Умри, Моя Любовь

– Ты стал слишком невнимателен. Вижу, миссии стали даваться тебе тяжелее, потому твои навыки нуждаются в улучшении, и ими отныне займусь я. Музан смотрит очень серьезно и строго, так и намереваясь спалить Танджиро взглядом, в котором, казалось, плавали лужицы загадочной крови повседневного мафиозного убийства. Камадо знал, что спорить с боссом бесполезно, а тем более - не стоит. Слегка лишь удивляется той новости, где Музан будет тренировать его лично. Честно, он думал, логичнее будет сплавить его одному из приближенных. Тому, кто уже занимался наставничеством. Взять того же Кокушибо или даже Аказу. Но чтобы вот так, собственной персоной... Звучало как что-то недоступное простому смертному. Но попробовать этот куш, которым его так щедро одарили, стоит, ведь и выбора не предоставили. *** Руки, держащие холодный пистолет, дрожат и потеют. Танджиро прищуривается, пытаясь сосредоточиться на цели впереди себя - круглая доска, покрашенная в бело-красный, алая точка в этой мишени являлась его целью для попадания. Он не знает почему, но ему стало чертовски страшно. От осознания, что его босс находится позади в нескольких метрах от него, наблюдая так, что казалось, что он вообще не моргает в этот момент. Пытается успокоить свое тело, да толку, если оно продолжает трястись как осиновый лист на ветру, который в любой момент снесет строгий взгляд Музана. Ужасно. Со лба стекает капелька пота, вниз, по виску, так неприятно. Юноша сглотнул. Ну же. Давай. Соберись прямо сейчас. Не упади лицом в грязь хотя бы перед такой важной шишкой. Не в этот момент. Разум твердит, приказывает, но телесная форма, в которой он заточен, не слушается. Кажется, что сейчас упадет в обморок, даже не понимает а чего именно то боится? Того, что промахнется, и сразу же получит оплеуху за это? Того, что наставник потребует большего? Того, что в любой момент тот может не то чтобы изгнать, так тем более и убить? Ему правда не составит труда это сделать. Он абсолютно ничего не знал о Кибутсуджи. Когда ему кажется, что этот момент затягивается навечно, мужчина наконец дает о себе знать. – Танджиро. Что за детский сад? Мне до следующего утра тебя ждать? Парень вздрагивает. Опасно. Набирает воздух в легкие почти тихо, хрипло. Слова даются ему тяжело, слегка царапают горло – Я пытаюсь, но...Я не могу... – Не можешь? Почему? Слышит целенаправленые шаги в свою сторону. Но даже голову повернуть не успевает, тот оказывается слишком близко, вставая рядом и смотря на него сверху вниз – Что же тебя останавливает? Ты умеешь пользоваться пистолетом. Тебя обучали. Ты уже достаточно практиковался. В чем же тогда дело? Танджиро чувствует унижение, и внутри от этого все застыло. Он медленно опускает пистолет, боясь посмотреть ему в глаза – Не знаю... Он только и смог прошептать эти два слова, не слишком тихо, но так неуверенно. Ожидает всего. Удара, пощечины, любого проявления силы. Но этого не было. Лишь тяжелый вздох. – Ты знаешь, мне не нужны слабаки в организации. Таких как ты, уже пачками ушло на тот свет. Но и с другой стороны... Его тон становится менее враждебным. Танджиро, что ожидал боли, внезапно чувствует тепло со спины, чужие руки на своих ладонях и спокойное дыхание у уха. – Встань вот так. Голос Музана теперь звучит по наставнически, младший почувствовал намек на..заботу? А разве такое вообще могло быть? Черный ботинок мужчины подравнивает более маленький Танджиро, заставляя его принять нужную позу. Его руки больше не в кожаных перчатках, он их снял и убрал за пояс. Они обхватили более нежные, снова заставляя вытянуться вперед, крепко сжав пистолет, фиксируя. По началу Камадо казалось, что они холодные на ощупь, почти ледяные, но потом...Они стали более теплые. Только подумать. Прямо сейчас он впервые так интимно соприкосается с бледными руками, которые каждую ночь отбирают жизнь за жизнью, красятся густой кровью, делают ужасные вещи. Хотя и его собственные не чище. Но в этот момент все кажется иначе. – Прицелься. Смотри вперед. Успокой свое дыхание. Соприкосновение его спины с широкой грудью мафиози, голова, наклоненая к его плечу. Губы, которые находились в опасном милиметре от уха, на котором позвякивала карточная сережка, горячо выдыхали, опаляя до новой волны мурашек по телу. Все выглядело вполне безопасно, спокойно, тихо. Но Танджиро понимал что слабину давать нельзя. Не в этот момент. Он должен его впечатлить. – Сосредоточься на цели. - продолжает наставлять более опытный, и Танджиро совсем неосознанно заливается румянцем на щеках. Он слишком близко, это как напрягало, так и расслабляло одновременно. Аристократические руки опять скользят по загорелой коже, у их обладателя вновь перехватывает дыхание. Он не понял, зачем это тот сделал, ради того, чтобы он наконец успокоился, или для того, чтобы подразнить и потом уйти как ни в чем не бывало, оставив после себя лишь затягивающее желание продолжить? Хотеть, чтобы тот прикоснулся к нему в других местах? Как чертов пес, так и жаждущий ласки своего злого хозяина? Ну хватит... Мозг должен быть занят другим. Выбрасывает из него все несоответствующие мысли, смотрит вперед, выравнивая дыхание. Со временем, его руки и правда перестают содрогаться, хватка становятся крепче. Кибутсуджи замечает это, и уголки его губ чуть дрогаются в чем-то, на подобии улыбки. – Да, именно так. Молодец. - он снова выдыхает ему на ухо, заставляя сердце стрелка снова биться куда сильнее. Он чувствовал, как это эхо распространяется по всему его телу, отдается в голове. Но он не теряется в этот раз. Прищуривается, видя перед собой только цель, только мишень, в ядро которой должен был попасть. – Выдыхай, и стреляй. - следующая команда звучит ближе к уху, Танджиро вновь ее исполняет, закрывая глаза перед тем, как выстрелить. Свист свинцовой пули прорезал застоявшийся, тихий воздух. Музан молчит, от этого становится не по себе. Когда гранатовые глаза снова открываются, Камадо хрипло выдыхает, в груди что-то стучит. В бело-алой мишени зияла небольшая, но сильная дыра. Настолько свежая и хорошая, что от пробитого дерева еле заметно исходил дымок. Душа Танджиро почти сразу запела от того, что у него получилось. Сразу же стало так легко дышать и жить. Но это пение также быстро оборвалось, как и появилось, ведь сильные руки Музана отпускают его, отстраняясь, забирая это певчее чувство с собой так жестоко, словно только этого и добивался. – Умница. Вот видишь, можешь когда захочешь. Скрещивает руки на груди, не опуская своего алого взгляда – Теперь сам. И младший мафиози лишь снова застывает, заставляя себя сглотнуть. Ну вот. Он так и знал. Стоило Музану его покинуть, он снова возвращается к своему первоначальному состоянию - дрожащему, нервному и тревожному. Пытается не смотреть на него так, словно возлюбленный, у которого партнер уходит не поцеловав на прощание. Нет, откуда у него вообще такие мысли? Он же никогда и не был никаким испорченным, или же это сам Музан и его действия так влияют? Вздыхает, как можно тихо, ведь его босс не любит лишний шум. Вытягивает пистолет, унимая дрожь, снова целиться уже во вторую мишень. А руки то не слушаются. Без поддержки Кибутсуджи это совсем не то. Это не ускользает от взора наблюдающего. – Ты снова за свое? – Я не специально, правда, клянусь, я... Не успевает договорить, Музан снова подходит, становится сзади быстрее любого другого противника. И в этот раз его руки ложатся на его талию, притянув ближе к своей груди, зарывшись носом в его шее, слегка отодвинув им воротник рубашки в сторону. У Танджиро все внутри перевернулось, ноги почти подвернулись, ровное дыхание снова становится противоположным. — Босс...? - решился он тихо спросить, чувствуя, как он вдыхает его запах, проводит неестественными клыками по слегка загорелой коже, заставляя вздрагивать и ожидать выпада, с которым он наконец их глубоко погрузит, истощая само нутро Камадо. – Ответь на вопрос, ты хочешь *этого*? - он тихо шепчет, снова находясь на уровне его уха, пока мечник покрывается дрожью, не совсем улавливая суть. Встречается с ним взглядом, и тот позволяет ему полностью развернуться к себе, чтобы быть лицом к лицу, но не ослабляя хватки на талии. – Я не совсем понимаю... Музан усмехается. Совсем тихо, мягко, прежде чем наклониться и безмолвно прижать свои губы к его, погружая в медленный поцелуй. Танджиро больше не дышит. У него в глазах почти темнеет, он забывает кажется, про все, что есть, и чего нет, давая своему рту раскрыться и ощутить чужое тепло, язык, зубы внутри. Кибутсуджи не спешит и смакует, одна из его рук двинулась навверх, гладительным жестом прикасаясь к щеке подчиненного, а после ближе к затылку, к волосам на голове сзади, слегка сжимая, чтобы удержать на месте. Так как карточносережечный всегда быстро учился чему-либо, он прикрывает глаза, отдаваясь этому моменту, ведь ему и правда стало приятно. Он учится, снова же, у босса, на сей раз, как целоваться, двигая языком и губами, так крепко держась за его плечи, сжимая ткань накрахмаленной рубашки. Это было прекрасно. Музану точно нравилось. Но еле сдержался, чтобы прямо здесь не прижать парнишу к стене, забрать более глубже, страстнее и яростнее. Двинуться дальше, пока бы из его очаровательного ротика не полились бы громкие стоны и его собственное имя. Но конечно, он был бы не он, если бы так и сделал сейчас. Внимательно наблюдая за движениями Танджиро, чувствуя их и понимая, что воздуха начинает не хватать, только тогда отстраняется, и сам прерывисто выдохнув, крепко удержав возлюбленного, чтобы тот не упал. И тот правда приходит в себя дольше обычного. Щеки покраснели, лоб будто бы пылал, на губах остатки их смешанных слюней. Он побаивается, но все таки смотрит ему в глаза, пока тот снова прижимает свою ладонь к его щеке, рассматривая каждый маленький блеск в них. – Продолжим? Имею ввиду, стрельбу. - видя как кажется еще больше загорелось лицо Танджиро, быстро исправляется Кибутсуджи, пуская хриплый смешок. – Я постараюсь... Все еще в шоке. *** А после этого всего, мужчина еще и хлопает его по плечу, отходя к двери на выход из зала, кидая приглашение, от которого у Танджиро внутри снова все зашевелилось, мертвые бабочки в животе захлопотали крыльями и тянущее чувство продолжения отдалось ощутимой волной пониже. – Зайди ко мне в 9 вечера.