Дважды твоя

Оставив позади холодный мрамор стен, Элоиз вышла из храма, крепко держа Сану за руку. Дневной свет ослепил обеих, но пальцы герцогини так сильно сдавливали тонкие кости запястья девушки, что та не чувствовала ничего, кроме боли, и еле удерживалась от возгласа. Они спустились по широкой лестнице, где каждый шаг отдавался эхом в мягкой тишине подступающего вечера. Внизу, запряжённая шестёркой лошадей, ждала герцогская карета — большая, лакированная, с фамильным гербом Валлар. Перед ними распахнули дверцу, и Элоиз, отпустив руку Саны, жестом указала внутрь. Девушка, краснея от смущения и неловкости, как могла, подобрала многослойную ткань платья и стала вскарабкиваться по ступеням кареты, боясь оступиться. Элоиз поднялась следом, дверь захлопнулась, и карета тотчас тронулась с места. Герцогиня расположилась напротив Саны и, на секунду задержав на ней внешне равнодушный взгляд, уставилась в окно. За стеклом мелькали горожане — ремесленницы, торговки, служанки, — все они оживлённо махали руками, бросая под колёса полевые цветы. Их лица излучали полный восторг перед величием такой знатной свадьбы. Элоиз наблюдала за этим живым потоком с лёгкой усмешкой. Люди праздновали то, что для неё было лишь узаконенным началом мести. Стараясь соблюдать приличия, Сана сдержанно махала в ответ, вымученно улыбаясь, хотя внутри у неё всё дрожало от напряжения. Когда карета миновала городские ворота и выкатилась на загородную дорогу, девушка выпрямила спину и несколько раз медленно вздохнула, готовясь заговорить. На неё невыносимо давила тишина в карете. — До вашего замка далеко? — тихо прозвучал голос Саны, удивительно мягкий и бархатистый. Его звук заставил Элоиз невольно сжать пальцы на складках платья. Она никак не ожидала такой завораживающей тональности. За все годы, прошедшие с той встречи у статуи нимфы, Элоиз ни разу не удостоила поместье Лангрен своим визитом. Всё общение, все дела велись через Розалин. И сейчас эта уже сорокасемилетняя женщина, телохранительница и доверенное лицо, близкая и надёжная, появлялась в их полуразрушенном поместье как тень, отдавая распоряжения, игнорируя все попытки Саны завязать хоть какой-то диалог и пресекая любую возможность передать письмо или записку. О предшествующих браку подарках, встречах или просто общении и речи быть не могло. Герцогиня даже не пожелала до церемонии увидеть невесту, не прислала ни портрета, ни хотя бы описания. Элоиз не ответила на вопрос девушки, продолжая смотреть в окно на бесконечные ряды мелькающих кипарисов и виноградников. Сана обречённо вздохнула, нервно теребя пальцами кружева на юбке. — Простите... Я… я просто не знаю, что вам сказать. — Тогда помолчи, — не поворачиваясь, безразлично отрезала Элоиз. Сана опустила голову и сжала кружева в кулаках. Её светлые волосы скользнули на щёки, скрывая растерянность. — Простите, — снова пробормотала она уже почти шёпотом. Ей было тревожно. Этот брак был вынужденной необходимостью, последним средством спасти остатки земель и чести. И она дала слово умирающей тёте Маргарет. Поэтому когда пришло «великодушное» предложение герцогини Валлар, отказ был уже невозможен. Гнетущая тишина внутри кареты нарушалась лишь стуком колёс и скрипом рессор. Элоиз сознательно не обращала внимания на Сану: в ней бушевал конфликт. Она не ожидала, что дочь Агаты окажется настолько… прекрасной. Эта хрупкость, эти кроткие глаза, полные невысказанной доброты, этот голос — всё сбивало её с толку. Элоиз чувствовала странное смятение, которое захлёстывалось волнами ненависти. Тем временем Сана, украдкой поглядывающая в окно, внезапно выпрямилась, и её лицо озарилось интересом. — Замок! — воскликнула она с неподдельной радостью в голосе. — Какой большой! Элоиз медленно повернула к ней голову. Этот возглас, такой искренний и лишённый всякого притворства, застал её врасплох. Она наблюдала, как Сана прильнула к стеклу и её глаза засияли любопытством и восхищением при виде приближающихся могучих стен и высоких башен родового гнезда Валлар. «Твоя тюрьма, Сана, — промелькнуло в голове у Элоиз. — Восхищайся, пока можешь». Карета с грохотом проехала под подъёмной решёткой и остановилась во внутреннем дворе. Выездной лакей распахнула дверцу, и Элоиз легко выскочила из кареты, не оглядываясь на Сану. Путаясь в юбках, девушка никак не могла выбраться самостоятельно, и ей пришлось принимать помощь вовремя подоспевшей служанки. Ступив на землю, Сана замерла, задрав голову и с изумлением разглядывая неприступные стены, уходящие в небо зубчатые башни, огромные витражные окна. Мощь и мрачное величие этого места заворожили её. — Как тут красиво... — выдохнула Сана, медленно оглядываясь по сторонам. — Ты была тут. Просто не помнишь, — раздался ровный голос Элоиз. Со сложными чувствами она наблюдала за реакцией Саны. — Я знаю, — тихо ответила девушка, осторожно переведя взгляд на герцогиню. — Мне говорили, что я убежала от няни, а вы меня нашли. Элоиз криво усмехнулась, на секунду вспомнив этот момент. — Да, это так... Сана робко, но искреннее улыбнулась герцогине. — Я тогда ещё не могла вас поблагодарить. Но сейчас я хочу сказать вам спасибо, ваша светлость. Элоиз ухмыльнулась, её синие глаза сверкнули ледяным огнём. — Пира не будет, Сана. Девушка промолчала, её улыбка погасла. Элоиз повернулась к выстроившейся в ряд прислуге. — Сисилия! Вперёд вышла молодая женщина. Строгое лицо, убранные в тугой пучок волосы, быстрый и оценивающий взгляд... Она была определённо старше Саны, но казалась младше Элоиз. — Да, ваша светлость? — Займись моей женой. Проведи в замок, подготовь… — Элоиз развернулась и, больше не сказав ни слова, не бросив на Сану ни единого взгляда, направилась к главному входу, растворившись в сумраке арки. Сисилия отвесила вслед герцогине низкий поклон, выпрямилась и повернулась к Сане. — Прошу вас, моя леди, следуйте за мной. Сана кивнула и двинулась за девушкой, бросая на ходу последний взгляд на арку, в которой скрылась Элоиз. Сердце сжималось от необъяснимой тоски и страха. — Я экономка в этом замке, — объяснила Сисилия, пока они шли по бесконечным коридорам. — До меня здесь была экономкой моя мать. Я приняла должность после неё... Я вам потом всё покажу. А сейчас позвольте мне проводить вас в купальни. Вам, наверное, хочется поскорее снять это громадное неудобное платье… — Да, пожалуй... — задумчиво ответила Сана. Её взгляд скользил по высоким стенам и тяжёлым дверям, примечая роскошные гобелены и многообразие оружия. Она знала, что это не будет браком по любви, но, разглядывая коридоры такого большого, величественного и невероятно богатого замка, вспомнила слова умирающей тёти: «Ты добрая, Сана. Такая добрая. Все, кто рядом с тобой, оттаивают. Элоиз обязательно полюбит тебя. Ты словно огонёк, освещающий и согревающий всё вокруг…». Но холодный взгляд Элоиз, её грубые прикосновения в храме, жёсткие слова — всё это наполняло душу Саны тяжёлым, мрачным предчувствием. Она была сейчас слишком растеряна. И этот замок начинал казаться ей огромной, прекрасной клеткой.