Вторая капля
19 декабря 2025 г., 18:58
«Всё, что необходимо,
терпимо».
— Джереми Тейлор.
«Правила и упражнения святого умирания».
Утро наступило быстро. Гермиона открыла глаза и поморщилась от яркого солнца. Откинув одеяло, девушка свесила ноги, потянувшись. Накинув штаны с сапогами, не забыв про кобуру с верным револьвером, Гермиона вышла из комнаты. Рубашку она заправлять не стала, оставила так. Быстро умывшись, приведя в порядок непослушную гриву волос, девушка спустилась вниз. На кухне уже вовсю хозяйничал Добби, а за столом, в центре, сидел профессор Снейп. Он был высоким, худощавым мужчиной, с длинными, немного сальными волосами и бледной кожей. На нём белая рубашка и коричневая жилетка, пиджак висел на спинке стула. Северус пил свежий кофе, из кружки всё ещё шёл пар, держа в руках свежий выпуск местной газеты. — Северус, — кивнула Гермиона, садясь за стол напротив мужчины. — Вылез из лаборатории? Мужчина едва улыбнулся уголками губ. — И вам доброе утро, мисс Грейнджер, — сказал он отхлебнув из чашки. Девушка не менялась в лице, она не улыбалась, не прищуривала глаза. На ней так же продолжал висеть холод и некое безразличие. Перед ней уже стояла порция. Омлет с сыром, листья салата, ломоть цельнозернового хлеба и чашка чая. Гриндевальда и Джинни ещё не было. Гермиона принялась есть, игнорируя некоторые ворчания Снейпа по поводу написанного в газете. Добби тоже приготовил себе порцию, сев рядом с девушкой. Для остальных тоже были накрыты места. Оставалось лишь их дождаться. Гермиона ела не спеша, прожевывая каждый кусок. Мысленно она была не там. Она была на сборах. Что взять из вещей первой необходимости, стоит ли брать книги, сколько сумок. Она уже прикидывала, что точно возьмёт палатку, потому что планирует останавливаться и спать в лесах, несколько карт с различными отметками, оружие, припасы. Гермиона хотела отправиться через два дня. Всё зависело от того, как быстро Джинни изготовит и соберёт новый арбалет. Старый и правда себя износил. Слишком медленный и не точный. С трещинами, как шрамами, хранящими в себе историю. Дальнейшее его использование может стоить жизни. А рисковать Гермиона не хотела. Снейп вновь что-то проворчал, Гермиона закинула новую порцию в рот, запила чаем. Доела всё до последней крошки. Не поблагодарила, как всегда. Положила посуду в мойку, развернулась и пошла к выходу. Напоследок, пока не успела скрыться за поворотом, её тихо позвали. — Как закончишь, — сказал Снейп. — Спустись ко мне. В ответ взгляд. Не колкий, пустой. Гермиона кивнула и скрылась за поворотом. Она поднялась наверх, ожидая пока пройдёт время после завтрака. Полтора часа спустя Гермиона вышла на задний двор к той самой скамейке. Разложила на ней полотенце и графин с водой. Следующие два часа она занималась, поддерживая себя в форме: бег вокруг дома, приседания, выпады, отжимания, планка. Она быстро взмокла, ноги гудели, сердце отбивало ритм, но Гермиона не остановилась. Пробегала мимо мастерской Джинни, мельком видя движения рыжеволосой головы, мимо балкона кабинета Гриндевальда, тот вышел покурить и они кивнули друг другу. Видела, как Добби моет посуду. Исключением стал Снейп, он снова заперся в своём подвале. Потная, немного уставшая, но довольная, Гермиона вернулась к скамейке. Сначала облила себя водой, чтобы освежиться, затем залпом выпила несколько больших глотков. Зайдя в дом, первым делом она приняла душ, чтобы смыть весь пот и усталость. Затем переодевшись в свежую рубашку, Гермиона спустилась вниз в подвал. В лаборатории Снейпа пахло затхлостью, воском от свечей, сыростью и плесенью. В его котлах вечно что-то варилось, целебные снадобья, травы. Булькающие звуки котлов гремели на весь подвал, огонь под ними горел ярко, а сверху шёл пар. Не оставался без внимания запах спирта, едкого испарения от котлов и горелых остатков неудачных экспериментов. Сам профессор стоял возле одного из столов, что-то записывая, перелистнул страницу книги и вновь сделал пометку. Обернувшись, он увидел стоящую возле лестницы Гермиону. Мужчина махнул рукой, подзывая её к себе. Гермиона подошла не сразу, она помедлила, всматриваясь в стены холодного подвала, что Северус называл своим домом. Северус отошёл от стола, позволяя Гермионе взглянуть на содержимое: перья, чернила, раскрытая книга с пометками о важности различных ингредиентов и способах приготовления снадобий из трав, больше всего выделялись три шприца, рядом с ними было столько же толстых игл. Однако содержимое шприцов имело куда большее значение. — Всё-таки ты сделал, — сказала Гермиона. Снейп взял один из шприцов, протягивая девушке, ладонью вверх, открывая взгляду Гермионы вертикальный шрам. Взяв в руки шприц, она осматривала его со всех сторон, вертела, наблюдая за золотистой жидкостью. — Оно сработает на чистокровных? Сказала она, поворачивая голову к мужчине. — Должно. Гермиона хмыкнула. Положила шприц обратно к остальным. — Должно или сработает? — Сработает, — сквозь зубы проговорил профессор. — Вот так бы сразу, — она почти ухмыльнулась, почти. Губы едва дрогнули, но в голосе всё ещё был холод. — Стало быть подойти вплотную и вколоть. Та ещё задачка. Снейп сложил руки на груди, отошёл от Гермионы. Он проверял котлы, принюхивался, осматривал огонь, каким-то собственным образом измерял температуру бурлящей жидкости. — Тебе по силам, — ответил он не поворачиваясь. — Ага, — Гермиона вздохнула, сложила руки на груди, уставившись на шприцы. Чтобы подобраться к простому полукровке надо постараться. В Лондоне ей повезло, тот был туповат и сам напрыгнул на неё. О настоящих чистокровных вампирах мало что известно. Это тайное общество, теряющееся в веках истории, мифов и легенд. По приданиям, те были сильнее полукровок в несколько раз. Быстрее и ловчее. Они могли растворяться в ночи, соединяясь с ней, становясь единым целым. Человек для них был лишь игрушкой, пушинкой. Они с лёгкостью могли поднять его за шею так, словно тот ничего не весил. Могли разорвать голыми руками, даже были слухи о гипнозе взглядом. Геллерт рассказывал, что однажды встретил чистокровного и ему, Геллерту, удалось сбежать. Это было давно, ещё до рождения Гермионы. Тогда мужчина не знал о существовании таких монстров, как вампиры. Не знал об опасностях, таящихся в ночи. Тогда всё было просто, дом, работа, семья. Так же, как на дом Гермионы, вампир напал и на его. Почему-то вампир его не убил, хотя возможность у него была прекрасная. В тот момент Геллерта словно парализовало и он не мог отвернуться, не мог пошевелиться. Он стал свидетелем того, как вампир поедал его семью. И затем тот вампир просто ушёл. Растворился в ночи, будто ничего не было. Будто ночь ставшая кошмаром была всего лишь сном, от которого можно проснуться и забыть. Геллерт не забыл. Он так и не проснулся. — Есть куда их сложить? В сумку и рюкзак убирать опасно. Могут разбиться или доставать слишком долго. Подсумок не найдёшь? На левое бедро, но так, чтобы не стесняло движений и легко доставалось. — Посмотрю, что можно сделать. — Хорошо, — сказала Гермиона, кивнув. Она развернулась не удостоив Северуса взглядом и покинула подвал. Поднявшись наверх, девушка вышла на улицу, повернула налево и зашла за угол. Остановилась. Перед ней была мастерская, в окнах виднелось движение. Гермиона вздохнула, выдохнула. Дверь поддалась легко, ручка скрипнула, Джинни так до сих пор и не смазала её. Может, в этом был её собственный уют. Скрип ручки и половиц, трещина в дереве на стене, отколотый уголок стекла на окне, через который летом могли пролетать мошки и комары. Эти маленькие детали создавали атмосферу. Они, как и трещины на старом арбалете, хранили свою историю. Например, уголок окна откололся из-за Джинни, когда она решила выстрелить из арбалета. Посмотреть, хорошо ли всё работает, но прицелилась плохо. Она хотела попасть в стену у окна, а попала в само окно. Благо на улице никого не было и болт вонзился в стену дома. Никто не пострадал. Гермиона, закрыв за собой дверь, остановилась. Джинни сидела за верстаком, мастерила деталь для нового арбалета. Она не повернула головы, не подала виду, что ощутила чужое присутствие, но Гермиона всё знала. Они молчали, одна так и стояла у двери, не заходя дальше необходимого, вторая продолжала работать. Тяготы событий двухлетней давности продолжали давить на плечи обеих. Они бы так и стояли в тишине, неспособные произнести и звука, если бы не Джинни. Вздохнув, она отложила инструменты, сложила руки на коленях. Она смотрела строго вперёд, словно взглядом могла пробурить стену. Гермиона стояла позади неё с холодной отстранённостью. Опёршись о дверь, она сложила руки на груди и стала ждать. Неизвестно чего, но ждать. — Сколько? — коротко спросила Джинни. Её тон был усталым, но дело было не в большой нагрузке или длительной работе. А в невидимом грузе, осевшим на её плечах. За прошедшие годы она постарела намного больше, чем должна была. Переживания, нервы, страх и неизвестность сожрали всю её чарующую молодость без остатка. Джинни, той самой, какой она должна быть, молодой и энергичной девушкой, попросту нет и никогда не будет. Вместо неё усталая женщина, борющаяся со своими страхами и демонами. Несущая крест, который с радостью бы отдала кому другому, но не могла. Когда-то давно она пообещала мистеру и миссис Грейнджер. И она держит слово, во вред себе, во вред своей жизни, во вред самой Гермионе. Когда-то в глазах Джинни горел огонь, в её звонком смехе — искренность, в движениях — лёгкость. Всё это ушло под напором лет и принесённых жертв. Геллерт предупреждал, что их путь непростой и чаще всего подобные крестовые походы заканчиваются страданиями и смертью. Джинни тогда кивнула и всё равно ступила на это дорогу, потому что на неё ступила Гермиона. Они шли по ней плечом к плечу. Вместе обучались, тренировались, учились. Они стали настоящими сёстрами, родными не по крови, а по духу. Гермиона всегда была на шаг впереди, но Джинни старалась не отставать. Она делала всё, лишь бы Гермиона оставалась жива и была рядом, хоть и видела, как бушующий внутри девушки огонь грозит сжечь её, Гермиону, дотла. — Два дня, не больше. Ответ был сухим, не таким, как раньше. Джинни с теплотой вспоминала те дни, когда всё было в порядке. До кошмара, до смертей и убийств. Когда дом был полон смеха, полон света и глаза горели ярким озорством. Когда не нужно было волноваться и переживать, вернётся ли Гермиона. Она скучала по тем временам. По той Гермионе. — Успею. Гермиона развернулась и собралась уходить. Ручка привычно скрипнула, дверь открылась. — Я… — начала Джинни. — Что? — Гермиона не повернулась, но стояла, ожидая возможного продолжения. — Ничего, — спустя минуту ответила женщина. — Ничего, — шёпотом повторила она, когда услышала, как дверь позади неё закрылась. Оставшееся время до ужина Джинни продолжала работать, не щадя руки, глаза и собственный разум. Она выжимала из себя последние соки, потому что так было нужно, потому что это ради Гермионы. Джинни толком не спала последнюю ночь, почти ничего не ела, но продолжала работать. Перед ней лежал готовый чертёж, нарисованный несколько недель назад. Она ждала пока Гриндевальд привезёт новые инструменты и материалы для сборки. Работа шла своим чередом, несмотря ни на что. Гермиона тем временем ушла глубоко в лес. Дальше того камня на котором задремала Джинни. Она остановилась посреди чащи, закрыла глаза и прислушалась. Ветер колыхающий листья, вдалеке щебетали птицы, справа по дереву быстро забиралась белка. Она, Гермиона, глубоко вздохнула. Следующие несколько минут она мягко вращала суставами, проводила растяжку. Затем стояла неподвижно, концентрируясь. Когда пришло время формы, Гермиона встала прямо, раздвинув ноги на ширину плеч. Слегка согнула колени, выпрямила спину. Опустила плечи, позволив рукам свободно висеть вдоль тела. Её взгляд был направлен вперёд, расфокусированный. Подбородок чуть опущен, макушка тянулась вверх. Она дышала животом, как училась, вдох через нос — живот расширился, выдох через рот — живот натянулся. Гермиона расслабилась, каждое её движение выполнялось плавно и осознанно. Одно движение перетекало в другое без пауз. Мышцы расслабились. Гермиона перенесла вес на правую ногу, левую ногу приподняла и шагнула влево. Её руки двигались: правая вниз к бедру, левая вверх по диагонали. Её корпус плавно развернулся вслед за движениями рук. Она повторила всё то же самое, но в другую сторону. Гермиона снова перенесла вес на правую ногу. Её левая нога касалась земли лишь носком. Правую руку она подняла наверх, на уровень лба, ладонью от себя. Левая рука опустилась вниз, ладонью к земле. Таким образом её тело почти раскрылось, ощущая связь с природой, с землёй через руку. Закончив со второй формой, она перешла на третью. Руки она подняла на уровень груди, ладонями вперёд. На одной из ладоней был вертикальный шрам, как от пореза ножом. На вдохе притянула руки к груди, на выдохе плавно оттолкнула их. Вес тела переместился с задней ноги на переднюю. Так она проделывала несколько раз, не забывая равномерно дышать. Все свои движения Гермиона соединяла в единую, непрерывную цепочку, синхронную и текучую. Так было правильно, так было нужно, её так учили. Поднялся ветер, сдувая листья с деревьев, окутывая Гермиону, как незримый помощник. Затихли все звуки, давая девушке возможность сосредоточиться на следующей и последней форме. Ноги на ширине плеч, колени согнуты. Гермиона выставила руки перед телом, совершая круговые движения. Она подняла правую руку, сместив вес на правую ногу. Со стороны казалось будто её руки перекатывали облака между собой. Взгляд Гермионы следовал за верхней рукой. Заканчивая формы, Гермиона медленно подняла руки ладонями вверх. На уровне груди развернула ладони вниз. Затем плавно опустила руки вдоль тела. Ноги вернула на ширину плеч, равномерно распределив вес на обе стопы, чуть согнув колени. Она стояла неподвижно в течении нескольких минут с закрытыми глазами. Важным завершением было дыхание. Гермиона снова подняла руки, сделала вдох, опустила, выдохнула. И так несколько раз, пока не почувствовала расслабление в теле. После последнего выдоха, она медленно открыла глаза и простояла неподвижно несколько секунд. Гермиона развернулась и пошла в сторону дома. Нужно было поработать. Мысли прочистились, тело расслабилось. Она чувствовала себя обновлённой. Давно не занималась Тай-чи, времени и возможности не было. Сейчас два дня перерыва и можно вернуться к духовным техникам, что она и сделала. Вернувшись домой, она сразу поднялась на второй этаж, в свою комнату. Очистив стол от лишних вещей, Гермиона достала из шкафа с книгами несколько карт. Ей предстояло просчитать и продумать маршрут. От Уилтшира до гор Шотландии путь неблизкий, свыше пяти сотен миль. На путешествие уйдёт приблизительно девять-десять дней. И это только в один конец. Если ей повезёт, она может наткнуться на транспорт, поезд или ещё что. Тогда время пути хорошо сократится. Следующие часы она занималась расчётами и планировкой. Собирала нужные вещи, укладываясь в рюкзак и сумку. Так же она занималась изготовлением патронов для своего револьвера. Такое она не доверяла даже Джинни, опытному инженеру, предпочитая делать их самостоятельно. В этом, как и её тай-чи, было что-то медитативное. Её патроны состояли из святой воды, опилок серебра. Корпус пули переплавленный крест, взятый у святого отца и обмытый его кровью, отданной добровольно. Гермиона изготавливала их в подвале Северуса. На изготовление боеприпасов ушло несколько часов. К тому времени на улице уже стемнело. Из окна девушка видела, что в мастерской Джинни до сих пор горел свет. — Она ужинала? — спросила девушка у Добби, когда вошла на кухню. — Нет, мисс, — ответил мальчик. Гермиона поджала губы. — Приготовь ей что-нибудь, — мальчик тот час бросился выполнять холодный приказ. Вскоре была готова порция. Гермиона взяла тарелку с кружкой воды и поставила их на поднос. — Спасибо, — коротко поблагодарила она и не оборачиваясь покинула кухню. На дворе во всю главенствовал вечер. Солнце уходило за горизонт, уступая место ночному небу и скорой полной луне. Гермиона не спеша вышла из дома и направилась к мастерской. Свет продолжал гореть, внутри было видно движение. Джинни работала не покладая рук. Одной рукой Гермиона держала поднос, другой открыла дверь под привычный скрип. На сей раз Уизли обернулась и на мгновение застыла, будто не ожидала увидеть не только саму Гермиону, но и то, что она принесёт еду. — Ты… — начала она и замолкла, не зная, что сказать. Гермиона молча пожала плечами, вошла внутрь, закрыв дверь ногой. Она поставила поднос с едой на более-менее чистый стол. При всех манипуляциях она не пролила ни капли воды из чашки. Девушка избегала смотреть на сестру, предпочитая рассматривать интерьер и различные запчасти. — Мне сказали, ты не ела целый день. — Было некогда, — ответила Джинни, опустив плечи, кивком указывая на почти готовые части арбалета. Джинни тоже не смотрела на Гермиону. Обе старательно не хотели встречаться взглядами. Будто это значило проиграть мысленную борьбу, если их глаза найдут друг друга хотя бы на мгновение. На столе лежал приклад с рукояткой, сделанный из дерева. Направляющая была полностью металлической или стальной, как и плечи, стремя и замок. Гермиона уже видела, что чуть дальше от курка появилась удобная рукоять для лучшего прицеливания. Она была из дерева, плотно соединяясь с металлом направляющей. За такой короткий срок, как один день, Джинни сделала настоящее чудо, смастерив новый арбалет. Всё, что ей осталось, лишь собрать все части воедино. — Поешь и иди спать, — сказала Гермиона, что звучало, как нечто среднее между просьбой и холодным приказом. — Ты устала. — Это забота? — Прагматизм. Прозвучал короткий ответ и Джинни едва заметно ухмыльнулась. — Ты знаешь, что я плохо сплю? Она всё-таки повернула голову, резко, глаза горели вызовом. Гермиона знала эти движения, этот тембр, взгляд, слишком хорошо, чтобы повестись. — Знаю. Через день я уйду и станет легче. — Нет, — она почти перебила. Почти. Затем добавила, без пафоса, просто констатируя факт. — Станет хуже. Молчание. Оно было тягучим и вязким. Хотелось поскорее избавиться, сбросить его, но ни одна не решалась или не знала как. Так они и стояли, поглощённые тишиной, с невысказанными чувствами, словами, мыслями. Это продолжалось до тех пор, пока Гермиона не развернулась и не покинула мастерскую. Джинни вздохнула. То, что произошло между ними два года назад, изменило их отношения в самую худшую сторону. Обычная охота превратилась в самый настоящий кошмар. Девушка встряхнула головой. Она не хотела это вспоминать. Вспомнить — значило заново пережить. А она только недавно избавилась от кошмаров. Переключив взгляд с места где ещё недавно стояла Гермиона на поднос, Джинни улыбнулась уголками губ. Она и правда не ела целый день, сидя за работой. И сильно устала. Плотно поужинав, она закрыла мастерскую и отнесла поднос с пустой тарелкой Добби. Когда Джинни заходила на кухню, то почти столкнулась с Гермионой. Та отошла в сторону, пропуская, но не взглянула на неё. Джинни прошла, поставила поднос и обернулась, чтобы подтвердить очевидное — Гермионы уже не было. Добби забрал поднос и посуду, положил их в мойку и принялся потихоньку мыть, что-то напевая себе под нос. На кухне больше никого не было. Северус в основном ел у себя внизу, Геллерт ужинал редко, предпочитая алкоголь, улицу, ветер и верную скамейку. Там Гермиона и нашла его, снова. Как и в прошлый вечер, он сидел сбросив пиджак на спинку скамейки. Гермиона подошла, как и тогда, не слышно, совсем тихо и села рядом. Они молчали. С Геллертом тишина казалась комфортной. Им не нужно было говорить, оба понимали друг друга иначе. По взгляду. По взмаху ресниц. По едва заметному движению уголков рта. Геллерт был без привычной жилетки, скорее всего она осталась у него в кабинете на спинке кресла. Рядом с ним стоял нетронутый рокс виски, бутылка и пустой стакан. Не спрашивая, мужчина налил рокс на два пальца и протянул Гермионе, на его руке был едва заметен вертикальный шрам. Та приняла, но пить не стала, просто держала стакан в руках. Геллерт взял свой, в этот раз он немного пригубил. Охотница всё поняла по простому движению рук. Переживание. Она отправляется в непростой путь на очень долгое время, в неизвестность, в темноту, где будет бродить без света. Такое было редкостью. В основном Гермиона уезжала не так уж и далеко, но это… Это было чем-то новым и пугающим. Ни Гермиона, ни Геллерт не знали, что ждёт девушку и каким будет её путь. Но никто из них не боялся. У Гермионы было предвкушение, у Геллерта желание выяснить правду. Небо было затянуто облаками, под которыми начинали проявляться первые звёзды. Геллерт едва слышно хмыкнул, Гермиона промолчала. Они сидели словно отец и дочь, но в то же время ими не являлись. Охотница не воспринимала его, как отцовскую фигуру, но негласно он ею являлся. Слишком ярким было воспоминание о криках отца, как на него набросилось чудовище. Много лет спустя Гермиона вернулась в родной дом. Конечно, он был продан и внутри жили совершенно другие люди. Тогда Гермиона закрыла глаза, позволяя себя проститься и отпустить. Через всё того же Фаджа, их соседа, который поначалу не узнал подошедшую к нему девушку, она узнала, где были похоронены её родители. Оказалось, они лежали недалеко и Гермиона их навестила. Их могилы были заросшими, неухоженными, будто мир забыл о них. Будто сама Гермиона забыла. Джинни не знала о её небольшом путешествии, это было для самой Гермионы и только для неё. С холодной решимостью она очистила оба надгробия, удалила все сорняки и высохшую траву. Долго стояла и просто смотрела, вчитываясь в выгравированные буквы и цифры. Она не плакала, не кричала, не падала на колени. Она просто стояла, словно такое же холодное, безжизненное надгробие с выгравированным на нём именем. Гермиона не принесла цветы, но то, что она пришла — было само собой достаточно. Она смотрела строго вперёд на линию горизонта, затем развернулась и пошла прочь, не оборачиваясь. Однажды Гермиона уговорила Джинни рассказать всё о той ночи. И Джинни рассказала, что помнила. Когда рассказ дошёл до тела миссис Грейнджер, Гермиона не попросила остановиться, не отвернулась, а холодно слушала, будто речь шла не о её матери. Джинни несколько раз запиналась, её голос срывался, переходил в шёпот, Гермиона терпеливо ждала. Джинни рассказывала, что после того, как им удалось сбежать ценой жизни мистера Грейнджера, они долго не могли найти пристанище и побирались. Захваченный пузырёк с лекарством помог Гермионе выздороветь. Дальше Гермиона помнила, но Джинни не остановилась. Казалось, она погрузилась в пучину воспоминаний, уставившись в одну точку. Через несколько недель их нашла добрая женщина по имени Минерва Макгонагалл. Благодаря ей у Гермионы и Джинни появился кров, а затем и обучение в местной школе. Оказалось, что Минерва преподавала и была хорошей знакомой директора. Гермиона и Джинни начали обучаться в разных классах, хотя Джинни ко всему прочему согласилась подрабатывать уборщицей. Первое время было тяжело, они жили у Минервы, питались её едой и копили деньги на собственное будущее. Гермиона замкнулась в себе, с головой ушла в учёбу, как своеобразное спасение от мыслей и терзаний о произошедшем. Она была лучшей в классе, умна не по годам и сообразительна, схватывала всё на лету. Её успеваемость была безупречной, Гермиона опережала своих сверстников не на один класс, а на целых три. Вскоре она в быстром темпе перешла в класс Джинни. Они помогали друг другу, Гермиона в учёбе, Джинни защищала от нападков и издевательств. Гермионе завидовали, её уму и красоте. Учителя не вмешивались, это раздражало. В один из дней, когда Джинни не было рядом, Гермиона впервые подралась. И вышла победительницей. Конечно, её тут же отправили на ковёр к директору. Тот знал о нападках и понимающе улыбнулся, наказав, чтоб больше таких выходок не было. Гермиона много времени проводила в местных библиотеках. Как школьных, так и городских. Поначалу Джинни не понимала, что такого особенного так рьяно искала девушка. Но потом, когда она увидела стопку книг на столе, ей всё стало ясно. Гермиона изучала мифы и легенды о вампирах. Уже тогда в ней начинал загораться крохотный огонёк мести. Этого Джинни не замечала. С годами этот огонь рос и полыхал всё сильнее. Гермиона росла, становилась всё краше, но вместе с этим и холоднее. Накопив достаточную сумму и окончив школу, Гермиона и Джинни распрощались с Минервой и уехали в Кардифф. На тот момент он был развивающимся портовым городом в Уэльсе, центром угольной торговли, где активно строились викторианские особняки. Там они и встретили Геллерта Гриндевальда и Северуса Снейпа. Дело было в баре, у владельца которого девушки сняли комнату. Случайно, Гермиона подслушала разговор двух мужчин и сначала не поверила собственным ушам. Они говорили о вампирах, приглушённо, но слышно. Они что-то планировали, какую-то вылазку. Совершенно не стесняясь, Гермиона подсела к ним, несмотря на протесты Джинни. Так и произошло их знакомство. Следующие несколько лет Геллерт и Северус обучали Гермиону всему, что знали. Обучали опознавать, охотиться, убивать. Геллерт лично обучил Джинни искусству инженерии и механики. Северус обучал Гермиону методам исцеления и изготовления целебных трав в полевых условиях. Благодаря им Гермиона обрела цель в жизни. Выковала из себя оружие. Смертоносное. Убийственное. Она начала свой крестовый поход и годами истребляла вампиров. Сначала с помощью Геллерта, затем в одиночку, когда тот понял, что девушка готова действовать самостоятельно. Гермиона отхлебнула предложенный виски, поставив стакан на скамейку рядом с собой. Она молчала, думая стоит ли начинать разговор и о чём, пока не взглянула на свои руки и в голове пролетела мысль. — Если я найду его, — прошептала она. — Убийцу родителей. Смогу ли я совладать с собой? — Он чистокровный, в этом сомневаться не стоит, подобные ему очень опасны, — Геллерт повернулся к ней, положил руку на плечо и слегка сжал, поддерживая. Он показывал: «Я здесь, ты не одна». — Ты готовилась к этому годами, Гермиона. По количеству убитых вампиров, ты обошла меня. Говорю тебе, как тот, кто наблюдал за твоим обучением, кто лично обучал тебя. Ты справишься. Холодный ум и расчётливость — вот твоё главное оружие, а не арбалет и пули. Гермиона провела пальцем по шраму, вверх и вниз, обводя его. Второй рукой Геллерт накрыл шрамированную ладонь девушки. — Мы поклялись когда-то, что закончим твой путь. Мы поклялись, что обучим тебя и поддержим. Так мы и поступаем. А ты в свою очередь… — Поклялась, что во что бы то ни стало, но найду его и покончу с ним, — Гермиона повернулась к Гриндевальду. — Спасибо, Геллерт. Не знаю, что на меня нашло. Мужчина кивнул. Он отстранился, взял свой рокс и залпом осушил его. Гермиона свой допивать не стала, пригубила немного, поставила стакан на место и поднялась. — Доброй ночи, Геллерт. — Доброй ночи. Развернувшись, девушка вернулась в дом, поднялась на второй этаж и направилась в душ. Расправившись с этим, она вернулась в свою комнату, свет в комнате Джинн был выключен, вытирая волосы полотенцем. Гермиона подошла к столу, зажгла две свечи и вновь принялась изучать карты, продолжая планировку маршрута. Она уже прикидывала первые остановки: Челтнем или Вустер, это зависело от того, сколько она пройдёт и как быстро. До Челтнема около двадцати часов пути, до Вустера около тридцати. Потом на её пути будет крупный город Бирмингем, где она сможет закупить дальнейшую провизию. А следующие большие города будут лишь много часов спустя, Манчестер или Шеффилд. В теории она могла бы заглянуть в Ливерпуль, забрать крест у местного священника, — Отца Вагнера, — служащего в Кафедральном соборе, который ей доверяет. С помощью пера, Гермиона поставила знак вопроса на Ливерпуле и рядом с ним нарисовала церковный крест. Дальше в планах Эдинбург, до него идти от Ливерпуля чуть более семидесяти часов. На пути конечно могут встречаться деревушки, но на это она сильно не рассчитывала. Так что ей придётся закупиться провизией в Ливерпуле. И если Гермиона пойдёт через Пенрит и Карлайл, может сэкономить себе время. С Эдинбурга Гермионе встретятся городок Перт и Питлохри. Между ними всего десять часов ходьбы. А после Питлохри начнётся самое трудное — поиски. У неё есть несколько замков на выбор. Замок Урквхарт, Замок Эйлен-Донан, Замок Адврек. Или же, она могла бы не тратить время и направиться в Инвернесс за информацией. Город был портовым, а значит слухи и новости через него проходили с большей вероятностью. Либо положиться на слепую удачу и пойти в поход по замкам, либо же попытать счастье и пополнить провизию. Гермиона вздохнула. Карта была исписана различными пометками, маршрутами и надписями. Гермиона села на стул, откидываясь на спинку. Девушка смотрела на проделанную работу, чувствуя удовлетворение. Затем встала со стула, затушила свечи, сняла с себя рубашку и кобуру с револьвером. Села на пол по-турецки. Вдох, выдох. Носом и ртом. Мысли успокаивались, сердце замедляло ритм, мышцы расслаблялись. Закончив, она повесила кобуру на угол кровати, сняла сапоги, затем штаны и легла, закрываясь одеялом лишь наполовину.***
Гермиона шла по тёмному городу. Вокруг неё сгущался туман, создавая плотную, густую пелену, которая медленно двигалась, наполняя собой пространство, закрывая обзор и предавая улице таинственный вид. Вдруг из соседнего переулка послышался чей-то крик. Гермиона тотчас рванула туда, но переулок оказался пустым. Крик повторился, но уже дальше, Гермиона побежала и снова ничего. Она оказалась на центральной улице. Людей вокруг не было, фонари не горели, происходило что-то странное. Гермиона проверила кобуру, но револьвера в ней не оказалось. Тогда девушка стала озираться по сторонам в поисках какого-то оружия. Как назло, вокруг ничего не было. Крик вновь повторился, но шёл из соседнего здания. Оно было старым и обветшалым с заколоченными с помощью досок окнами. Однако дверь была совершенно новой, будто её поставили вчера. Она сияла чистотой и веяла богатством. Гермиона не страшась вошла внутрь. Её встретил коридор, который с каждым мгновением становился всё длиннее и длиннее. Закрыв дверь, которая с хлопком исчезла позади Гермионы, она пошла по коридору. Крик пока не повторялся, это настораживало. Коридор казался бесконечным, Гермиона потеряла счёт времени, сколько она шла, пока наконец не появилась дверь. Открыв её, девушка поняла, это был выход на крышу. Она поднялась наверх по лестнице, оказываясь на просторной крыше. На краю стояла она. Блондинка в тёмно-синем платье. Та самая девушка из переулка, которую укусил полукровка и безжалостно добила Гермиона. Гермиона поняла, что крик исходил от неё. — Почему ты не спасла меня? Прошептала девушка, но шёпот был таким оглушительным, что Гермионе пришлось зажать уши. Она подняла взгляд и увидела, что из шеи девушки вытекает неприличное количество крови. Кровь стекала по платью, по ногам, стоило ей достичь пола, как она стремительно двинулась к Гермионе, а та не могла сдвинуться с места. Как только красная жидкость достигла сапог Гермионы, то тут же с немыслимой скоростью обвила всё тело девушки, не давая той пошевелить и пальцем. Позади стоящей на краю девушки появилась тень. Её цепкие лапы отклонили голову в сторону, открывая шею. — Почему ты не спасла меня? Отчаянный шёпот бил по всему естеству Гермионы. Она зажмурилась, настолько он был громким. Но вскоре глаза открылись сами собой. Словно Гермиона потеряла контроль над своим телом. Неведомая сила заставляла её смотреть, как тень приближалась к девушке и погружала в её шею свои длинные клыки. Девушка захлёбывалась кровью, молча рыдала, но продолжала смотреть Гермионе в глаза. И в этом взгляде читалось всё. Страх смерти, мольба о спасении, отчаяние от знания, что спасения не будет. Этот взгляд вонзился в Гермиону, словно кинжал и бил он в самое сердце. Тень резко схватила девушку и потянула за собой вниз. Кровь отпустила Гермиону, та побежала к краю крыши. Стоило ей взглянуть вниз, как её сердце ушло в пятки, а душа похолодела. На улице, под ярким светом фонаря, склонив голову вниз, стояли мистер и миссис Грейнджер. Мужчина первым поднял взгляд наверх, на Гермиону. Затем то же самое сделала её мать. — Дочка, почему ты нас не спасла? — спросил мистер Грейнджер. В его тоне была мольба, а в глазах разочарование.***
Гермиона проснулась с громким вздохом. По её телу стекал холодный пот, волосы растрепались, а из-за частых метаний кобура свалилась на пол. Девушка пыталась дышать, восстановить дыхание. Выходило из рук вон плохо. Сердце бешено колотилось, словно стараясь сломать рёбра и выбраться на свободу. Гермиона спрятала лицо в ладонях. В её мыслях пронеслись вопросы: Какие бы сны сейчас снились той девушке, успей Гермиона вовремя? Это были бы кошмары или что-то светлое? А может всё вместе, одновременно? У неё наверняка были мечты, стремления. Теперь же ничего этого нет, сны больше не снятся, тело гниёт в земле. Девушка соскользнула с постели на пол, принимая верную позу. Она сконцентрировалась, вдох и выдох. Нос, рот. Не помогало. Гермиона просидела так с десяток минут, потом ещё десять и ещё. Раздражение только росло, никакого спокойствия. Гермиона плюнула на всё, наспех оделась и вышла из комнаты. Спустилась вниз, прошла мимо кухни и почти выбежала на улицу. К её удивлению, на привычкой скамейке сидел Северус. В его руках была трубка, он закурил. Его затяжки были не частыми, а медленными, длинными. Гермиона подошла ближе, обошла скамейку и села рядом. — Не спится? — спросил Северус между затяжками. После того, как курение вернулось в своё русло, мужчина слегка наклонил трубку, постукивая пальцем по чаше, смахнул скопившийся внутри пепел. Гермиона молчала, не желая отвечать. Северус не был глупцом, он всё понимал и не стал настаивать. Они сидели некоторое время. Снейп курил, периодически сбрасывая пепел, Гермиона смотрела на луну, пребывая глубоко в своих размышлениях. Она раздумывала о кошмаре. Ей давно не снились родители. Отец так на неё посмотрел… В первые месяцы после случившегося ей часто снилась смерть отца. Мистера Грейнджера разрывали, он кричал и велел бежать, а Гермиона не могла пошевелиться. Затем этот монстр набрасывался на неё и девочка просыпалась. Джинни спала чутко, стоило Гермионе вскочить от кошмара, она была рядом и обнимала рыдающее тельце. Со временем кошмары сошли на нет. Гермиона с головой ушла в обучение в школе, затем обучение охоте, а после началась и сама охота. Учитывая через что она проходила, какие ужасы видела, удивительно, что кошмары не возвращались. Но почему сейчас? Что сподвигло? Та девушка, её убийство? Гермиона уже проходила подобное, убивала укушенных. Почему она? Что в ней такого особенного? — Уверена, что хочешь пойти на это одна? Не поворачивая головы спросил Северус. — О чём ты? — О твоём небольшом путешествии. Так далеко одна ты ещё не ходила. Не хочешь взять свою сестру в помощь? — Она будет только мешать. Особенно после произошедшего. — Ты её так и не простила, — понимающе кивнул Северус, вновь затягиваясь. — Прошло целых два года. — Нет. Не простила. Не моя вина в том, что случилось. Северус многозначительно хмыкнул. — Возможно. Всё же, ты не можешь дуться вечно. — Дуться? — сквозь зубы проговорила девушка. — Мы тогда чуть не погибли. Из-за её ошибки. — Ошибки бывают свойственны каждому. Думаешь, Геллерт и я никогда не ошибались? Не подставляли друг друга под удар? Такое случается, издержки нашего ремесла, Гермиона. Гермиона резко повернула голову к профессору. — Её издержка, как ты это называешь, многого мне стоила, Северус. Из нас двоих охотник — я, не она. В поле ей делать нечего. — И всё же ты о ней заботишься. — С чего ты взял? Мужчина криво усмехнулся. — Думаешь, я слепой, Гермиона? Думаешь, я не видел, как ты отнесла ей еду, когда узнала, что твоя сестра не ела целый день? — Скажу тебе то же самое, что я сказала ей, — вздохнула Гермиона, утомлённая этим разговором. — Это была не забота, а прагматизм. Она нужна мне в рабочем состоянии, чтобы успела доделать арбалет вовремя. Я не хочу тратить лишнее время сидя здесь в пустом ожидании, когда я могла бы быть на пол пути в Шотландию. — Продолжай себя убеждать. Северус выпустил дым в последний раз, высыпая содержимое трубки на землю, притаптывая носком ботинка. — Ты пытаешься вывести меня на эмоции, — смотря строго вперёд, сказала охотница. — Опасно, Северус. В гневе я тебе не понравлюсь. — Это угроза? — Наблюдение. Прикрыв глаза, профессор усмехнулся, сложил руки на груди. На его лице продолжала играть ухмылка, происходящее его забавляло, когда как Гермионе откровенно наскучило и начинало раздражать. — Когда мы познакомились, ты как-то обмолвился, что мы все кого-то потеряли, — Гермиона повернула голову к мужчине, прищуриваясь. — оттого и встали на этот путь. Я знаю о потерях Геллерта, но о твоей потере мне ничего неизвестно по сей день. Если мы все потеряли кого-то, то кого потерял лично ты, Северус? Ухмылка медленно сползла с лица профессора, что не осталось незамеченным. Гермиона говорила спокойно, но каждое её слово попало точно в цель. Ответа не последовало. — Вот видишь? Зачем лезть в жизнь других, если не готов говорить о своей? Гермиона встала, не взглянув на притихшего и помрачневшего Северуса, она обошла скамейку и направилась в дом. Поднявшись наверх, она умыла лицо тёплой водой, после вернулась в комнату. Не раздеваясь она легла на кровать поверх одеяла и с некоторым чувством удовлетворения погрузилась в сон. Утром Гермиона проснулась весьма бодрой, несмотря на кошмары и разговор со Снейпом. Голова не гудела, мысли были ясными, мышцы требовали разогрева. Чем девушка и поспешила заняться. Умывшись, она спустилась вниз, заглянула на кухню, никого ещё не было, и вышла на улицу. Даже при всех ночных особенностях, она умудрилась проснуться раньше всех. Как и вчера, она начала с пробежки вокруг дома. На сей раз она бегала медленнее, понимая, что перетруждать ноги нет никакой необходимости, особенно при наличии долгого пути на горизонте. Отжиманий и приседаний было тоже меньше обычного. В отличии от планки, она была полной, как по расписанию. Когда она вернулась в дом, Добби уже вовсю хозяйничал на кухне. На столе уже стояла горячая чашка кофе для Северуса, чай для Геллерта и стакан воды для Гермионы. Джинни, по всей видимости, уже должна быть в мастерской. Войдя на кухню, девушка кивнула мальчику, подошла к столу, взяв в руки стакан она осушила его почти на половину. Добби повернулся к ней, хлопая большими глазами, мальчик робко произнёс: — Мистер Геллерт и мистер Северус просили вас зайти к ним, мисс. — Хорошо. Пока мы работаем, приготовь завтрак, Добби. — Да, мисс. Он отвернулся, возвращаясь к готовке. На плите варилась утренняя каша и жарилась яичница. Взяв с собой кофе и чай, Гермиона поднялась наверх, сразу повернув к кабинету Гриндевальда. Она зашла без стука, мужчины сидели друг перед другом. Геллерт за своим столом, Северус на стуле перед ним. Гермиона поставила чашки на стол, развернулась и вышла. Она вернулась пару минут спустя с картами и наработками плана по путешествию. — Где Джинни? — спросила она, раскладывая карты. Мужчины держали чашки в руках, не спеша потягивая их содержимое. — В мастерской, — ответил Геллерт. Северус промолчал. — Скоро вернусь, — Гермиона вновь покинула кабинет, оставляя мужчин наедине. Геллерт поставил чашку на край стола, подальше от карт Гермионы. Северус сложил ногу на ногу, многозначительно хмыкнув. — Что? — спросил Гриндевальд, откидываясь на спинку кресла. — Ничего, — короткая усмешка посетила уста профессора. — Прошлой ночью у меня был интересный диалог с нашей охотницей. Она умеет ответить, когда это нужно. Хоть и пытается скрыть свои истинные чувства. — Ты про её отношения с сестрой? Северус кивнул. Геллерт сложил пальцы в замок, располагая их в районе живота. — Гермиона всё дальше уходит во тьму, в свою месть, — продолжил Северус. — Мне это не нравится. Она убивает укушенных, будто это просто мусор. Без сожаления. Представь, что она может сделать, если всё зайдёт слишком далеко. — И тем не менее, наша девочка эффективна. Не стоит на неё давить, так мы лишь больше оттолкнём её и, как следствие, сами глубже погрузим во тьму, — Геллерт покачал головой. — Нет, она должна сама разобраться и принять окончательное решение. — Это чревато последствиями, друг мой. — Как и всё, что мы делаем. Она знает риски, знает на что подписалась, ещё тогда, в баре. — Помяни моё слово, ты об этом пожалеешь. — Как скажешь, друг мой. В этот момент открылась дверь и в комнату вошли Джинни с Гермионой. Вид у первой был угрюмым, у второй всё так же холодным. Взяв дальний стул, стоявший у стены, Джинни развернула его спинкой вперёд, поставила рядом с Северусом и села. Гермиона, не взглянув на неё, обошла стол, встав со стороны Гриндевальда. — Итак, твой план? — начал Геллерт. Гермиона опёрлась о стол, Джинни и Северус пододвинулись ближе, готовясь слушать. — За неделю добраться до границы Шотландии. Изначально я планировала около десяти дней, но я нашла способ сократить. В одном из городов, в Манчестере, если быть точной, есть железнодорожная станция. Заберусь в один из поездов, как раз идущих в нужную мне сторону, если повезёт, это сильно сократит время, — Гермиона пальцем указывала путь, который ей предстояло пройти. — Оставшиеся дни потрачу на поиски. Поспрашивать, изучить места, всё в таком духе. Если ничего не смогу найти в течении недели после прибытия, то вернусь обратно тем же путём. — Провизия? — Геллерт приблизился к карте, задумчиво потирая подбородок. Гермиона выпрямилась, повернув голову в его сторону, ответила: — Добби приготовит еду для начального пути. Остальное закуплю в процессе, при посещении городов. Джинни указала на знак вопроса и крест возле Ливерпуля. — А это что? Девушка повернулась к ней. — Возможно, загляну к Отцу Вагнеру за дополнительным крестом. Лучше быть готовой ко всему. Северус хмыкнул. — А переплавкой где заниматься будешь? — Нигде. Патронов для револьвера я уже сделала достаточно. Крест будет служить средством дополнительной защиты. Сам же говорил, вампиры по необъяснимым причинам боятся его, а если коснутся… Скажем так, будет очень больно. — Я проверял тебя, — ухмыльнулся профессор. Гермиона едва не закатила глаза. Тем не менее, она продолжила объяснения. — В мифах Шотландии упоминается замок Хогвартс. Он считается местной легендой. Во многих местах такое же говорят и про вампиров, однако они есть. Значит и этот замок может существовать. В последнее время каждый полукровка только и говорит, что чистокровные что-то планируют в Шотландии. Возможно, это связано именно с этим замком. Она показала на небольшой знак вопроса с подписью «Хогвартс», около гор Шотландии. — Это не совпадение, что в мифах о Шотландии говорят про этот замок и вампиры метят туда же. Сказал Геллерт, продолжая изучать пометки Гермионы. — Если замок существует, я собираюсь найти его первой, — ответила девушка. — Допустим, ты его найдёшь. Что будешь делать дальше? Гриндевальд на сводил глаз с карты и особенно с названия искомого Гермионой замка. Он то прищуривался, словно пытаясь прожечь стол взглядом, то задумчиво наклонял голову, пока Гермиона говорила. — Прослежу, затем попытаюсь проникнуть внутрь. Нужно понять, чего от этого замка хотят вампиры. Если там есть что-то, что им необходимо — заберу или уничтожу. Девушка подняла взгляд с карты на названную сестру. — Джинни, у нас есть пара лишних шашек динамита? Рыжеволосая резко вскинула голову, удивлённо уставившись на охотницу. — Ты хочешь взять с собой динамит? Ты знаешь в какой опасности с ним будешь? Одно неверное движение и… Гермиона кивнула и вернула своё внимание карте. — Не волнуйся. Я умею с ним обращаться. Северусу что-то не нравилось. Об этом буквально кричал его вид. Мужчина был слишком сосредоточен, анализировал каждое слово Гермионы, каждое движение её пальца по карте, показывающего весь путь и возможные остановки. — На словах всё звучит идеально, — начал он обращая на себя внимание всех присутствующих. — Но что насчёт непредвиденных обстоятельств? Вместо Гермионы ответила Джинни. — И каких например, Северус? — Вы не учитываете возможные риски. Из-за непогоды может затянуться твой путь, Гермиона, на железнодорожной станции тебя может остановить местная полиция на досмотр, шашка динамита взорвётся от резкого движения, и так далее и тому подобное. Почему ты не учитываешь вопросы «что, если…» и «а вдруг…»? Ты уходишь на опасное задание и должна просчитать всевозможные мелочи. Геллерт выставил руку вперёд, успокаивая своего друга, который всё больше и больше начинал распаляться. Это было видно лишь в его тоне, сам он пока что сидел неподвижно, смотря ровно на Гермиону. — Если сидеть и ныть о мелочах, как ты, Северус, — протянула Гермиона. — Можно вообще никуда не выйти. — Я пытаюсь тебе помочь, — вставая со своего места, сказал Северус вызывающим тоном, граничащим почти с рыком. — Давать советы, как ты и просила. Гермиона ответила тем же. Она быстро обошла стол, становясь перед профессором почти вплотную. Северус был выше её, так что Гермионе пришлось немного поднять голову, чтобы их взгляды сумели встретиться. Однако даже так она смотрела с неприкрытой враждебностью, бросая вызов. — Нет, ты пытаешься меня сдерживать, — сквозь плотно сжатые зубы проговорила Гермиона. — А мне не нравится, когда меня сдерживают. Джинни нахмурилась не сводя взгляда с Гермионы. Она видела, что с её сестрой действительно что-то не так. Помимо привычного холода и безразличия, в ней будто поселилось что-то ещё. Что-то такое, что постепенно начинает давать свои плоды. — Я тебе уже говорила про попытки вывести меня. Повторить? Северус поджал губы, пальцы сжал в кулаки. Атмосфера постепенно накалялась, становясь плотной, физически осязаемой. Джинни переводила взгляд с одного на другую, в полном недоумении, чего ей ожидать дальше. — Всё, брейк, отошли друг от друга, — резко вскрикнул Гриндевальд, не ожидавшая этого Джинни вздрогнула и повернулась к мужчине. — Оба. Сейчас же. Кинув последний мрачный взгляд Гермиона развернулась и прошла обратно к своему месту. Северус садиться не стал, он сложил руки на груди, отойдя к камину, прислонившись к стене рядом с ним. — Ну что вы, как дети малые, — успокаивающим тоном начал Геллерт. — Мы в одной команде, должны уважать друг друга. Вы оба в чём-то правы и не правы одновременно. Успокойтесь и давайте продолжим, Добби уже наверняка приготовил нам всем завтрак. Гермиона хмыкнула, но медленно продолжила объяснять различные мелочи, искоса поглядывая на хмурого профессора. Геллерт слушал внимательнее всех, словно это ему предстояла совершить большой путь в одиночку, а не его протеже. Затем началось распределение ролей. На Джинни, как уже было известно, была возложена техническая часть. Она сказала, что арбалет уже готов, остались последние штрихи и можно испытывать. На Северусе шприцы с ядом и медикаменты, тот подтвердил, что всё готово, как и личный запрос Гермионы. Геллерт согласно кивнул и закончил собрание. Все четверо спустились вниз, направляясь на кухню. И правда, стол был уже накрыт. Добби нигде не было, видимо мальчик уже поел и ушёл к себе в комнату. — Всё-таки надо нанять кого-то другого, — Джинни первой села за стол, пододвигая тарелку ближе. — Добби ребёнок. — Он хорошо готовит, — Геллерт сел следом, отпив из новой чашки с чаем. — И ему это нравится. Гермиона и Северус сели молча. Между Джинни и Гриндевальдом началось обсуждение по поводу нового повара. Такое бывало часто и мужчина каждый раз оставался непреклонным. Джинни говорила про эксплуатацию детского труда, Геллерт отвечал, что труд мальчика щедро оплачивается, что тоже было правдой. Северус добавил, что отец Добби сам настоял на этом, чтобы его сын был в безопасности. Джинни это знала конечно, но всё равно ей было не по себе. В любом случае финальное решение всегда оставалось за Гриндевальдом, как за главой дома. Гермиона в свою очередь молчала, раздумывая о дальнейших шагах по поводу путешествия. Карты исписаны, путь выбран и просчитан, нужные вещи собраны, патроны и оружие готовы. Так почему же у неё ощущение, будто она упускает что-то? Она снова и снова прокручивала в голове весь план, все сборы, все пометки. Чувство не уходило. Такая мерзкая едва заметная щекотка где-то на загривке. Гермиона уставилась в тарелку бездумно катая кусочек каши по кругу. Нет, пронеслось у неё в голове, это всё влияние Северуса, его паранойя. Нельзя дать профессору пробраться под кожу. Быстро прикончив свою порцию, Гермиона встала и молча направилась к выходу. Только потом, когда была уже у дверей, обернулась. — Джинни, через полчаса в мастерской. Не дожидаясь ответа, она покинула кухню, выходя на улицу. Не останавливаясь она пошла в чащу леса. Она ушла недалеко на случай, если резко может понадобиться и до неё можно было докричаться. Как и в прошлый раз, она начала с подготовки. Встала прямо, свела ноги вместе, равномерно распределила вес на обоих ногах. Расслабила плечи, выпрямила спину и начала с медленного, равномерного вдоха. Есть множество различных стилей Тай-чи, двадцать четыре положения Ян или стиль Чэнь. Каждый стиль отличается друг от друга скоростью, акцентами и техникой. Чэнь — сочетает быстрые движения, символизируя динамику. Ян — сочетает плавность, широкие движения, символизируя баланс. Гермиона училась именно стилю Ян. Благодаря ему она успокаивает себя и свои мысли, находя свой внутренний баланс. Она училась самостоятельно, по книгам. Это было тяжело и многое она сначала не понимала, однако старалась разобраться и сама выбрала для себя определённую технику. Джинни тоже попыталась понять тай-чи, однако для неё это оказалось непреодолимой задачей. У Гермионы было больше преимуществ в виде гибкого и стройного тела. Да и как будто она имена некую предрасположенность к подобного рода техникам. Так что, Джинни пришлось прекратить. Хотя наблюдать за практикующей Гермионой ей очень нравилось. В этом было что-то вдохновляющее. Джинни могла говорить, что-то расспрашивать, а Гермиона отвечала одним только взглядом. Закончив с последней техникой, Гермиона, как всегда, приняла стойку и дышала. Мысли очистились и она поняла, что на самом деле действительно подхватила паранойю Снейпа. План был составлен, маршрут построен, вещи собраны. Всё остальное по мелочи можно собрать ближе к вечеру, а с раннего утра отправляться в путь. Гермиона не знала, найдёт ли она Хогвартс или что вообще её ждало в Шотландии, но само её сердце рвалось туда. Может, её направляли силы свыше? Гермиона, разумеется, не была религиозной фанатичкой, но во что-то божественное она верила. Когда Джинни однажды спросила её, почему она верит, то Гермиона просто ответила: кто-то же всё создал, вампиров, людей, животных. Они не могли появиться сами по себе. И в то же время она спрашивала себя, если есть всё-таки сила свыше, то почему она создала таких монстров, как вампиры? У природы своя пищевая цепочка, одно животное питается от другого, но как в неё входят вампиры? Для чего они были созданы? Как замена человечеству? Новый вид? Ответов на эти вопросы Гермиона с годами так и не нашла. Она научилась попросту их игнорировать. Так было проще. Так было безопаснее для самой себя, чтобы не разочароваться. Закончив с Тай-чи, девушка вышла из леса, направляясь к мастерской, возле которой её уже ждала Джинни с новым арбалетом в руках. — Итак, принимай работу, — Джинни отдала оружие Гермионе, которая принялась его осматривать. Арбалет удобно лежал в руке, был легче предыдущего, несмотря на стальные части. Он был уже заряжен, так что Гермиона не церемонясь вскинула его и быстро прицелилась, спуская крючок в ближайшее дерево. Болт вылетел мгновенно, они даже моргнуть не успели, как он вонзился в ствол. Главной особенностью нового арбалета было два крючка по обеим сторонам, на которые цеплялись болты. Гермиона достала один болт, вставила его в направляющую и отцентрировав тетиву, начала медленно тянуть её на себя, проверяя гибкость и силу натяжения. К её удивлению, тетива натягивалась гораздо легче и проще, чем на прошлом арбалете. Буквально за каких-то несколько секунд оружие вновь было готово к бою. Она выстрелила снова во всё то же дерево, быстро перезарядила и вновь выстрел. Быстрота, точность и удобность. Гермиона повернулась к ухмыляющейся Джинни, и не смогла скрыть восторга. — Он идеален, — прошептала девушка, опуская оружие. — Я совершила чудо, знаю. Она подошла ближе, положила руку на плечо Гермионы, притягивая её в крепкие объятия. Из-за арбалета и общей неожиданности младшая не смогла ответить, она даже понять ничего не успела, как Джинни тут же отстранилась. — Понимаю, между нами не всё гладко, но я надеюсь, что он защитит тебя. — Джинни… Не успела Гермиона продолжить, как сестра выставила руку, прерывая её. — Не нужно. Я всё понимаю. Главное не сломай его, делать их очень трудно, — подмигнула девушка. — Запас болтов я подготовлю к утру. Развернувшись, она ушла в свою мастерскую, скрывшись за дверью. Выдохнув, Гермиона вернулась в дом, поднялась на второй этаж и прошла в свою комнату. Карты с кабинета Геллерта уже лежали аккуратно сложенными на её столе и подсумок с шприцами от Северуса. Поставив новый арбалет на тот же стол, Гермиона достала из кобуры револьвер и положила рядом. То же самое она сделала с кинжалом. Её вооружение было небольшим, но действенным. Серебряный кинжал достался от Северуса, револьвер от Геллерта. Первый арбалет сделала Джинни. Гермиона, как только получила револьвер, дала ему имя Далон, а кинжалу — Шиката. Арбалет своего имени, к сожалению, не получил и вряд ли сможет. Но чем дальше шли годы, тем меньше она использовала эти имена. Револьвер стал просто револьвером, а кинжал — кинжалом. Тем не менее, Гермиона продолжила собираться. Карты она сложила в сумку, кошель с необходимой суммой денег, которые зарабатывал на сделках Геллерт, в рюкзак. Палатка и нужные вещи для её возведения ушло в рюкзак. Патроны от револьвера в сумку. Котелок и маленькую сковородку Гермиона положила в рюкзак. Средства гигиены и дополнительное бельё с одеждой тоже отправилось в рюкзак. В общем и целом она планировала нести всё вооружение на себе. Хотя в той же сумке вполне оставалось место под арбалет. Возможно, она спрячет его, если на железнодорожной станции действительно будет полиция. Гермиона не зря выбрала станцию именно в Манчестере, тамошние полицейские славились своей безалаберностью и вполне могли всё проглядеть, что девушке было бы на руку. С полицией у Гермионы отношения всегда были натянутыми. Приходилось избегать любых контактов. Им не объяснишь, что она убила не человека, а вампира и спасла кому-то жизнь. Поэтому действовать приходилось либо очень осторожно и тихо, либо в большой спешке, дабы не попасться. Однажды Гермиону почти схватили, тогда она только начинала. Дело было в Лондоне у Темзы. Полукровка решил поужинать и напал на молодого мужчину, к счастью укусить не успел, Гермиона подоспела вовремя. Но рядом проходили полицейские, она как раз расправилась с вампиром, как услышала вдалеке свисток. Разумеется, полиция подумала, что это Гермиона нападавшая и ей пришлось бежать. Она долго петляла по улицам, переулкам, пока не сбросила хвост, спрятавшись на одном из складов. С тех пор Гермиона стала в разы осмотрительнее, старалась действовать тихо и быстро одновременно. Когда она пришла на помощь к Иви, ей просто повезло, что рядом не было полиции. Гермиона долго выслеживала того вампира, особенно после газеты с неким Джеком-Потрошителем. Гермиона сразу поняла — это он, нужный ей вампир. Газеты писали, что этот Джек душил своих жертв, но Гермиона знала другое. Когда вампир пьёт кровь, он может неосознанно сжать горло жертвы в приступе эйфории и банально не заметить, что душит её. Тем самым он убивает её двумя способами сразу. Бывали жертвы и со вскрытым горлом. Некоторые вампиры не сильно любят касаться жертв клыками, не смотря на общий метод питья крови. Это было нечто вроде развлечения, когда простая методика надоедала. Они перерезают горло, наклоняя его таким образом, чтобы вся кровь попадала исключительно им в рот, а на одежде не оставалось ни капли. Этот полукровка делал оба варианта, иногда он вспарывал животы, но это было лишь ради отвлечения внимания и только. Игра с полицией в виде писем и прочего, как догадывалась Гермиона, была не его рук дело. Это были обычные не слишком уравновешенные люди, желающие славы или потешить собственное эго. Выслеживать вампиров не просто, они умело скрываются и маскируют свои убийства. Гермиона ни раз ошибалась, думая, что жертву убил вампир, когда как на деле всё было вполне обычно. Из-за этого она тратила драгоценное время и силы. Со временем она начала находить несостыковки, мелкие особенности, присущие именно вампирам. Так она могла фильтровать дела, каким заняться самой, а какое оставить полиции. Гермиона ещё раз проверила всё вооружение, просмотрела револьвер, проверила остроту кинжала. Она так же надела на левое бедро подсумок с закреплёнными внутри шприцами. Походила немного, подвигалась, проверяя. Северус подобрал прекрасный размер. Он, подсумок, не сковывал движения и совершенно не ощущался, будто его и вовсе не было. Гермиона взглянула на собранные вещи, перевела взгляд на подготовленную одежду, опустила глаза на револьвер и шприцы. Она была полностью собрана и готова.***
Гермиона легла раньше обычного. Ночь она провела без кошмаров. Проснулась бодрой, отдохнувшей и свежей. Это утро она начала с медитации. Дом ещё спал, как и ранние птицы, даже солнце ещё не успело взойти. Девушка погрузилась в себя, не думая о предстоящем пути, о таинственном Хогвартсе и о вампирах. Она очищала разум, успокаивала себя. Геллерт был прав, когда сказал, что её главное оружие вовсе не пули и арбалетные болты, а её разум. Знание — сила. Гермиона это усвоила, она училась и постигала. Для этого пути ей нужно держать разум и чувства в узде. Нельзя поддаваться эмоциям, чтобы ни случилось, как бы ни было тяжело. Это первое, чему её научили Геллерт и Северус. Гермиона как раз закончила медитировать, как в дверь постучали. — Секунду, — она встала с пола, накинула рубашку, скрывая обнажённую верхнюю часть тела. — Войдите. Дверь отворилась и в комнату вошёл Гриндевальд. Он был полностью одет в свой костюм и на сей раз пиджак находился на нём. Закрыв за собой дверь, он прошёл к столу и что-то на него положил. — Это тебе, — сказал он, отходя в сторону. Гермиона подошла ближе. На столе лежала цепочка с небольшим медальоном. Она взяла его в руки, рассматривая. На медальоне был герб семьи Гриндевальда в виде треугольника с кругом внутри, в кругу находился глаз с зелёным камнем вместо радужки, пересечённый вертикальной линией. — Зачем? — Гермиона перевела взгляд с медальона на мужчину. — Чтобы ты помнила, — Геллерт протянул руку. — Позволишь? Девушка кивнула, отдала медальон, поворачиваясь к нему спиной. Она подняла волосы, оголяя шею. Без лишних движений Геллерт расстегнул цепочку, перекинул её через Гермиону и застегнул обратно. Медальон вместе с крестиком красиво повис на шее охотницы. — Красивый, — она поддела его пальцами, пряча под рубашкой. Повернувшись к Геллерту, Гермиона кивнула. — Он достался мне от моей матери. — От матери? Он сложил руки в карманы брюк, пожав плечами. Гермиона знала про семью Геллерта, но ничего не знала о его родителях. Это не было запретной темой, скорее просто неохотной. Гермиона никогда не давила, не настаивала. Не значит, что ей не было интересно, интерес был, но не слишком явный. — Вопреки твоим ожиданиям, смерть моих родителей не связана с вампирами. Мою мать погубила лихорадка, а отца алкоголь. Геллерт отошёл к книжным шкафам, проводя пальцем по корешкам, обводя названия. — Денег не лечение матери не было. Ни лекарств, ни доктора. Отец просто позволил ей умереть, сгореть заживо. Ему было наплевать на нас. Днями я сидел рядом с ней, держал её за руку и гадал: Неужели сегодня? Сегодня я её потеряю? Его голос становился тише с каждым словом, и оттого печальнее. — Она как будто чувствовала скорый конец и напоследок отдала мне этот медальон. «Не забывай кто ты, ты — Гриндевальд», сказала она. Когда её не стало — это был удар. Я долго не мог прийти в себя, а отец… Нашёл утешение в выпивке. Мужчина обернулся. На его лице не было совершенно никаких эмоций, какие были в голосе. Всё такой же безразличный холод, который у него переняла Гермиона. Глаза не выражали чувств голоса, не было печальной гримасы, ничего. — Он не спрашивал, как я переживаю, что со мной. Словно меня не существовало. Когда не стало и его — это было облегчением. Потому что пока он был рядом после смерти матери, я чувствовал себя запертым в клетке. Выбравшись из неё, я словно прозрел, наконец увидел и обрёл мир. Гермиона слушала внимательно, чуть прищурившись, но с таким же холодным выражением и безразличием в глазах. Если бы кто-то, кто их не знал, взглянул на них, то непременно бы подумал, что они являлись отцом и дочерью. Настолько они были похожи в движениях, манерах и поведении. — Почему ты мне это рассказываешь? — Чтобы ты знала и помнила, что ты часть моей семьи. Чтобы ты помнила, что это, — он рукой обвёл комнату. — Твой дом. Ты всегда можешь вернуться, чтобы там ни случилось. Она едва приподняла бровь в непонимании на что намекал Геллерт. Это не было наставлением, но и не было прощанием. Это было чем-то иным, чем-то, чего Гермиона пока не была в состоянии понять. — Гермиона Гриндевальд, — медленно проговорила девушка, словно пробуя имя и новую фамилию на языке. — Не звучит, — добавила она следом, на что Геллерт усмехнулся. — Ждём тебя внизу. Тебе помочь спустить вещи? Геллерт указал на сумку и рюкзак, стоящих в углу комнаты. Гермиона покачала головой, мужчина кивнул и вышел из комнаты. Она выдохнула. Это было странно. Внезапное откровение от Гриндевальда перед самым её уходом, рассказ о семье, о прошлом. Что бы это могло значить? Тряхнув головой, она начала собираться. Заправила рубашку, надела сапоги, сверху накинула кожаную куртку и неизменный фиксирующий корсет с металлическими листами внутри. На правое бедро повесила кобуру с револьвером, на левое подсумок с шприцами. За пояс пошли ножны с кинжалом внутри. Арбалет Гермиона повесила к себе на спину, как уже привыкла, снова удивившись его лёгкости. Плащ она надевать пока не стала, лишь сложила его в сумку. Гермиона встала посреди комнаты, оглядев его. Неизвестно, когда она вернётся или вернётся вообще, но одно она знала точно, это будет стоить того. Конечно, у неё были временные рамки, она рассчитала примерные сроки, однако всякое может случиться. Накинув рюкзак на одно плечо, взяв сумку, Гермиона открыла дверь и вышла в коридор. Она шла медленно, словно прощаясь с домом. На стенах висело несколько картин с различными пейзажами, от леса до водопадов и каких-то островов. Стояли столики в вазами, в которых были цветы. Пара шкафов и комодов, ничего особенного. Она не воспринимала этот дом, как родной, но всё же какие-то тёплые чувства к нему испытывала. Здесь была её сестра, её наставники. Этот дом, это место было тем, где Гермиону принимали такой, какая она есть. Поддерживали и наставляли. Спускаясь вниз, она прикрыла глаза, наслаждаясь стуком сапог о ступеньки. Когда Гермиона оказалась напротив кухни, то увидела, что за столом уже сидели все. Положив сумки у выхода из дома, она зашла на кухню и присоединилась к остальным. Они ели в тишине, никто не разговаривал, не пытался завести диалог. Это было ни к чему. Когда Гермиона уходила на охоту, так было всегда. Безмолвный завтра или ужин, зависело от времени её ухода, короткое прощание и уход. Ничего не изменилось и для этого дня. Закончив с завтраком все собрались на улице. Погода была приятной, весьма тёплой, хоть и с небольшим ветром. Светило солнце, изредка перекрываемое облаками. Где-то слышалось чириканье птиц и карканье ворон. — Держи, — Джинни передала Гермионе запас болтов, перевязанный бечевкой и две шашки динамита. Гермиона кивнула и убрала всё в сумку. Не успела она встать и выпрямиться, как перед ней возник Северус с двумя бутыльками в руках. — Что это? — спросила Гермиона. — Парализующее средство для наконечников болтов. Не яд, что в шприцах, конечно, но замедлить вампира сможет. Гермиона кивнула, осторожно взяла пузырьки и убрала их в ту же сумку. Достав плащ, она надела его сверху, закрывая от взора любопытных глаз всё своё вооружение. Затем на одно плечо повесила рюкзак, взяла в руки сумку. — Будь осторожна, — сказала Джинни, обнимая свою сестру. Та обняла её в ответ одной рукой, некрепко сжав пальцами рабочую рубашку старшей. — И возвращайся живой, — прошептала Уизли на ухо так тихо, чтобы слышать могла только Гермиона. — Я буду скучать. — Вернусь, — ответила Гермиона так же шёпотом. — Обязательно. Они отстранились друг от друга. На замену Джинни вновь подошёл Северус, протягивая руку. Гермиона опустила взгляд вниз, немного нахмурилась, но всё же пожала её. — Её звали Лили, — проговорил Северус. Гермиона кивнула, ясно понимая о чём говорил мужчина. Северус отошёл, чтобы дать Геллерту возможность попрощаться с девушкой. Они не обнимались, не жали руки, даже не говорили. Их взгляды встретились и всё стало ясно без слов. Оба друг другу кивнули и Геллерт отошёл назад. — Если смогу, я буду отправлять вам письма. Не знаю, когда они дойдут и где я буду к тому времени, но постараюсь держать вас в курсе. Девушка по очереди обвела каждого взглядом, на секунду дольше задержала взгляд на Джинни. Затем развернулась и без лишних слов пошла вперёд не оборачиваясь. Геллерт, Уизли и Северус оставались на своих местах ровно до тех пор, пока силуэт Гермионы не скрылся за линией горизонта. Гермиона начала свой путь готовая ко всем его трудностям. Она знала, что путешествие не будет лёгким. Знала, что оно таит в себе много неизвестного и опасного. Знала, что дальше её могут поджидать чистокровные. Но её сердце вело вперёд. Возможно, это то к чему она готовилась. Возможно, что именно там она наконец найдёт ответы на все свои вопросы. Но то, чего она не знала и к чему не была готова — к тому, что это путешествие изменит её навсегда.
