Paper Bats

Макс понял, что совершил большую ошибку, как только вышел из здания после последней пары. Где-то с начала лекции и до настоящего момента температура решила резко упасть. Собственный внутренний голос напомнил ему, дрожащему от холода, что он должен бы уже привыкнуть к прохладе. У себя в голове он искренне так и думал. Он чуть ли не фыркнул ранее, когда Шарль спросил, почему он не надел куртку. К счастью, у Шарля есть ещё одна пара в другом конце кампуса. Какой-то дурацкий музыкальный факультатив, название которого Макс не может вспомнить. Так или иначе, он умчался в противоположном направлении, так что Макс может по крайней мере дрожать в одиночестве, пока идет домой. Он надеется, что дорога обратно к квартире немного его согреет. Идти совсем недалеко, настолько близко, что он уверен: половина жильцов в их доме — тоже студенты. Он вспоминает, как говорил об этом своим родителям, объясняя, почему предпочел снимать квартиру вместо бесплатного общежития от университета. В основном всё сводилось к тому, что ему хотелось больше простора, чем мог предложить бесплатный кампус. Плюс, дополнительная прогулка пешком в большинстве случаев была даже приятна. В зависимости от того, шёл он на пары или возвращался, это давало ему время либо как следует проснуться, либо, наоборот, успокоиться после дня. Обратной стороной, конечно, была необходимость найти соседа, чтобы разделить арендную плату. В первый же день он узнал, что множество других студентов тоже ищут соседей. Всё было просто: нужно было указать в форме здание, количество комнат и сумму аренды. Меньше чем через неделю он получил как минимум пятнадцать сообщений от потенциальных соседей. Максу, конечно же, было абсолютно всё равно, кто это будет, главное — чтобы платил и убирал за собой. В итоге он просто отправил сестре скриншоты сообщений и прикреплённые профили, чтобы она решила за него. Она потратила всего несколько минут, выбрала один и отослала профиль Максу. Макс отправил короткое сообщение, спрашивая, заинтересован ли тот ещё. После этого настоящего обмена сообщениями не было, лишь несколько первых, и через три дня Джордж уже заселился. Порыв ветра на секунду прервал ход мыслей Макса, и вот он снова погрузился в воспоминания о начале своего первого семестра. Джордж был тем ещё, Максу определённо пришлось к нему привыкать. Большую часть времени они ладили, просто Джордж был абсолютно другим человеком. Макс был аккуратен, но Джордж был просто чистящим маньяком. Все его пары стояли как можно раньше, он ложился спать почти в одно и то же время каждую ночь и в основном сидел в своей комнате. Постепенно Макс осознал, что в присутствии Джорджа было много плюсов. Один из главных — он всегда готовил и не возражал делиться, так что Макс обычно возвращался с пар и заставал его на кухне. Он также содержал квартиру в идеальной чистоте, практически не жалуясь. Макс, конечно, помогал то тут, то там, но складывалось впечатление, что Джордж убирал всё ещё до того, как Макс об этом подумает. Потребовалось несколько недель, но в конце концов Джордж тоже к нему привык. Он перестал проводить большую часть времени, запершись у себя в комнате. И он определённо не был таким тихим, как Макс сначала подумал. Он отпускал глупые шутки, напевал, готовя для них, и питал страсть к тому, чтобы досаждать Максу при любой возможности. Шарль как-то раз зашёл посмотреть на квартиру и мимоходом прокомментировал то, как они двое препираются друг с другом. Макс просто отмахнулся — для него это было нормально. Он настолько привык к их перепалкам с Джорджем на дурацкие темы, что если бы они не спорили, это честно говоря стало бы поводом для беспокойства. В общем и целом, он считает, что Джордж оказался отличным соседом. Когда он рассказал всё это по телефону своей сестре, она рассмеялась и сказала, что по описанию это похоже на влюблённость. Макс счёл это абсурдным. И когда Шарль сказал то же самое всего неделей позже — это всё равно было абсурдом. Затем Джордж как-то вернулся домой с глупой улыбкой на лице, рассказывая о свидании, на которое собирался вечером. Макс почувствовал себя нелепо, сидя в своей комнате и притворяясь, что не ревнует к кому-то, чьё имя он даже не знал. Макс окончательно принял это, когда Джордж вернулся домой рано со своего свидания, сказав, что оно было ужасным. Макс изобразил самое сочувственное выражение лица, но внутри ликовал. Определённо стало теплее, когда он подошёл к их двери. То ли от прогулки, то ли от мыслей о Джордже, возможно, даже от комбинации того и другого. Джорджа нет ни на кухне, ни в гостиной, когда он заходит. И по лишним парам обуви в прихожей Макс понимает, что, должно быть, у них гости. Он уже собирается просто пройти в свою комнату, как вдруг слышит драматичный вздох Джорджа из ванной. Макс не может разобрать, что именно он говорит после этого, но он знает, что это тот самый тон, который Джордж использует, когда хочет пожаловаться, но уже смирился с происходящим. Он может различить голос лучшего друга Джорджа, саркастично говорящего: — По-моему, тебе идет. Комментарий Алекса сопровождается характерным глуповатым смехом, так что, должно быть, Ландо тоже втиснулся туда вместе с ними. Макс даже не позволяет своему разуму гадать, чем они таким занимаются, что потребовало всем троим впихиваться в ванную. К настоящему моменту он понял, что лучше просто позволить им делать что угодно, не задавая вопросов. Он разбирает свою сумку в комнате, а затем направляется на кухню, чтобы найти что-нибудь поесть. Пока он пытается выбрать между остатками вчерашнего ужина и простым бутербродом, разговор в ванной набирает обороты. Похоже, Ландо вот-вот рухнет в обморок от смеха, пробивающегося сквозь его слова. Микроволновка звенит одновременно со скрипом открывающейся двери ванной. Макс достаёт свою подогретую пасту, чтобы перемешать её, и на кухню выходит Алекс. — О, привет, Макс, — улыбается ему Алекс. Макс засовывает тарелку обратно в микроволновку. — Что происходит? — Просто сбегаю от тех двоих, кажется, Джордж сейчас придушит Ландо. Макс не успевает спросить «почему», как голос Ландо доносится из ванной: — Джооооордж, пожалуйста! Я тебе буду должен! — Ты мне уже должен как минимум десять раз, ни за что! — быстро парирует Джордж. — Это уже унизительно, я ни за что не надену эту штуку. Макс поднимает бровь, глядя на Алекса, в надежде, что тот прольёт свет на ситуацию. — Ландо хочет, чтобы мы пошли на вечеринку в честь Хэллоуина, а Джордж не в восторге от выбранного костюма, — пожимает плечами Алекс. С этими словами он вздыхает и возвращается в сторону ванной. По-видимому, чтобы удостовериться, что Джордж всё-таки не душит Ландо. Макс листает ленту на телефоне, пока ест. Алекс, должно быть, оставил дверь в ванную приоткрытой, потому что разговор по-прежнему хорошо слышен. Из обрывков фраз Макс понимает, что Ландо самостоятельно выбрал костюмы для всех, и они, судя по всему, довольно откровенные. Он уже собирается встать, когда снова слышит, как открывается дверь ванной. На этот раз Ландо выходит следом за Алексом, и, что странно, на них нет костюмов. Или, во всяком случае, Макс не видит никаких изменений. — Привет, дружище, — Ландо протягивает ему сжатый кулак. Макс отвечает ему кулачным приветствием. Ещё один плюс жизни с Джорджем — Макс, на удивление, хорошо ладит с его друзьями. — Я вижу, Джордж тебя не придушил. — Он просто драматизирует, на самом деле всё не так уж плохо. Если Макс и знает что-то о Джордже и Ландо, то он уверен: каким-то образом всё действительно так плохо, и Джордж всё равно драматизирует. Эти вещи не исключают друг друга. Макс уже собирается сказать что-то в этом духе, когда в его голове возникает вопрос, кем же они должны были нарядиться. — А кем вы вообще должны были быть? Выглядите так же, как всегда. — А, костюмы ещё не приехали, — отвечает Ландо, открывая их холодильник. Он не утруждает себя дальнейшими объяснениями, просто запрыгивает на столешницу и вскрывает банку с напитком. Макс смотрит на Алекса, ожидая, что тот заполнит пробел. — Ландо заказал наши костюмы онлайн, а я хотел лично присутствовать, когда Джордж увидит свой. Этот ответ лишь сильнее разжигает любопытство Макса: что же это может быть такое, ради чего Алекс был уверен, что реакция Джорджа стоит того, чтобы специально приезжать. — Это отвратительно, дружище, — Макс поворачивается и видит, что Ландо выбрал один из тех новых напитков, что Джордж принёс домой. Что-то про пользу для кишечника. В этот самый момент на кухню выходит Джордж. Максу кажется, что тот даже не замечает его присутствия — только то, что Ландо пьёт одну из его дорогих газировок. Джордж даже бормочет что-то о том, что они слишком дороги, чтобы Ландо ими разбрасывался. Слова влетают в одно ухо и вылетают из другого. Макса гораздо больше интересует то, что на лице Джорджа. Джордж подвёл глаза. Подводка очерчивает его глаза и спускается к носу. Макс догадывается, что это должно имитировать кошачий разрез. Его подозрения подтверждаются, когда он разглядывает остальную часть лица. Джордж нарисовал усы и пятна леопарда, которые извиваются вверх по одной стороне его лица. Пятна начинаются от скулы и тянутся к линии волос. Они нарисованы не очень аккуратно, но Макс не может заставить себя думать об этом, когда Джордж выглядит так чертовски хорошо. Когда он приходит в себя, Джордж как раз объясняет Ландо все преимущества того, что содержится в этой газировке. Затем его взгляд скользит и останавливается на Максе. — О, Макс, я не заметил, что ты уже дома. Макс благодарен, что его мозг способен совмещать попытку запомнить каждый дюйм лица Джорджа и при этом давать внятный ответ. — Я пришёл, пока вы ещё спорили в ванной. — Ну, кое-кто, — Джордж многозначительно смотрит на Ландо, — решил, что я должен выглядеть нелепо на Хэллоуин. Ландо фыркает. — Да не так уж это и плохо, да ладно тебе. Джордж смотрит на Ландо так, будто тот — источник всего зла в мире. Он уже собирается заговорить, но Алекс опережает его. — Я бы был поосторожнее, дружище, он выглядит так, будто готов прыгнуть, — Алекс сопровождает шутку жестом, изображающим кошачьи когти. Это снова вызывает у Ландо приступ смеха. Макс никогда не видел, чтобы кто-то так сильно напрягал всё тело ради смеха. — Вы оба невыносимы, — Джордж садится за стол рядом с Максом. Вблизи Макс видит, что оранжевые пятна леопарда на лице Джорджа — с блёстками. И на нём тушь для ресниц. Он надеялся, что Джордж слишком сосредоточен на своём раздражении, чтобы заметить, как у Макса участилось дыхание. Макс решает, что его лучшая тактика — любой ценой перевести фокус с Джорджа. — Так почему вы двое не раскрашены под зверей или типа того? — Макс проводит рукой вокруг своего лица. — Я уже потренировался наносить тигриный грим, просто нужно было удостовериться, что смогу и Джорджа разукрасить. — А я не буду животным, — пожимает плечами Алекс. — Что вообще за ерунда, кстати? Почему я должен быть леопардом, а ты — смотрителем зоопарка? — Я не выбирал костюмы, Джорджи. Ландо спрыгивает со столешницы: — Ну, я знал, что Алекс на это не согласится, поэтому пришлось найти для него что-то другое. Джордж опускает голову на стол, что-то бормоча себе под нос. Ландо подходит и поворачивает телефон в сторону Макса. Тигриный образ Ландо похож на леопардовый у Джорджа. Та же подводка, формирующая кошачий глаз, но полоски вместо пятен. Его нос даже закрашен чёрным, с тонкой линией, спускающейся к губам. Честно говоря, довольно неплохо для того, что, как предполагает Макс, является его первой попыткой. Затем он листает на следующее фото — это скриншот с сайта костюмов. Первый — образ смотрителя зоопарка для Алекса. Мозг Макса отключается при следующем листании. Там костюмы Ландо и Алекса вместе. Две модели — женщины в обтягивающих комбинезонах-боди. Образ, который его разум рисует для Джорджа в таком наряде, слишком отвлекающий, чтобы думать о нём, особенно когда тот находится на расстоянии вытянутой руки. — Довольно смело, — говорит Макс вместо всего, о чём на самом деле думает его мозг. Джордж вздыхает, всё ещё уткнувшись головой в стол. Макс игнорирует это: — Как вы вообще это нашли? — Ну, нам нужна была тема, и это просто как-то подошло. Тут наступает очередь Алекса рассмеяться: — Думаю, ты упускаешь важную деталь, дружище. — О чём ты? — Ландо нужно было одеться сексуально для своего парня. Это заставляет Джорджа рассмеяться, и он наконец поднимает голову. Ландо скрещивает руки на груди и хмурится. — Он мне не парень, и я одеваюсь не для него. — Разве не он единственная причина, по которой мы вообще идём на вечеринку? — вставляет Джордж. — Нет... ну, вроде да, но всё не так. Макс теперь совершенно потерян: — О ком мы вообще говорим? У Алекса появляется тот же блеск в глазах, что бывает, когда он дразнит Ландо или Джорджа. — Видишь ли, у Ландо влюблённость в его нового напарника по лабораторной — Оскара. — Нет у меня! — Есть! — парирует Джордж. — «Оск сказал то», «Оск сделал это», «О, Оскар, пожалуйста, женись на мне», — говорит Алекс, жеманно похлопывая ресницами и сложив руки. Лицо Ландо медленно краснеет. — Он просто очень милый парень, ясно? Алекс отмахивается от него: — В общем, друг Оскара, Логан, устраивает вечеринку на Хэллоуин, он пригласил Ландо, бла-бла-бла, и вот мы здесь. Макс моргает. Раз. Два. И третий, прежде чем посмотреть на Ландо. — То есть ты наряжаешься сексуальным тигром, чтобы пойти на вечеринку, и не для того, чтобы привлечь внимание этого парня? — Макс, не вставай на их сторону! Он мне и правда просто нравится как человек! — Я его сосед, так что по закону он обязан быть на моей стороне, — вставляет Джордж. — Как бы мне ни не хотелось соглашаться, но похоже, что ты правда влюблён в этого парня. — «Этого парня»... у него есть имя — Оскар, — ворчит Ландо. — Ты лишь подтверждаешь мою точку зрения.

***

Через несколько дней Макс, в один из своих дней без пар, тратит на покупку хэллоуинского декора. Он изо всех сил старался делать вид, что эта вылазка по магазинам его раздражает, но втайне он был в восторге. Его родители никогда особо не украшали дом к праздникам, ограничиваясь разве что базовой ёлкой на Рождество. — Как насчёт этих? — Джордж держит в руках гирлянду из бумажных летучих мышей в разных позах полёта. Макс пожимает плечами: — Конечно, они мне нравятся. — Думаю, если взять несколько, их можно повесить в прихожей. Макс счастливо следует за Джорджем, пока тот разглядывает каждое украшение, аккуратно складывая их в тележку. Искусственные тыквы, паутина, висячие привидения, а затем — гирлянды. Именно на гирляндах он больше всего хочет услышать мнение Макса. Обычные оранжевые или разноцветные? На батарейках или от розетки? Традиционные лампочки или в виде фигурок? Они останавливаются на разноцветных круглых лампочках, которые подключаются к розетке. Джордж хватает столько украшений, что хватило бы на целый дом, а не на их двухкомнатную квартиру, но Макс не обращает на это внимания. Они могут превратить всю квартиру в дом с привидениями, если это сделает Джорджа счастливым. — О, я чуть не забыл, нам нужно взять конфеты и миску. Макс думает просто кивнуть и следовать за ним, но прошло уже слишком много времени с тех пор, как он притворялся, что всё это — полная ерунда. — Зачем нам покупать миску? У нас их и так полно. — Не обычную миску, а такую, из которой ты будешь раздавать конфеты. — Я буду раздавать конфеты? Джордж поворачивается к нему с недоумённым выражением лица. — Ну а чем ещё ты планировал заниматься? Макс пожимает плечами, и Джордж закатывает глаза. Это не должно было вызывать у него такое тёплое чувство внутри, но он смирился с этим. К тому времени, как они добираются до дома, Макс уже всерьёз беспокоится, что у них не хватит места, чтобы всё это развесить, не превратив квартиру в сумасшедший дом. Однако Джордж, по-видимому, уже всё продумал в своей голове и указывает Максу, что где должно висеть. — Нет, чуть повыше, — Джордж заставляет его в пятый раз перевешивать гирлянду. — Ты выше меня, почему ты не можешь повесить это сам? — Потому что я должен убедиться, что они висят правильно, не будь нелепым, Макс. Макс фыркает и встаёт на цыпочки, чтобы поднять гирлянду выше. Он чувствует на себе аналитический взгляд Джорджа, оценивающий новое положение. — Идеально, не двигайся. Язвительное замечание, которое Макс собирался сделать о том, что украшение теперь едва ли выше, застревает у него в горле, когда он чувствует, как Джордж вторгается в его личное пространство. Он не особо задумывался о том, как именно они будут приклеивать гирлянду скотчем, но, несомненно, было бы логичнее, если бы Джордж просто подавал ему скотч. Вместо этого Максу приходится уставиться на стену и наблюдать, как изящные руки Джорджа оказываются рядом с его собственной, чтобы приклеить скотч. И затем то же самое — с другой стороны. Джордж отступает, а Макс всё ещё держит гирлянду, глядя на свои руки. Когда он наконец оттаивает, Джордж даже не заметил его ступора. Он уже достаёт следующие вещи, которые нужно повесить. Каждый раз происходит одно и то же: Макс вынужден перевешивать что-то невероятное количество раз, а затем вести себя нормально, когда Джордж окружает его. Проходит почти час, и квартира выглядит совершенно иначе. В коридорах — искусственная паутина, на всех возможных стенах — гирлянды, в нескольких местах — привидения, на кухне — летучие мыши, а в каждой комнате — тыквы. Последнее, что осталось сделать, — это повесить гирлянды. Они недостаточно длинные, чтобы протянуть их по всему периметру, как хотел Джордж, так что они останавливаются на том, чтобы пустить их зигзагами через гостиную и коридор. — Ладно, это всё. — Здесь, честно говоря, довольно круто выглядит, — Макс медленно поворачивается, чтобы окинуть взглядом всю комнату. — Да, мы справились довольно хорошо. Джордж приступает к готовке, а Макс делает вид, что помогает. По большей части он просто сидит за кухонным столом, листая ленту на телефоне и делая случайные комментарии. — Как думаешь, мне нужно надевать костюм, чтобы раздавать конфеты? — Не обязательно, — говорит Джордж, нарезая маленькую луковицу. Макс листает на следующий пост с идеями простых костюмов. Теперь, когда он назначен ответственным за конфеты, он рассматривает возможность нарядиться. Всё, что ему действительно нужно делать, — это сидеть без дела и коротать время в ожидании, пока Джордж вернётся домой. — Кстати, Алекс зайдёт, что-то насчёт того, что он не может отказаться от бесплатного супа. К тому времени, как Алекс стучит в дверь, квартира уже наполнилась ароматом картофельного супа. Макс встаёт, чтобы открыть, прежде чем Джордж даже попросит, так как тот занят, помешивая оставшийся сыр. За дверью стоит Алекс в полном обмундировании смотрителя зоопарка. Он практически море песочной одежды — от шляпы до ботинок. На его рубашке даже невероятное количество коричневых искусственных карманов. — Немного рановато для сладость или гадость дружище, — говорит Макс, пропуская его внутрь. — Решил примерить всё разом, костюм приехал сегодня утром. Алекс уже собирается пройти на кухню, как вдруг начинает оглядываться: — Ух ты, вы, ребята, тут не покладая рук трудились. — Джордж сказал, что нам нужно украсить все. В этот момент появляется сам Джордж. Он смотрит на Алекса и хихикает, прикрыв рот рукой. — Что? — Почему твои шорты такие короткие? — Ландо сказал, что пришлось заказать на размер меньше, — пожимает плечами Алекс. — Думаю, тебе не стоит об этом говорить. Джордж содрогается: — Не напоминай мне. — Разве твой костюм ещё не приехал? Мой и Ландо — уже да. — Он приехал вчера. Для Макса это новость — он был здесь весь вчерашний день и отчётливо помнит, что Джордж не расхаживал в обтягивающем комбинезоне. — Он подошёл? — Я ещё не примерял его. — Джордж, — говорит Алекс, и тон его голоса меняется. — Всё в порядке, правда. Алекс не отвечает, просто смотрит на него. Джордж смотрит в ответ. Немой разговор, который они, несомненно, ведут, проходит мимо Макса. Наконец Алекс пожимает плечами и вздыхает: — Если передумаешь, мы, наверное, сможем найти запасной костюм, который впишется в тему Ландо. — Ландо, вероятно, даже не заметит, он будет слишком сосредоточен на Оскаре. Макс решает перевести разговор от нервов Джорджа по поводу костюма. Плюс ему было любопытно насчёт Оскара с тех пор, как его упомянули в прошлый раз. — Вы, ребята, знакомы с этим парнем Оскаром? Алекс поворачивается к нему с улыбкой: — Да, Ландо пару раз приводил его. — И вы думаете, что у Ландо на него краш? И Алекс, и Джордж разражаются смехом. — Они оба явно по уши влюблены друг в друга, — закатывает глаза Джордж. — И ни один из них ничего не замечает, хотя они тошнотворно очевидны в этом. — В прошлый раз, когда Оскар ходил с нами, он всё время смотрел на Ландо как больной щенок. — С Ландо не лучше, он говорит об Оскаре двадцать четыре на семь и всегда зовёт его «Оск», — Алекс изображает жест, будто его тошнит. Макс собирался рассмеяться, но у него ёкает в животе при мысли, что он, возможно, так же очевиден в своих чувствах к Джорджу. Наверняка он бы заметил, если бы вёл себя подобным образом. Или, по крайней мере, если бы другие люди это замечали. Алекс и Джордж продолжают разговаривать на фоне, пока Макс перебирает в памяти каждое своё взаимодействие с Джорджем на глазах у других. К тому времени, как он приходит к выводу, что Алекс, возможно, раскусил его, Джордж уже возвращается на кухню, чтобы наконец поесть. Макс провожает его взглядом. Теперь, когда у него свежо в памяти, что он, возможно, не так уж и скрытен, он буквально чувствует на себе взгляд Алекса. Может, он никогда и не был скрытен. — Ландо тоже знает? — Про то, что ты по уши в Джорджа? Я почти уверен, что об этом знает весь университет, — Алекс пожимает плечами, как о чём-то само собой разумеющемся. — Тебе это не кажется глупым? — Ну, Джордж не совсем в моём вкусе, но я могу понять, почему ты в него влюбился. После этого Алекс тоже направляется на кухню, Макс следует за ним, прикусывая губу. Ужин проходит нормально, если не считать ползучего ощущения, спускающегося по позвоночнику Макса. Если это настолько очевидно, что «все знают», то уж наверняка и Джордж должен знать. Эта мысль всё ещё крутится в голове у Макса, пока он готовится ко сну. Из дальнего конца коридора он слышит, как в комнате Джорджа выключается душ. Странно, что Джордж вообще принимает душ так поздно — обычно к этому времени он уже завершил свой уход за кожей. Возможно, ещё страннее то, что Макс настолько поглощён Джорджем, что изучил его вечерний распорядок до мелочей. Что, конечно, возвращает его к более насущным вопросам. Не дав себе передумать, он начинает набирать сообщение Алексу. Он решает просто спросить напрямую: знает ли Джордж. Нет смысла сидеть тут всю ночь и переживать, когда можно легко получить ответ. Макс уже собирается отбросить телефон, когда приходит новое сообщение. Он смахивает уведомление, прежде чем его глаза успевают разобрать даже первую букву. Не смертельно — отложить ответ ещё на чуть-чуть. Ничто не помогает выбросить это из головы. Он застрял в круговороте желания узнать и страха узнать. Мягкий стук в дверь спасает его от водоворота собственных мыслей. — Да? — Я не разбудил тебя? — тихо спрашивает Джордж. — Нет, входи. Макс кладёт телефон экраном вниз на кровать — на случай, если Алекс напишет ещё что-нибудь. Он поворачивается к двери и видит, что она всё ещё плотно закрыта. — Джордж? — Прости, просто я... ну, ты знаешь, я в нём, — Джордж выпаливает все слова скороговоркой. Максу не нужно спрашивать, что такое «в нём» — костюм Джорджа не выходил у него из головы с тех пор, как он увидел его на телефоне Ландо. Осознание того, что Джордж действительно в нем прямо за его дверью, заставляет его пульс участиться. — Ты хотел, чтобы я посмотрел? — Мне нужна помощь с молнией. — Ну, тебе придётся войти, если только ты не хочешь, чтобы я сделал это через дверь. Обычно Джордж парировал бы, назвал бы его идиотом, но на этот раз он просто молча толкает дверь. Макс, мягко говоря, шокирован открывшимся зрелищем. На Джордже надет костюм и пара мешковатых пижамных штанов. Для кого угодно он, вероятно, выглядел бы нелепо, и всё же Макс находит это лишь очаровательным. Пара кошачьих ушей, которые он крепко сжимает в руках, доводит Макса до смеха, пока тот не начинает кашлять. Юмор ситуации явно потерян для Джорджа, который хмурится на него, красный как свёкла. — Я рад, что тебе так забавны мои страдания. — Прости, просто не знал, что леопарды носят такое, — Макс указывает на его штаны. Джордж краснеет ещё сильнее: — Это делает образ скромнее. — Не думаю, что люди обычно стремятся к скромности в таких костюмах. Макс жестом подзывает Джорджа к кровати. Вблизи он видит, как ткань натягивается при каждом движении. И он может разглядеть, как она облегает плечи Джорджа, когда тот поворачивается к нему спиной. Он почти забывает о молнии, просто глядя на узкую полоску бледной кожи, что осталась неприкрытой. Его пальцы касаются кожи Джорджа, когда он берётся за молнию. Она достаточно тёплая, чтобы понять — Джордж, должно быть, принял очень горячий душ. Так он делает, когда ему нужно успокоиться. Макс застёгивает молнию до самого верха, не позволяя себе дальше думать о Джордже в душе. — Всё готово. — Спасибо, Макс, — медленно поворачивается назад Джордж. Его лицо медленно возвращается к своему обычному цвету, красноватый оттенок отступает, оставаясь лишь на кончиках ушей. Макс решает сосредоточиться на искусственных ушах вместо этого. — Думаю, тебе нужно надеть их, чтобы я мог оценить картину целиком, — Макс тянется за ободком. Джордж легко отдаёт его. Макс надевает уши ему на голову, и, учитывая обстоятельства, иллюзия довольно убедительна. Волосы Джорджа после душа достаточно вьющиеся, чтобы скрыть большую часть ободка, оставляя видными лишь два леопардовых уха. — Довольно мило, — комментирует Макс, не подумав. — Правда? А я чувствую себя глупо. Макс решает удвоить усилия в надежде облегчить нервозность Джорджа. — Я серьёзно, тебе они идут. Джордж смотрит на него, выискивая что-то в его лице, что выдало бы шутку. И, не найдя этого, медленная улыбка расползается по его лицу. Макс готов был бы делать ему комплименты каждый час дня, лишь бы он продолжал смотреть на него так. Макс полностью забыл о прочтении сообщения от Алекса, когда Джордж покидает его комнату. Он уже собирается поставить будильник и лечь спать, как мысль о нём возвращается. Он быстро вдыхает и открывает сообщения. Их два от Алекса. Алекс: он определённо не знает Алекс: поверь мне, у него и Лана много общего

***

Во второй раз, когда Джордж примеряет костюм, до вечеринки остаётся всего два дня. Макс приходит домой и сталкивается с Ландо, который выбегает, утверждая, что куда-то опаздывает, и прижимает к себе сумку. У Макса не получается его расспросить, как Джордж уже зовёт его из своей комнаты. — Да... — Макс обрывает себя на полуслове, переступив порог. На этот раз Джордж полностью в костюме. Никаких пижамных штанов, грим на лице, уши уже на месте. — Ландо не застегнул мне молнию, — Джордж указывает на спинку костюма. Макс застёгивает её, на этот раз не слишком задумываясь о коже Джорджа под своими пальцами. Его мозг всё ещё лихорадочно работает, видя, как всё это собралось воедино. — Куда это он так помчался? — спрашивает Макс, чтобы заполнить тишину. — Он должен помогать с гримёрной будкой в кампусе. Макс хочет усомниться в этом, но это не самая странная вещь, на которую Ландо вызывался добровольцем. И это, по крайней мере, объясняет, откуда у него взялся недавно обнаруженный талант к гриму. — У него довольно хорошо получается. — Да, жаль, что он использует его, чтобы пытать меня, — фыркает Джордж. Макс чуть не смеётся, видя, как сморщивается нарисованный кошачий нос Джорджа. — По крайней мере, Алекс будет там с тобой. — От этого только хуже. Он отпустит тысячу несмешных шуток за мой счёт. — Ну, ты можешь подшучивать над его дурацкой шляпой, — предлагает Макс. Джордж хихикает в ответ, а затем на мгновение просто смотрит на него. Большие голубые глаза в обрамлении длинных ресниц, пока они не прищуриваются в улыбке. — Ты действительно хорош в этом, — говорит Джордж, и глупая улыбка всё ещё не сходит с его лица. — В чём? — Не знаю. Наверное, в том, чтобы отвлекать меня от переживаний. Макс не знает, что ответить. Он больше искушён в том, чтобы досаждать Джорджу и изредка по нему вздыхать. Но это слишком открыто, слишком искренне — он может реально умереть. — Я очень рад, что мы стали соседями, — говорит Джордж. Это поражает, как стрела в самое сердце. Может, даже сильнее — словно ядро в грудь. Нечто, о чём он будет думать до конца вечера и, вероятно, пока это не съест его заживо. Макс возвращает ему улыбку и надеется, что Джордж увидит в ней ответ, который он пока не может выговорить. — Ты такой идиот, — Джордж плюхается на свою кровать, смеясь так, что у него трясутся плечи. — Слишком крут, чтобы сказать, что я тебе нравлюсь как сосед? — Может, я просто не так уж тебя люблю, — дразнит Макс. Взгляд, который бросает на него Джордж, говорит, что они оба знают правду.

***

Ночь Хэллоуина рисует картину, от которой у Макса дежавю. Джордж, Алекс и Ландо снова заперлись в ванной. На этот раз дверь уже открыта, так что Макс просто подходит к ней. Все они в костюмах, и Ландо как раз заканчивает наносить грим Джорджу. Джордж стоит перед зеркалом, Ландо сидит на столешнице прямо перед ним, а Алекс устроился на краю ванны. Максу интересно, почему они не могут делать это в комнате Джорджа, но он не задаёт вопросов. Ландо заканчивает довольно быстро, и когда все трое выходят из ванной, Макс признаёт: странный выбор костюмов действительно имеет смысл в комплекте. У Алекса даже есть новое дополнение к его костюму — именной бейдж смотрителя зоопарка с надписью «Специалист по кошачьим». Макс делает единственное, что имеет смысл, — заставляет их сбиться в кучку для дурацкой фотографии, прежде чем проводить их. В квартире стоит гробовая тишина без постоянных перепалок компании друзей, так что Макс решает по-настоящему проникнуться духом Хэллоуина. Он включает случайный фильм ужасов, и единственный свет в квартире исходит от украшений. Проходит минут двадцать с начала фильма, когда к ним приходит первый «trick-or-treater». Макс, честно говоря, уже начал думать, что никого не будет. Должно быть, молва разнеслась, что в этой конкретной квартире раздают конфеты, потому что после этого возникает довольно постоянный поток — и дети, и студенты университета. К концу фильма Макс останавливал его так часто, что уже не может по-настоящему испугаться. Сюжет для него почти полностью потерян, но он должен признать, что было забавно видеть все костюмы за дверью. Он также не удержался и съел несколько конфет там и сям. Заканчивается ещё один фильм, и поток гостей превратился в тонкую струйку. Он бросает взгляд на часы — логично, что большинство детей к этому времени уже закончили обход. Макс думает попробовать одолеть и третий фильм, но ему уже наскучило это занятие. Вместо этого он совершает набег на их холодильник в поисках остатков еды, осознав, что не ел почти ничего, кроме конфет. Он ест, листая ленту на телефоне. У Ландо в сторис пять постов с вечеринки. Общее фото с Джорджем и Алексом, два видео с танцующей толпой. Последние два поста — самые интересные. На одном — фото с кем-то, одетым в Человека-паука, которого отметили, так что Макс наконец видит печально известного Оскара. А в последнем посте — видео, на котором Джордж выпивает шот. Макс смотрит его один раз. Два. И затем пролистывает. Спустя всего несколько минут он возвращается к видео. Просто чтобы посмотреть в последний раз. Всего Джорджа в кадре не видно, но достаточно видеть его верхнюю часть тела. Дешёвый алкоголь блестит на его губах, когда он с силой ставит стопку. Макс заставляет себя окончательно закрыть видео. Сторис Алекса не лучше. В нём всего два поста. То же групповое фото, репостнутое из сторис Ландо, с подписью «Присмотр за котами», и видео, где он притворяется, что тянет Джорджа за хвост. Джордж в видео резко поворачивает голову и по-настоящему хихикает, щёки раскраснелись от бог знает скольких шотов. Максу приходится отложить телефон. Он уже даже не ест, просто позволяет своей еде остыть, пока отказывается поднимать телефон. Раскрасневшееся лицо Джорджа врезалось ему в память, так что это всё равно не приносит реальной пользы. Он сдаётся. Он посмотрит оба видео ещё по одному разу и оставит это. Его телефон вибрирует в тот самый момент, когда ему в голову приходит мысль о том, чтобы самому дёрнуть Джорджа за хвост. Это пугает его настолько, что он действительно роняет его. Это сообщение от Алекса: оказывается, Джордж уже хочет домой, но Алекс водитель и Ландо тоже. Макс тут же отвечает, что может приехать за ним. Поездка недолгая. Как раз достаточно времени, чтобы Макс убедил себя, что сможет вести себя нормально при виде Джорджа. Он паркуется чуть в стороне от улицы и подходит пешком. Когда он подходит по адресу, в составе группы, ожидающей его, оказываются компания из зоопарка и новый дополнительный супергерой. Человек-паук, Оскар, представляется и благодарит Джорджа за то, что пришёл, прежде чем вернуться внутрь. Ландо довольно очевидно провожает его взглядом, пока тот уходит. Макс собирается пошутить на этот счёт, но Джордж тянется к нему, обмякает у него на плече и дрожит. Макс, не думая, снимает свою куртку и накидывает её на плечи Джорджа, тот отстраняется ровно настолько, чтобы надеть её. — Спасибо, что приехал. Следить за ними обоими — сущая головная боль, — говорит Алекс, закатывая глаза. Ландо выглядит шокированным. — За мной не нужно следить. — Ты же пытался танцевать на столе ранее, и единственная причина, по которой ты не сделал этого, — Оскар попросил тебя не делать этого. — Ладно, может, и нужно, — Ландо легко соглашается. Алекс поворачивается туда, где Джордж использует Макса в качестве обогревателя: — А он даже не так уж пьян, я почти уверен, что он просто не засиживался так поздно уже несколько лет. — Он вас слышит, — подаёт голос Джордж с плеча Макса. — Я позабочусь, чтобы он лёг спать. — Спасибо, Макс, — Алекс поворачивается к Ландо. — Ладно, пошли, я знаю, ты не можешь долго находиться вдали от Оскара. И после этого остаются просто Макс и Джордж, стоящие там. Путь по улице занял бы куда меньше времени, если бы Джордж не прилип к Максу, но Макс не в силах расстроиться из-за этого. Тем более, когда Джордж рассказывает ему о вечеринке сквозь тихие хихиканья и шёпот. Уговорить Джорджа отпустить его, чтобы они смогли сесть в машину, требует некоторых усилий. Джордж запрокидывает голову, и Макс почти уверен, что тот мгновенно засыпает. Возле квартиры происходит похожий номер. Джорджу в машине слишком тепло, чтобы понимать, зачем ему выходить, и он делает это, только когда Макс фактически умоляет его. Джордж плюхается на диван и продолжает рассказывать о вечеринке. Попадание в квартиру каким-то образом придало ему прилив энергии: он больше не клонится в сон, а вместо этого задаёт Максу тысячу вопросов о том, чем тот занимался в его отсутствие. Макс рассказывает ему о фильмах, которые смотрел, о запомнившихся костюмах, и о том, что после этого ему было, в общем-то, просто скучно. — Оу, ты что, скучал по мне? — растягивает слова Джордж. Макс предполагает, что он шутит, но, честно говоря, трудно сказать — он выглядит так, будто искренне ждёт настоящего ответа. — Вроде того. Макс пожимает плечами после этих слов, просто чтобы попытаться подать это более небрежно. Последнее, что ему нужно, — это чтобы пьяный Джордж разрыдался над их дружбой, особенно пока на нём ещё его куртка. Одна только эта мысль заставляет его живот трепетать. Джордж смотрит на него, когда Макс возвращается в реальность, и его лицо определённо более розовое, чем Макс помнит. Он ничего не говорит, просто смотрит на него широкими блестящими глазами. Если он заплачет, это может стать настоящим концом для Макса. — Джордж? — Ты скучал по мне, — Джордж шепчет, практически самому себе. Он повторяет это ещё раз про себя, а затем расплывается в улыбке. Макс никогда не был так сбит с толку, но Джордж обычно сбивает с толку, так зачем же задавать вопросы сейчас? Вместо этого Макс делает то, что всегда делает, когда оказывается слишком близок к необходимости признать свои чувства к Джорджу: меняет тему. — Ладно, думаю, тебе пора в кровать. Это, кажется, срабатывает — улыбка Джорджа почти мгновенно исчезает, и он фыркает. — Мне не хочется идти прямо сейчас. — Ну, утром ты убьёшь меня, если я позволю тебе спать на диване. В глазах Джорджа появляется выражение, которое Макс не совсем узнаёт: — Как думаешь, ты мог бы меня донести? Макс должен сказать «нет». Но он, вероятно, смог бы донести Джорджа, да и идти совсем недалеко. Он действительно довольно легко подхватывает его, и Джордж виснет на нём, как коала. Макс чувствует запах своего одеколона от куртки, смешанный с тем, что Джордж обычно приберегает для особых случаев. Это сводит его с ума. Ощущение горячего дыхания на его шее тоже не сильно помогает. — Я не знал, что ты такой сильный, — говорит Джордж, приглушённо, уткнувшись в его шею. — Ты просто не тяжелый. Джордж не смеётся. Прямо у его шеи Макс чувствует, как дыхание Джорджа учащается. Он игнорирует это, или очень старается, и продолжает идти. Они успевают пройти только половину коридора, как Джордж содрогается, прижавшись к нему. — Макс... — голос Джорджа больше похож на стон. Он приходит прямиком к члену Макса. Ему приходится застыть прямо посреди коридора и попытаться усилием воли отогнать то, что могло бы стать самой неуместной эрекцией в его жизни. Джордж откидывается в его объятиях, чтобы посмотреть на него, и теперь уже нет никаких шансов, что она исчезнет. Тем более, когда нелепо длинные ноги Джорджа обвиты вокруг него, а его огромные глаза полуприкрыты. Макс винит все эти факторы в том, что его рот открывается сам по себе. — Ты такой красивый. Чёрт. Он должен взять свои слова обратно, но его рот не открывается, чтобы позволить ему это сделать. Он просто застревает там, Джордж смотрит на него, а он смотрит в ответ. Единственный звук в коридоре — всё ещё учащённое дыхание Джорджа. Макс размышляет, достаточно ли он пьян, чтобы поверить утром, что этого никогда не было. Он знает, что нет: более вероятно, что это будет единственное, что Джордж запомнит. Максу придётся бежать из страны, вернуться к родителям и заканчивать университет в Нидерландах. Его план побега замирает в голове, когда он чувствует губы на своих. Макс больше не думает, когда прислоняет Джорджа к стене. Он вбивает в память вкус губ Джорджа. И проделывает то же самое с внутренней стороной его рта, когда Джордж стонет. Единственным признаком того, что время проходит, является лёгкое жжение в руках от того, что он так долго держит Джорджа. Он отстраняется, и Джордж наклоняется вперёд. Макс позволяет ему поймать его губы. Он может подержать его ещё немного. К тому времени, как Джордж позволяет Максу продолжить путь к его комнате, губы у обоих блестят и покраснели. Он опускает Джорджа на край кровати. Его разум всё ещё кружится, боль в руках давно забыта. — Макс... — нетерпеливо говорит Джордж. Максу приходит в голову, что, возможно, им стоит подождать. Сделать это, когда Джордж не был на вечеринке где выпил, и они действительно всё обсудили. Эта мысль умирает, когда Джордж снова произносит его имя, надув губы. Макс наклоняется, чтобы поцеловать его, и одновременно пытается стянуть с него куртку. Он не то чтобы плох в многозадачности, но оказывается трудным снять её, пока Джордж активно прикусывает его нижнюю губу. За те секунды, что требуются Максу, чтобы перестать целоваться и наконец снять куртку, Джордж выглядит так, будто может умереть, если прождёт ещё миллисекунду. Без громоздкой куртки Макс замечает насколько много шеи и груди Джорджа открыто в этом костюме. Он прижимает поцелуй к его шее, спускается к ключице, куда-то посередине — просто куда может дотянуться его рот. Джордж вплетает пальцы в волосы Макса, притягивая его ближе, пока Макс сосредотачивает всё внимание на том, чтобы ощутить вкус каждого клочка его кожи. Он падает на кровать, увлекая Макса за собой. Макс позволяет Джорджу войти языком в его рот. Стонет в ответ, пока Джордж трётся о его бедро. Проходит всего минута, и поцелуи Джорджа теряют весь ритм, то же самое происходит и с его движениями. Макс хватает его за бёдра и переворачивает. Джордж садится ему на колени, тяжело дыша и глядя на него сверху вниз. Макс позволяет своим рукам скользить вверх по его боку — ткань с леопардовым принтом достаточно тонкая, чтобы он чувствовал исходящее от Джорджа тепло. Ткань почти ничего не скрывает, показывая насколько до боли возбуждён Джордж. — Господи, детка... — Макс проводит рукой по натянутой ткани. Джордж двигается навстречу прикосновению, и из него вырывается стон. Макс притягивает Джорджа чуть ближе, так что его напряжённый член прижимается к такому же в джинсах Макса. И когда Джордж не сразу понимает, что делать, Макс делает это за него. Использует хватку на его бёдрах, чтобы медленно двигать его взад-вперёд. У Джорджа, по-видимому, нет никаких планов делать это самостоятельно. Он просто позволяет Максу продолжать двигать его. Это творит что-то порочное с мозгом Макса — знать, что Джордж настолько отключился, что просто позволяет ему делать с собой всё, что тот захочет. Макс меняет позу, приподнимается немного, чтобы увеличить площадь соприкосновения, о которую будет скользить член Джорджа. Лицо Джорджа искажается, когда Макс снова начинает двигать его. — Ты выглядишь чертовски прекрасно в таком виде. Едва Макс открывает рот, как не может остановиться. Ему нужно сказать Джорджу, как тот прекрасно выглядит, как хорошо ощущается, как идеален, просто позволяя Максу двигать им. Каждый комплимент делает взгляд Джорджа всё более затуманенным, а дыхание — более тяжёлым. — Макс, пожалуйста, — хнычет Джордж. — Пожалуйста? — Я не... — Джордж вздрагивает, — Я не знаю. Просто нужно больше, пожалуйста. Макс двигает его чуть быстрее, поднимает бёдра, когда притягивает Джорджа к себе. — О боже, — Джордж обмякает, тяжело дыша в воздух. Мозг Макса в огне. Он сосредоточен на ощущении пульсации Джорджа о него, на звуке того, как он разваливается на части прямо на коленях у Макса, и на необходимости одновременно двигать бёдрами и своими, и Джорджа. Он отпускает бёдра Джорджа: — Давай, детка, ты можешь продолжить сам. Джордж выглядит так, будто хочет возразить, но недостаток трения, должно быть, перевешивает его желание упрямиться: он начинает тереться о Макса, хотя и гораздо более небрежно. Макс использует свои внезапно свободные руки, чтобы притянуть Джорджа вниз для поцелуя, хотя это больше просто тяжёлое дыхание Джорджа о его губы. Макс берёт инициативу на себя, отводит подбородок Джорджа в сторону, чтобы можно было прильнуть губами к его шее. Он впивается зубами прямо в место соединения шеи и плеча, и Джордж замирает. Макс тревожится всего секунду, прежде чем Джордж начинает умолять. — Ещё, ещё, ещё... Макс кусает его снова, не дав договорить. Бёдра Джорджа снова приходят в движение, лихорадочные и каким-то образом ещё менее ритмичные. Макс проводит языком по укусу. Медленно, чтобы почувствовать каждый след своих зубов на коже Джорджа. Он думает сделать это снова, но это может и вправду свести Джорджа с ума. И тут в его голове мелькает мысль. Он хватается за бёдра Джорджа, удерживая его на месте. Джордж хнычет, но не делает ни малейшего движения, чтобы вырваться. Макс снова впивается зубами, медленно и контролируемо. Не спеша вдавливает зубы в кожу Джорджа, чтобы почувствовать момент, когда они погрузятся достаточно глубоко, чтобы оставить синяк. Бёдра Джорджа дёргаются в его хватке, отчаянно пытаясь продвинуться вперёд, но Макс держит его недвижимым. — Макс, пожалуйста, дай мне двигаться, пожалуйста. — Ты можешь. Только медленно, детка. Макс отпускает, и Джордж следует его указанию. Медленно трётся о него, пока Макс переключает своё внимание на другую сторону его шеи. Вскоре Макс понимает, что тот снова близок, и снова останавливает его бёдра. — Макс, — хнычет Джордж, всхлипывая. Мысль о том, что Джордж может расплакаться, если Макс будет держать его на грани достаточно долго, посылает дрожь по его спине. — Давай избавим тебя от этого, детка. Хочу видеть всего тебя. Джордж неохотно отрывается от колен Макса, и им требуется время, чтобы начать снимать костюм. Макс не спеша расстёгивает молнию на спине и помогает Джорджу высвободить руки. Он стаскивает костюм до талии Джорджа, позволяет тому откинуться назад, чтобы можно было приподнять его бёдра, и стаскивает костюм с них. На трусах Джорджа тёмное пятно — он подтекал всё это время. Макс пока игнорирует это, предпочитая стянуть обтягивающую ткань с его длинных ног. Он швыряет костюм, добавляя к куче на полу свой собственный свитер и футболку. Взгляд Джорджа скользит вниз по его обнажённой груди. Макс не спешит, покрывая поцелуями теперь оголённые ноги Джорджа. Останавливается на середине его бёдер, чтобы впиться в них зубами. Джордж вздрагивает, вздымая бёдра, — он настолько чувствителен, что даже трение о трусы заставляет его стонать. Макс остаётся там: кусает, лижет, целует, повторяет процесс, пока не убеждается, что Джордж будет чувствовать это следующим утром. — Ты такой чертовски мокрый, детка, — Макс наконец оказывается лицом к лицу с тёмным пятном на трусах Джорджа. Оно определённо расползлось сильнее, чем когда он смотрел в первый раз. Он проводит большим пальцем по центру пятна и оттягивает его медленно, наблюдая, как тянется и рвётся ниточка предэякулята. Его язык выскальзывает, чтобы слизать её, и дыхание Джорджа прерывается, словно он каким-то образом это чувствует. Макс наклоняется, зависая прямо над тем местом, где ещё одна капля проступает сквозь ткань. Джордж смотрит на него сверху вниз, слишком сосредоточенный, чтобы даже думать о том, чтобы умолять Макса ещё о чём-то. Чувствуется немного глупо водить языком по всё ещё одетому члену Джорджа, но реакция, которую он получает, того стоит. Он просовывает руку под резинку трусов и смотрит на Джорджа. — Хочешь снять их? — спрашивает Макс, просто чтобы затянуть процесс. — Пожалуйста. Количество жидкости, что сочится из Джорджа, когда он стягивает трусы, кажется невозможным. Головка его члена блестит от неё, после того как давилась о ткань трусов. Макс секунду ничего не делает, просто сидит и смотрит на это, пока Джордж ёрзает. Без ткани, которая впитывала бы её, предэякулят начинает стекать по его члену. Он бы сидел так всю ночь, наблюдая, как она скапливается на животе Джорджа, если бы не думал, что Джордж и вправду убьёт его. Едва его рука смыкается вокруг члена, как Джордж уже шипит и зажмуривается. — Немного чувствительно? Джордж кивает, всё ещё не открывая глаз. — Ничего, детка, я позабочусь о тебе. Просто перевернись для меня. Макс на самом деле не просит Джорджа сделать это, а скорее сообщает, что сейчас сам это сделает. И он делает — легко переворачивает Джорджа на живот и приподнимает его в ту позу, в которой хочет видеть. — Вот так. Просто побудь так для меня. — Джордж кивает на комментарий. Макс уверен, что тот всё равно бы не пошевелился. Тревожно легко потерять себя в том, чтобы разбирать Джорджа на части. Оставить несколько синяков на задней части одного бедра быстро сменяется оставлением следов укусов на другом, а затем — проведением языка вдоль него, пока он не добирается до выпуклости его ягодиц. В какой-то момент его лицо оказывается погребённым между ягодиц Джорджа. Он проводит распластанным языком по уже влажному от слюны анусу. Он настолько погружается в это, что даже не замечает звуки, которые издаёт Джордж, пока тот не ахает, когда язык Макса проскальзывает внутрь. Макс хватается за его бёдра, чтобы удержать на месте, пока вжимает язык так глубоко, как только позволяет его рот. Он притягивает Джорджа ещё ближе, просто чтобы посмотреть, сможет ли он втиснуться ещё глубже. Макс не отпускает, пока работает языком: внутрь, наружу, вокруг, обводя анус, и снова внутрь. Когда он отстраняется, зрелище непристойное. Его собственная слюна стекает из дырочки Джорджа и ползёт вниз к его члену. Лужица из слюны и предэякулята смешивается на простыне. Макс раздвигает его ягодицы одной рукой, большой палец проводит по влажному слюной отверстию. Оно пульсирует под прикосновением, и если Макс не откроет его вскоре, ожидание может убить его. Джордж хнычет, когда он идёт за лубрикантом в свою комнату, и всё ещё находится в той же позе, когда он возвращается. Макс швыряет лубрикант на кровать, быстро скидывая штаны и боксёрки. Первый палец входит почти без сопротивления. Джордж насаживается на него, умоляя о большем. Макс продолжает ещё некоторое время, прежде чем добавить второй. Когда он задевает простату Джорджа, с его члена стекает целая ниточка предэякулята. Макс позволяет ей капнуть на свою свободную руку, поднося её, чтобы подразнить истекающий член Джорджа. Он действительно старается быть сочувствующим, он знает, что Джордж, должно быть, чувствителен, но трудно устоять перед желанием вдавить пальцы прямо туда, где, он знает, последуют самые красивые звуки от Джорджа. Ещё сложнее не скручивать руку вокруг головки члена Джорджа, пока он это делает. — Макс, пожалуйста, я не могу больше, — голос Джорджа звучит надломленно. Макс оставляет пальцы там, грубо потирая простату Джорджа. Он сдаётся при первом рыдающем взмолении, что срывается с губ Джорджа. Его рука ускоряется, подводя того к краю. Джордж сжимается вокруг его пальцев, член дёргается в руке Макса, струйки спермы вытекают из его члена прямиком на кровать. Макс не может заставить себя беспокоиться о беспорядке. Он даёт Джорджу несколько секунд перевести дыхание, прежде чем вытаскивает пальцы. — Нет, нет, нет, пожалуйста, я хочу этого, пожалуйста, я всё ещё хочу... нужно чувствовать тебя внутри, пожалуйста, Макс, — отчаянно умоляет Джордж. — Ты уверен, детка? — Пожалуйста. Макс вводит обратно три пальца в уже открытую дырочку Джорджа. Теперь он касается его более методично, стратегически избегая его простаты. Джордж всё равно насаживается на его пальцы, хныча и всхлипывая сквозь собственные слёзы. — Чёрт, я снова переверну тебя, хорошо? Макс вытаскивает пальцы и переворачивает его, не дожидаясь ответа. Лицо Джорджа в пятнах, мокрое, грим размазан по одной его стороне. Блестящие следы слёз на щеках. Ободок с кошачьими ушами сполз наполовину. Макс хочет навсегда запомнить, как он выглядит, сохранить картину этого где-нибудь, где только он сможет её видеть. Он смазывает себя и входит. Ему требуется минута, чтобы войти полностью, — жар ошеломляет после того, как он так долго игнорировал свой собственный член. Когда его бёдра наконец встречаются с кожей Джорджа, он замирает, просто чувствуя пульсацию Джорджа вокруг себя. Он выходит наполовину и входит обратно. Вращает бёдрами, когда погружён полностью. Это вырывает стон у Джорджа. Макс привыкает к ощущению Джорджа, сжатого вокруг него, и начинает задавать темп. Он пытается двигаться медленно ради Джорджа. Джордж не облегчает задачу — не с тем, как он трётся о него в ответ, слёзы всё ещё текут из его глаз. — Ты меня блять убьёшь, детка, — Макс наклоняется вперёд, чтобы соединить их губы. Джордж на вкус бесконечно лучше с примесью солёных слёз, стекающих в его рот. Макс не может удержаться, чтобы не двинуть бёдрами вперёд чуть резче. Это сдвигает Джорджа, и тот вздрагивает. — Вот так, пожалуйста, Макс, покрепче, пожалуйста, пожалуйста, — влажный голос Джорджа заставляет его член дёрнуться внутри. — Да, всё, что захочешь, детка. Макс меняет позу, чтобы углубить проникновение, хватается за бёдра Джорджа и задаёт сокрушительный темп. Джордж издаёт короткий, вырванный с рыданием звук при каждом толчке, и Макс чувствует, как у него сжимается живот каждый раз, когда он это слышит. Макс молится, чтобы их соседи уже уснули. Но он ни за что не подумает сказать Джорджу, чтобы тот вёл себя тише. Он входит сильнее, просто чтобы посмотреть, заставит ли это Джорджа кричать громче. Этого недостаточно, ему нужно сменить позу. Нужно иметь возможность войти в него глубже, растянуть его, пока он не примет форму члена Макса навсегда. Макс переворачивает Джорджа на бок, чтобы приподнять одну из его длиных ног, укладываясь поверх другой, чтобы оказаться под правильным углом для максимально глубокого проникновения. Вгоняет свои бёдра в Джорджа с такой силой, что его задница краснеет. — Чёрт, чёрт, о боже, — Джордж запрокидывает голову. Его член дёргается, и затем просто начинает источать устойчивый поток предэякулята. Макс входит до упора, выходит полностью, чтобы увидеть, как дырочка Джорджа пытается сомкнуться в пустоте, и вгоняет себя обратно. Снова и снова, выходит и смотрит, как дырочка Джорджа умоляет его снова пронзить её. Это опьяняет. В его голове проносится безумная мысль. — Я попробую кое-что, детка, хорошо? Просто доверься мне. Макс входит до конца, а затем медленно выходит. Он добавляет ещё смазки на свой член и проводит несколько раз рукой. Он не убирает руку от основания, а просто раздвигает два пальца и входит обратно. Джордж растягивается вокруг этого дополнительного вторжения, вздрагивая, словно не может вдохнуть достаточно воздуха. Он двигается так медленно, как может, вводя в Джорджа свой член и пальцы. От вида этого у него кружится голова: Джордж, растянутый до своих пределов, и всё такой же послушный для него. Макс не может по-настоящему трахать его в такой позе, только покачивать бёдрами вперёд-назад, чувствуя скольжение своих собственных пальцев. С таким углом сложно попасть правильно, но Макс в конце концов находит его. Понимает, что его член трётся о простату Джорджа, по тому, как учащаются рыдания. Джордж что-то говорит, но Макс не может разобрать слов между звуком его плача и собственным затруднённым дыханием. Ещё один дёрг — и Джордж кончает снова. Дырочка сжимается вокруг члена и пальцев Макса. Макс думает, что, возможно, это он сам теперь испорчен для этого — он никогда больше не сможет заниматься сексом с кем-либо другим. — Макс, пожалуйста, пожалуйста, внутрь, пожалуйста, мне это нужно. Максу почти ничего не нужно, чтобы достичь края. Он вытаскивает пальцы, чтобы иметь возможность как следует войти в него. Голос Джорджа уже почти сбрасывает его с обрыва. Всё, что требуется, — это чтобы Джордж снова произнёс его имя тем умоляющим, прерывистым тоном, и он там. Его сердце стучит в ушах, он не может открыть глаза, все его нервы приходят в состояние перегрузки, он едва различает, где заканчивается он и начинается Джордж. Когда его глаза открываются, он уже выскользнул из дырочки Джорджа, протекающий и покрытый синяками. Макс падает рядом с ним, и Джордж взбирается на него сверху. Он приходит в себя несколько минут спустя. Ему требуется всё оставшееся напряжение, чтобы оттащить Джорджа в ванную. Помыть их обоих, а затем оттащить Джорджа в свою комнату. Ни в коем случае они не будут сегодня спать в кровати Джорджа. Макс больше всего на свете хочет просто лечь в кровать с ним, но он знает Джорджа, поэтому возвращается в его комнату и снимает испорченные простыни. Он почти спит, пытаясь снять наволочку, испачканную гримом. Когда почти всё сложено в стиральную машину, он наконец возвращается в свою комнату. Джордж мёртво спит, и Максу требуется недолго, чтобы последовать его примеру. Макс просыпается от подозрительного холода по сравнению с тем, когда он лёг спать. Он приоткрывает глаза и понимает, что Джорджа больше нет в его объятиях. Его первым инстинктом, конечно, является паника. Джордж, должно быть, проснулся смущённым, с похмелья и по праву расстроенным. Стиральная машина работает, осознаёт он, открывая дверь, чтобы найти Джорджа и извиниться, надеясь, что тот ещё не ушёл. Макс натыкается на него в ту же минуту, как выходит за дверь. Если бы он не был до сих пор напуган тем, что всё испортил, он, вероятно, понял бы, что Джордж стащил один из его свитеров. Джордж просто смотрит на него мгновение, и рот Макса отказывается открываться. Ухмылка, которую он получает в ответ, смывает всю панику. — Доброе утро, — Джордж наклоняется, чтобы чмокнуть его. Этого достаточно, чтобы полностью перезагрузить мозг Макса. — Это мой свитер? — глупо спрашивает он. — Да, ты оставил его на моём полу. Всё остальное я постирал. — А, прости за это. Я хотел запустить стирку, но прошлой ночью был так утомлён. Джордж усмехается: — Я уверен. Я вижу, как усердно ты работал. Джордж приподнимает свитер, чтобы показать синяки, тянущиеся вверх к его груди, и тот же пурпурный цвет, усеивающий сторону его шеи. Макс может только представить, в каком состоянии должны быть его ноги. Вид этого немного затрудняет дыхание. Красивая кожа Джорджа покрыта отметинами, отметинами, которые оставил он, и Джордж даже не расстроен этим. Его нельзя винить за то, что он потащил Джорджа обратно в свою комнату. На самом деле виноват Джордж, позволивший этому случиться и хихикающий всё это время. Макс проводит полчаса, просто заводя его. Проводит языком по каждому укусу и синяку, которые может найти, целует их, оставляет новые. Его большой палец вдавливается в особенно тёмный на внутренней стороне бедра Джорджа. — Макс, мы не можем прямо сейчас— Макс сливает их рты воедино. Какая бы причина ни была у Джорджа, она не может быть настолько важной. — Я серьёзно, — говорит Джордж, задыхаясь, пока Макс раздвигает его ноги. — Почему? Максу на самом деле всё равно почему в эту минуту, не когда он планирует пристроиться ртом к Джорджу. — Все должны прийти на завтрак. Макс обдумывает это полсекунды: — Скажи им прийти на поздний завтрак вместо этого.

***

— Дружище, у тебя вид, будто на тебя напал вампир, — хихикает Алекс. Макс тоже смеётся — большая ошибка. Джордж останавливает его уничтожающим взглядом: — Продолжай смеяться, и останешься без порции, Ферстаппен. — Ты же не станешь морить меня голодом просто за смех, детка, ну же. Алекс стонет и закатывает глаза. — Не могу поверить, что мне придётся есть с вами, ребята. Вы все ненормальные. — А мы что такого сделали? — обиженно спрашивает Ландо. — Пока ничего, но мне пришлось смотреть, как вы двое обменивались слюной всю ночь. — Прости за это, — вступает Оскар, его щёки краснеют. — Всё в порядке, Оскар, я в основном виню Ландо. — Что? Почему? Это Оск поцеловал меня первым! Пока трое остальных отвлечены спором о том, кто виноват, Макс крадётся, чтобы поцеловать Джорджа в щёку. Джордж поворачивается с ослепительной улыбкой и отвечает ему коротким поцелуем в губы. — Всё равно не получишь дополнительный блинчик, — говорит Джордж, отмахиваясь от него в сторону компании. К тому времени, как Оскар соглашается взять на себя половину вины за их хэллоуинские поцелуи, свидетелем которых стал Алекс, завтрак уже готов. В конце концов Макс получает свой дополнительный блинчик, даже если для этого приходится стащить его с тарелки Джорджа. Джордж даже не пытается его остановить.