Подарки для друзей он выбрал быстро — и даже, почти не раздумывая, взял что-то для Чонгука. Ну, раз альфа извинился — значит, имел право на новогодний сувенир, правда?       Теперь они стояли у выхода. Морозный воздух уже щипал щёки, но Тэхён не спешил уходить. Он смотрел в тёплые ореховые глаза напротив, не в силах подобрать прощальные слова. Ведь у Чонгука сегодня, как и у большинства врачей, должен быть выходной.       — Что ж, — тихо прокашлялся Ким, — мне нужно в ту сторону. Скоро начнется моя смена.       Чонгук нахмурился.       — Разве ты должен был сегодня дежурить?       Тэхён пожал плечами.       — Ким-сонсэнним попросил подменить. Кто-то из медбратьев заболел.       Лицо альфы озарилось пониманием.       — Да, — кивнул он. — Миндже звонил мне, сообщил о своей болезни и сказал, что замену уже нашли.       Тэхён медленно, непозволительно медленно соображал в этой ситуации. Во рту резко пересохло, и хотя ледяной ветер пробирался под одежду, внутри все равно стало слишком жарко.       — Т-то есть? — выдавил он.       — Ты сегодня дежуришь со мной, — улыбка Чонгука стала ещё шире.       И, не дав омеге опомниться, он снова взял его за руку и уверенно повёл в сторону больницы.

***

      Этой ночью операций у Тэхёна было, казалось, больше, чем за все полтора года обучения. Он почти не покидал операционный блок — только чтобы быстро вымыть руки, сменить шапочку и перчатки и снова погрузиться в работу.       Но что удивило его больше всего — Чонгук изменился. Он больше не был тем занудным всезнайкой, свысока смотрящим на коллег. После их вчерашнего разговора альфа словно пересмотрел своё поведение и начал общаться с окружающими уважительнее, внимательнее.       Тэхёну это нравилось. Теперь ему не хотелось закатывать глаза при каждом слове Чонгука. А когда тот в конце одной из операций доверил ему наложить завершающие швы — омега и вовсе почувствовал, будто получил самый ценный новогодний подарок.       Позже, уже за дверью операционной, Тэхён тихо поблагодарил его за такую возможность.       Чонгук кивнул, и хотя половина его лица была скрыта маской, в глазах читалась улыбка.       — Не за что, доктор Ким. Кстати, поздравляю — это была последняя операция в этом году.       Тэхён нахмурился, затем взглянул на часы и широко распахнул глаза. До Нового года оставалось всего тридцать минут.       — Ого, — только и выдохнул он.       — Все свободны, — объявил Чонгук, снимая перчатки. — Пока не привезли следующего экстренного, есть немного времени. Давайте помолимся, чтобы этот чудесный праздник пришёл без происшествий. Все знают поговорку: «Как встретишь Новый Год, так его и проведёшь». А я, честно говоря, не хотел бы весь год простоять у операционного стола. — Он хмыкнул, и все вокруг, включая Тэхёна, сдержанно фыркнули.       — Я думал, ты готов душу продать, лишь бы оперировать, — сказал Тэхён, когда они вышли в коридор.       Чонгук покачал головой.       — Может, так и было до недавнего времени. — Он провёл рукой по тёмным волосам, примятым после шапочки. — Но теперь — нет.       — Что изменилось? — настороженно спросил Тэхён.       Чонгук пожал плечами и почему-то избегал смотреть ему в глаза.       — Сможешь зайти в ординаторскую через двадцать минут?       Он снова взял руки Тэхёна в свои и, словно неосознанно, начал водить большим пальцем по его костяшкам. Шершавая подушечка скользила по коже, пуская табун приятных мурашек.       Тэхён нервно сглотнул. Во рту снова пересохло. Он опустил взгляд на их переплетённые пальцы, и по телу пробежала странная тёплая волна — будто лёгкий электрический разряд, который, на удивление Кима, не приносил какого-то страха или волнения. Наоборот, внутри омега ощущал абсолютное тепло от этих прикосновений.       — Но скоро же Новый год, — попытался возразить Ким, но ноги стали ватными, и он, словно приклеенный к полу, не смог сделать ни шага.       — Это займёт всего несколько минут, — Чонгук чуть сильнее сжал его руку. — Пожалуйста.       Тэхён поднял глаза, встретил чужой пронзительный взгляд и понял, что при всём желании не смог бы отказать Чонгуку. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его было слышно даже в тишине пустынного коридора. Оно словно могло в любую минуту остановиться, если бы Ким ответил отказом.       — Хорошо, — тихо прошептал он.       И когда Чонгук отпустил его руку и, вместо того чтобы отступить, приблизился и коснулся губами его щеки, Тэхён понял, что пропал.       Окончательно и бесповоротно.

***

      За двадцать минут, которые отвёл ему Чонгук, Тэхён успел передать подарки друзьям, позвонить родителям и даже ненадолго остановиться у панорамного окна в коридоре.       Сеул, затянутый снежной пеленой, всё равно сиял в ночи — огни гирлянд, призрачные силуэты высоток, медленно падающие хлопья. Он любил это время года. Любил тишину, укутанную в белизну, и этот особенный свет, который бывал только зимой.       Осознав, что провёл у окна слишком долго, Тэхён ускорил шаг. У двери ординаторской он на секунду задержался, затем трижды постучал и, дожидаясь разрешения, приоткрыл её.       Комната была погружена в полумрак. Лишь когда дверь открылась шире, он разглядел на столе — том самом, за которым вчера заполнял истории болезней, — несколько зажжённых свечей. По краям стола тянулась гирлянда, мерцающая красным, синим и зелёным.       Тэхён замер на пороге.       Чонгук стоял чуть в стороне, держа в руках аккуратную коробку, перевязанную тёмно-синим бантом.       — Это… — Тэхён не нашёл слов. — Что это?       Чонгук тихо хмыкнул, опустив взгляд.       — Тебе про каждый предмет рассказать? — его голос звучал немного напряжённо, будто он пытался шуткой сгладить неловкость. — Это стол. Это свечи. Это гирлянда. А это… — он чуть приподнял коробку, — тебе.       Тэхён облизал пересохшие губы и сделал несколько неуверенных шагов вперёд.       — Но… как? Зачем? — мысли в голове кружились быстрее, чем снежный вихрь за окном. — Почему?!       — Присядешь? — Чонгук мягко взял его за руку и подвёл к дивану, на котором обычно спали ординаторы во время дежурств. — Тэ, — начал он, и это короткое ласковое обращение заставило Тэхёна внутренне сжаться. — Я хотел извиниться.       — Ты уже извинился, — перебил Тэхён, стараясь не замечать, как это обращение отозвалось где-то глубоко внутри.       Чонгук покачал головой.       — Не за игру. — Он слегка придвинулся. Его пальцы всё ещё касались руки Тэхёна, будто альфа боялся отпустить его. — Понимаешь, до вчерашнего дня я думал, что наши перепалки… это что-то вроде прелюдий. Будто мы так флиртовали. — Он нервно рассмеялся, откидывая чёрную прядь со лба свободной рукой. — Но оказалось, флиртовал только я.       — Что? — Тэхён нахмурился, глядя на него так, будто видел впервые. — Я? Флиртовал с тобой? — Он закатил глаза и тихо фыркнул. — Ты заноза в заднице, Чон, — сказал он, но в голосе не было злости — скорее усталая досада. — С чего бы мне флиртовать с тобой? — Уголки губ Чонгука дрогнули в лёгкой ухмылке. — И чего ты смеёшься? — Тэхён сам не заметил, как ответил улыбкой. — Я вообще-то серьёзно.       — Я тоже, — улыбка с лица Чонгука исчезла так же быстро, как появилась. — Ты мне нравишься, Тэхён. И прости, что не сразу понял, что на самом деле всё это время ты ненавидел меня.       Тэхён молчал, не сводя с него взгляда. Казалось, он слушал не только слова, но и тихие паузы между ними.       — Если бы можно было повернуть время вспять, я бы вёл себя иначе, — Чонгук говорил тихо. Его пальцы так крепко сжимали коробку, что костяшки побелели. — Но раз нельзя… Я просто надеюсь, что ты дашь мне шанс.       — Шанс? — переспросил Тэхён, всё ещё не совсем понимая.       — Начать всё заново, — прошептал Чонгук и протянул ему коробку. — Это тебе.       Тэхён медленно переводил взгляд с альфы на подарок и обратно. Прошло несколько тяжёлых секунд — Чонгуку они показались вечностью — прежде чем омега наконец взял коробку в руки.       — Что это?       — Открой и увидишь, — улыбнулся Чонгук, нервно покусывая внутреннюю сторону щеки.       Тэхён сначала поднёс коробку к уху и слегка потряс, прислушиваясь.       — Вроде не тикает, — сказал он, искоса глядя на альфу.       Тот закатил глаза.       — Естественно. Это же не бомба.       С лёгкой улыбкой Тэхён открыл крышку — и тихо ахнул.       — Это… — слов не нашлось, чтобы описать увиденное, и он просто осторожно достал книгу. — Топографическая анатомия… моего любимого автора? — Он листал страницы почти благоговейно, затем поднёс учебник ближе к лицу и вдохнул запах свежей типографской краски.       — С Новым годом, — тихо сказал Чонгук, не скрывая улыбки. Ему нравилось наблюдать, как Тэхён, словно заворожённый, рассматривал каждое слово, каждую иллюстрацию.       — Боже… — Тэхён снова вдохнул, но вместо запаха бумаги почувствовал другой — хвойный, тёплый аромат, исходящий от альфы. Аромат был концентрированным, сладким и, что казалось странным для Тэхёна, больше не вызывал какого-либо раздражения внутри. — Спасибо, — прошептал он, откладывая книгу в сторону.       Чонгук кивнул.       — Что ж, — он хлопнул себя по коленям. — А где мои ёлочные игрушки? Ты же взял пять наборов, верно?       Тэхён смущённо улыбнулся.       — Да, — кивнул он. — Но с чего ты взял, что один из них — для тебя?       Уголки губ Чонгука поползли вверх.       — Намджун, — начал он, загибая пальцы, — Чимин, Хосок, Минсу и…       — Ким-сонсэнним, — закончил Тэхён, и его глаза хитро блеснули. — Последний набор для него.       Чонгук рассмеялся — низко, бархатно.       — Правда? — Он не мог сдержать улыбки. — Жаль, что у него сегодня выходной. Похоже, подарок достанется мне.       Тэхён смеялся вместе с ним, а потом, после паузы, облизнул губы. Глаза его стали серьёзнее.       — До Нового года осталось несколько минут, — тихо сказал он.       Улыбка с лица Чонгука сползла. Он кивнул, и его взгляд стал пристальным, почти тяжёлым.       — Верно, — он снова взял руку Тэхёна, и по телу омеги пробежали мурашки. — Я бы многое хотел оставить в старом году.       — Например? — прошептал Тэхён, сжимая его ладонь.       — Одиночество, — сказал Чонгук.       И, не дав ему опомниться, наклонился и коснулся его губ своими.       Тэхён ахнул прямо в поцелуй — от неожиданности, от тепла, от внезапной нежности. Но, к удивлению альфы, не оттолкнул его. Наоборот — ответил на поцелуй.       Через несколько секунд он уже сидел на коленях у Чонгука, запустив пальцы в его тёмные волосы, теряясь во влажности и теплоте, в сладком неторопливом ритме. И с удивлением думал о том, почему они не делали этого раньше.       Ведь целовать Чонгука оказалось неизмеримо приятнее, чем с ним спорить.       — Я никогда раньше не делал ничего подобного, — пробормотал Тэхён в уголок чужих губ, отрываясь лишь на мгновение, чтобы стянуть с себя хирургическую рубашку.       Чонгук нахмурился. В полумраке его взгляд на миг задержался на внезапно обнажившемся торсе, после чего он резко отвёл глаза, будто стараясь вернуть омеге личное пространство. Но это было почти невозможно.       — В смысле? — осторожно спросил он и тут же резко вдохнул, когда Тэхён непроизвольно двинул бёдрами, и тонкая ткань хирургических штанов альфы натянулась, передавая жар и твёрдость его возбуждения, совпадающего с чужим.       — Никогда не спал с альфой на первом свидании, — прошептал Тэхён, возвращаясь к его губам. Его тихий стон растворился в поцелуе, когда ладони Чонгука накрыли его ягодицы — осторожно, но уверенно сжимая их.       Чонгук позволил ему расстегнуть брюки, глубже погружаясь в поцелуй.       — Возможно, я тебя удивлю, — начал он, его голос звучал приглушённо, — но у нас не было первого свидания.       Он увидел, как в глазах Тэхёна мелькнула улыбка, прежде чем она коснулась губ.       — Я бы засчитал вот это, — омега кивнул в сторону огоньков свечей, — как первое свидание.       — Ни в коем случае, — Чонгук покачал головой, помогая ему сбросить с них обоих ненужную одежду. — Завтра после дежурства мы идём в ресторан.       Тэхён усмехнулся, его губы скользнули по груди альфы, оставляя влажный след.       — Не получится.       — Почему? — Чонгук нахмурился, но его дыхание сбилось, когда проворный язык Тэхёна коснулся затвердевшего соска, заставив всё тело вздрогнуть.       — Потому что завтра первое января, гений, — фыркнул Тэхён, приподнимаясь. — Все рестораны закрыты.       Чонгук хрипло рассмеялся, его руки скользнули по бокам омеги.       — Что ж… Тогда я приглашаю тебя на ужин к себе.       Тэхён ответил медленной ободряющей улыбкой.       — Договорились, — он коротко, но глубоко поцеловал его в губы. — А теперь перестань болтать и избавься от остальной одежды.       Низкий сдавленный смех вырвался из груди альфы.       — Так не терпится? А ведь кто-то только что признался, что для него это впервые.       Тэхён закатил глаза и в одном плавном уверенном движении перевернул их, прижав Чонгука спиной к прохладной коже дивана, и навис над ним.       — Какая же ты заноза в заднице, Чон Чонгук, — прошептал он, его голос звучал хрипло от желания.       Чонгук посмотрел на него снизу вверх, его улыбка стала широкой, почти вызывающей. В свете гирлянды его глаза блестели.       — Пока ещё не в заднице, — тихо парировал он, и его руки опустились на бёдра Тэхёна, притягивая его ближе. — Но я над этим работаю.       Ощущение было невыносимо острым и в то же время глубоко правильным. Когда они избавились от ненужной ткани и Чонгук, удерживая чужой взгляд, медленно входил в него, Тэхёну показалось, что всё внутри на мгновение стянулось в тугой узел, и от этого перехватило дыхание. Боль — яркая, пронзительная — тут же уступила место чему-то более властному: чувству абсолютной полноты, растворения границ. Влажное тугое кольцо его мышц сначала отчаянно сопротивлялось члену альфы, а затем, будто признав своё поражение, сжалось вокруг альфы с такой силой, что Чонгук глухо застонал, уткнувшись лицом в его шею.       Тэхён откинул голову назад, его пальцы впились в напряжённые мышцы груди Чонгука. Каждый толчок альфы был похож на удар маятника — размеренный, глубокий, выбивающий из груди прерывистые хриплые звуки. Воздух в маленькой ординаторской стал густым и тяжёлым, наполненным их смешанным ароматом. Резкая чистая хвоя Чонгука, напоминающая о морозном лесе, сплеталась со сладкой, согревающей пряностью корицы Тэхёна, создавая новую, опьяняющую ноту — запах страсти, близости, их общего сердцебиения и дыхания.       Их тела двигались в унисон, находя свой дикий, первобытный ритм. Тэхён уже не думал ни о чём — только о толчках, разливающихся по нему жаркими волнами, о губах альфы на своей коже, о грубых ладонях, впивающихся в его бёдра. Всё его существо было сведено к точке их соединения, к этой животной, ослепляющей близости.       Именно в этот миг, когда волна наслаждения уже подступала к самому краю, за дверью грянул оглушительный шум. Приглушённые крики, смех, радостные возгласы: «С Новым годом!», звон бокалов и аплодисменты ворвались в их уединение, как внезапный фейерверк. Эти звуки стали последней каплей, триггером, сорвавшим все предохранители.       Тэхён вскрикнул — тихо, сдавленно, — и его тело выгнулось в судорожной дуге. Волна оргазма накрыла его с головой, горячая, ослепительная, выжигающая все мысли. Его внутренние мускулы судорожно сжались вокруг члена Чонгука, и это действие, эта немая телесная мольба стала для альфы сигналом.       С хриплым, почти рычащим стоном Чонгук прижал его к себе, его движения стали хаотичными, глубокими, резкими. Он погрузился в Тэхёна до предела, и Тэхён почувствовал внутри горячую пульсацию, наполняющую его.       Наступила тишина, нарушаемая лишь их тяжёлым свистящим дыханием и отголосками праздника за дверью.       Альфа осторожно приподнялся на локтях, его взгляд, тёмный и сияющий, в полумраке нашёл глаза Тэхёна. На его губах появилась мягкая, уставшая, но бесконечно счастливая улыбка.       — Прекрасное завершение старого года, — прошептал он, его голос был низким и хриплым от напряжения. — И… самое лучшее начало нового.       Он поднялся и поцеловал Тэхёна.       Отстранившись на сантиметр, Чонгук коснулся его лба губами.       — Всё будет хорошо, Тэ, — сказал он одними губами. — Новый год… наш год… будет самым лучшим. Я обещаю.       Тэхён ничего не ответил. Он лишь наклонился и снова притянул альфу к себе, в поцелуй, в объятия, в это новое, только что родившееся пространство между ними, где пахло хвоей и корицей и где за дверью начинался их первый совместный и счастливый год.