Испытание Благородства

Жар пустыни кружил мысли. Песок, мелкий и зернистый, витал в порывах сильного ветра, застилая глаза и забиваясь в ноздри. Здесь, в цартве скорпионов и пристанище лунных звездных ночей, аль-Хайтам стремился найти то, что будет его амулетом и компасом. Шагая по низкой дюне, он видел впереди плеяду пирамид - его драгоценную цель. Захоронение ли легендарного Алого Царя Дешрета... Даже если нет, в книге говорилось именно об этом скоплении старинных сооружений - идеальных равносторонних треугольников. Дендро-зеркало служило аль-Хайтаму защитой для глаз, изогнувшись экраном перед ними. Пусть окружающее теперь виделось с изумрудной зеленцой, аль-Хайтам не находил проблемы в изменившихся оттенках. Цель важнее, и он планомерно продвигался к маячащим впереди величественным зданиям. Книга... Скольких же усилий стоили поиски в Доме Даэны... И секретарь чувствовал - о, острое чутье его никогда не обманывало, - что сведения есть, что здесь, в его родной Академии, взрастившей мастеровитого ученого, найдется хоть один фолиант, повествующий о необходимом аль-Хайтаму. И, чего и следовало ожидать, секретарь этот томик нашел. Рука, облаченная в длинную перчатку, зацепилась за ветхий потрепанный корешок тонкой книжки, и пальцы, дрогнув от мистического прозрения, аккуратно ухватили ее. Аль-Хайтам не читал - скользил по страницам глазами, ловко вычленяя ключевые слова. Даже сейчас в воспоминаниях ярко светились эти строки, начертанные красноватыми чернилами на пожухлых страницах. "Нашедший меч сей да использует его во благо...". "О воин, испытанию должен ты подвергнуться, сиречь благородство свое доказать...". "Покоится меч сей в сердце древних пирамид, что к западу Сумеру зиждются...". "Силою своей способен меч сей плоть вражескую пронзать да правосудие вершить...". Да, именно то, чего аль-Хайтам и хочет. Правосудие. Ему же, существу интровертному, но глубоко преданному близким, меч нужен по простой, но оттого не менее весомой причине - "Защитить то, что ему дорого". Именно это желание, мерным огнем полыхая в груди мастеровитого ученого, будто только оно заставляло молодое сердце биться, гнало его вперед, в глубину пустыни, где предстоит пройти испытание меча. Аль-Хайтам не боялся, его острый, гибкий разум уже выстроил с десяток планов, основанных на догадках, чего хочет меч. "Доказать благородство"? Весьма размытая формулировка, оставляющая огромное поле для интерпретаций. Но аль-Хайтам - существо системное, логическое - уже просканировал все возможные варианты и вооружился знанием как щитом. Щит у него есть, а вот меча не хватает. Именно поэтому ученый стремился к плеяде возвышающихся среди дюн пирамид. Простое оружие ему претит, а вот меч, способный "вершить правосудие" - идеальный вариант. И аль-Хайтам был полон решимости заполучить могущественный артефакт. Песок под ногами расступался, чуть утопляя подошвы сапог, зеркало отражало кружающие в воздухе песчинки, а плащ из грубого льна не давал коже перегреться. Здесь нет места сомнениям, едва оступишься - и в твою щиколотку вонзится жало скорпиона, едва оробеешь - и найдет тебя свирепый пустынник, чтобы растерзать в клочья. Но сомнений в аль-Хайтаме не было - лишь гордая, статная уверенность и сила в поджаром теле, готовом к прыжку и битве. Закаленный тренировками и ожесточенными сражениями, ученый знал силу эту и на нее же полагался. Смекалка, гибкость, ловкость, скорость реакции... И все в угоду цели, горевшей перед глазами желанным приобретением. Солнце пекло, небо чистым лазуритом раскинулось над пустыней. Идти еще где-то час, следя за балансом воды в теле, потому что тепловой удар и обморок - последнее, чем аль-Хайтам хотел завершить свое упрямое продвижение вперед. Храбрый, решительный ученый - не чета тем кабинетным замухрышкам - и исследователь древних рун, он шаг за шагом шел. Цель будет исполнена. Не в его стиле бросать важное дело на полпути. Шаг, четкий, планомерный, неумолимый. И время, текущее вязкой патокой, потерянное где-то в вое ветра. Жар, бегущий за ним вечным спутником, лишь легкая тень от спины чуть сбивает спесивый нрав знойного воздуха. С каждой минутой заветные пирамиды приближаются, и иногда чуть дергается вверх уголок тонких аккуратных губ. Все идет по плану. Стук. Бьется в груди энергичное сердце, качая горячую кровь по сосудам. Кровь эта наполняет мышцы, даря стойкость стройному мужскому телу. И кипит в предвкушении успеха. О, только успеха аль-Хайтам и ждал. Неудача была вычеркнута из его смелых планов и искусных стратегий на будущее. Склон дюны мягко ведет к плато, от которого рукой подать до пирамид. Ученый седлает "песчаную волну" и грациозно соскальзывает к основанию холма, выходя на каменные пластины, усыпанные мелким песком. Он практически у цели. Итак, идти надо в "самое сердце пирамид". Соколиный глаз мигом видит структуру: семь пирамид, шесть из которых окружают самую крупную, тянущуюся верхушкой к облакам. Когда разум выстроил четкую, скрупулезную теорию и щелкнул осознанием, аль-Хайтам решительно двинулся к центральной пирамиде - срединному меридиану всей плеяды. Такому логику, как он, вычислить "сердце" в этом монолитном организме каменных строений труда не составило совсем. Орешек раскололся, едва аль-Хайтам царапнул его резцом. Ветер, казалось, утих, стихло и вечное знойное дыхание пустыни. Выпив ровно два глотка из наполненной наполовину крупной фляги, ученый прочно закрутил ее крышку и спрятал ценный ресурс под полы плаща, в тканевую сумку, завязанную на поясе. Сухость в горле ослабла, острота разума же возросла. Подходя к стене крупной, в десятки человеческих ростов, пирамиде, аль-Хайтам бродил глазами по ее сколотым блокам, ища подсказку - или предостережение - в охре древних камней. И взгляд зацепился за выструганную над неприметной аркой надпись: - Отбрось сомнения, всяк сюда входящий... - прошелестел тихий шепот, и уголок губ снова чуть дернулся вверх. Безупречный план не мог подвести. Ровной поступью хищника аль-Хайтам двинулся к арке, уже визуализируя запутанные внутренние ходы, изощренные смертельные ловушки и запрятанные глубоко несметные сокровища. Но сокровище он искал лишь одно - меч, что станет с ним единым целым, идеальным вершителем воли аль-Хайтама и его же ценностей. Златые богатства и сверкающие змеиной роскошью драгоценные камни ученого не интересовали ни капли. Темнота внутреннего коридора пирамиды дала отдых уставшим от яркого солнца глазам. Но тонущее в чернильных тонах окружение не входило в план. И аль-Хайтам поступил так, как поступил бы любой обладатель дендро-стихии - использовал свою элементальную способность, чтобы еще одно зеркало стало фонарем-проводником. Когда бирюзовый свет резанул по прямым стенам и разлился бодрым заревом по всему вокруг, вычерчивая черную воронку хода вглубь, у стены в трех метрах от аль-Хайтама дернулось что-то крупное. По виду - человек. По сущности - что угодно, от заблудшего путника до стражника пирамиды или судьи испытания. Эти мысли в долю секунды пронеслись в разуме аль-Хайтама. В зеленом свете фонаря блеснуло лезвие меча - увы, совершенно обычного - и пристальный взгляд обратился на фигуру в одеждах пустынников: - Кто ты? - инициативно, с нажимом в голосе спросил ученый. Темные, сейчас угольно-черные глаза фигуры осмотрели выставленное в ее сторону оружие, потом скользнули по лицу самого аль-Хайтама, на секунду задерживаясь прямым взглядом в глаза ученому, и секретарь не почувствовал холодка опасности. Фигура чуть выпрямилась, а потом опасливо подняла руки над головой, выражая смирение и покорность. Но опускать меч аль-Хайтам не спешил - это может быть уловкой. - Кто ты? - повторил свой вопрос с ноткой металла, от которой плечи этого молодого мужчины дрогнули, аль-Хайтам. Не опуская доверчиво поднятых рук, фигура вновь бросила взгляд черных глаз на лицо ученого и заговорила грубоватым баритоном: - Меня зовут Кавех. Я тоже ищу меч. Я не враг тебе, - чуть хрипло, будто давно не пил воды, произнес этот загадочный путник. Но аль-Хайтам не спешил расслабляться. Когда успел этот так называемый Кавех найти и прочитать ту же книгу, что попала в руки самому мастеровитому ученому? - Откуда ты знаешь о нем? - не ходил вокруг да около секретарь. Что-то здесь не вяжется... Разум сконцентрировался на загадке, буквально гудя, возможно, так сильно, что Кавех слышал. - Я уже давно исследую эти пирамиды - вот и узнал, - ответил загнанный в угол мужчина. Со скрипом шестеренки в голове аль-Хайтама повернулись. Логика тут же вцепилась в аргумент и начала препарировать его с хирургической точностью. Исследует? Значит, он здесь продолжительное время. Шанс узнать о мече таким образом невелик, но не исключен. Если собрать все письмена пирамид, можно с помощью острого ума вывести жизнеспособную теорию. Тело же не желало так быстро доверяться. Адреналин бурлил в крови, нашептывая провести еще пару проверок и испытаний этому таинственному Кавеху. - Зачем тебе меч? - не стал отказываться от тока бдительности в сосудах аль-Хайтам. - Я прочитал на одной из пирамид, что "Силою своей способен меч сей плоть вражескую пронзать да правосудие вершить..." - с точностью до буквы повторил цитату путник с копной светлых волос, в зеленом свете фонаря кажущихся лимонными, - и подумал, что такой меч мне пригодится. В глазах аль-Хайтама сверкнул робкий огонек одобрения. Если этот странный Кавех так точно цитирует слова из книги, то он явно не придумал свою версию на ходу. Кончик меча ученого начал клониться к полу, но вот руки путника напротив все еще были высоко подняты. Да и оружие никакого аль-Хайтам у него не заметил. Лишь довольно открытую одежду и нотки робости в глазах, цепко исследующих позу и выражение лица аль-Хайтама. Утихомирив бурление горячей крови, ученый изящным движением убрал меч себе за спину. Безмолвное "Минимальное доверие ты заслужил". Кавех робко, постоянно сверяясь с реакцией спутника, опустил руки. Аль-Хайтам, набрав воздуха в грудь, шумно выдохнул, провожая последние отголоски недавней агрессии. - Меня зовут аль-Хайтам, - протянул руку для рукопожатия ученый. Но реакция Кавеха заставила графитные брови секретаря хмуро сойтись к переносице: путник вскинул руки к груди, будто защищаясь, и даже отшатнулся назад, почти упираясь спиной в стену. В глазах Кавеха на секунду вспыхнул ничем не прикрытый, животный страх. Аль-Хайтам не изменял своему уму. Гаптофобия? Шок от неожиданного взаимодействия? Страх перед утвердившим свое лидерство ученым? Любая версия доказывала одно: Кавех явно воспринимал аль-Хайтама как доминирующего в нынешней ситуации. - Я... Я... не... - голос блондина задрожал, подскочив на октаву, а руки мелко тряслись. Версия с гаптофобией выходила на первый план. Кавех гулко сглотнул и загнанным зверем, с мольбой уставился в глаза аль-Хайтама. - Не хочешь - не надо, - убрал руку ученый, мысленно делая пометку внимательно следить за Кавехом. Не чтобы уберечь от своих прикосновений. А чтобы не допустить хитроумных выходок, возможности которых секретарь не исключал. Где-то минута Кавеху потребовалась, чтобы справиться с частым, поверхностным дыханием. Аль-Хайтам же неторопливо, осматривая стены и оставшегося позади спутника, направился вперед, фонарь послушно лавировал в воздухе рядом с ним. Услышав семенящие шаги не решающегося приблизиться Кавеха, аль-Хайтам ровно заявил: - Поровняйся со мной. Иначе я начну думать, что ты хочешь всадить мне нож в спину, - голос четкий, но не приказной. Спутник мигом подбежал и умостился сбоку от ученого, подстраиваясь под его темп шагов. Кавех добровольно и без возражений принял свою подчиненную позицию. Но ослаблять бдительность аль-Хайтам не спешил. - Эм... аль... Хайтам? - робко позвал блондин. - Да? - малоэмоционально ответил секретарь. - Давай... договоримся? В поиске меча мы оппоненты. Кто первый его заполучит - тот и будет его хозяином. Хорошо? - хрипловато выговорил Кавех, но делиться с ним водой аль-Хайтам не собирался. Свою надо иметь. - Принимаю, - кивнул ученый. - Возможно, это еще одна часть испытания на благородство - показать, как ты отнесешься к сопернику, покушающемуся на желаемую тобой вещь, - четко рассудил секретарь. - Да... Это звучит... логично... - робким кроликом вторил ему путник с золотыми волосами. Вместе ступая по мелким сколам вековых камней, они стремились в глубь пирамиды, оба нацеленные на меч, но, очевидно, по разным причинам.