Конец истории. Или нет?

      Джоанна не успела заметить, когда Освальд стал чем-то больше, чем «способом добраться до Барса». Когда он стал чем-то больше, чем «приятный собеседник». Больше, чем «друг». Она не знает и до сих пор, когда именно это произошло, но знает точно другое: она счастлива, что это случилось. А ещё она знает, что не готова его терять. Но кто же знал, что ей придётся пережить это сразу, стоит только возлюбленному вновь стать смертным?       Вставший поперёк горла отчаянный крик протеста уже ничего не мог изменить. Освальд плашмя упал наземь, открывая вид на шею, заливающуюся ужасным лиловым пятном. Она надеялась, что он вот-вот поднимется полностью здоровым и невредимым, но он оставался лежать. Первые десять секунд она глупо таращилась на тело, пока не вспомнила: Освальд больше не бессмертный. Безнадёжность затопила всё: каждую часть тела, каждую мысль, каждое слово.       Освальд мёртв. Навсегда.       Она осталась одна. Одна.       — Хватит орать! Ты мне нравилась, но теперь мне плевать на тебя, ясно?       Джоанна даже не заметила, что кричит. Слова Хьюго прошли мимо, заместо них — свой же вой. Долгий, злой, печальный. Пусть Хьюго говорит что хочет, про неё много чего говорят. Сейчас в приоритете был Освальд. Или воспоминания о нём. Яркие, забавные, любимые воспоминания о самом дорогом человеке в жизни бессмертной волшебницы. Бесконечные три сотни лет, которые должны были продолжиться, только что оборвались. И Джоанна ничего не успела сделать. Ничего. Ни-че-го.       В голове всё заполонило туманом, что забрал её в лабиринт тревожных мыслей.       Когда она смогла выбраться из них, то успела как раз к тому, чтобы увидеть занимательную сцену, как Генри держал на руках Эдварда и что-то говорил ему. Джоанна не сразу поняла в чём дело. А потом увидела кровь на рубашке первого принца. Так вот оно что. Эдвард что-то пролепетал, но она не расслышала. Взгляд Генри, пустой и в то же время переполненный болью, напугал бы её, если бы не.. Джоанна метнула взгляд на бездыханное тело и тут же вернула его на Генри, слишком похожего на Освальда тогда. Она повторила действия, которые тогда сделала с Освальдом: положила руку между лопаток.       — Что он сказал?       Голос прозвучал тихо, безжизненно, неожиданно.       — «Отдаю свою любовь этой земле».       Джоанна подавилась воздухом. Что-то внутри неё умерло второй раз. Больше она не могла здесь находиться, но.. только в память о Освальде она осталась. Он любил Генри в какой-то степени больше, чем её саму, сколько бы раз он не говорил, что это не так. И он бы остался, пока Генри не нашёл решение. И точно бы помог, если бы Генри попросил. Она была в этом уверена.       Вернулись Джетт и Роза. Ох, её девочке не стоит здесь быть.       Джоанна не знала, куда ей деться. Она снова осталась одна.       — Двери больше нет, и я не знаю, как нам отсюда уйти, — выдавил Генри, спустя пар минут. Джоанна молча взглянула на него, увидев сжатую линию челюсти, усталость. — Но мы найдем способ. Нужно вернуться на тот холм.       Вот. Сейчас она выполнит то, что собиралась. Джоанна подняла руку напряжённо и уверенно.       — Я чувствую: правило поменялось, — нахмурившись, сказала она. — Хью исчез и разбил защиту. Он не знает, как правильно вести себя в таких местах, пролетел сквозь защиту как кролик через паутину и теперь… — Джоанна проверила, верна ли её догадка. Хоть в чём-то Хьюго не подвёл. — Дверь нам больше не нужна. Я могу вас перенести, но куда? Что нам теперь делать?       Она знала, что скажет Генри. Но всё равно хотела услышать точных указаний. Сейчас она не хотела думать совсем.       — Во дворец! — так и знала. — И Освальда тоже перенеси туда. Он все-таки был королем. Их обоих надо похоронить там, где хоронят королей.       Джоанна беспрекословно исполнила просьбу. Взяла его под локоть и представила ненавистный дворец.       — Можешь перенести сюда Олдуса и мать Джетта?       Да. Пожалуй, пока она отвлечётся от всего этого. Вновь переместилась в Земли Забытых, забрала нужных людей и вернулась. Магда бы вывела из себя столь пронзительным воплем, но сейчас, глядя на стеклянные глаза Освальда.. Глаза.       Прибыл Уилфред. Кто бы ещё это мог быть? Мужчина начал что-то говорить Розе, стоя в халате и совершенно не замечая окружающий мир. Первым изменения в Генри заметил Джетт, как ни странно. Джоанна рассчитывала, что такую деталь заметят куда позже.       — Я их вернула, — отсутствующе пояснила и даже не удивилась ответу. Теперь он наследный принц, а значит должен вернуться в своё истинное обличие.       Когда явился и Лоренс, Джоанна нисколько не удивилась. Это было очевидно. И гнев Генри, который можно было разглядеть за километр, — тоже.       — Я могу рассказать ему, кто ты. — Лоренс этого не заслуживал. Он не заслужил ни оплакивать старшего сына, которого игнорировал десять лет, ни заново обрести младшего принца. Он ничего не заслужил. И когда Генри вновь ответил отрицательно, Джоанна злорадно ухмыльнулась.       Лоренс не верил. Конечно, он не верил. Пытался выяснить кто это, приплёл к этому Освальда. Джоанна бы от души ударила его за таки действия. Но больше всего её поразило то, как король бестактно ткнул в неё пальцем и приказал вылечить Эдварда. Да если бы так можно было, то она сейчас не стояла здесь, едва удерживаясь за реальность, дабы не соскользнуть в безумные мысли.       — Нет на свете ничего, что способно оживить мертвых. — Как бы она хотела, чтобы это было не так. Джоанна метнула взгляд на Освальда и отвернулась обратно, не в силах вынести вид мертвеца. Вид мёртвого Освальда. — Ни предметы, ни дары, ни волшебники, ни даже сам Барс. Никто не может вернуть того, кто ушел. Это конец. Все.       Больше она не хотела видеть эту нелепую сцену и попросту отвернулась от короля в другую сторону. И последовала за остальными, когда они стали ложиться прямо на пол. К чёрту манеры и удобство. Она хотела бы в последний раз побыть рядом с ним.       Утро. Она не хотела вновь открывать глаза и подтверждать вчерашние события. Но вот она лежит рядом с холодным телом, как и все прочие. Возможно, пока никто не проснулся ей удастся хоть немного поплакать. Паршивое утро полноценно началось не с этого, а с момента, когда тела опустили в гробы. Она просидела всё утро около одного единственного ящика и совершено никого не слышала и не чувствовала.       Джоанна наблюдала за Генри и Розой. Они бы были и правда красивой парой. Детишки о чём-то говорили, волшебница их не особо слушала. Освальд твердил ей, что хорошие отношения с подопечными это что-то неописуемое, хотя кому она доверилась в этом вопросе, но может стоило попытаться наладить отношения с Розой? Она единственная, с кем Джоанна могла бы хоть иногда видится. Десять лет не в пустую же она потратила?       — С твоей матерью нехорошо получилось, — сказала волшебница. Попытка — не пытка. Освальд часто оказывался прав, так может и сейчас? — Она не мучилась, я просто бросила ей в лицо сонного порошка, а потом сбросила в самое глубокое ущелье. Она просто заснула. Порошка было очень много.       — Это самая неутешительная речь, какую я слышала, — сдавленно сказала Роза. Джоанна улыбнулась на эту странную, пусть и правдивую, реплику. Её извинения прозвучали и правда жалко.       — Опыта мало. Я за полторы тысячи лет еще ни разу не пыталась извиняться.       Застывшая до этого Роза очень удивила её своим решением украсть гроб Освальда. Джоанна вспомнила какое-то далёкое событие, на которое её затащил Странник. Кажется, это была как раз прощальная церемония какого-то короля.       — В древние времена была традиция хоронить вместе с человеком какой-нибудь важный для него предмет, — припомнила, вытащив из кармана платья злополучную бумагу. Возможно, это не то, чего бы он хотел, но...       — Это был подарок ему от Барса, — с кривой улыбкой сказала она.       Генри куда-то убежал. И Джоанна не сомневалась куда именно.       — Роза, дорогая, поправь вот здесь цветочек, — пробормотала она, просто чтобы не молчать. Это было бы неловко.       Как Джоанна узнала позже, Генри успел обратиться к народу. И всё же, когда он вернулся их всех поджидал большой сюрприз. Барс, позорно сбежавший с земель, теперь стоял посреди зала. Джоанна посмотрела на него ровно три секунды, перевела взор на ящик. Может, Перси прав? Стоит отпустить и пережить Освальда? Когда-нибудь бы это случилось...       Яркое сияние озарило зал. Джоанне повезло, что она стояла не так близко, как Генри, а потому осталась стоять на ногах. Сначала поднялись кошки, от чего волшебница нахмурилась. Потом застонал Эдвард. Джоанна подбежала к ящику именно в тот момент, когда Освальд поднимался. Удивлённо моргал глазами, явно стараясь осознать, что происходить. Размял пальцы, потёр шею. Джоанна сделала шаг назад, закрывая лицо руками. Она больше не могла вынести неопределённости в этих играх жизни и смерти. Освальд повернул голову на звук, попытался осознать, кто перед ним. А как только понял, вылез из проклятого ящика за считанные секунды.       Возможно, Джоанна бы задохнулась от удивительно крепких объятий от восставшего мертвеца.       Возможно, она была готова плакать если бы не пристальное внимание остальных.       Возможно, тогда она тоже воскресла.       Возможно, тогда она задумалась, с чего всё это началось и когда Освальд стал чем-то больше, чем «способом добраться до Барса». Когда он стал чем-то больше, чем «приятный собеседник». Больше, чем «друг».