Первая капля
17 декабря 2025 г., 13:50
«Люди умирают,
либо слишком рано,
либо слишком поздно».
— Жан-Поль Сатр. «Выхода нет.»
Северо-Западная Англия. Много лет назад
В тусклой комнате, освещаемой одной лампой на прикроватном столике, разгоняя мрак, — давая возможность теням свободно разгуливать по стенам, — на кровати под тёплым одеялом спала девочка. Её непослушные каштановые волосы были раскиданы по подушке. Грудь девочки тяжело вздымалась и опускалась, по лицу стекали капли пота. Рядом с кроватью на небольшом деревянном стуле сидела девушка постарше; лет шестнадцати-семнадцати на вид. Волосы той были длинные и рыжие, а на лице виднелось множество веснушек. В её руках находился небольшой ножик и деревяшка. Она строгала, скидывая стружки на пол, ногами пиная под кровать. В комнате было тихо, окна закрыты, на улице стояла глубокая ночь. Дверь отворилась неожиданно. Девушка едва успела встать и спрятать за спиной ножик с деревяшкой. В проходе стоял высокий мужчина, на лице которого играла добрая улыбка. Кивнув рыжеволосой, он вошёл внутрь, сразу направившись к кровати. — Она не просыпалась? — спросил он кладя ладонь на лоб спящей девочки. Другая молчала, боясь, что ножик был замечен. Мужчина повернул голову и спросил снова, немного строже, чем в первый раз. — Джинни, она просыпалась или нет? — Нет, мистер Грейнджер, — Джинни опустила взгляд в пол. — Она всё ещё болеет. — И я болел в её возрасте, — начал мужчина с улыбкой. — У неё температура. Гермиона сильная. Она это преодолеет. Джинни улыбнулась в ответ, незаметно пряча ножик и деревяшку в задний карман старых потрёпанных штанов. Её серая рубашка видала лучшие времена. Недавно появилось несколько новых дыр, которые она всё никак не могла заштопать и прибавить ещё несколько заплаток к другим. — Когда она проснётся, обязательно дай ей это лекарство, — мистер Грейнджер указал на столик, куда положил небольшой пузырёк. — Без него температура не собьётся и она будет болеть дальше. Поняла? В ответ мистер Грейнджер получил молчаливый кивок. Выражение лица Джинни сменилось на серьёзное, как было каждый раз, когда ей давали какое-либо задание. Девушка старалась и подходила со всей ответственностью. — Хорошо. Следи за ней, если что сразу сообщай мне. Не дожидаясь ответа, глава семьи покинул комнату закрыв за собой дверь. Джинни вернулась на свой стул, но нож доставать не стала. Она смотрела на спящую девочку. Гермиона была ей, как сестра. Чаще всего родители девочки оставляли её под присмотром Джинни. Сама девушка была родом из другой семьи, семьи прислуг. Так вышло, что она хорошо себя зарекомендовала и Грейнджеры взяли её под крыло. Она работала исправно, выполняла работу по дому, иногда ей позволяли готовить и накрыть на ужин. Порой даже звали сесть всей семьёй. Джинни хоть и была работницей, но всё же она была и частью семьи тоже. Она оберегала Гермиону от проблем, как-то раз спасла от собаки мистера Фаджа, соседа Грейнджеров. Гермиона тогда хотела погладить пса, тот оказался со скверным характером, подстать хозяину и набросился на девочку. Благо рядом была Джинни. Она приняла удар на себя, позволив укусить свою руку. Шрамы от укуса так и остались, а Фадж и его собака получили наказание. Грейнджеры получили щедрую сумму денег, что позволило вылечить руку Джинни. Собака была убита. Разумеется, девушка работала не бесплатно. Она получала деньги. Это не было связано с тем, что она была частью семьи. Из-за своей преданности и трудолюбия Джинни получала больше, чем получали другие служанки. Девочка перевернулась на бок, спиной к Джинни. Одеяло сползло, открывая шею и плечи. Джинни встала, поправила одеяло, снова накрыв Гермиону, девочка продолжала дрожать. Её болезнь затягивалась, это нервировало миссис Грейнджер, мать Гермионы, и саму Джинни. Мистер Грейнджер переживал не сильно, но не потому что не любил дочь, наоборот, любил он очень сильно. Мистер Грейнджер всегда называл Гермиону — сильной. Всегда считал, что она очень сильная и бойкая девочка. Однажды Гермиона подралась с одним из братьев Джинни. Мать, конечно, отругала девочку, но отец был горд. Джинни не знала, хотел ли мистер Грейнджер сына и поэтому воспитывал Гермиону с мальчишескими замашками. Он искренне любил свою дочь и желал ей самого лучшего, хорошей и стабильной жизни. Уж это Джинни видела отчётливо. С миссис Грейнджер у Джинни отношения были натянутые. Женщина относилась к идее работницы, да ещё и такого возраста, весьма холодно. Как бы Джинни ни старалась, чтобы ни делала — она никогда не получала искренней благодарности от матери Гермионы. Не сказать, что она работала ради похвалы или ожидала её, просто как факт, её от женщины не было. Мистер Грейнджер хвалил Джинни за проделанную работу и в принципе обращался достойно. Девушка знала, окажись она в другой семье, то всё могло сложиться куда как иначе. Она слышала, что есть служанки, которых наказывают за любой промах, не важно значительный он или самый маленький. Наказывают телесно. Выводят во двор, заставляют снять рубашку, оголяя спину и бьют розгами несколько раз. Ровно столько, сколько посчитает нужным хозяин. Вряд ли кто-то расскажет, умирали ли от таких наказаний служанки или нет. Рассказывать либо не кому, либо всё держалось в строжайшей тайне. Служанки не были рабынями по умолчанию, но и уйти не могли. Если ты родился в низшей семье, то таков твой путь всю оставшуюся жизнь. Либо попадаешь в хорошую семью, либо тебя ждут розги и облитая собственной кровью спина. В любом случае, Джинни была благодарна Грейнджерам за всё. Благодаря им она имеет еду и кров; благодаря им она имеет младшую сестрёнку, о которой заботится всей душой и о которой она мечтала с детства. У неё неидеальная жизнь, но это всяко лучше другой, которая могла бы у неё быть. Она не знала сколько так простояла, копаясь в собственных мыслях и воспоминаниях, но ноги, как и шея, начали затекать. Джинни хотела сесть обратно на стул и достать нож, продолжить своё занятие, как внезапно свет от лампы потух. Девушка нахмурилась, это было странно. В комнате окна были закрыты, ветра быть не могло. Да и лампа защищена стеклом, при всём желании огонь не мог потухнуть сам. Она обернулась. В коридоре за дверью света тоже не было. Полоска под дверью не просвечивалась. Это было странно. Взглянув на спящую Гермиону, Джинни кивнула сама себе. Она прошла к двери, осторожно открыв её, выглядывая в тёмный коридор. — Мистер Грейнджер? — прошептала девушка, зная, что возможно мужчина уже мог лечь спать. Хотя порой он засиживался допоздна в своём кабинете, разбираясь с бумагами и сортируя почту. Ответа не последовало. Нутро девушки подсказывало ей направиться на поиски мистера Грейнджера. Джинни вышла в коридор, в последний раз взглянув на Гермиону, закрыла дверь. Было очень темно. Казалось, даже луна перестала светить сквозь окна. Глаза привыкали к темноте, но очень медленно. Да и не сказать, что Джинни хорошо ориентировалась без света. За столько лет она выучила дом и расположение всех вещей, как свои пять пальцев. Однако порой это не мешало врезаться во что-то из-за собственной небольшой неуклюжести. По большей части Джинни двигалась по стенке наощупь. Было тихо, даже часы в гостиной на первом этаже перестали ходить. Хотя они были настолько громкие, что их было прекрасно слышно и на втором. Первым делом девушка решила проверить хозяйскую спальню. Дверь была приоткрыта, борясь сама с собой она не стала стучать, а тихо заглянула. В кровати под одеялом виднелся силуэт, но он был один. Вероятно, это спала миссис Грейнджер. Что-то было не так. В это время мистер Грейнджер уже либо готовился ко сну, либо спал. Так или иначе, но он должен быть в своей спальне, рядом с женой. Джинни насторожилась. Да и сама спящая женщина выглядела иначе. Когда глаза более-менее привыкли к темноте стало очевидно, что поза в которой лежала миссис Грейнджер была неестественной. Словно часть её тела была вывернута наизнанку. Дыхание Джинни участилось. Открыв дверь полностью, она решила войти в хозяйскую спальню. Вдруг миссис Грейнджер нужна была немедленная помощь. Осторожно, шаг за шагом, Джинни подходила к кровати. Облака, до этого скрывавшие собой луну наконец сдвинулись, открывая её свет миру. И когда луч попал в открытое окно, напротив которого лежала миссис Грейнджер, — к тому времени Джинни уже подошла к кровати и не могла разглядеть: спала ли женщина или нет, — тогда открылась страшная картина: Тело миссис Грейнджер было словно высушено, все человеческие краски и черты были потеряны, кожа посерела и иссохла, словно на скелет была накинута тряпка. Кожа больше не обтягивала скелет и мышцы, она будто висела, как пальто на вешалке. Во рту почти не было зубов, глаза впали глубоко в глазницы. Суставы были неестественно вывернуты, поэтому тело лежало так подозрительно. И кровь. Свежая кровь. На подушке, простынке, одежде и шее женщины, повсюду была кровь. Её было не так уж и много, но отчётливо видно, как по всей видимости она недавно хлестала из шейной артерии. От шока Джинни поплелась назад, запнулась о стул туалетного столика, упав на задницу. Не теряя ни секунды, она быстро поползла к выходу, не отрывая взгляда расширенных глаз, полных ужаса, от силуэта на кровати. Её трясло, дыхание сбилось, сердце отбивало ритм. Джинни едва могла шевелиться, но нашла в себе силы встать. Миссис Грейнджер была мертва. — О боже, о боже, боже, — шептала она трясущимися руками доставая из заднего кармана складной ножик. Она выбежала из спальни, стремглав несясь по коридору к лестнице ведущей на первый этаж. — Мистер Грейнджер! Джинни звала мужчину во весь голос, топая, быстро спускаясь вниз. Оказавшись на первом этаже, девушка осмотрелась, вертя головой вправо и влево. Ни одного признака, что кто-то кроме неё был на первом этаже. Она побежала на кухню, — пусто, — следом в рабочий кабинет мистера Грейнджера, — никого, — вернулась в гостиную. Запыхавшаяся, напуганная. — Мистер Грейнджер! Откуда-то слева послышался шум. Тихий, едва заметный. Джинни вздрогнула, едва не выронив нож. Выставив его перед собой, в направлении звука, она стала ждать. Звук исходил из-за угла, там был коридор, ведущий в гостевую комнату, ванную и в конечном итоге в подвал. Девушка не стала дожидаться, когда кто-то нападёт на неё и решила пойти первой. Медленно, прислушиваясь, она шла к проходу в коридор. Облака снова открыли луну и видимость, ненамного, но улучшилась. Шум больше не повторялся. Это настораживало. Тишина напрягала, заставляя капли холодного пота стекать по виску. Джинни прислонилась к стене, прижимая нож к груди. Пальцы побелели от напряжения. Она прикрыла глаза, всего на секунду, молясь. В Бога Уизли не верила. Хотя её матушка была довольно набожной женщиной и всегда заставляла дочь читать молитву перед каждым ужином. Утром Молли вместе с дочерью и сыновьями читали молитву и крестились. Её муж Артур ходил в церковь и ставил свечки за семью, за благополучие и здоровье. Молли считала, что своим положением в семье Грейнджеров Джинни должна быть обязана именно Богу, а не какой-то случайности или своим навыкам. Каждый раз на это заявление рыжая закатывала глаза и просто уходила, не желая спорить с матерью. Это было бесполезно, Молли была слишком увлечена божественной темой и ничего другого перед собой не видела. К счастью Джинни, Грейнджеры набожными не были. Они не заставляли молиться, креститься или ходить в церковь. Это была ещё одна вещь, за которую девушка любила эту семью. Звуки повторились и становились отчётливее, ближе. Это были… шаги. Тихие, осторожные. Джинни замерла, сжав нож ещё крепче. Девушка выдохнула, вдохнула и затаила дыхание. Когда шаги раздались совсем близко, она с криком выскочила из-за угла, замахнувшись нанесла удар. Однако цели он не достиг, её руку перехватили и крепко сжали. — Джинни, это я! Девушка открыла глаза и расслабила руку, выронив нож на пол. — М-мистер Г-г-грейнджер? Увидев знакомое лицо, Джинни тотчас бросилась в объятия мужчины. Он сначала опешил, но затем одной рукой крепко прижал к себе. — Всё хорошо, всё хорошо, — он отстранил её от себя, тогда Джинни и заметила револьвер. — Где Гермиона? Джинни не ответила. Она не могла перестать испуганно глазеть на оружие в руке Грейнджера. Миссис Грейнджер была мертва. В руке у её мужа пистолет. — З-зачем вам оружие? Что происходит? Мистер Грейнджер встряхнул девушку и повторил вопрос. — Она… Она у себя в комнате. Всё ещё должна спать. — Иди к ней, — приказал мужчина. — Быстро собери всё необходимое и бегите через чёрный ход, — за окном что-то быстро мелькнуло. Мистер Грейнджер оттолкнул от себя Джинни. — Без вопросов, уходи! Джинни оторопело, но быстро, отошла в сторону лестницы. — Но миссис Грейнджер… — Я знаю. Иди же! Как только Джинни начала подниматься по лестнице, перепрыгивая через ступеньку, разбившееся окно заставило её остановиться. Она обернулась и замерла. Прямо перед мистером Грейнджером стояло нечто, напоминающее человека. Это существо было худым, но прослеживались мускулы; оно было высоким, его кожа мертвенно-серой, глаз практически не было видно, лишь две ярко-бирюзовые точки, вместо зрачков; кожа словно обтягивала череп. В целом существо напоминало оживший труп. Мистер Грейнджер поднял револьвер и два выстрела разразили напряжённую тишину. Джинни закрыла от испуга уши. Пули попали существу прямо в грудь, однако тот даже не шелохнулся. — Как? — поражённо спросил Грейнджер. — Это серебро… — Ваши методы больше не действуют на нас, — басом проговорило существо. — Уходи, Джинни! Бегите и не оглядывайтесь! Он снова начал стрелять, пытаясь отвлечь монстра на себя, выигрывая для девушки время. Та побежала наверх, впопыхах споткнулась и упала. Не обращая внимания на ноющие колени и локти, Джинни устремилась в комнату Гермионы. Почти ворвавшись внутрь, она застала проснувшуюся девочку, сонно потирающую глаза. — Джинни? Девушка соображала быстро. Закинув пузырёк, оставленный отцом Гермионы, к себе в карман, она подняла девочку на руки. Бегло укутала её в покрывало и понеслась обратно. — Не тронь моих дочерей, мерзавец! Увидев, что мистер Грейнджер вновь собирается открыть огонь, Джинни быстро приказала девочке: — Гермиона, сейчас же закрой уши! Та послушалась и вскоре вздрогнула от ещё двух выстрелов. Спустившись вниз, рыжая на мгновение остановилась. Дочерей. Он сказал дочерей. Мистер Грейнджер считал Джинни своей дочерью… И ровно в этот момент тварь набросилась на мужчину, впиваясь ему в горло. — Папа! — закричала Гермиона. — Бегите! — прохрипел мужчина. Джинни словно ожила. Она развернулась, что есть мочи двинулась к чёрному ходу. Девушка едва ли не выбила дверь, спрыгивая со ступеней и вновь пустилась бегом в лес. Она бежала так сильно и быстро, что лёгкие горели, дыхание окончательно сбилось, но Джинни не останавливалась. Она бежала, крепко прижимая к себе хрупкое тело. Гермиона своими глазами увидела, как нечто убивало её отца. И это была вина Джинни, целиком и полностью. Она должна была сразу бежать, а не застывать на месте. Жизнь одиннадцатилетней девочки навсегда изменилась. В одночасье она лишилась дома, обоих родителей и видела смерть отца. Это не пройдёт бесследно, думала Джинни. На ней и самой произошедшее оставило отпечаток. Что это была за тварь? Почему они с мистером Грейнджером говорили так, словно знали друг друга? О каких методах говорило существо? Джинни не знала сколько бежала, но понимала, от дома они далеко. — Гермиона? — она взглянула вниз, посмотреть, как девочка. Та уснула. Болезнь взяла своё. Наверняка, когда проснётся, подумает, что всё это было лишь страшным сном, кошмаром. И вновь из-за Джинни реальность нанесёт жестокий удар. Ей придётся рассказать, что случилось. Как-то объяснить, хотя она сама ничего не понимала и терялась в догадках. Только один вопрос вытеснял остальные. Что им делать дальше?***
Лондон. Наши дни
Из паба, смеясь, вышла девушка. Стоило двери закрыться за ней, как её смех затих. Она выдохнула и устало поплелась дальше по улице. Кроме неё больше никого не было. Она работала до поздней ночи и не могла позволить себе уйти пораньше. Блондинка выдохнула, пора идти на свою вторую работу. Свернув в переулок, она прошла чуть дальше вглубь, останавливаясь возле одной из цветочных клумб. Девушка оглядела себя: тёмно-синее платье с глубоким декольте, не очень пышная юбка, корсет. На голове была одета шляпка с несколькими перьями, — удалось обменять её на чулки, — на руках длинные перчатки из тонкой кожи, — выкрала у одной жрицы, пока та спала, — к сожалению, веера у неё не было. Украсть или выменять на что-то она не сумела. А купить не позволяло скудное финансовое положение. Макияж она наносить не стала. Лишь украсила губы помадой розового цвета. Конечно, с таким видом богатого мужчину ей не заманить в свои сети. Такие велись только на тех, кто пытался выглядеть безупречно чистыми, ухоженными, роскошными и женственными. Они были недоступной мечтой, которая могла стать реальностью за определённую плату. Иви не нравилась выбранная профессия. В пабе к ней часто приставали, откровенно лапали, но всё было лишь заигрыванием. Она не пыталась искать там клиентов, вовсе нет. Это было её личное табу. Если ночью она видела пьяного после закрытия клиента, то обходила его стороной. В общем, заключила она, когда закончила осматривать свой образ, выглядела прилично. Может ей повезёт и она найдёт кого-то, кто думает членом, а не мозгами. К сожалению или к счастью, подобных клиентов бывало много. Их легко заманить, они в основном подвыпившие, а значит быстрее закончат и уснут. Есть большой шанс ограбить и уйти до того, как они проснутся. Отдавать своё тело первому встречному за плату было мерзко. Когда-то Иви мечтала выйти замуж и родить детей, однако судьба распорядилась иначе. И теперь вместо любящего мужа мерзкие мужчины на одну ночь. А порой и меньше, всё зависело от их выносливости и степени опьянения. Порой они бывали слишком грубыми, забывая, что под ними женщина, а не кусок мяса. Иви терпела, стоически, со слезами на глазах, но терпела. После таких сеансов болело тело, проявлялись синяки от крепкого мужского хвата. И пока синяки не пройдут, Иви не ходила на ночные рандеву. Это было бесполезно. Тело должно быть презентабельным, иначе никак. Кто захочет трахать женщину у которой вся спина в синяках? Или трогать за грудь, где ещё не прошли следы прошлых пальцев? Вздохнув, девушка вышла из переулка, направляясь дальше по улице. Она шла медленно, изредка оглядываясь. Туман сгущался, вдалеке почти ничего не было видно. Другие люди по-прежнему не встречались, Иви начинала думать, что эта вылазка будет провальной. Она продолжала идти, переставая оглядываться. Иви зарылась в собственные мысли. Как прожить ещё неделю, искала варианты переезда. От отчаяния и невозможности что-то изменить в своей жизни она едва не взвыла. Иви так устала перебиваться изо дня в день, пахать в пабе, бегать ночами и надеяться, что вот сегодня точно будет пьяный богатей. Это было выше её сил. Из тумана вдали вышел силуэт. Иви далеко не видела, но кажется это был мужчина. Он явно был одет в плащ и цилиндр. Это шанс, подумала девушка. Она замедлила шаг, восстанавливая дыхание. Поправив осанку, она слегка прищурила глаза и выдала лучшую улыбку на которую только была способна. — Тяжёлая ночь, сэр? — пропела она ласковым голосом, когда мужчина оказался ближе. — Не хотите ли скрасить своё одиночество? Услышав чужой голос мужчина остановился, поднял взгляд на Иви и прищурился. Часть его лица была скрыта какой-то тёмной тряпкой, их под неё выглядывал его крючковатый нос. Иви не видела цвет его глаз или даже кожи, руки мужчины были в перчатках. А лицо девушка разглядеть не могла, слишком темно. — Идём, — буркнул мужчина и свернул в ближайший переулок. Иви пожала плечами. Ей не впервой отдаваться в переулке. Бывали места и похуже. Она прошла вслед за мужчиной. Тот остановился в середине, облокачиваясь спиной о стену. — Итак, что мне сделать для вас, сэр? — спросила Иви, подойдя ближе. — Любишь грубо? — Всё за вашу плату, — пожала плечами девушка и тут же оказалась прижата к стене. Рука мужчины оказалась на её горле, несильно сжимая. — Чёрт, — прохрипела она. Она не была готова к такому напору. Обычно просили показать грудь, лапали и в принципе были какие-то прелюдии. Иви даже на колени не опустилась, чёрт возьми. Хват был крепкий, девушка едва могла вздохнуть. В иррациональной попытке Иви схватила мужчину за кисть, пытаясь отодвинуть его руку от собственного горла. Она царапала его плащ и перчатки, но всё было без толку. Другой рукой мужчина скинул в головы Иви шляпку. — Что… вы… дела… Отпу… — Успокойся, — прошептал мужчина. — Я тебя не убью… пока. Пальцем он прошёлся по её волосам, гладил и трогал. Медленно и ласково, словно растягивая удовольствие. Иви была на грани между сознанием и забытьём. Воздуха в лёгкие почти не поступало. Она не могла закричать, да и смысла в этом не было. Вокруг ни души, только она и неизвестный мужчина. Оставив в покое волосы девушки, он скинул тряпку, что закрывала лицо и глаза Иви расширились от ужаса. Губы мужчины пересекал довольно уродливый и большой в размерах шрам, от правой скулы до левой части подбородка. Но вовсе не это напугало девушку. Рот мужчины был открыт и два острых клыка выделялись среди общего ряда зубов. Иви подняла взгляд к глазам мужчины и увидела, что они налились кровью. Он зашипел, наклонил голову девушки, открывая доступ к участку шеи. — П-пожал… Из карих глаз потекли слёзы отчаяния. Это никоим образом не затронуло мужчину и тот резким движением вонзил оба клыка в хрупкую девичью шею. Иви даже не смогла закричать. Боль была ошеломительной, словно вся кровь в жилах вскипела. Иви дёргалась и хрипела, но не могла ничего сделать, чтобы спастись. Её глаза закатились, она начинала терять сознание. Мужчина резко отстранился и взвыл. Иви скатилась по стене, не в силах пошевелиться. Она подняла затуманенный взгляд, как раз вовремя, чтобы увидеть стрелу, торчащую из спины мужчины. Нет, не стрелу — арбалетный болт. Повернув голову, Иви увидела, что в конце переулка стояла фигура ростом чуть выше пяти футов. Иви не могла разглядеть полностью, но видела очертания. Это точно была женщина. Может даже молодая девушка. В чём она была одета Иви не видела, только длинный плащ, закрывающий всю остальную одежду. Из-под него выглядывала только рука, крепко сжимающая арбалет с новым болтом. Мужчина вырвал болт из своей спины и выкинул его куда-то в сторону. Зашипев он кинулся на фигуру в плаще, та спустила курок и новый болт стремительно влетел в плечо мужчины. Последний двигался быстро, в миг он оказался возле фигуры и нанёс удар рукой, но та ловко уклонилась в сторону. Девушка отбросила арбалет и в её руке оказался кинжал. Увернувшись ещё от одного удара, она нанесла свой, задев лицо мужчины. Девушка двигалась ловко и быстро, будто бы танцуя. Иви никогда не видела таких движений, она в принципе не представляла, что девушки могут двигаться так. От царапины мужчина зашипел ещё сильнее. Та продолжала уклоняться так грациозно, что мужчина ни разу не мог по ней попасть. Однако удача девушки всё же закончилась и один удар попал точно ей в живот. Она отлетела на несколько футов. Врезаясь металлический мусорный контейнер, сбивая его и оставляя внушительную вмятину. Однако девушка быстро пришла в себя. Вскочив, она сбросила плащ, открывая миру свою одежду. На ней была одета кожаная куртка коричневого цвета с фиксирующим корсетом, такого же цвета штаны и ботинки. На поясе висела кобура с револьвером. Под курткой, в области шеи, виднелся воротник рубахи, кажется из льна. Девушка достала револьвер и выстрелила, попав мужчине в бедро. Тот вновь взвыл, развернулся и побежал прочь, оставляя кровавый след. Она рванула было за ним, но остановилась и взглянула на Иви. — Сиди здесь, — холодно приказала она и побежала за мужчиной, по пути поднимая выпавший из рук кинжал. Иви вздрогнула от этого голоса. В нём совершенно не было эмоций, а взгляд пестрил безразличием. Девушка скрылась за углом и Иви ничего не оставалось, кроме как послушаться. При всём желании она не смогла бы пошевелиться и уйти куда-нибудь. Тем временем девушка продолжала своё преследование. Она бежала по кровавому следу. Тот привёл её в один из складов. Дверь была открыта, замок вырван с корнем. Она нашла его валяющимся в стороне от входа. Девушка вошла внутрь не боясь, держа револьвер наготове. Склад не был огромным, но были места, где можно спрятаться. Скорее всего склад изначально строился под хранение грузовиков и машин, как своеобразный гараж, и каких-то грузов, подметила девушка, но затем его перестроили. Теперь это был просто склад с кучей ящиков, которые создавали настоящий лабиринт. Девушка молчала. Она могла бы позвать, оповестить о своём присутствии. Что-то подсказывало ей, что делать этого не стоит. Мужчина и так прекрасно знал, что за ним пришли. Она шла по следу, лавируя между ящиков, проходя всё глубже и глубже в недра склада. След становился всё тоньше, а видимость хуже. Из-за больших ящиков, перекрывавших свет из окон, девушка не могла точно разглядеть кровавые пятна. Вскоре она оказалась где-то в середине склада, куда привела её кровь и вот странность, след оборвался. Либо он перевязал рану, либо исцелился. Девушке это не нравилось. На загривке так и щекотало ощущение, что что-то не так. Она огляделась, следов и правда больше не было. Неужели скрылся? Тут ей на плечо что-то капнуло. Девушка провела пальцами по капле, чуть размазав её и осознала — кровь. Резко вскинув голову и револьвер, она выстрелила наугад. Мимо. Мужчина спрыгнул прямо на неё, повалив на пол. Всё это время он сидел на балках под потолком, выжидая. Револьвер выпал из рук и отлетел куда-то в сторону. Положение стремительно катилось к чёрту. Позиция девушки оказалась невыгодной: до револьвера не добраться, сверху на ней сидел грузный мужчина, скинуть которого не было никакой возможности. Ноги она задействовать не могла. Он схватил её за руки, не давая дотянуться до кинжала. Оставалось только одно. Использовав хват мужчины против него самого, девушка потянулась вперёд и резко укусила его за нос. Она сильно впилась в плоть, мужчина вскрикнул и отпустил руки, схватываясь на укушенное место. Зубы слегка заболели от силы сжатия. Освободившимися руками она вытащила кинжал и резким ударом вонзила его в живот мужчины. Тот заорал, что есть мочи и повалился на бок. Пока он корчился от боли и явной кровопотери, девушка встала и неспеша направилась за револьвером. Затем вернулась к подползающему к одному из ящиков мужчине. Пересчитав патроны в барабане, девушка наставила оружие на мужчину, целясь ему в голову. — Я задам вопрос. Ты ответишь. — Ты всё равно убьёшь меня, охотница. — Да. Но от тебя зависит насколько мучительна будет твоя смерть, полукровка. Мужчина поднял взгляд наполненных кровью глаз на неё. Выражение лица девушки не выражало ничего. Ни беспокойства, ни страха, ни гордости, ни превосходства. Лишь презренный холод, как и её взгляд. Потухший и бесчувственный. — Двенадцать лет назад голубоглазый вампир на северо-западе Англии убил семью, женщину и мужчину. Напал ночью в их доме. Выжили двое. Что ты знаешь об этом вампире? Мужчина усмехнулся. Погладил сальные волосы, его цилиндр валялся где-то на складе. — Так это ты та о ком слухи ходят? «Хладная буря», так тебя называют? Выстрел. Он вскрикнул от боли, схватившись за бедро левой ноги. Правая же продолжала истекать кровью. — Следующим будет колено. Затем отстрелю яйца. Говори. Она отошла назад, облокачиваясь на ящики, не сводя револьвера с мужчины. Тот тяжело дышал, скалился и шипел. Полноценно двигаться ему не давал кинжал в животе и две простреленные ноги. Видя, что тот молчит, девушка навела револьвер на коленную чашечку. Мужчина вскинул руку, останавливая её. — Ладно-ладно! Я слышал об этом. Никогда не встречал его лично. Я не знаю, кто он или где находится. Но… есть слух, просто слух, не знаю насколько достоверный… Говорят, планируется что-то мощное. Большое и кровавое. Осенью. Что именно, я не знаю. Полукровок не посвящают в дела чистокровных. — Где? Назови место. — В Шотландии, в гористой местности на севере Великобритании. Возможно, он будет там. Я не знаю. Клянусь. Выстрел. Он закричал, схватившись за то, что когда-то было его членом и яйцами. — Ты обещала! — заверепел он. — Тварь! Лгунья! Выстрел. Второй. В голову и сердце. Девушка, откинув барабан револьвера в сторону, вытащила пустые гильзы и убрала их в карман, заменив новыми. Затем убрала револьвер в кобуру на поясе. В это время тело вампира медленно рассыпалось в прах. Не брезгуя, она подошла и откопала кинжал, убирая его в ножны. Молча, девушка развернулась и направилась к выходу из склада. Иви тем временем продолжала лежать в переулке, она дрожала, её тело покрывалось потом. С ней что-то происходило, но она не знала, что именно. Она обхватила плечи руками, пытаясь согреться. Кровь из шеи остановилась сама собой. Девушка услышала шаги и вздрогнула. Она думала, что возвращается тот мужчина, но когда перед её лицом показались другие сапоги, она выдохнула. — Вставай, — прозвучал холодный приказ. Увы, Иви не встала. Тогда девушка грубо схватила её за плечи и привела в сидячее положение. — Что… — Заткнись. Она наклонила её голову, открывая взгляду шею. Вокруг укуса почернели вены, расползаясь всё дальше и дальше по телу. Девушка цокнула и чертыхнулась. Резко отпустив шею Иви, она отошла назад. Иви подняла взгляд и ужаснулась. На неё был направлен арбалет. — Что вы… — Ты укушена. Процесс не остановить. Ты обратишься и станешь такой, как он. Я не могу этого допустить. — Пожал… Выстрел. Договорить ей не дали. Болт влетел прямо в лоб девушке, заставляя тело упасть набок. Выдохнув, охотница подошла и без церемоний вырвала болт из головы Иви. Затем нацепила арбалет на спину, закрыв его плащом, развернулась и направилась прочь.***
— Чёрт! Чертыхнулась девушка, посасывая палец. Задумалась и вместо гвоздя попала по пальцу. Её мастерская была заполнена всевозможными инструментами, молотки разных размеров, рубанки, зубила, станки. На стенах висели чертежи и макеты различного вида оружий. От револьверов до арбалетов. Сама рыжеволосая была одета в рваную тёмно-серую рабочую рубашку, закрытую кожаным передником. Её волосы были собраны в небрежный хвост, несколько прядей спадали на глаза, приходилось каждый раз их поправлять. А руки были измазаны в грязи, смазке и прочих рабочими отходами. Немудрено, что после нескольких часов кропотливой работы, всё лицо и волосы тоже запачкались. Она откинула молоток на стол, решив сделать перерыв. Джинни не ела ничего с самого утра. Ей нужно было что-то перекусить, чтобы иметь силы работать дальше. Когда она встала, то оглядела свои руки, на одной из ладоней был вертикальный шрам. Прежде чем есть, нужно привести себя в порядок. Её мастерская находилась в отдельном небольшом домике. Раньше он был сараем, но с помощью верных товарищей и нескольких недель работы Джинни удалось расширить сарай. Теперь это была не ветхая лачуга, а самая настоящая мастерская с укреплёнными стенами. Вмещающая в себя гораздо больше, чем могла раньше. Свежий воздух показался блаженством. Джинни и не подозревала, что ей так его не хватало. Порой она могла настолько сильно уйти в работу с головой, что забывала обо всём. Приходилось насильно её вытаскивать, чтобы она сумела поесть и выпить чего-нибудь. В основном это был алкоголь. Джинни частенько напивалась, но при этом, когда нужно было работать, не брала в рот ни капли. Рядом с её сараем стоял больших размеров дом. Он был двухэтажным, не считая чердака, сделанным из кирпича. Над входом гордо красовался балкон из белого дерева с колоннами, поддерживающими его. На фасаде здания находились одиннадцать окон, три чердачные на крыше и по четыре с каждой стороны от входа, по два на этаж. В доме было четыре камина, что выливалась в четыре кирпичных дымовых трубы, гордо торчащих из крыши. Оказавшись в доме, Джинни первым делом направилась в ванную. Свой передник она сбросила ещё в мастерской, он валялся где-то на стуле или уже на полу. Джинни часто носила инструменты в специальных карманах и забывала достать их оттуда, что несущественно, но утяжеляло фартук. Руки пришлось отмывать долго, щедро их намыливая. С лицом дела обстояли проще, пара-тройка хороших умываний и как новенькое. То же самое Джинни сделала с грязными прядями, по сути так же сполоснув их и заправив за ухо. Один чёрт они снова вылезут и будут замараны. Закончив с мытьём рук и лица, Джинни вышла, направившись сразу на кухню. — Здравствуй, Добби. За плитой стоял худенький мальчик. На вид ему было лет двенадцать, а может и все тринадцать. Из-за болезни весьма трудно опознать в нём человека, не то что мальчика. Он родился недоношенным и больным. У него были нехарактерно большие глаза, странные уши и почти не было волос на голове. Всю жизнь он кочевал из семьи в семью. В этом доме он жил вот уже два с лишним года. Добби умел готовить, убираться и даже немного читал. Последнее было редкостью для детей его положения, но Джинни считала своим долгом обучить его хотя бы этому. — О, мисс Джинни. Рад вас видеть! — тонким голосом проговорил мальчик. — Присаживайтесь, присаживайтесь. Вам давно пора поесть. Не успела девушка сесть, как перед ней появилась аппетитная тарелка каши с маслом, стакан воды и ложка. — Спасибо, Добби, — улыбнулась она. И принялась есть. Каша была восхитительной. Благодаря Добби никто из живущих в этом доме ещё не умер с голоду. До его прихода они жили с другой работницей по имени Долорес. Уж эта гарпия потрепала бедные нервы Джинни. Она всегда ходила в отвратительном розовом платье горничной, говорила, что сшила его сама. Готовила первоклассные помои. Характер у этой женщины был ещё хуже, чем её готовка. С ней часто случались скандалы и скандалила именно Джинни. Когда Долорес уволили, у Джинни случился самый настоящий катарсис. Она напилась в первый же вечер после ухода розовой гарпии. Отец Добби — Тоби Джонс, — настоял на работе сына в этом доме. А сам мужчина уехал на заработки в другую страну, куда не мог позволить себе взять сына. Тоби говорил, что всё дело в деньгах. что билеты только на одного. Джинни знала правду. Он сам поведал ей по секрету. Из-за внешности, там куда он едет, сына бы дразнили и он не был бы счастлив. Джинни радовалась, когда видела улыбку и слышала смех Добби. Она старалась уделять мальчику столько внимания, сколько могла. Прекрасно понимая, что он один, вдалеке от отца и временами ему может быть страшно или грустно. Мальчик скучал по отцу, но Джинни отвлекала его, чем могла. — Было очень вкусно, — сказала Джинни, доедая последнюю ложку. — Скажи, Гермиона вернулась? Или Геллерт? — Нет, мисс Джинни. Гермионы ещё не было, а мистер Геллерт вернулся рано утром и ушёл в свой кабинет. Девушка встала из-за стола. Взяв стакан, она выпила залпом почти половину. Затем кивнула мальчику и вышла из кухни, поворачивая направо к лестнице, ведущей на второй этаж. На втором этаже располагались кабинет и покои Геллерта Гриндевальда. Он был высоким, стройным мужчиной, лет пятидесяти. У него была великолепная осанка, резкие черты лица; густые, черные волосы с легким, едва заметным серебристым отливом. Джинни поднялась на второй этаж и направилась прямиком к кабинету мужчины, откуда уже слышались звуки какой-то возни. Девушка постучала три раза, услышав тихое разрешение войти, отворила дверь. Геллерт, одетый в свой привычный пиджак и жилет тёмно-синего цвета, сидел на стуле посреди комнаты, держа в руках книгу. Вокруг него лежали стопки других книг, которые норовили вот-вот свалиться на пол, но каким-то образом продолжали держаться. Рабочий стол был завален различными предметами. Череп, множество книг, потухших свечей, инструментов. Над камином, находившимся за Геллертом, стояли часы, пара книг и ещё один череп с подсвечником. Окна были занавешанны, камин потушен. — Здравствуй, Геллерт, — сказала Джинни проходя внутрь, садясь в одно из кресел. — Как прошла поездка? — Утомительно, Джиневра, — холодный взгляд, насыщенного синего оттенка с примесью серого, поднялся на Джинни и тут же вновь вернулся к книге. — Я отдыхаю. Каждый раз, когда Геллерт смотрел на Джинни, ей казалось, что мужчина что-то в ней оценивает, что-то изучает. Она до сих пор не могла понять, что именно. Его взгляд казался бездонным и от этого завораживал. Геллерт в принципе часто использовал свои внешние данные в личных целях. Он был идеальным, обаятельным аристократом, хотя это был лишь фасад. Внутри же Геллерт холодная и расчётливая личность. Опасное обаяние, интеллектуальное превосходство и скрытая угроза под маской спокойствия, делают его одним из самых опасных врагов и в то же время союзников. Порой Джинни задумывается, что бы было, будь Геллерт на другой стороне. Точнее не так… Как быстро их сторона проиграла бы, будь Геллерт их настоящим противником? Ей не хотелось это выяснять. Она радовалась, что такой человек, как Геллерт Гриндевальд являлся их самым надёжным союзником. — Грейнджер ещё не вернулась? — спросил мужчина не отрывая взгляда от книги. — Нет. Добби сказал, что не видел её. — Должно быть, она что-то выяснила от полукровки и уже мчится сюда. Если они… Джинни перебила его, не дав договорить. — Когда ты планируешь отдать ей его? Когда расскажешь? — Всему своё время, Джиневра. Она пока не готова. — Не готова узнать правду? Мужчина вздохнул, закрывая книгу. Он положил её на стол, сложил руки на коленях в замок и с бесстрастным лицом ответил. — Да. Ты не осознаешь насколько эта правда разрушительна и что она может сделать с Гермионой. Геллерт достал из выдвижного ящика стола дневник в кожаном переплёте. — Этот дневник может разрушить всё, что мы построили. Всё, что она построила. Ты действительно хочешь этого, Джиневра? Джинни вздохнула. Она задумалась. Гермионе сейчас и так было непросто, а вываливать на неё всё и сразу, это жестоко. Как и всегда, в этом споре ей приходится признавать правоту другого человека. Ей так хотелось, чтобы Гермиона знала, чтобы она всё поняла. Но решать было не ей и это очень расстраивало. Он убрал дневник обратно, закрывая ящик на ключ. Его в свою очередь Геллерт убрал во внутренний карман пиджака. — Просто… я смотрю на неё и… Словно вижу другого человека. Она так изменилась, Геллерт. Гермиона стала холодной ко всем. Даже ко мне. — Немудрено, учитывая через что ей пришлось пройти. Прошло всего два года. Дай ей время, Джиневра. Разуму нужно больше времени на восстановление, чем телу. Особенно такому, как у Гермионы. Джинни хмыкнула. Она откинулась на спинку, всматриваясь в потолок. — Может, ты и прав. Я переживаю за неё. — Хорошо, закончим с сантиментами. Сказал он и встал. Геллерт отодвинул стул к стене, обернувшись, он прошёл к своему рабочему столу, сажаясь за него. — Итак, во время моего отъезда были изменения? — Да, — Джинни приняла серьёзное выражение, понимая, что тема с чувствами действительно была закончена. — Ещё одно гнездо полукровок было уничтожено. Геллерт достал карту, разложил её на столе, накрывая ею большинство предметов. Затем карандашом он поставил отметку на Йоркшире, Северная Англия. — Йорский собор? — Нет, это было ошибкой. Неверные данные. Гнездо было в заповеднике Ниддердейла. Гермиона искала их три дня, почти без отдыха. На карте появилась ещё несколько меток и подписей. — Ранения, жертвы, укусы? — Нет, ничего из этого. — Хорошо. Что говорит Северус? Северус Снейп был лекарем, он тоже жил в этом доме и имел собственную лабораторию в подвале. Благодаря ему появилось множество новых способов уничтожать вампиров, и ровно так же благодаря ему исцелялись раны и серьёзные травмы Гермионы. — Он продолжает работу. Бьётся над новым зельем. Говорит, что это будет своего рода яд. Одной капли достаточно, чтобы убить даже чистокровного, не говоря уже о полукровках. Но как он может быть уверен? Мы никогда не встречали чистокровных. Разве у него есть необходимые данные для исследования, Геллерт? Гриндевальд опёрся локтями на стол, сложил пальцы в замок, положив на них подбородок. Его холодный взгляд скользнул по Джинни, та едва вздрогнула. — Не стоит недооценивать нашего профессора. Он многое знает и многое умеет. Если Северус что-то делает, то не без уверенности в определённом результате. — Я беспокоюсь. Что, если на Гермиону когда-то нападёт настоящий чистокровный и яд Снейпа не сработает? Что ей делать? — То, что она умеет лучше всего, — его взгляд сверкнул. — Убивать. Джинни чертыхнулась. — Вот вечно ты так. Будто совсем о ней не заботишься. — Ты знаешь, это не так. Гермиона мне, как дочь. Так же, как и ты. Вы обе ценны для меня. — Ну да, пока приносим пользу, — буркнула под нос девушка. — Что? Она встала, направляясь к выходу. — Ничего. Просто мысли вслух. Приятного отдыха, Геллерт. Закрыв за собой дверь, Джинни спустилась вниз, игнорируя возню Добби на кухне, вышла на улицу. Свежий воздух всегда помогал ей прочищать голову от не нужных мыслей. Вокруг их дома был сплошной лес. Они жили в Уэльсе, на юго-западе Великобритании. Гермиона любила уходить в лес на несколько дней, говорила, ей это помогает собраться перед работой. Работа… Так она называла свою охоту. Джинни поддерживала её во всём, её сердце кровью обливалось, когда Гермиона вновь уходила или возвращалась с новыми ранами. Одно дело, если это были мелкие ссадины или сломанные кости, но совершенно другое, когда Гермиона приходила едва живой. Такой, какой она вернулась два года назад. Она почти умерла в ту ночь, Северус натурально вытащил её с того света. Совершил настоящее чудо. Гермиона восстанавливалась ровно шесть месяцев и четыре дня. Физически. Восстановилась ли она морально? Это неясно. С того спора, перед охотой, они стали редко общаться. Вопросы и односложные ответы. Они сёстры, но словно чужие друг другу. Джинни смотрела на плывущие облака и дышала. Вдох через нос и выдох ртом. Она сделала шаг вперёд, затем ещё и ещё. Так она оказалась в чаще леса, двигаясь всё глубже и глубже. Джинни не чувствовала единения с природой, как возможно чувствовала Гермиона, но ей нравилось гулять в лесу, слышать пение птиц. Это успокаивало. Показывало, что в мире есть что-то прекрасное, что-то хорошее. В мире есть жизнь. А не только кровь и монстры сеющие смерть. Джинни не верила в бога и всё с этим связанное, - хотя порой и задавалась вопросом, как такие существа, вампиры, могут существовать? Есть ли другие похожие чудовища? А если есть, то как с ними бороться? - в отличие от Гермионы, которая, казалось Джинни, вполне верила в божественное. Иначе, как объяснить крест на цепочке, который спрятан у неё на шее под рубахой? Или крест висящий у неё над кроватью? Они никогда не обсуждали вопросы веры, до этого банально не доходили темы. А если и начнут, то это вполне перерастёт в очередной спор и ссору. В лесу она дошла до большого камня, в два раза выше её ростом. Благо на него было удобно забираться. На одной сторон расположились выемки, за которые Джинни и хваталась, чтобы вскарабкаться. Она делала это уже десятки раз, особенно ночью, когда на небе ни облачка и открывался чудесный вид на звёзды. Сейчас же она просто забралась и легла, подложив руки под голову. Надо было взять соломинку, подумала она, чтобы было чем заняться и грызть её. Так она и лежала, пытаясь ни о чём не думать. Облака продолжали плыть по небесной синеве. Изредка поднимался ветер. Над головой летали птицы, перебегая с дерева на дерево. Джинни не заметила, как заснула. Проспала она недолго, где-то около двух часов, когда её разбудил детский голос вдали. — Джинни! Джинни, где ты? Открыв глаза, девушка потянулась и слезла с камня, направившись на звук. — Я здесь, Добби, — крикнула она. — Уже иду. Пару минут спустя, она дошла до начала чащи и увидела мальчика, стоящего возле одного из деревьев. — Что случилось? — Гермиона вернулась! Удивлённо расширив глаза, Джинни сорвалась с места, переходя на бег. — Идём! В рекордные сроки она добежала до дома, за ней едва поспевал Добби, как вмиг остановилась. Гермиона стояла возле входа в дом, скидывая сумку. Она была одета во всю ту же кожаную куртку, корсет и плащ. — Ты вернулась! — воскликнула Джинни, подходя ближе. Гермиона прошлась по ней ленивым взглядом и так же сухо ответила. — Ага. Для тебя есть работа. Нужен новый арбалет, этот слишком медленный и неточный. Она втащила из-под плаща упомянутое оружие и протянула его Джинни. — Нужен более удобный в прицеливании и быстрый в перезарядке. И если будет время, подумай над тем, как сделать автоматический арбалет. На перезарядку в любом случае уходит много времени. Хотелось бы стрелять сразу несколькими болтами. Радостный взгляд Джинни при виде сестры, как и её улыбка, потухли. Она выдохнула через нос, ничего не ответив забрала протянутый арбалет, кивнула и направилась в свою мастерскую. Добби, всё это время стоявший позади, напряжённо наблюдал за взаимодействием сестёр. Когда Джинни скрылась за углом дома, Гермиона обратила внимания на мальчика. — Я хочу есть, приготовь что-нибудь. Спущусь через час. Не дожидаясь ответа, она подняла сумку и вошла внутрь дома, сразу же поднимаясь наверх. Однако она не пошла в кабинет Геллерта, Гермиона свернула в другом направлении. Она направилась в свою комнату, в другом конце коридора. Внутри она оставила сумку возле входа, по пути к кровати отстегнула корсет и сбросила куртку, оставаясь в одной рубашке. Сняв и её, она осталась с голым торсом, — лишь на шее висел крестик, — являя миру застарелый шрам на спине. Начиная с правой лопатки он пересекал линию позвоночника, доходя до поясницы. Рубец был широким, неровным, местами бугристым и утолщённым, с участками стянутой кожи по краям. Его цвет был бледно-розовым, с более светлыми участками в центре. В комнате было темно. Окна давно и плотно занавешены шторами. Гермиона зажгла несколько свечей, затем сняла сапоги, расстегнула пряжку ремня, сняла кобуру с револьвером и избавилась от штанов. Огонь от свечей тускло освещал комнату, отбрасывая тени на стены. На которых расположилось несколько карт с разными пометками, несколько трофеев в виде чучел и черепов различных животных, шкафы и тумбочки наполненные разными книгами. Гермиона вытащила револьвер из кобуры, которую отбросила куда-то в сторону кровати, подошла к столу. Она положила револьвер рядом с одной из свечей. Немного подождав, она вновь взяла оружие в руки. Избавив оружие от патронов, сложив их в аккуратную стопочку, Гермиона принялась за разборку. Выдвинув шомпол из оси барабана, она убрала саму барабанную ось и затем вытащила сам барабан из револьвера. Она мочила кисть в растворителе и очистила ею ствол изнутри. Смоченным в растворителе куском ткани прочистила ствол, но уже снаружи. Специальной щёткой она прошлась по зоне вокруг дула. Другой щёткой, смоченной в растворителе, прочистила цилиндр внутри и снаружи, а также вытяжку стержня. Мягкую и чистую ткань Гермиона смочила оружейным маслом и смазала весь револьвер, проникая внутрь цилиндра и ствола. Сменив использованную ткань на чистую, она стёрла следы масла и начала проводить полировку. Все действия она проводила механически, руки двигались сами, пока мысли были заняты совершенно другим. А именно сказанными вампиром-полукровкой словами. Как и другие убитые ею вампиры, этот говорил ровно то же самое. Почти слово в слово. Это сильно настораживало. Что-то должно произойти, но что? К чему готовились вампиры? Гермиона остановилась. Раздражённо она сжала револьвер в руках. Незнание практически убивало её. Ей казалось, что разгадка прямо перед носом, а она в упор её не замечает. Что на самом деле всё гораздо проще, чем кажется. Это злило Гермиону, хотя внешне она оставалась спокойной. Она не любила не знать, знание являлось силой, а сила — оружием. За годы Гермиона выковала из себя оружие, но что оно собой представляло, без знаний, как им воспользоваться и куда направить? Три месяца выслеживаний, пыток и убийств, чтобы выяснить… буквально ничего. Никакой конкретики. Ни предполагаемого места, ни конкретного события, ни даже лиц, кто мог бы там присутствовать. Шотландия, гористая местность, север Великобритании. Слишком большое место, да и что ей искать? В слепую она идти не могла, это пустая трата сил и времени. Тогда, что ей оставалось? Закончив с револьвером, Гермиона, не стесняясь наготы, направилась в душ. Она была слишком уставшей и измотанной, ей нужно отдохнуть и подумать. Вода расслабляла. Горячие капли стекали вниз по ключицам, груди, очерчивая мелкие шрамы и рельефные мышцы пресса, обходили пупок, сталкиваясь с препятствием в виде небольшого пушка волос внизу. Каким-то каплям везло больше, они стекали вниз по бёдрам, доходя до коленей и ступней. Волосы Гермиона предварительно распустила, они доходили до шрама, но не закрывали его. Вода проходила по её волосам, стекая на шрам, мышцы спины и дальше на поясницу. Охотница опёрлась руками о стену, позволяя душу омывать всё её тело. Она слегка напрягла руки, позволяя воде омывать подтянутые бицепсы. Мысли о словах вампира не покидали её голову. О чём же они все говорили? Что грядёт? Куда ей двигаться дальше? Гермиона резко выпустила воздух через рот, затем вдохнула и снова выпустила. Выключив воду, Гермиона осталась стоять, закутанная клубами пара. Зеркало запотело, на плитке образовался конденсат. Вытеревшись полотенцем, она переоделась в чистую и свежую рубаху, слишком длинную для её тела. Рубаха идеально прикрывала всё внизу, так что Гермионе не нужно было заботиться о штанах. Натянув нижнее бельё, она вышла из ванной комнаты. Шлёпая босыми ногами, волосы она решила оставить на потом, Гермиона спустилась вниз. На кухне уже стояли приготовленные блюда. Добби нигде не было. В доме стояла чистая тишина. Тем лучше, подумала девушка, никто не будет отвлекать от еды. Она села за стол и принялась есть. Мысли были всё те же. Что может находиться в указанном месте? Может, вампиры хотели провести какой-то особенный ритуал? Ритуал крови или ещё что? Гермиона слышала о ритуалах крови, но ни разу не видела, чтобы вампиры действительно проводили их. Это было что-то вроде слуха, обычной байки. Такие ритуалы должны проходить под строгим надзором чистокровных старейшин, в определённое время. Она не знала, что именно происходит на таких ритуалах и как их проводят, но то, что это было очень важным, Гермиона знала наверняка. Так может, всё-таки вампиры собрались провести подобный ритуал? Но зачем? Чего они хотят достичь? Чистокровные вампиры сильны, быстры и фактически бессмертны. По крайней мере так говорится в самых древних писаниях, что дошли до современных дней и побывали в руках Гермионы. Возможно ли с помощью подобного ритуала поменять статус крови, превратить полукровку в чистокровного? Столько вопросов и никаких ответов. Покончив с едой, Гермиона вернулась наверх, но пошла не в свою комнату. Она постучала в дверь и не дожидаясь разрешения вошла. Геллерт сидел за своим столом, в его руках было перо, он подписывал какое-то письмо. Убрав его в один из ящиков стола, мужчина снял очки и улыбнулся уголками губ. — О, Гермиона. Слышал, ты вернулась. Как всё прошло? Есть новости? Пожав плечами она закрыла за собой дверь, опершись на неё, сложила руки на груди. Она промолчала с минуту, уставившись на один из черепов. Затем рыкнула: — Ничего. Всё то же. Придётся ехать в горы Шотландии вслепую. Деваться некуда. По выражению лица Гермионы было чётко ясно, что подобная идея ей слишком не по душе. Брови девушки были нахмурены, губы сжаты в тонкую линию, а взгляд остр. — Были жертвы? — Да. Девушка. Укус. Я разобралась. Быстро и чётко, как ты учил. Геллерт кивнул. Гермиона не смотрела на него, предпочитая череп. Их окутала тишина. Оба молчали, каждый пребывал в своих мыслях. Тишина обволакивала их, погружая в себя. Так было до тех пор, пока Гриндевальд наконец не встал. Он подошёл к одному из окон, убрав руки в карманы брюк. — Шотландия значит, интересно. Нет идей, что планируют вампиры? — Никаких. Но это определённо что-то важное, — помедлив, Гермиона добавила. — И секретное. Раз чистокровные не посвящают полукровок во все детали. Мужчина смотрел вдаль, на лес, облака и линию горизонта. — Сходи в библиотеку, — сказал он. — просмотри ещё раз трактаты и записи. Может, мы что-то упускаем. — Сам знаешь, я изучила библиотеку вдоль и поперёк. Я бы ничего не упустила. Усмехнувшись, Геллерт добавил. — Пожалуйста. — Ладно. Гермиона вышла, закрыв за собой дверь. Геллерт остался стоять возле окна, задумчиво вздохнув. Библиотека встретила Гермиону тишиной и покоем. С последнего визита девушки прошло несколько недель. Добби вытирал пыль и расставлял книги по местам, а когда она просила его не трогать важные фолианты, он просто делал уборку. Несколько книг, которые Гермиона читала, так и лежали на столе. Помещение было небольшим, поэтому много книг оно в себя не вмещало, лишь самые важные. Медицина, изготовление оружия, различные мифы и легенды о вампирах, исторические факты, карты и общую географию. Гермиона прочитала почти каждую книгу. Геллерт был не прав, она точно не могла что-то упустить. Тем не менее, решив скоротать время, Гермиона подошла к полкам географии и истории. Взяв несколько книг, она перешла на диван, подмяв под себя ноги, раскрыла первую книгу и принялась изучать. В этой книге как раз была глава о Шотландии и её истории. Территория Шотландии была заселена пиктами и кельтами в доисторические времена. Кельтское племя переселилось на территорию Шотландии из Ирландии в раннем Средневековье. Король Кеннет МакАлпин объединил своё королевство с королевством пиктов. Этот год считается годом основания королевства Шотландии. Южная Шотландия и её крупные города со времён Средневековья испытывали серьезное влияние Англии. Неудивительно, что в итоге шотландский король Яков I унаследовал английский трон, парламенты двух стран принятием актов об унии образовали новое королевство — Великобританию. После этого история Шотландии стала неотделима от истории всего государства. Шотландия имела в своём распоряжении множество замков. Эдинбургский замок, замок Стерлинг, замок Аркарт и множество других значимых мест. Гермиона не заметила, как пролетело несколько часов. За окном уже смеркалось, а она так ничего и не узнала. Чертыхнувшись, она перевернула страницу и вновь погрузилась в чтение. Она изучала климат, природу и фауну. В принципе климат был достаточно тёплым, а природа и фауна не враждебной. Было достаточно лесов, а значит имелась возможность спрятаться и разбить лагерь. Путешествие обещало быть долгим, но не слишком трудным, при благоприятных условиях. Гермиона уже прикидывала сколько займёт путь, поиски вслепую и что нужно с собой взять, помимо оружия. В конце книги была глава о старых мифах, касающихся Шотландии. Гермиона нахмурилась, до сюда она никогда не доходила. Там были прописаны, как странные легенды: про кота размером с собаку, о водном духе Келпи, неизвестный Пиктский зверь и другие. Так же были истории о призраках, например Кружевная Жан, о женщине, которая погибла покидая экипаж и оказалась под его колёсами. Они с мужем планировали поездку в Шотландию. При смерти она была одета в кружевные одежды. И самое последнее о таинственном замке Хогвартс. Якобы его основал Годрик Гриффиндор, провозгласивший себя первым королём. Ему на смену пришёл Салазар Слизерин I, который судя по написанному правил недолго. Умер от болезни. После него правила королева Ровена Рейвенкло III. Она правила до своей смерти от естественных причин. У Ровены осталась дочь, Хелена Рейвенкло, но та отказалась от престола, уехав с мужем в неизвестном направлении. Последней королевой замка была Хельга Хаффлпафф. О её смерти ничего известно не было, как и о её правлении. О местонахождении замка ничего написано не было. Гермиона задумалась, какова вероятность, что вампиры-полукровки говорили именно об этом замке? За годы охоты девушка поняла, что ничего и никогда нельзя исключать. Любая вещь может иметь своё значение. Вероятность существования замка не так уж и мала. В мире много неизвестного и забытого временем. Если она и собиралась направиться в Шотландию, то хотя бы будет иметь призрачную цель. Это было лучше, чем ничего. Покинув библиотеку с книгой в руках, Гермиона продолжала крутить мысли о Хогвартсе. Мог ли этот замок действительно существовать? Или это просто глупая легенда, выдуманная автором книги? В любом случае, это была хоть какая-то нить. И подумать только, всё это время она была прямо под носом. Гермиона вернулась на второй этаж. Вновь к кабинету Геллерта. Она постучала, но никто не ответил. Мужчины внутри не было. Девушка нахмурилась. Где же он мог быть? Спустилась вниз. На кухне пусто. Вечер, Добби скорее всего уже спал. В подвал к Северусу она спускаться не решилась. Наверняка зельвевар слишком занят и отвлекать его — себе дороже. Она вышла на задний двор особняка. Трава приятно щекотала ноги, ветер колыхал волосы, как лёгкое касание, едва ощутимое. Геллерт сидел на скамейке перед фонтаном. Пиджак висел на спинке, мужчина остался в рубашке и расстёгнутом жилете. Он смотрел вдаль, в небеса, в звёзды, будто видел что-то, что было недоступно Гермионе. Для неё это было просто небом, просто облаками и всего лишь звёздами. Для Геллерта нечто иное. Они оба были разными в своём мировоззрении, но одинаковы в стремлениях. Гермиона подошла тихо, незаметно, как тень. Встала рядом, положила руку на спинку скамейки, на пиджак. Сжала, но не сильно, будто удерживая себя на месте. Геллерт не сказал ни слова, даже не шелохнулся. Тишина вновь окутала их, позволив раствориться в себе. Ветер поднялся сильнее. Гермиона закрыла глаза, позволяя ветру вновь коснуться тела. Кожа покрылась мурашками. Девушка молча протянула книгу, нарушая образовавшийся хрупкий пузырь. Геллерт протянул руку, взяв фолиант и открыл на закладке, на истории про Хогвартс. Он читал медленно, вдумчиво, анализируя. Гермиона не торопила, продолжая стоять и любоваться ночным небом. Хоть и не понимала, что в нём находил Гриндевальд, раз каждый вечер спускался на задний двор и сидел почти допоздна. Временами он мог взять с собой вино или виски. Налить стакан и не притронуться к нему. Мог достать сигарету, но не закурить. Просто, чтобы было, что держать в руках. Сегодня его руки были пусты, но голова заполнена мыслями. О поездке. О Гермионе. О дневнике. И теперь о книге. О Хогвартсе. О легенде. Закончив читать, Геллерт закрыл книгу и вздохнул. Но ничего не сказал, продолжая смотреть на звёзды. Гермиона не торопила, понимала, что нить слабая, почти призрачная. Но она была чем-то. Чем-то, чего не хватало. Не целью. Шёпотом, громом разразившимся в тишине. Маяком без света. — Ты в этом уверена? — отдавая книгу, лениво заговорил Геллерт, не поворачивая головы. Гермиона забрала фолиант, вновь прижав его к себе. Девушка молчала долго, обдумывая ответ так, словно от него зависело всё. А так и было. Геллерт никогда бы не отпустил её, зная, что Гермиона в чём-то не до конца уверена. Облака плыли, отрывая луну, позволяя её свету танцевать, отблёскивая в окнах и падать на кожу людей. — Это что-то лучше, чем ничего. Иду вслепую, так пусть будет, что искать. В ответ кивок и тишина. Разрешение было получено, осталось лишь собраться. Гермиона развернулась, пожелав доброй ночи, вернулась в дом. Перекусила наспех сделанным сэндвичем, поднялась наверх, умыла лицо и вошла в свою комнату. Вновь зажгла свечи, осмотрела револьвер, затем удостоверилась, что всё в порядке с оружием, вернула его в кобуру. Гермиона села на пол по-турецки, закрыла глаза и начала дышать. Вдох, выдох. Через нос и ртом. Так она успокаивала мысли перед сном. Заставляла сердце замедлить ритм, расслабляла мышцы. В коридоре за закрытой дверью послышались шаги. Лёгкие. Женские. Вернулась Джинни. Девушка выдохнула, сжав пальцы до побеления и следов на коленях. Вновь задышала, расслабляясь. Через несколько минут она встала, загасила свечи, повесила кобуру на угол кровати, чтобы в случае чего было удобно схватить оружие и забралась на кровать. Укрывшись лёгким одеялом, девушка погрузилась в сон. Ей снилась Иви, её мольбы и отчаянные слёзы.
