Она лежала там, где рухнула, — тело вывернуто, дыхание рваное, кости спорят с кожей, кровь остывает на камне. Мир дрожал перед глазами, расползаясь на размытые пятна. Но стоило тени скользнуть по полу, приближаясь, касаясь её будто чужой, холодной ладонью, — и что-то в ней успокаивалось. Неважно, что она не справилась. Неважно, что боль билась под рёбрами огнём. Главное — он не отвернулся.