Под светом кровавой луны

      «Разгневанный Тор один начал битву -

не усидит он, узнав о подобном!».

— Прорицание Вельвы,

Старшая Эдда Сэмунда Сигфуссона.

             Пробуждение после долгой ночи наполненной сексом и последующей приятной болью между ног, оказалось лучше, чем Гермиона ожидала. Она бы даже могла сказать, что проснулась почти счастливой, если бы не резкое осознание, где она проснулась, с кем и после чего. Глаза распахнулись, но тут же закрылись обратно из-за яркого света солнца, бьющего сквозь окна. Гермиона перевернулась на другой бок, наощупь ища тело Беллатрикс, но её сторона постели была пустой и холодной.       Когда Гермиона всё же сумела открыть глаза, то осмотрела комнату. Беллатрикс действительно нигде не было. Одежда Гермионы была заботливо сложена на краю кровати. Гермиона закрыла глаза рукой. Она переспала с вампирской королевой, с самим дьяволом воплоти. О чём она думала? В голове сама собой воспроизвелась фраза Беллатрикс:       — Делай то, что считаешь нужным, — произнесла Беллатрикс. — Или то, чего ты действительно хочешь.       Вот и ответ. Гермиона не думала, она хотела. Всё то, что произошло между ней и Беллатрикс прошлой ночью было результатом желания, а не привычного прагматизма и воли разума. Гермиона поддалась притяжению, образовавшемуся между ней и Королевой. С каждым взглядом, касанием, шёпотом на ухо, это притяжение росло и становилось сильнее, пока наконец не лопнуло и губы не сомкнулись на губах, а пальцы не стали исследовать чужое податливое тело.       Жалела ли она об этой ночи? Это был слишком сложный вопрос для этого утра. Она убрала ладонь с глаз и села. Мышцы в теле отозвались приятной истомой. Она давно не просыпалась такой отдохнувшей и одновременно дико уставшей. Не стесняясь собственной наготы, она вылезла из кровати, сладко потянулась, вновь ощущая ту же истому. Гермиона подошла к зеркалу, желая рассмотреть собственное тело. В свете солнца оно выглядело, как произведение искусства с пометками автора:       Засосы на шее, следы укусов на плечах, ключицах и груди; отпечатки губ повсюду, от шеи до бёдер; Беллатрикс постаралась на славу. Женщина словно метила свою территорию, чтобы каждый, если даже каким-то неведомым образом сумеет заглянуть за кулисы одежды понимал, кому принадлежало это тело и его содержащаяся внутри душа. О сердце не могло быть и речи.       Гермиона подняла руку, чтобы невольно усмехнуться от того, что она увидела на внутренней стороне. Небольшие синяки от слишком крепкой хватки Беллатрикс. После того, как Королева попробовала каплю крови Гермионы, обе вновь припали друг к другу и на сей раз их ночь пошла дальше. Поцелуи стали неистовее, толчки грубее и глубже, хватка сильнее. В тот момент Беллатрикс предпочла доминировать, она прижала руки Гермионы к кровати и не отпускала до самого конца, пока не довела девушку до пика и не услышала заветный вскрик агонии удовольствия.       Что было дальше Гермиона не помнила, однако знала, что их ночь продолжалась ещё долго, пока они наконец не отключились, полностью вымотанные, но ужасно довольные. Беллатрикс что-то шептала ей на ухо, когда Гермиона засыпала, но что именно девушка так же не помнила.       Гермиона ещё раз осмотрела своё тело. Синяки, укусы, засосы… ночь с вампиром. Этого точно не было в её планах, когда она собиралась искать Хогвартс. И куда всё это её привело? В постель к вампиру, подумать только.       — Только не говори, что жалеешь, — ленивый голос позади заставил Гермиону вздрогнуть и обернуться. Беллатрикс стояла на входе, её руки были скрещены на груди, прислонившись к косяку. Она была одета в привычное платье и выглядела так, будто бурной ночи и вовсе не было.       — Это… — замялась Гермиона всего на мгновение, прежде чем собраться. — Ничего не меняет, — быстро проговорила она, прекрасно понимая, насколько глупо это звучит. Обе понимали, прошлая ночь изменила всё. — Ничего.       Беллатрикс улыбнулась уголком губ. Она закрыла дверь и медленно прошла вглубь комнаты, беззастенчиво гуляя взглядом по обнажённому телу Гермионы. Взмахом руки она повелела занавескам закрыть окна, отсекая солнечный свет. Женщина подошла к Гермионе ближе, непозволительно близко. Если бы не зеркало позади, Гермиона отошла бы на шаг назад.       — В свете солнца ты выглядела великолепно, — томно прошептала Беллатрикс, обдавая губы Гермионы горячим дыханием. Она потянулась за поцелуем, но губы встретили лишь щёку, Гермиона отвернулась. Беллатрикс не обиделась, наоборот, это её позабавило. Она отстранилась, но всё так же оставалась в личном пространстве Гермионы. Девушка скрестила руки на груди, закрывая её. Ей резко стало ужасно некомфортно осознавать, что она стояла голая при полностью одетой Беллатрикс. — Играй в недотрогу сколько хочешь, моя дорогая, — продолжила Беллатрикс. — Мы обе знаем твои истинные желания.       Беллатрикс не получила ответа, краснеющие щёки Гермионы заставили женщину улыбнуться чуть шире.       — Одевайся, — Беллатрикс вмиг стала серьёзной, будто что-то вспомнила, что-то важное и не терпящее отлагательств. — Хочу поговорить с тобой.       Она развернулась и отошла от Гермионы на почтительное расстояние, приземляясь в кресло. Беллатрикс взяла со столика бутылку и бокал, наливая в него цветом что-то среднее между кровью и вином. Что именно решила пить Королева — Гермиона не знала. Девушка перевела взгляд на сложенную одежду. Она надела чистое нижнее белье, новую рубашку взамен порванной в пылу страсти, привычные кожаные штаны и сапоги. Она не стала причёсывать волосы, потому что во-первых было нечем, а во-вторых серьёзный тон Беллатрикс заставил её сосредоточиться на более важных делах.       На полу всё так же лежал её серебряный кинжал. Гермиона подошла, наклонилась и подняла его, сжимая рукоять в руке. Она убрала кинжал за пояс. Гермиона прошла до второго кресла, села в него и повернула голову к Королеве. Та смотрела куда-то вдаль, явно находясь в своих мыслях. Гермиона не решалась нарушать тишину и вырывать Беллатрикс из раздумий.       Вскоре женщина повернулась к Гермионе, взяла бокал, не отрывая взгляда от девушки отпила. Она отпила совсем немного, скорее для ощущения вкуса, нежели для чего-то иного.       — Ритуал приближается, Грейнджер, — сказала Беллатрикс, опуская бокал на столик, разделявший оба кресла. — До него примерно недели три, не меньше.       — Примерно? — выгнула бровь Гермиона. Неужели Беллатрикс не знала точной даты такого важного для себя события? Гермиона не поверила этой мысли. — А точнее?       — Точнее станет ясно, когда мы приблизимся к нему вплотную. Нам важна фаза луны и определённая ночь, — Беллатрикс отвернулась от Гермионы, откидываясь на спинку кресла. — За два дня до ритуала я пошлю Нарциссу с Драко подготовить для нас место и всё необходимое.       Гермиона сделала то же самое, что и Королева. Она вдохнула, выдохнула, сосредоточилась.       — Что будет на ритуале?       — Я покорю солнце, — медленно ответила Беллатрикс, судорожно выдохнув. — Как представлю, что наконец смогу выйти на балкон в ясный день… ощутить касание солнечного света на своей коже…       Наступила тишина. Мысли вихрем пронеслись в голове Гермионы, одна быстрее другой. Беллатрикс получит не только ночь, но и день. Что она будет делать? Станут ли все вампиры невосприимчивы к свету солнца? Или только Беллатрикс? Да, Гермиона читала книгу, когда была в библиотеке несколько дней назад, но кроме стихов и рисунка с предполагаемым местом проведения ритуала, а так же рун, Гермиона больше ничего не узнала.       Всё остальное было лишь её предположением, теорией.       — Что ты будешь делать, если… — она кашлянула в кулак, пряча оговорку. — Когда покоришь солнце? Что случится на следующий день?       — Я знаю чего ты боишься, Грейнджер и поверь мне, твои страхи абсолютно беспочвенны.       Гермиона повернулась к ней.       — Читаешь мысли?       — И без этого всё ясно, — ответила Беллатрикс, тяжело вздохнув. — Нет, дорогая. Как бы мне не хотелось, иммунитет к солнечному свету получу только я одна. Нарцисса, Драко и все остальные так и останутся пленниками ночи.       Девушка хмыкнула, снова отворачивая голову.       — Если конечно, — ухмылка на лице Беллатрикс была весьма самодовольной. — Я не поделюсь с ними своей изменённой кровью.       — Изменённой кровью?       Об этом Гермиона в книге ничего не видела. Неужели Беллатрикс хотела зайти так далеко, чтобы изменить собственную кровь? Гермиона считала, что чистокровность для их рода всегда в приоритете.       — Я всё ещё буду чистокровной, как и всегда. Лишь с небольшими улучшениями. Кровь останется прежней, в ней лишь появятся дополнительные… Ну, как я и сказала, — жестикулировала она рукой. — Улучшения.       — И для этого нужна моя кровь, — подытожила Гермиона.       Беллатрикс кивнула.       — Это возвращает меня к прежнему вопросу. Почему ты просто не взяла её и не убила меня?       — Во-первых, ты мне нужна живой, — Беллатрикс выставила один палец. — Во-вторых, — второй палец. — Твоя кровь нужна мне свежей. Если я возьму её сейчас, к наступлению ритуала от неё не будет никакого толку. Однако дело не только в твоей крови, дорогая.       Каждый раз, когда Беллатрикс называла её так, Гермиона невольно вздрагивала. Немного, почти незаметно, но она знала — Беллатрикс видела. И открыто наслаждалась этим. Взгляд Беллатрикс блеснул, а уголок губы изогнулся в подобии улыбки, что подтвердило мысли Гермионы.       — Как я и сказала тогда, ты особенная. В основном из-за этого чёртового гобелена, — Беллатрикс указала на стену, где висело тканевое изображение их двоих. — Будь я проклята, если позволю тебе сдохнуть, так и не узнав почему именно ты изображена рядом со мной и почему именно твоя кровь так важна.       Беллатрикс снова взяла бокал в руки, покрутила его, всматриваясь в жидкость и затем щедро отпила.       — Сегодня ночью, — к её удовлетворению Беллатрикс заметила, как напряглась Гермиона, стоило ей упомянуть их секс. — Когда я случайно попробовала твою кровь, я ощутила в ней нечто смутно знакомое.       — Знакомое?       — Что-то из далёкого прошлого. Я бы хотела, чтобы ты позволила Нарциссе взять свою кровь на анализ и мы узнали, кем были твои предки. Я не приказываю, Грейнджер. Я прошу.       Гермиона встала с кресла, не смотря на Беллатрикс развернулась.       — Я подумаю.       Девушка направилась к выходу, но была остановлена Королевой. Женщина оказалась позади Гермионы, рука уже находилась на её плече, несильно сжимая.       — Я ещё не закончила.       Гермиона резко сбросила руку Беллатрикс со своего плеча и так же резко развернулась к ней лицом. Её глаза источали гнев, но Беллатрикс отчётливо могла различить скрытое за ним желание. Женщина улыбнулась, по-настоящему.       — Поцелуй меня уже, коль так хочется.       — Мне всё равно закончила ты или нет, — сквозь сжатые зубы проговорила Гермиона. — И я точно не собираюсь тебя целовать. Наша ночь была порывом, ошибкой, называй как душе угодно, но это, — она жестом показала пространство между ними. — Не повторится! Никогда!       Беллатрикс равнодушно пожала плечами.       — Как знаешь, но я не закончила.       — А я сказала — закончила! — воскликнула Гермиона, за что тут же оказалась прижата за горло к ближайшей стене.       Ноги девушки находились над полом, руки вжались в кисть Беллатрикс, в жалкой попытке оттащить её сильную руку от себя. Гермиона начинала задыхаться, хватка была крепкой и сжималась всё сильнее. Беллатрикс медленно приблизилась к уху охотницы и спокойно прошептала:       — Я говорила тебе не поднимать на меня голос. Ты забыла? Грейнджер, ты вовсе не в том положении, чтобы что-то требовать, кричать и уходить когда захочешь. Думаешь, раз мы переспали, у тебя появились какие-то привилегии? Знай своё место, — последнее прорычала Беллатрикс и резко отпустила шею Гермионы. — И слушай внимательно, ведь это ты определённо захочешь услышать.       Пока Гермиона сидела на полу, потирая шею и пытаясь прийти в себя, усиленно дыша, Беллатрикс развернув кресло села, сложив ногу на ногу. Дождавшись, когда девушка поднимет на неё испепеляющий взгляд, Беллатрикс продолжила говорить.       — Разговор о ритуале был лишь вступлением, Грейнджер. Сейчас мы подходим к главному блюду. Недавно ты сказала, что вампир убил твоих родителей. Мать во сне, а отца загрыз, когда он пытался защитить тебя и твою сестру, верно?       — И что с того? — прохрипела Гермиона, не пытаясь встать с пола, всё ещё потирая шею. — Я его не нашла.       — А хотела бы?       Гермиона замерла. Её взгляд остановился на лице Беллатрикс. Всё естество девушки казалось было сжато вокруг одной фигуры, вся Гермиона обратилась в слух.       — О чём ты?       Её начало мелко трясти. Боль от шеи ушла куда-то на второй план, первым была Беллатрикс.       — Если бы у тебя был шанс, если бы у тебя была возможность, если бы у тебя была информация, если бы у тебя были ресурсы… Ты бы хотела найти его?       — Ты… — сглотнула она. — Ты знаешь его? Знаешь где он?       Гермиона не могла поверить. По глазам Беллатрикс она видела, отчётливо понимала — та знала. Она знала, где находится убийца её родителей. Каким-то неведомым образом, чёртовым чудом, везением или ещё чем-то, но знала. Сердце Гермионы пропустило удар.       Беллатрикс хищно улыбнулась, обнажив клыки. В момент того, когда она открыла рот, чтобы ответить, дверь распахнулась. Обе повернули головы и увидели на входе встревоженную Нарциссу. Её глаза были расширены, дыхание учащённое, руки сжимались в кулаки и вновь разжимались. Всегда ухоженные волосы были растрёпаны. Если бы Беллатрикс не знала сестру, то с уверенностью могла бы назвать её напуганной.       Но Нарцисса редко кого-то или чего-то боялась, лишь Беллатрикс, как свою Королеву. Что же могло её так напугать?       — Что случилось?       Беллатрикс вмиг утратила всю игривость. Она резко вскочила с кресла, не отрывая взгляда от сестры, напрочь забывая о Гермионе. Атмосфера в комнате поменялось, воздух словно похолодел, по спине Гермионы пробежали мурашки.       — Андромеда.       Всего одного имени было достаточно, чтобы Беллатрикс отошла на шаг назад, словно от удара.       — Она в тронном зале.       Гермиона переводила взгляд с младшей Блэк на старшую. Она могла видеть безмолвный обмен чем-то, что могли понять только они двое. Нарцисса всё ещё была напугана. Беллатрикс стала смертельно серьёзной. Больше не было азарта и намёка на улыбку, её осанка была прямой, взгляд сосредоточенным, губы поджаты.       Беллатрикс тяжело вздохнула и медленно выдыхала. Она закрыла глаза, сжала руки в кулаки и разжала несколько раз. Гермиона могла заметить следы от ногтей на ладонях, которые тут же заросли обратно. Порой Гермиона восхищалась регенерацией Беллатрикс.       — Драко у себя, Долохов с ним. Я приказала послушникам на время спрятаться и не отсвечивать.       — Ладно… хорошо. Грейнджер оставайся здесь, — бросила Беллатрикс, вновь даже не взглянув на Гермиону и покинула комнату, проходя через Нарциссу, случайно задевая её плечом. Напоследок она остановилась и бросила: — Нарцисса, пригляди за ней.       Младшая только кивнула, не находя в себе силы для ответа. Она проследила, как Беллатрикс удаляется дальше по коридору в направлении тронного зала. Нарцисса закрыла дверь. Некоторое время женщина не оборачивалась, Гермиона не видела, но губы Нарциссы дрожали.       Их сестра. Истинная королева этого чёртового замка неведомым образом возродилась. Когда Нарцисса проснулась, то у неё сразу засосало под ложечкой. Она что-то ощутила, какой-то неведомый трепет, дрожь в позвоночнике. Когда она привычно вошла в тронный зал и взгляд упал на трон; когда она увидела сидящую на нём женщину, то не поверила глазам. Она замерла, как ледяная статуя, не в силах пошевелиться. Всё её тело было сковано под этим чутким взглядом, прошедшем по её телу.       Нарцисса чувствовала на себе этот пыткий взгляд, он словно входил в её кожу, проскальзывал внутрь. пробираясь до самых костей. Она ощущала сестру в своих мыслях, та что-то искала, копалась в разуме младшей, при этом сидя на троне совершенно непринуждённо, как будто ничего вокруг не происходило. Нарцисса не могла заставить себя отвернуться от взгляда сестры, не могла заставить тело шевелиться. Она просто перестала владеть собой, её естество оказалось в подчинении у другого.       Когда Андромеда закончила искать то, что искала, то паралич резко спал и Нарцисса смогла выдохнуть. Они ничего друг другу не сказали, ни единого слова, даже звука не произнесли. Нарцисса развернулась и тотчас направилась на поиски Беллатрикс. Всё то время пока она шла по коридорам, её не покидало ощущения нахождения кого-то чужого в её мыслях, хотя она прекрасно понимала, что Андромеды больше нет в её голове. Стоило ей отвернуться, покинуть тронный зал, как действие сил сестры пропало.       Нарцисса была опытна в защите своего разума, но она никогда не могла противостоять старшей сестре. Андромеда всегда была сильнее и порой нагло этим пользовалась, читая мысли Нарциссы, как открытую книгу. Она пользовалась дозволениями их матери, манипулировала её любовью, Нарцисса боялась Андромеды больше, чем когда-либо боялась Беллатрикс. Если Белла не всегда была стабильной, но старалась контролировать свои порывы, держать их в жёстком кулаке, то Андромеда была откровенно безумна.       За её красивым личиком, так похожим на лицо Беллатрикс, скрывалась поистине жестокая личность. Кто-то, кто знал их семью, однажды сказал, что Андромеда это антипод Беллатрикс. В каком-то смысле они были правы. Беллатрикс всегда выступала за контроль и подавляла своих демонов, когда как Андромеда наоборот отдавала им волю. При первом взгляде на сестёр можно подумать, что Белла более глубже ушла во тьму, чем Андромеда, но Нарцисса знала правду.       Она знала насколько её старшая сестра жестокий, манипулятивный человек, умеющий плести самые тонкие интриги. Андромеда далеко не один раз подставляла кого-то, кого хотела. Ни раз подставляла Нарциссу с Беллатрикс. У Андромеды была самая страшная сила, уникальная. Андромеда владела очень сильным даром убеждения, гипнозом. Пока человек находится с ней в одной комнате, независимо от того смотрит ли он ей в глаза или нет, есть большой шанс оказаться под контролем Андромеды.       Нарцисса, ещё будучи младше, подозревала, что Андромеда стоит за нападением Беллатрикс. Тогда, когда мать уводила Андромеду наверх и Беллатрикс внезапно напала на неё. Всё списали на голод, но лишь потом, спустя очень долгое время, Нарцисса начала задумываться. Доказательств причастности Андромеды не было, но женщину не покидало сомнение. Беллатрикс тогда просто стояла и резко решила напасть. Беллатрикс и раньше нападала на Андромеду, затем и после того случая. Всегда это выглядело спонтанно, будто внутри Беллатрикс переключался рычаг и она становилась неуправляемой.       Что, если этим рычагом управляла Андромеда? Что, если она проникала в сознание Беллатрикс и заставляла её нападать на себя? У них двоих часто были ссоры, так что были причины для ненависти Андромеды к Беллатрикс и желание очернить её, подставить в глазах родителей. Но причины боязни Нарциссы стало не это.       Нарцисса наконец повернулась и быстрым шагом дошла до шкафа с алкоголем. Она не вытаскивала бутылку с кровью, напротив, она взяла именно виски. Руки дрожали, воспоминания накрывали с головой, она не могла откупорить крышку. Чьи-то руки медленно взяли бутылку и налили полный стакан. Нарцисса подняла взгляд и увидела стоящую рядом Гермиону.       Они не сказали друг другу не слова. Нарцисса кивнула, взяла стакан и стала жадно заглатывать содержимое. Разумеется, опьянеть она не могла из-за своего вампирского метаболизма, но обжечь горло вполне была способна. Тишина была слишком долгой, Гермиона всё ещё прибывала в фрустрации после слов Беллатрикс. В её голове всё ещё крутилось одна фраза из двух слов:       Она знает. Она знает. Она знает.       Гермиона не могла просто взять и пойти за Беллатрикс, потребовать от неё ответов. Что-то говорило ей, произошло нечто опасное. Она была в неведении двенадцать долгих лет, она может подождать двенадцать часов или сколько там Беллатрикс потребуется, чтобы уладить случившееся, чтобы там ни случилось.       На ватных ногах, с ещё саднящей от крепкой хватки Беллатрикс шеей, Гермиона прошла к креслу и рухнула в него. Она нагнулась, локтями опираясь на свои колени. Пальцы погрузились в волосы, глаза закрылись. Она переспала с Беллатрикс, хочет ли она об этом забыть или нет ещё — не решила, Беллатрикс вновь заговорила о ритуале и обмолвилась, что знает об убийце родителей.       Слишком много за одно утро.       Гермиона подняла взгляд на Нарциссу. Та стояла возле окна, скрытого занавеской. Солнце не проходило сквозь ткань, но Нарцисса всё равно хмурилась и щурилась. Женщина выпила половину стакана и больше пока не брала.       — Я бы хотела поговорить по поводу ритуала, — начала Гермиона, но была тут же прервана.       — Не сейчас, — Нарцисса выпила другую половину стакана. Она протянула стакан Гермионе, чтобы она снова наполнила его.       Пожав плечами, та взяла бутылку и налила ещё.       — Ладно, тогда скажи, что происходит? Андромеда… это мать Нимфадоры? Я слышала, что она мертва.       Нарцисса повернулась к Гермионе, хмуро улыбнувшись.       — Была, — ответила она, вновь отвернувшись к окну. — Что-то её вернуло. Или кто-то.       Беллатрикс медленно шла к тронному залу. Стук её каблуков эхом отдавался в коридорах. Она шла неспеша, с виду казалось будто она смакует каждый свой шаг, но на самом деле она оттягивала момент встречи с сестрой, как только могла.       — Как она умерла?       Женщина остановилась возле дверей, она подняла руку, чтобы коснуться двери и толкнуть её. Беллатрикс заметила небольшую дрожь на кончиках пальцев, сжала руку в кулак, прогоняя чёртову дрожь, которой в её положении было не место.       Наконец выдохнув, она толкнула дверь и сделала первый шаг вперёд.       Она Беллатрикс Блэк, Королева Хогвартса, Королева Вампиров. Она не дрожит.       — Мы убили её.       Даже если идёт на встречу монстру.

***

      Она вошла в тронный зал с гордо поднятой головой. Несмотря на раннее утро и яркое солнце, зал был тёмным. Окна закрыты плотными шторами, полностью перекрывающими свет солнца, горели лишь несколько свечей возле трона, создавая мрачную атмосферу. Андромеда расположилась на троне вальяжно, словно этот замок и всё его содержимое, включая людей, принадлежало ей. В каком-то смысле так и было.       Она свободно откинулась на спинку трона, подперев голову рукой.       Их взгляды встретились, но никто не проронил и слова. Беллатрикс продолжала идти, не отводя взгляда, пока не дошла до ступеней, ведущих на трон. Андромеда, не скрывая презрительной усмешки, махнула рукой, жестом приказывая Беллатрикс сделать то, чего та никогда не делала. Андромеда приказала ей поклониться. Старшая сдула невидимые пылинки с предплечья, поправила причёску, разгладила небольшие складки на платье и осталась стоять с ровной осанкой, без намёка на поклон.       — Кажется, родители учили нас, что подданным следует кланяться своей Королеве, не так ли, сестра?       — Ты не Королева, — ответила Беллатрикс, чувствуя присутствие сестры в своём разуме. — Прочь из моей головы, — сквозь зубы процедила она.       — О, вижу у тебя появились крепкие ментальные барьеры. Ты не теряла времени даром, Беллатрикс. В отличии от Нарциссы. Сколько прошло… Столетие? Быть может, больше?       Андромеда говорила медленно, скучающе растягивая слова.       — Немного, — ответила Королева. Потом добавила. — По нашим меркам.       Хмыкнув, Андромеда наклонила голову, усиливая давление, пытаясь пробиться в разум Беллатрикс. Та же в свою очередь успешно отражала ментальные атаки, но знала, что под таким сильным натиском долго она не протянет и проникновение в её голову было лишь вопросом времени. Андромеда тоже это знала, не могла не знать. Она как никто другой могла ощущать силу барьеров в разуме людей, если таковые имелись.       — Я не дам тебе проникнуть в мою голову, убирайся с моего трона.       Беллатрикс шагнула на первую ступень. Андромеда моргнула, усмехнулась и ответила:       — Твоего трона? Помнится родители готовили меня на престол, а ты и Нарцисса должны были стать моими советниками, верно?       — Времена меняются.       Королева поднялась ещё на ступень.       — Верно, — кивнула Андромеда. — Меняются… Например, ты спишь с охотником на вампиров и позволяешь ей находиться в моём замке. Как непредусмотрительно.       Беллатрикс остановилась, на мгновение она замерла, прежде чем осознание накрыло её.       — Грейнджер. Её кровь. Вот как ты вернулась.       — И вернула её, — улыбнулась женщина. Беллатрикс спустилась на ступень ниже. — Не делай такое лицо, сестра. Будто ты и впрямь верила, что сама вернула охотницу с того света. Не смеши меня.       — Она не переступила грань, её душа…       — Была удержана мной, — перебила Андромеда. — И отдала её тебе тоже я.       Беллатрикс не могла в это поверить. Чтобы её сестра, пусть и могущественная вампирша, но умеющая связываться с миром живых с того света…       — У тебя не может быть такой силы.       Предательская дрожь вернулась. Впервые за долгое время Беллатрикс испытала трепет страха. Андромеда встала с трона, выпрямившись в полный рост, возвышаясь над старшей сестрой.       — Да, ты права. Её не было, но она появилась.       — С появлением в замке Грейнджер, как части ритуала, ты стала сильнее, — шептала поражённая Беллатрикс, отступая ещё на ступень. — Её кровь. Всё дело в её крови. Она открыла книгу, вернула тебя. Что в её крови? Что она такое?       Она годами смотрела на тот гобелен. Смотрела и мечтала, как наконец найдёт изображённую на нём девушку. Поймёт, что значит этот гобелен, почему Грейнджер изображена на нём, почему именно она самая важная часть ритуала. И раз её кровь оказалась особенной, что смогла раскрыть скрытые детали книги и даже смогла вернуть из мёртвых Андромеду, что у неё за кровь?       — Что она сделала, чтобы вернуть тебя?       Андромеда спустилась с трона и прошла мимо Беллатрикс, держа руки на животе. Старшая не двигалась с места, внимательно следя за каждым движением сестры.       — В момент её слабости я взяла тело Гермионы под контроль, привела к своему… месту погребения и пролила её кровь на свой иссохший труп. На вкус я не попробовала, — Андромеда многозначительно хмыкнула, обернувшись на сестру. Она каким-то образом знала, что Беллатрикс удалось распробовать одну каплю в их с Гермионой совместную ночь. — Не то, что ты.       — Слабости?       Беллатрикс отошла на несколько шагов назад не сводя взгляда с сестры.       — Она противилась сама себе, пока наконец не сдалась и не пришла к тебе в постель.       Андромеда кружила вокруг Беллатрикс, как коршун над добычей. Беллатрикс была хищником, но Андромеда всегда была чем-то большим, чем-то другим, более угрожающим.       — Твои заигрывания в соблазнение дали свои плоды. Девчонка сломалась и открыла мне доступ. У неё колоссальная сила воли, без тебя у меня бы ничего не вышло. Так что, — шутливо поклонилась она, смеясь. — Вынуждена поблагодарить вас, Ваше Величество.       С рыком Беллатрикс кинулась на Андромеду, пытаясь схватить её за горло. Та вывернулась, уходя влево, оказываясь позади Беллатрикс. Уже Андромеда схватила сестру за шею, зажимая её в сгибе локтя, сильно сдавливая. Она тянула её спиной вниз, пока Беллатрикс пыталась устоять на каблуках. Андромеда вполне могла бы сломать сестре шею, если бы того хотела, стоило лишь сдавить покрепче и посильней.       — Тц-тц-тц, — цокала Андромеда, слушая хрипы сестры. — Брось, я всегда была сильней тебя, а теперь и подавно.       — Это мы… ещё посмотрим.       Беллатрикс вывернула руку, целясь сестре в лицо. Она вслепую пыталась выцарапать ей глаза: нашла что-то мягкое и сильно вдавила пальцем на это место. Судя по раздавшемуся крику, ей удалось попасть точно в левый глаз. Рука исчезла с шеи, и Беллатрикс быстро отскочила, разворачиваясь. Ладонью Андромеда закрыла повреждённый глаз — по щеке начинала стекать кровь.       — Сука, — выплюнула Андромеда.       — Что, с одним глазом тяжеловато драться? Сколько займёт восстановление: полтора часа или два?       Андромеда убрала руку, показывая кровавое месиво. Там, где только что был красивого цвета глаз, зияла пустота. Белок лопнул, из глубины пустой орбиты шла кровь. Из уголка глаза, смешиваясь со слезами, текла красная струя крови. Андромеда накинулась на Беллатрикс, в один мощный прыжок оказываясь на ней, поваливая на пол. Она схватила её за руки, пытаясь их заломить, но Беллатрикс вырвала правую и ударила сестру в челюсть с такой силой, что послышался громкий хруст и Андромеда отлетела.       Тем не менее она быстро встала, ещё одним хрустом вправила челюсть и усмехнулась, стирая с щеки идущую с пустой глазницы кровь. Андромеда сплюнула сгусток крови и вновь попыталась накинуться на сестру, но Беллатрикс была уже готова и сумела парировать выпад, Андромеда промахнулась, Беллатрикс ударила её в живот. Однако и Андромеда не осталась без ответа, нанеся свой собственный удар Беллатрикс в грудь.       Дыхание спёрло. Беллатрикс закашлялась, схватившись за грудь; Андромеда, нагнувшись, держалась за живот. Обе подняли головы, впиваясь взглядом одна в другую. Глаза Беллатрикс полыхали нескрываемым гневом, взгляд Андромеды же в свою очередь полностью отражал этот гнев вперемешку с презрением. И у обеих глаза застелила красная пелена.       Обнажив клыки, обе нашли в себе силы накинуться друг на друга. Это не было честно, это не было красиво, это было грубо и жёстко. Убить они не пытались, хотя могли, они просто дрались. Сильно и больно. Удар за ударом. В живот, в грудь, лицо, промежность. В ход шла любая слабость до которой они могли добраться. Беллатрикс вовсю пользовалась слепой зоной Андромеды, заходя слева.       Они рвали друг на друге одежду, вырывали волосы, выбивали зубы. Ногти вонзались в плоть, наровя пронзить бледную кожу. Беллатрикс и Андромеда перестали напоминать чистокровных вампиров из высшего общества, они больше не были Королевами. Они были монстрами, чудовищами из самых потаённых уголков мира, животными чей единственный инстинкт был победить, доказать собственное превосходство. Два зверя продолжали рвать друг друга на куски.       Кровь застилала пол, брызги оказались на стенах, вампирши не останавливались ни на секунду. Андромеда представляла собой изорванное нечто, Беллатрикс искалеченное. Тем не менее, Беллатрикс сдавала позиции. Как и сказала Андромеда — она была сильнее, эти слова не были пустым звуком. Беллатрикс позволяла теснить себя, зажимать в угол. Когда она поняла, чего добивалась Андромеда было уже слишком поздно. Руки Беллатрикс оказались прижаты к стене над головой женщины, а Андромеда находилась не позволительно близко.       Они обе были изорваны, искалечены, усталые и избитые. Из самых разных ран стекало непомерное количество крови, шмоты мяса из рваных ран свисали, представляя собой жуткое зрелище. Обычный человек уже давно бы умер, но только не они. Не чистокровные вампиры.       Беллатрикс попыталась вырваться, она брыкнулась, но хватка на руках стала сильнее, грубее. Женщина зарычала, оскалившись. И в этот момент Андромеда резко приблизилась. Беллатрикс не могла ожидать того, что произошло дальше, даже в самом страшном кошмаре.       Андромеда поцеловала её.

***

      — Что? Как это… убили?       Нарцисса молчала. Она уже не стояла возле окна, а сидела в кресле. Их с Гермионой кресла разделял деревянный столик, на котором стояла пустая бутылка виски. Нарцисса держала стакан в руках, всматриваясь в его дно таким взглядом, будто там можно отыскать ответы на все вопросы.       Гермиона не давила, пока что она пыталась сложить в голове принцип взаимоотношения сестёр. Нарцисса, как младшая, подчинялась Беллатрикс, ведь та была не только Королевой, но и старшей сестрой. Если Нарцисса не выполняла приказы или её сын делал что-то не так, то страдала в первую очередь именно Нарцисса. Как Беллатрикс могла заставлять родную сестру пойти на такое? Всему виной сохранение авторитета?       Или проблема кроется в другом? Может ли Беллатрикс вымещать злобу и даже обиду на Нарциссу из-за действий Андромеды? Если пойти в этом ключе, что же тогда их сестра могла сделать такого ужасного, что им не только пошлось пойти на её убийство, но и оставило глубокие шрамы в душе Беллатрикс?       Гермиона вспомнила Джинни, своё обещание. Смогла бы она убить её? Если бы Джинни была укушена, прекратила бы Гермиона её страдания или позволила ей убивать? Она бы пленила её, делилась своей кровью? Что бы она сделала? Нет, она поставила вопрос неправильно. Что такого ужасного нужно сделать Джинни, чтобы Гермиона захотела её убить?       Переведя взгляд с камина на Нарциссу, Гермиона впервые смогла разглядеть женщину более подробно. Едва заметное поддрагивание мускул на лице, если бы Гермиона не присмотрелась, то не увидела бы. Голубые глаза стали темнее, тускнее. Капля пота стекала по виску. Гермиона поняла — Нарцисса глубоко погрузилась в свои воспоминания. Гермиона не давила, она не понаслышке знала, что такое тяжёлое прошлое и как порой оно давит, стоит только о нём вспомнить.       Тишину нарушал треск поленьев в камине и затем Нарцисса заговорила. Её голос был едва слышимым, она крепко сжала бокал, по стеклу пошли трещины. Гермиона подняла взгляд с треснувшего бокала на сидящую перед ней женщину.       По щеке Нарциссы стекала слеза.       — Она стала неуправляемой. Жестокой. У нас не было другого выбора.       Нарцисса повернулась к Гермионе.       — Андромеда пыталась изнасиловать меня.       Беллатрикс оттолкнула Андромеду так сильно, как только могла. Тело женщины влетело в стену рядом с троном с такой силой, что по стене пошли сильные трещины; от ударной волны опрокинулся трон и свечи. Несколько свечей умудрились не потухнуть и задели небольшой клочок ткани, который был готов воспламениться. Мановением руки Беллатрикс затушила быстро разгорающееся пламя.       — Андромеда всегда была любимицей матери. Ей спускалось с рук абсолютно всё. Она всегда получала, что хотела. Может, родители не видели этого, но внутри Андромеды что-то росло. Что-то злое, злое даже по нашим меркам.       Стена позади Андромеды посыпалась, камни попадали на пол, поднялась пыль. Вскоре от места попадания осталась лишь вмятина, почти напоминающая дыру. Андромеда стояла на своих двоих, не сводя взгляда с поднимающейся Беллатрикс.       — Наши вампирские силы проявляются в раннем возрасте. И я имею в виду не клыки и жажду крови, это было с самого нашего рождения. Нет. Я говорю о наших специфических силах. Беллатрикс и я владеем несколькими… особенностями: телекинез, чтение мыслей; Белла может управлять огнём, а я человеческой кровью.       Их раны постепенно начали затягиваться, сначала мелкие, они исцелялись быстрее всего. Более серьёзным ранениям требовалось куда больше времени и возможная помощь со стороны. Сломанные кости вправлялись под громкий хруст, эхом раздающийся по всему тронному залу. Отрастали волосы, новые зубы, свежая кожа.       — Человеческой… кровью? — поражённо спросила Гермиона. — Это как?       Андромеда хрустнула шеей и облизалась.       — Ты всё такая же вкусная, дорогая моя Беллатрикс, — она шагнула вперёд.       Беллатрикс, скривившись, осталась стоять на месте, внимательно следя за сестрой.       — Стоит мне захотеть и я возьму контроль над твоей кровью. Я могу заставить её загустеть в твоих жилах, могу сделать так, что она вскипит, я могу делать с ней, что угодно. Правда, это требует сильной концентрации и я не могу делать это по щелчку пальца. Я пользуюсь этим крайне редко.       Гермиона не могла поверить, что существуют такие сильные чистокровные. Это выходило глубоко за рамки того, что она вообще знала о вампирах.       — У Андромеды… Когда-то мы с Беллой считали, что предел её сил не поддаётся измерению. Она быстрая, быстрее всех нас вместе взятых, сильнее нас; если она захочет, то силой мысли сдавит тебе череп и ты даже не поймёшь, что тебя убило. Она читает тебя, как открытую книгу, манипулирует твоим сознанием. Андромеда каким-то образом знает многое. Чтобы вы не делали с Беллатрикс прошлой ночью, я уверена, она об этом в курсе. Я более чем уверена, что даже будучи на том свете она не была мертва окончательно и как-то следила за вами.       У Гермионы внутри похолодело. Она словно забыла, как дышать и просто сидела, уставившись на Нарциссу, которая не обращала внимания на идущие по щекам слёзы и расползающиеся трещины в стакане.       — Никто не может быть таким сильным, — прошептала Гермиона.       — Она может, — просто ответила Нарцисса. — И кажется, она сама не до конца это осознаёт.       Андромеда остановилась посреди зала, вскинув руки. Несколько окон мгновенно лопнули, стёкла даже не успели упасть, замерев в воздухе. Их направление поменялось по велению Андромеды, все стёкла смотрели точно на Беллатрикс. Один взмах рукой и часть стёкл полетели прямиком в Беллатрикс, которая едва успела отскочить в сторону, чтобы не попасть под град осколков, придерживая живот. За Беллатрикс тут же появился шлейф из крови.       — В те дни родители готовили её к коронации, была очередная подготовка. Однажды ночью она пришла в мои покои, я тогда спала и проснулась от того, что она… сидела на мне, а её руки… блуждали по моему телу. Я замерла. Не могла ни скинуть её, ни закричать, ничего. Её лицо… Её лицо было безумным. В её глазах не было ни капли осмысленности. Я слишком поздно поняла, что моя одежда уже была сорвана.       Беллатрикс тяжело дышала. Прыжок забрал много сил, рана на животе не желала затягиваться. Женщина взглянула на сестру и обнаружила, что её глаз так же не спешил восстанавливаться. Однако Андромеда вела себя так, будто это её не смущало.       — Если Беллу я боюсь из уважения, то Андромеда… Она действительно пугает меня, Грейнджер. Если ты увидишь её, если встретишь в коридоре — разворачивайся, уходи и молись, чтобы она не обратила на тебя своего внимания. Ты считаешь нас с Беллой монстрами? Андромеда настоящее чудовище.       Смех Андромеды пронёсся по залу и вторая волна осколков тут же полетела в Беллатрикс. Та снова отпрыгнула, но недостаточно быстро и несколько больших, острых осколков вонзились ей в ногу. Беллатрикс вскрикнула.       — Как ты спаслась? — Гермиона поспешила уточнить, когда Нарцисса нахмурилась. — В ту ночь, когда она была на тебе, как ты спаслась?       — Никак, — ответила женщина. — Белла спасла меня. Мне просто повезло, что она не спала в ту ночь и Андромеда не закрыла дверь. Я не знаю, куда бы всё зашло, закрой она дверь и не загляни Белла ко мне. После этого мы стали опасаться её и с каждым годом всё становилось лишь хуже. Андромеда становилась всё одержимее.       Пока Беллатрикс с хрипом вытаскивала осколки, лёжа на полу, к ней подошла Андромеда и присела рядом. Она хотела провести рукой по волосам сестры, но Беллатрикс перехватила руку в считанных дюймах от своих волос и откинула её. Андромеда на это лишь усмехнулась.       — Вы сказали родителям об этом?       — Мы пытались, но безуспешно. Если они и делали вид, что поверили, то им всё равно было плевать.       Пальцы Андромеды подцепили подбородок Беллатрикс и надавили на него снизу вверх, заставляя сестру поднять взгляд. Андромеда улыбалась. Её улыбка была ласковой, почти нежной, но Беллатрикс видела скрывающееся за ней безумие. Вот в чём была главная слабость Андромеды Друэллы Блэк — безумие. При всей её силе, она не осознавала свой собственный потенциал, словно он её никогда и не интересовал.       — Что, трудно читать меня с одним-то глазом? — усмехнулась Беллатрикс, за что тут же получила хлёсткую пощёчину. Затем ещё, и ещё и ещё. Беллатрикс сплюнула кровь прямо на остатки изорванного платья Андромеды. — Прости, платье тебе испачкала, — окровавленными зубами улыбнулась женщина.       Андромеда молчала, чуть наклонив голову.       — И чего же ты добилась? — спросила Беллатрикс. — Может, я и проиграла этот бой, но я всё ещё Королева. Титул по прежнему мой и ты не сможешь его забрать. Для этого тебе придётся убить меня, а мы обе знаем, что ты этого никогда не сделаешь.       Нарцисса вытерла слёзы, поставила бокал, который держался на последней трещине, готовый вот-вот распасться на осколки и встала с кресла. Женщина вздохнула и развернулась, готовая отправиться на выход.       — Как вы убили её?       Ничего не ответив, Нарцисса вышла из комнаты, не взглянув на Гермиону. Грейнджер начинала понимать, что слова Беллатрикс не были простой бравадой. Она увидела слёзы Нарциссы. Слёзы — это то, что отличает людей от чудовищ. Чудовища не плачут. Быть может они и в правду не такие монстры, какими она их считала.       Беллатрикс грубо откинула руку сестры, перехватывая очередную пощёчину. Она крепко сжала кисть Андромеды, послышался хруст, несколько костей сломались, как тростинка. Андромеда не подала и виду, что ей больно, лишь немного улыбнулась.       Она наклонилась, быстро поцеловала сестру в щёку, вырывая руку из крепкой хватки Беллатрикс. Андромеда выпрямилась, размяла плечи и в мгновение ока испарилась из тронного зала, оставляя Королеву в одиночестве. Та откинулась на землю и наконец смогла выдохнуть, чувствуя, как последние силы покидают её.

***

      Нарцисса нашла Беллатрикс окровавленной и сильно раненной. Большинство ран исцелились, но самые тяжёлые всё же требовали помощи. Блондинка отнесла сестру в свои покои, уложила в кровать и стала действовать. Она вливала в рот Беллатрикс несколько зелий, ждала несколько минут и только после этого приступала к введению в организм Беллы свежей крови.       У неё были некоторые стратегические запасы, кровь пополнялась раз в несколько дней от доноров послушников. Нарцисса осматривала раны и ждала, когда та самая на животе начнёт затягиваться. Регенерация у Беллатрикс была феноменальной, но даже она не могла исцелять всё и сразу, особенно при сильной перегрузке организма. А организм Беллатрикс в следствии боя с Андромедой был сильно перегружен.       Повезло, что Андромеда не осознавала предела своих сил и всех своих возможностей. Подобной силой нужно уметь хорошо управлять, а с больным разумом Андромеды этого не добиться. Проще говоря, величайшая слабость Андромеды её нестабильная психика. Лишь благодаря этому Беллатрикс осталась жива. Вряд ли, конечно, Андромеда хотела убить сестру, но вариант случайного убийства исключать не стоило.       Нарцисса даже не стала искать сестру, чтобы удостовериться, что с ней всё в порядке и взглянуть на её раны. Пусть справляется сама, раз устроила бой с Королевой Хогвартса, значит знала на что шла и знала чем это может обернуться. Тем не менее, Нарцисса не могла не вспоминать недавний разговор с Гермионой. Она увидела искру понимания в глазах девушки. Может, тогда в темнице они начали не с той ноги, но сейчас у них есть шанс построить какое-никакое доверие.       Этого хотела Беллатрикс. Лучше поздно, чем никогда.       Нарцисса пододвинула к кровати кресло и мягко опустилась в него. Женщина не отрывала взгляд от сестры, смотрела, как та размеренно дышит, а рваная рана на животе всё же начала затягиваться. В дверь постучали, разумеется Нарцисса уже знала кто это был.       — Входи.       Гермиона вошла внутрь, закрыв за собой дверь, подошла к креслу, встав позади него. Её взгляд, как и взгляд Нарциссы, был направлен на Беллатрикс.       — Что произошло?       Нарцисса не стала спрашивать откуда Гермиона узнала, где находились её покои. Ей было совершенно не до этого.       — С сестрой подралась, — ответила Нарцисса. — Они неплохо друг друга потрепали. Тронный зал наполовину разрушен.       — Как долго она будет без сознания?       — Пока не восстановится, полагаю. Процесс уже запущен, так что не слишком долго.       Обойдя кресло Гермиона остановилась перед кроватью. Беллатрикс лежала неподвижно, глаза были закрыты, грудь равномерно поднималась и опускалась. Картина была похоже на ту ночь, когда Гермиона очнулась раньше и сидела на подоконнике. Тогда она впервые увидела Беллатрикс голой. Прогнав эти мысли, зная, что Нарцисса могла их прочитать, Гермиона заговорила.       — Она выглядит такой… — она замолчала.       — Беззащитной?       Развернувшись к Нарциссе, девушка кивнула, не доверяя своему голосу.       — С какой-то стороны так и есть, — Гермиона выгнула бровь, Нарцисса поспешила объяснить. — Беллатрикс вынуждена быть сильной. Титул Королевы накладывает определённые обязательства и ответственность. Она выковала из себя оружие, чтобы соответствовать. Грубость и игры в соблазнение — лишь фасад. Внутри она всё та же Беллатрикс, которая подолгу могла сидеть на крыше нашего дома и смотреть на звёзды, тоскуя по солнечному свету, который никогда не касался её кожи без боли.       Нарцисса встала, подошла ближе, сравнявшись с Гермионой.       — Ты можешь этого не замечать, но она искренне заботится о своих подданных. Они сыты, с кровом и достатком, особенно послушники. Она их не убивает, не берёт кровь насильно, они сами её отдают, потому что верят в неё и хотят, чтобы она правила дальше, защищала их от бед и невзгод.       — Беллатрикс заставила меня убить насильника.       От Нарциссы в ответ последовала тихая усмешка.       — Ты сама ответила на незаданный вопрос. Он был насильником, Гермиона. Беллатрикс держит своих людей в безопасности, порой от их самих. Это ответственность и она тяжела. Беллатрикс ведёт войну уже многие годы и кажется, что на ней это не отражается, но поверь, она очень устала.       Повернувшись к Гермионе, Нарцисса взяла её за руку. Первым инстинктом Гермионы было отринуть руку, особенно, когда холодные пальцы Нарцисса погладили тыльную сторону её ладони. Но Гермиона не сделала этого, она подняла взгляд с их рук, встречаясь с голубыми глазами женщины.       — Вот для чего нужен ритуал, Гермиона. Он должен дать ей силу, чтобы наконец покончить с войной и жить в мире. Представь облегчение Беллы, когда она впервые за всю свою жизнь сможет выдохнуть и поверить, что кроме её подданых и… любимых, от неё никто больше не будет ничего ждать. Она наконец сможет стать свободной.       Когда их взгляды встретились Нарцисса послала внутрь разума Гермионы картинку:       Одетая в белое Беллатрикс стоит в саду, который объят солнечным светом. Вокруг неё бегают смеющиеся дети, Нимфадора с Римусом играют с их дочерью; Нарцисса стоит рядом с Драко; Флёр разносит всем напитки, не пытаясь заигрывать с Беллатрикс, напротив, она уходит к другой женщине и остаётся стоять рядом с ней. Беллатрикс поворачивается к Гермионе, волосы женщины развиваются на ветру; Беллатрикс улыбается, ярко и открыто, она смеётся, свободно и заливисто.       Гермиона очнулась от наваждения. Она вернулась в тёмную комнату, с лежащей на кровати Беллатрикс и голубыми глазами напротив. Гермиона даже не осознавала, что плакала. Проморгавшись, она вытерла слёзы рукавом рубашки.       — Это… прекрасная картина. Спасибо, — улыбнулась она.       — И она может стать реальностью, — в ответ улыбнулась Нарцисса. — С твоей помощью. Я знаю, что ты хотела подыгрывать нам, чтобы достичь своей цели и сорвать ритуал, — когда Нарцисса это сказала, Гермиона напряглась. — Белла тоже знает, я уверена в этом, — Гермиона перевела взгляд на Беллатрикс, затем вновь вернула его Нарциссе. — Но она верит, что ты передумаешь и добровольно позволишь провести его. Ваша с ней ночь…       При упоминании прошедшей ночи внутри Гермионы что-то ёкнуло. В мыслях тут же пронеслись образы Беллатрикс, её прикосновений, поцелуев, вкуса губ. Когда Гермиона целовала её шею, то отчётливо ощущала точку биения пульса; когда целовала рёбра, то слышала звук биения сердца. Греховные стоны, мольбы, приказы, всё это было и Гермиона никак не могла стереть это из памяти… и из собственного тела. Тела, которое до сих пор помнило мягкость губ и нежность касаний.       — Это… — прокашлялась девушка, звуча слишком неуверенно. — Ничего не значит.       — Может быть, а может и нет. Но ваша ночь что-то изменила. Уж в это ты должна поверить.       Гермиона отступила на шаг назад и отвернулась. Её одолевали противоречивые чувства. Её привычный прагматизм и холодный расчёт дал трещину, которая разраслась настолько, что её стало невозможно залатать. Их ночь была эмоциональным всплеском, который Гермиона не смогла контролировать. Впервые за долгое время она себя отпустила. Она ещё не могла решить — жалела об этом или нет. Однако была одна правда, эта ночь действительно всё изменила.       — Беллатрикс хотела, чтобы ты взяла мою кровь на анализ. Когда мы… В общем, она попробовала её, случайно. И она показалась ей знакомой. Как и ей, мне стало интересно, что это значит.       — Хорошо, у меня есть шприц, присядь в кресло.       Сев в кресло, Гермиона стала ждать, пока Нарцисса приготовит всё необходимое. Тихая усмешка накрыла уста Гермионы, когда она поняла, что вот-вот добровольно отдаст свою кровь вампиру. Нарцисса тоже усмехнулась, видимо услышала мысли. Позади Гермионы послышалось небольшое копошение и вскоре Нарцисса появилась с шприцом в руке. Гермиона подала ей руку, женщина смазала её спиртом и ввела иглу в вену. Охотница отвернулась.       — Что, великая охотница на вампиров боится уколов? — дразнила Нарцисса.       — Бери уже и покончим с этим.       Ответом была всё та же усмешка. Когда всё было закончено, Гермиона держала на месте укола вату с спиртом, Нарцисса же принялась убирать шприц с кровью Гермионы в безопасное место. Гермиона, пока сидела, решила осмотреться. Кровать была такой же, как у Беллатрикс, но всё другое отличалось. Было больше полок с книгами и целый стол заваленный различными травами, полными бутыльками зелий и раскрытыми книгами.       — Это лишь малая часть, — заговорила Нарцисса. — Замке есть моя лаборатория, там я проведу анализы. Я могу оставить тебя с ней?       — Да, конечно. Всё будет в порядке.       Кивнув, Нарцисса покинула комнату, явно направляясь в свою лабораторию. Гермиона не стала спрашивать, знала ли Нарцисса имя убийцы её родителей, которое знала Беллатрикс. Она подумала, что это было бы нечестно по отношению к лежащей женщине. Гермиона обратила взгляд на рану и охнула, когда поняла, что та почти затянулась и это значило скорое пробуждение Беллатрикс.

***

      Когда Нарцисса повернула за угол, то обнаружила там стоящую Нимфадору. Девушка стояла возле одной из картин. Её живот уже заметно округлился, вскоре должны были наступить роды. У Нимфадоры были заострённые черты лица; короткие волосы, торчащие в разные стороны; одета она была в большую мантию, которая не сдавливала живот и её так же было легко снять в случае необходимости.       — Это правда? — спросила она не поворачивая головы.       — Почему ты здесь одна? Где Люпин? — спросила Нарцисса.       — Я спросила тебя, тётя Цисси, это правда?! — рыкнула девушка.       Нарцисса сразу догадалась о чём идёт речь и кивнула.       — Да. Твоя мать снова жива.       Нимфадора закрыла глаза, глубоко вздохнула и выдохнула.       — Она никогда не увидит мою дочь.       С этими словами она неуклюже повернулась и прошла мимо Нарциссы.       — Я лучше сдохну, чем дам ей увидеть моего ребёнка.       Сказала напоследок Нимфадора.

***

      Когда Беллатрикс очнулась, повернув голову, то увидела сидящую в кресле Гермиону. Девушка читала книгу, которую явно взяла с одной из полок у Нарциссы.       — Знакомая картина, — пробормотала Беллатрикс. — Только ты была на подоконнике.       — Ты очнулась.       — Как видишь.       Они смотрела друг на друга некоторое время, Гермиона не знала, читала ли Беллатрикс её мысли или нет. Женщина отвела взгляд первой, закрывая глаза рукой.       — Фенрир Грейбек. Имя убийцы твоих родителей.       Тишину нарушила упавшая из рук Гермионы книга. Никто не обратил на неё внимания. Руки девушки плотно вцепились в подлокотники кресла. Внутри всё похолодело, сердце словно стало бить набатом. Бу-бум. Бу-бум. Бу-бум. Так громко и отчётливо своё сердцебиение Гермиона не слышала никогда. Глаза расширены, она закусила губу почти до крови.       — Откуда ты… знаешь его?       Гермиона едва могла говорить. Что там, она едва могла мыслить. Всё её естество было сосредоточено всего лишь на двух словах. Фенрир Грейбек.       — Когда-то он был в нашем замке. Его прозвали «Сивый», за седой цвет волос. И за шерсть по всему телу.       — Он как… Люпин? В смысле какой-то гибрид?       — Ну он не совсем гибрид. Скорее брал повадки оборотня. Фенрир — человек жестокий, беспринципный, яростный. Я бы даже назвала его мясником, то что он делал на войне…       Беллатрикс замолчала до тех пор, пока Гермиона не вывела её из мыслей вопросом.       — Ты отправляла его на войну?       — Да. Он был одной из главных сил моей армии, но с течением времени становился всё более кровожадным и неконтролируемым. Однажды я нашла его жрущим тело одного из послушников, молодой девушки твоего возраста. Он не просто пил её кровь, а вспорол брюхо и жрал органы. В тот же день он был изгнан и больше я его не видела.       Беллатрикс села, раны уже затянулись, она могла спокойно двигаться. Несмотря на собственную наготу, Нарцисса сняла остатки порванного платья и накрыла сестру одеялом, Беллатрикс ничего не стеснялась. Гермиона отвела взгляд, ей было не до рассматривания тела.       — Почему ты уверена, что моих родителей… что это сделал именно он?       — Когда я его изгнала, то приказала следить за ним и передавать мне всю информацию о его передвижениях. Ты жила на северо-западе Англии, верно? — Гермиона медленно кивнула. — И твои родители… двенадцать лет назад или около того, да? — снова молчаливый кивок. — В те года он неоднократно был замечен как раз на северо-западе. Назови точный адрес своего дома.       Гермиона тут же его назвала, сжав подлокотники ещё сильнее.       — Это он. Он был там.       Тут же девушка вскочила, развернулась и направилась к двери.       — Куда ты?       — Найти и убить ублюдка разрушившего всю мою жизнь!       — Стой, остановись…       Гермиона почти вышла из комнаты, как следующее слово заставило замереть.       — Пожалуйста.       — Я слушаю.       — Я не собираюсь останавливать тебя. Понимаю насколько это важно для тебя, Гермиона. Я даже готова тебя отпустить, но подготовленной. Я отдам тебе всё твоё оружие, включая твои шприцы с ядом. И ты не пойдёшь одна.       Голос Беллатрикс звучал убедительно, словно она действительно говорила правду.       — Ты хочешь пойти со мной?       — Нет, но я бы пошла, будь уверена. Сейчас… из-за Андромеды… Я не могу покинуть замок. С тобой пойдёт моё доверенное лицо. Его зовут Антонин Долохов, он бывший генерал, идеально тебе подойдёт.       Беллатрикс встала. Она прикрылась покрывалом, подошла к Гермионе и обняла её со спины, кладя подбородок девушке на плечо. Шёпот и горячее дыхание опалили ухо Гермионы.       — Дай мне сутки. Я всё подготовлю, расскажу тебе где он, примерную местность по последней имеющейся у меня информации, ты составишь план и только после этого пойдёшь. Договорились?       Гермиона долго не отвечала. Она стояла с закрытыми глазами, быстро размышляя, переваривая информацию, расставляя её по полочкам. Она словно переключилась в режим охотника за секунды.       — Мне нужны карты, план местности, прогноз погоды и транспорт. На основе этого я составлю план и примерные сроки.       — Ты получишь всё необходимое.       — Спасибо.       Развернув Гермиону лицом к себе, Беллатрикс нежно обхватила щёки девушки. приблизившись.       — Пока не за что. Всего одно условие, — шептала она ей в губы.       — Какое? — таким же шёпотом ответила Гермиона, не сводя взгляда с ониксовых глаз Королевы.       — Вернись ко мне.       Девушка не ответила. Вместо этого она преодолела разделяющее их губы жалкое расстояние и поцеловала Беллатрикс.

***

      Беллатрикс находилась в тронном зале, наблюдая, как послушники чинят последствия недавней битвы. Андромеда ушла и больше не появлялась. Женщина выдохнула. Она никак не могла ожидать, что младшая сестра вернётся. В руках Беллатрикс был бокал свежей крови, но она не пила. Она сидела и подолгу всматривалась в содержимое, предаваясь своим мыслям.       Гермиона наконец получила желаемое, подготовилась и отправилась в путь. Разумеется, Беллатрикс дала всё необходимое и даже больше, стремление девушки отомстить и найти убийцу перевесило чашу весов. Да, Гермиона была важна для Беллатрикс и женщина поклялась, что не даст ей умереть, однако при этом она не могла игнорировать желания самой девушки. Если бы они не договорились и не скрепили договор поцелуем, инициатива которого пошла от самой охотницы, Гермиона могла попытаться сбежать в самоволку и это бы лишь усугубило происходящее.       Проще было отпустить её на своих условиях и дать возможность вернуться. Беллатрикс позаботилась обо всём. Это был продуманный до мелочей риск. Стоило потратить время на тренировки, ещё несколько раз дать Гермионе подраться с Драко, но Беллатрикс понимала. Гермиона не станет ждать.       Королева отпила два глотка, как двери тронного зала с грохотом распахнулись, напугав послушников. Беллатрикс жестом приказала им покинуть зал и дать ей с Нарциссой уединение. Только после того, как последний человек вышел за пределы комнаты, Нарцисса заговорила.       — Ты не должна была её отпускать! Грейнджер не та, кем мы её считали!       Нарцисса была встревожена. Её внешний вид не сильно отличался от того, что произошло утром два дня назад, когда она узнала о воскрешении Андромеды. Смятое платье, распущенные волосы, усталый вид и блеск в глазах. Всё эти два дня Нарцисса не выходила из лаборатории, проводя анализ за анализом, чтобы точно убедиться в результатах. В таком деле не должно быть ошибок.       И то, что она узнала — шокировало её. Как только ответ полностью подтвердился, она тотчас поспешила к старшей сестре.       Беллатрикс поставила бокал на подлокотник трона и нахмурилась.       — Нарцисса? О чём ты?       Блондинка промаршировала по тронному залу, оставляя после себя эхо удара каблуков о мрамор. Она остановилась возле трона, поклонилась и заговорила.       — Я провела анализ её крови, как ты и просила. Выявила конкретные гены, я поняла почему её кровь показалась тебе знакомой. Она не Грейнджер, по крайней мере не полностью.       В это время Гермиона ехала в карете, но без Долохова. На дворе была ночь, поэтому Долохов мог спокойно передвигаться не боясь солнечного света. Он обещал быть на месте быстрее неё и разведать обстановку, затем найти Гермиону по запаху и сообщить полученную информацию.       Гермиона никогда бы не поверила себе, если бы в прошлом узнала, что будет участвовать в охоте вместе с вампиром. Тем не менее в этом были и свои плюсы. Учитывая приказ Беллатрикс, Долохов должен был подчиняться Гермионе безоговорочно, выполнять каждый приказ. Охотник на вампиров командующий бывшим генералом вампирской армии, которая находилась на древней войне последних с оборотнями, сюрреализм, не иначе.       Кучер, Питер Петтигрю, тот самый, что довёз её и Римуса до Хогвартса, напевал какую-то незамысловатую мелодию себе под нос.       — А кто же она? — нахмурилась Беллатрикс. Она ничего не понимала.       Лошадь шла вперёд на сильной скорости, но не слишком, чтобы не трясти повозку.       — В ней течёт кровь забытого рода. Рода охотников. Тех самых, Беллатрикс!       Гермиона проверила крест на шее, сжав его через ткань рубахи. Вспоминая, что забыла подаренную Геллертом подвеску.       — Не может быть, они же вымерли. Мы в этом убедились.       Перевела взгляд на кобуру с револьвером на поясе, с полностью заряженным серебром. Сумка с арбалетом, патронами и шприцами с ядом лежала возле её бедра.       — Может сестра. Гермиона… она не Грейнджер.       Затем взглянула на серебряный нож, который ещё недавно был у шеи Беллатрикс. Закрыв на мгновение глаза, прогоняя образ тела Беллатрикс под собой, Гермиона сосредоточилась на другом.       — Она…       Подперев голову рукой, Гермиона смотрела в окно, на луну, звёзды и проносящиеся мимо деревья.       — …Гермиона Ван Хельсинг.