Обескрыленная и обреченный

Тело с глухим, слишком мясистым грохотом влетело в стену, будто кто-то кинул хрупкую куклу, не задумываясь о том, что внутри кости, мышцы, дыхание. Звук разорвал воздух, прокатился по залу, заставив несколько стульев жалобно скрипнуть и разлететься в стороны. Пол дрогнул под ударом, пыль взметнулась, как если бы комната вздохнула от неожиданности. Силуэт на полу дёрнулся, судорожно, рвано, словно нелепая марионетка чьей-то жестокой руки. Воздух наполнился резким, металлическим запахом, от крови, ее крови капающей крупными, тяжёлыми каплями с разодранной руки, как будто каждая капля падала со звоном. Этот запах давил на виски, въедался в мысли, и казалось, что он пропитывает весь зал до каменной глубины. Тело снова дёрнулось, выгнулось, но ноги всё же подтянулись к груди, будто в них жило какое-то упрямое, отчаянное желание встать. И оно встало, через боль, через дрожь, через короткий хрип, похожий на вздох утопающего. На колени, потом на шаткие ноги, и наконец вниз, на одно колено, голова склонена, волосы прилипли к щеке от пыли и крови. — Мне жаль что я разочаровала вас, этого больше не повторится, я больше никого не упущу — слова выходили хрипом, будто рвались сквозь рваные ткани в горле. На губах блестела кровь, смешанная со слюной, она стекала тонкой дорожкой по подбородку и оставляла на коже мутно-алый след. А перед ней.. Перед ней стоял он. И его спокойствие было куда страшнее удара, куда тише и холоднее, чем любой приказ. Он медленно проводил рукой по золотой перчатке, стирая зеленоватые пятна, которые исчезали так же быстро, как и то отвратительно ощущающееся на теле создание, что швырнуло её в стену. Как будто вся эта сила была чем-то второстепенным. Как будто удар был лишь жестом воспитания. Как будто боль, лишь полезный инструмент. — Я понимаю, конечно понимаю, но и ты должна понимать дорогая, они опасны и мы должны как можно быстрее обезопасить народ от их воздействия — его голос был ровным, почти ласковым, но под лаской чувствовалась стальная нить, от которой кожа холодела. Белая тяжелая накидка отбрасывала огромную рогатую тень на пол, накрывая девушку, словно засовывая обратно в темноту, именно туда, где ей и место после этого чертового провала — ты ведь знаешь что они сделали с твоей семьей, с твоими напарниками, со мной. — Массивная рука в золоте потянулась к её лицу. Пальцы коснулись щеки слишком мягко для металла, но холод был таким глубоким, будто касался костей. Девушка подалась вперёд, позволила ладони стереть остатки крови, будто этот жест стирал и её вину. Но вкус металла все равно оставался, налипший, мерзкий, въевшийся в язык. — Конечно мой император — шепот вырвался сам, как исповедь, как молитва, как слабое завывание раненого зверя. Она подняла глаза на маску, желтоватый металл, вытянутый подбородок, прищурённый взгляд, рога. И в этом гротескном лице ей чудилась странная мягкость, хрупкость, будто маска пыталась казаться угрозой, хотя под ней самая настоящая доброта, забота, понимание. Сладкое ощущение прощение прошлось по костям, от чего ее плечи расслабились сами собой. Девушка опустилась на пол, поджав ноги, и позволив холодному металлу его перчатки морозить кожу на щеке. И в этот миг всё, что было болью, отступило, растворилось под вниманием того, кто сейчас нежно придерживал ее подбородок. — У меня на тебя большие надежды Крыло, после предательства Лилит.. — имя он почти выплюнул, но всё равно слишком мягко. Снисходительно. Даже после всего их благородный император снизошёл до прощения. Совиная госпожа, предательница.. А та жалкая кроха и вовсе почти ранила его, благо лишь глазную пластину зацепила, слегка повредив маску — ты осталась единственной на кого я могу положиться, ты и Хантер, и я надеюсь что ты понимаешь насколько это серьёзно. — Конечно мой император я сделаю всё чтобы доказать что ваше доверие оправданно — она подняла голову резко, почти с восторгом, и наконец отпустила травмированную руку. Шевельнула пальцами, больно. Резко. Но не настолько чтобы мешать делу — каково моё следующее задание? Найти тех ведьм и устранить? — Нет, не стоит, я поручу это Кикиморе — и прежде чем она успела осесть от разочарования, он наклонился чуть ближе, так нежно, будто убаюкивал — ты достойна большего моя дорогая. Титан снова заговорил со мной. Он сказал что Шалкидон опасен, что его нужно, убить. Я поручил это Хантеру но он новичок. Одарённый, но новичок. Сопроводи его и убедись что он будет в порядке Слова обожгли приятно, почти сладко. — Да, мой император — её голос дрогнул от рвущегося наружу усердия. Она поднялась, поклонилась глубоко, почти рухнув — мне сказать главам ковенов заходить? — Да, дорогая, будь добра Дверь закрылась за её спиной, и всё дрожащее счастье от его голоса оборвалось, уступив место холодному коридору. Пахло тухлыми растениями, наверняка именно от Терры, которая стояла ближе всех, пряча взгляд и делая вид, что вовсе не прислушивалась. Остальные главы тоже опустили глаза, будто рассматривали свои сапоги. Все. Кроме Дариуса. Он смотрел на кровь на её руке слишком пристально, словно пытался сложить пазл из того, что произошло в зале. Но та не дала и шанса, спрятав раненую конечность под плащ, и натянув на лицо темного цвета маску ровно произнесла: — Император ждёт вас, только осторожнее, он сегодня, не в духе.. Терра дернулась. Кто-то хмыкнул. Дариус приподнял бровь. Но их реакции уже растворялись в шелесте легких, почти парящих шагов. Тишина коридора сопровождала её дальше, вплетаясь в мысли. Боль в руке лениво пульсировала, каждый толчок отдавался в ребрах. Она вдохнула, пытаясь вытереть из памяти металлический запах его зала. Он доверил ей Хантера. Он назвал ее дорогой. Он сказал что она достойна большего. Он выбрал её. Девушка почувствовала дрожь, такую тёплую, живую, почти нечеловеческую, словно под самой кожей. Она шла дальше, будто несла в груди чужое тепло. Но стоило ей свернуть за угол, как привычная сырость камня встретила её холодом. Здесь звуки становились тише, глухие стены глотали эхо. И даже боль казалась приглушённой, упрятанной куда-то под кожу. Сопровождать его. Новичка. Мальчишку. Пасущиеся под кожей нити от посоха снова, уже в привычной рутине затянули рану, и она ощутила их сухое, раздражающее покалывание, словно те молча обвиняли ее в том, чего она не делала. Посох чуть дрогнул, словно живой зверёк в руках, почуявший опасность. — Ничего, ничего, скоро он оступиться, скоро я снова останусь единственной — прошептала она почти ласково, но дверь впереди уже отворилась, и знакомый голос, слишком уверенный, слишком звонкий для такого узкого коридора, пропитал воздух раздражением. — Крыло, ты ведь Крыло да? — мальчишка протянул слова с тянущейся насмешкой, будто растягивал каждую букву — император конечно сказал что ты сопроводишь, меня но я ожидал кого-то более, величественного что-ли. Только без обид! — он поднял руки, демонстративно. словно сдавался. В одной, его золотой посох с алым кристаллом который раздражал одним только видом, а во втором покоилась какая-то массивная вещь, нарытая бледного цвета накидной. — Не смей так разговаривать со старшими по званию, Хантер, я всё ещё главная — ее голос сорвался на раздражённое фырканье. Она выпрямилась, чувствуя как нити под кожей наконец заканчивают с затягиванием раны, неспешно возвращаясь обратно внутрь посоха — Да да, глава ковена, но надолго ли.. — он поклонился притворно-покорно, театрально раскинув руки, заставляя фиолетовый глаз крыла дернутся от неминуемо наполнившего тело раздражения — вже же, именно меня Император считает своей правой рукой. Вот же неловкость, да? — Ты мелкий-! — она рванула к нему, почти почувствовав ткань плаща между пальцами, но воздух вспыхнул и Хантер исчез, спустя мгновение появившись в конце коридора вместе с вспышкой алого цвета. Все же успел телепортироваться. И теперь демонстративно отряхивал накидку, будто её не случившееся прикосновение лишь отвратная грязь — засранец.. — Ну что, вы идёте там или возраст уже даёт о себе знать? — насмешливо фыркнул тот, в то время как Крыло сделала шаг вперёд, нарочито медленно но одновременно с этим слишком уверенно. Коридор будто сжался, притих. Она подошла к золотому стражу вплотную, и тот, словно даже не замечая ее настроения даже не попытался отступить, позволяя девушке просто наклониться к нему, и тихо, совсем тихо прошептать: — Если бы не приказ я б тебя придушила.. — шепот даже не пытался прорезать воцарившуюся тишину, наоборот словно желая дополнить ее, скрытые за темной тканью перчатки пальцы легли к парню на плечо и с едва ощутимой силой сжали его единственный наплечник, оставляя на нем неровные вмятины от пальцев, но, блондин на это лишь хмыкнул, театрально разводя руками в стороны. — Конечно конечно, глава ковена Крыло первой переступила порог, перед этим максимально показательно отпихивая парня в сторону, и Хантер, катя глазами под маской, с слишком уж очевидным нежеланием пошёл следом, понимая что хочет он того или нет, но с этой ненормальной ему придется провести минимум несколько часов, прежде он сможет беспрепятственно выполнить задание и вернутся в замок, перестав находится в этой отвратительной компании.