Сияж

" - Что здесь творится?

- Ты что не видишь? Творится любовь!"

м/ф "Унесённые призраками".

***

- Вам нужно поговорить. Сесть и поговорить, как двум взрослым, разумным людям. То, что происходит сейчас в голове, Тянь Сюйнин даже близко не назвал бы разумом. Там всё поглощено вирусной программой под названием Юй-Юй. Заражение неизбежно. Иммунитет покорно сдал оружие. Вакцины не существует. - Вряд ли он этого захочет, - мужчина морщится, как от сильной головной боли. - Ты старше. Убеди пацана. Он не справляется, сам же видишь. И ты ... На Чжань Сюаня бросают предупредительный колючий вгляд. - И не надо так смотреть! Ты ничем не лучше. Что ты устроил на вечеринке? Ты же сам его подначиваешь. Это плохо кончится, помяни моё слово. - Ты прав. Хорошо, - Сюйнин нервно закуривает, пряча глаза за горьким сигаретным дымом. - На мои звонки он не отвечает. Я съезжу к нему. - Вот и ладушки. Чжань Сюань облегчённо выдыхает, мысленно благодаря всех богов. Эти двое, как минное поле, ей Богу. Если рванёт, заденет всех.

***

Квартира Цзы Юя в простом, но весьма приятном райончике. В кармане худи - футболка мальчишки. Весомый предлог для визита. Сюйнин натягивает на глаза бейсболку и быстро входит в подъезд, придерживая дверь милой старушке. Шаги гулко отдаются от лестничных пролётов, синхронизируясь с ударами сердца. Вот нужный этаж и квартира. Он коротко жмёт на звонок. Тишина. Возможно, никого нет дома. Пробует ещё раз. Дверь резко открывает незнакомый парень. Типичный сытый мажорчик. Скучающе скользит по нему взглядом, жуя жвачку. - Тебе чего, дядя? - Цзы Юй дома? - А ты у нас кто будешь? - он звонко лопает пузырь. - Друг. - Ммм, мелкий не говорил, что дружит с такими важными дядьками. - Хэду, кто там? Тянь Сюйнин хмурится, мгновенно сосредотачиваясь на тихом движении за плечом у парня. Фэнь Хэду убирает закинутую на косяк руку, открывая вид на мальчишку. В мятой пижаме и с болезненно красным кончиком носа. Такой призрачно бледный, что кажется вот-вот растворится в щёлкающем напряжением воздухе. - Друг твой говорит, м? - Ты что тут делаешь? - почти шёпотом. - Здравствуй. - Детка, ты его знаешь? Цзы Юй зябко ведёт хрупкими плечами, нервно обнимая себя. Детка. Звучит так противоестественно, что мужчине хочется приговорить за это к смертной казни. Для одного конкретного человека. И немедленно привести приговор в исполнение. Собственноручно. - Я хотел поговорить. - Сейчас? - Да. Мальчишка прячет взгляд. - Он болеет. Приходи как-нибудь потом, не знаю ... - Я не с тобой разговаривал. Фэнь Хэду опасно скалится, бросая подпирать мощным плечом дверь. Делает шаг на лестничную площадку. - Дерзкий, да? - А ты, наверное, глухой? - Хватит, - болезненно хриплое. Сейчас мой маленький принц прикажет мне уйти. Заберёт мои доспехи и меч. Лишит титула. - Хэду, иди домой, пожалуйста. Это мой коллега. Нам нужно обсудить кое-что. - Вот как. Снова эта улыбка. Слегка безумная. Фэнь Хэду подходит к мальчишке. Тянет руку и гладит большим пальцем по щеке. Интересно, как быстро можно сломать все фаланги в человеческой кисти? Чтобы прямо в крошку. - Я сейчас уйду, ребятки, но я ни хрена вам не верю. Он заходит в тёмный коридор и быстро натягивает кроссовки. Подмигивает мальчишке и специально пихает плечом, стоящего на пороге мужчину. Шумно сбегает по лестнице, насвистывая какую-то весёлую мелодию. - Входи. В квартирке тепло, и приятно пахнет благовониями. Цзы Юй ведёт его в гостиную, смешно шаркая тапочками-щенками. Скидывает их на пушистый ковёр, забираясь в кресло с ногами. Сюйнин присаживается рядом на второе такое же. На журнальном столике огромный букет цветов и корзина со сладостями. Отличный набор для больного человека. Мальчишка устало откидывает голову на мягкую спинку. Смотрит. Будто его пришли добивать. И ты сейчас толкнешь речь о том, что вы должны по-хорошему попрощаться, Тянь Сюйнин. Скажешь - так мол, и так, не по пути нам. Прости, прощай. Он тяжело сглатывает. - Не надо так смотреть. Пожалуйста. - И как же? - Не делай вид, что тебе не всё равно. Упрямец. Мой нежно обожаемый упрямец. - Я не делаю. Никогда не делал. Ты температуру мерил? Вихрастая голова отрицательно качается из стороны в сторону. Сюйнин снимает бейсболку. Встаёт, стягивая со спинки кресла плед. Укрывает мальчишку, подтыкая края. - Где у тебя аптечка? - Ммм.. вроде, где-то в прикроватной тумбочке. Сюйнин идёт в спальню, чувствуя непонятный мандраж. Он здесь никогда не был. Обстановка самая обычная. Окна зашторены. Одеяло сбито в белую кучу. На тумбе горит электронный светильник-медуза. Телефон. Блокнот, из которого выглядывает краешек цветного фото. Они рядом. Жаркий июль. Лёгкие рубашки и светящиеся улыбки. Он аккуратно вкладывает фото обратно. Находит аптечку в нижнем ящике и возвращается. Ставит на столик, сдвигая конфеты, и присаживается рядом на колени, смотря снизу вверх. - Открой рот. Мальчишка подвисает, забывая моргнуть. - Померим тебе температуру, давай. Его слушаются. Выполняют, слегка облизнув потрескавшиеся сухие губы. - Вот так. Готово. - Сделать тебе чай? Голова положительно кивает. - Хорошо. На маленькой кухоньке порядок, будто никто не пользовался ею в течение дня. Плита блестит, как и набор жаровен. Сюйнин набирает воду в чайник и щёлкает выключателем. Возвращается к своему пациенту. Мальчишка сидит в той же позе, прикрыв глаза. На тонкой шее синюшная гематома. Сейчас за это пиздец, как стыдно. - Юй-Юй? - зовёт тихо. - Градусник пищал? Положительный кивок. Сюйнин вынимает градусник, напряжённо вглядываясь в маленький циферблат. 38,5. - Ты очень горячий. - Оу, спасибо большое, - мямлит с закрытыми глазами. - Ты тоже ничего. Дурашка. Сюйнин, против воли, мягко улыбается. - У тебя высокая температура. - Да? Я умираю? Если так, завещаю тебе свою коллекцию плейлистов на спотифай и комнатные растения, - бормочет. - Рано тебе ещё. Будем тебя лечить. - Оххх ... ненавижу лечение. Все эти лекарства, такая гадость. - Потерпишь, - он копается в аптечке, выуживая горячие противовоспалительные напитки, - Ради меня. Цзы Юй подглядывает на него сквозь ресницы. Ради тебя, говоришь? Ради тебя, родная моя душа, я бы переродился, чтобы обязательно снова найти. Успеть забрать себе. Я же тебя так сильно и очень-очень… Сюйнин возится на кухне и возвращается с парящей напитком кружкой, с чёрно-белыми пятнистыми коровками. - Сядь выше. И аккуратно, горячо. Их пальцы на мгновение соприкасаются. У мальчишки они - ледяные. Он отпивает из кружки, очаровательно морща носик. - Гадость. - Чтобы выпил до дна. Я слежу. Плечики обречённо взмывают и опускаются, и мальчишка делает ещё один глоток. - У тебя таз есть? - Таз? - Ну, да. - Ээ.. ну, есть, типа пластиковый контейнер, я туда носки постиранные скидываю. - Пойдёт. Мужчина по-хозяйски идёт в ванную, находя нужный предмет. Набирает горячую воду. На полочке замечает морскую соль. Добавляет немного и возвращается в гостиную. Ставит контейнер с приятным ароматным паром на пол под заинтересованным взглядом хозяина квартиры. - Это что? - Давай сюда свои ноги. Цзы Юй осторожно разворачивается в своём коконе, опуская стопы вниз. Мужчина берёт их в свою широкую ладонь. Ледышки. - Будет немножко щипать. Терпи. Медленно опускает их в воду. Мальчишка вздрагивает, но смиренно сидит. - Вот так. Умница. Сюйнин мягко массирует пальцы, растирая их. Поднимает глаза, сталкиваясь с парочкой больших завороженных сверху. Смотри так только на меня, Тянь Сюйнин. Я сейчас прямо на твоих глазах рассыплюсь, на мелкие-мелкие пушинки, которые парят по комнате в лучах солнечного света. Они лягут на твои широкие плечи. Твои ресницы и мягкий изгиб любимых губ. - Пей лекарство. Сюйнин приносит полотенце, вытирает ноги насухо и натягивает тёплые носки. Мальчишка, разомлевший и сонный следит за ним из своего пушистого гнезда. - Давай хватайся за меня. Руки кольцуют его шею. Он легко поднимает знакомую ношу и несёт в спальню. Укладывает в постель, поправляя одеяло. Упрямый маленький принц борется со сном, часто хлопая слипающимися ресницами. Сюйнин садится на краешек кровати. Убирает взмокшие прядки волос со лба. - Тебе нужно поспать, бао. Губы мальчишки чуть дрогнули. Рука, опережая хозяина, нашла другую. Переплела пальцы крепкими морскими узлами. - Останься. Хочу, чтобы завтра никогда не настало. Чтобы ты вечно сидел вот так, на моей постели. Индусы верят, что если задержать дыхание, то можно замедлить время. Я могу вообще не дышать, Тянь Сюйнин. Только останься, сейчас на одну маленькую вечность! У мужчины в кармане жужжит телефон. Он достаёт его, освещая лицо блеклым светом экрана. 23:50 Го Цзин: - Ты уже возвращаешься? 23:52 Вы: - Нет. Не жди. Буду поздно. Мужчина забирается на постель, укладываясь поверх одеяла. Цзы Юй почти моментально крепко засыпает. Во сне он выглядит ещё на парочку лет моложе. Сюйнина топит огромной волной вины. Он идёт на поводу у своих желаний. Потакает им. Кормит на славу. Это хрупкое чистое создание не должно страдать. Вообще никогда. Он дремлет пару часов, просыпаясь от тихого копошения рядом. Цзы Юй скинул с себя одеяло, что-то невнятно бормоча во сне. Сюйнин аккуратно сел в постели. - Юй-Юй, - зовёт тихо. Пальцы мягко зарываются в спутанные волосы. Будят. Мальчишка мычит, капризно вытянув губы. - Проснись. Нужно ещё раз померить температуру. Цзы Юй согласно кивает, не открывая глаз. Сюйнин берёт градусник с тумбы. Мягко давит на щёки мальчишки, раскрывая губы. Прибор пищит, оповещая о начале измерения. Он вздыхает, переводя взгляд на тёмные окна. Где-то внизу гудит никогда не спящая автострада. Там другие люди, работа, обязанности. Они тут, в этой маленькой квартирке, как в заколдованном мирке. Он чувствует, как его руки, лежащей в складках одеяла, легонько касаются. Оборачивается. За ним наблюдает пара ясных изучающих глаз. Им любуются. Откровенно. Так неприкрыто отчаянно. Градусник снова тихо пищит. Цзы Юй поднимается, опираясь на руки. Вынимает прибор. - Тридцать шесть и восемь. Хоть сейчас на соревнования. - На какие, например? Они называются - соревнования по самой крепкой силе воли в моменте, когда на твоей разворошенной кровати сидит твой человек. В простой мятой футболке, с растрепанными волосами и самой-самой тёплой улыбкой. И я в них, несомненно, буду самым последним лузером. Цзы Юй подаётся вперёд. Забирается к мужчине на колени, хватаясь за плечи. Мелко целует щёки и скулы. Будто кошечка на коленях у хозяина, лапками прося разрешения. - Бао. Мой хороший, пожалуйста, остановись, - шепчет умоляюще. Сюйнин шумно втягивает воздух, гуляя носом в мягких волосах. Его лицо обхватывают ладонями, заставляя смотреть на себя. - Я знаю, что я неправильный. Дефектный. Родился не там, и не в том теле. Я всю жизнь принимал неправильные решения, - нервно жуёт нижнюю губу. Если мне суждено попасть в Диюй*, то оно должно того стоить. Ты того стоишь. - Юй ... Мужчине не дают договорить, затыкая жадным поцелуем. Язык скользит в чужой рот, встречаясь с другим. На этот раз его втискивают в себя теснее. Руки забираются под пижаму, царапая нежную кожу. Мальчишка тихо постанывает, впиваясь ему в волосы. Его мягко валят на спину, накрывая собой. Тяжёло. Так правильно тяжело и подчиняюще, что болезненно сводит в паху. Он торопливо тянет с мужчины футболку, швыряя в сторону. Сверкает огромными чёрными зрачками, вытеснившими радужку. Они тяжело дышат, соприкасаясь животами. Сюйнин нежно оглаживает кончиками пальцев его ключицы. Ниже. Обводит сосок, потирая его большим пальцем. Юй заламывает брови, выгибается. Рука мужчины накрывает его обтянутый бельём член. Плотно поглаживает, вызывая задушенное шипение. С него стягивают пижамные штаны, вместе с бельём. Оставляют мягкий поцелуй под пупком. Замирают. Юй копошится, приподнимаясь на локтях. Шарит по нему поплывшим мутным взглядом. - Что ты ... ох, блять! Сюйнин, крепко удерживая его за бёдра, обхватывает его член губами. Плавно опускает голову. Поднимает, с влажным хлюпающим звуком, от которого поджимаются пальцы на ногах. Юй валится обратно, вцепившись руками в простыню. Он полностью отдаётся ощущению горячей, обволакивающей его тесноты. Такой идеально правильной, что он, не сдерживаясь, громко стонет. С Тянь Сюйнином у него была самая романтичная постельная сцена в его жизни. На съемках. С Тянь Сюйнином он сейчас получает лучший крышесносный минет в своей жизни. В реальности. Парнишка отрывается лопатками от кровати, выгибаясь навстречу. Хватается за волосы мужчины двумя руками, дурея от того, как тот ускоряет движения головой. От того, как сладко и захватывающе ощущается такая разновидность власти над другим мужчиной. По телу пробегает волна лёгкой дрожи, предвестник скорой острой разрядки. Юй задирает голову, прикрывая глаза. За ним пристально наблюдают. Видят изгиб длинной шеи. Как бешено бъётся сонная артерия. Дёргается острый кадык. Парнишка быстро дышит ртом, показывая блестящие кроличьи зубки. Вздрагивает. - Пусти, пусти меня. Я сейчас ... Цзы Юй слабо толкается в плечи, безуспешно пытаясь отстраниться. Ему этого не позволяют. Вбирая в себя глубже. Заставляя обречённо замычать, обильно кончая. Мужчина поднимает голову. Сытый и взмокший. Цзы Юй впивается в него пронзительным нежным взглядом. Прикрывает ресницы, когда видит, как мужчина совершенно спокойно стирает пару белесных капель со своего подбородка и глотает всё то, что было у него во рту. Сюйнин завороженно мнёт мягкий живот, наблюдая плоды своих трудов, раскинутые по мятой простыне. Картина поистине завораживающая. Только для истинных ценителей. Для одного конкретного. - Никогда не говори о себе так, - говорит низко, осипшим голосом, - ты понял меня? Цзы Юй кивает. Переводит взгляд на чужую, вопящую о внимании ширинку. Вскакивает, теребя пуговицу, но его запястья мягко кольцуют. - Я тоже хочу сделать тебе хорошо. Сюйнин по доброму хмыкает. - Мне и так хорошо, бао. Давай ещё немного поспим, м?, - ладони оглаживают стройные бёдра. - Но ты ... - От этого ещё никто не умирал, насколько я знаю. Он помогает ему надеть чистое бельё. Раздевается сам и обвивает своими бесконечно длинными руками-ногами. Прижимается со спины, даря ощущение полной безопасности. Цзы Юй цепляется за его руку, самозабвенно водя носом по запястью. - Не спи с ней. - Что? - Ты меня слышал.

***

Он оставляет несколько долгих мягких поцелуев на остром плече и тихо уходит почти на рассвете. С невероятно приятным чувством полноты и удовлетворения. Из зеркальной поверхности лифта на него смотрит счастливый молодой мужчина с диким беспорядком на голове. Он хмыкает сам себе, вспоминая яркие картинки и ощущения чужих цепких пальцев, устроивших этот хаос. Лифт останавливается, приятный женский голос оповещает, что он прибыл на первый этаж. По ту сторону разъехавшихся створок стоит вчерашний паренёк. Фэнь Хэду, кажется. Он в моменте немного теряется, окатывая его внимательным взглядом. Ему отвечают абсолютным спокойствием, граничащим с равнодушием. Двери начинают закрыватся. Фень Хэду лупит по створкам, задерживая их. Делает шаг навстречу, играя желваками. - Что коллега, всё там порешал? - И тебе доброе утро, - Сюйнин беззаботно прячет руки в карманы спортивок, демонстрируя, что он не намерен размахивать кулаками. - Издеваешься?! Он врывается в кабину лифта, подойдя вплотную. Дышит, как бык на корриде, сверкая глазами. - Слушай сюда. Он тычет пальцем мужчине в грудь, в ту же секунду оказываясь прижатым к металлической стене, с заломленной за спину рукой. - Это ты меня послушай. Ты сейчас выходишь из этого дома и забываешь сюда дорогу. Попытаешься что-то сделать, одно неверное движение в его сторону, - Сюйнин показывает пальцем вверх. Туда, где в нескольких метрах за бетонными плитами сладко спит его сокровище, - Я об этом узнаю, а ты - пожалеешь. Двери снова приглашающе расползаются. На них с ужасом смотрит пожилая леди с маленькой собачкой. Сюйнин улыбается ей своей лучшей фирменной улыбкой. Он выпускает из захвата Фэнь Хэду, поправляя его куртку. - Доброго утра. Мы тут с другом отрабатывали приём самообороны. Знаете, как зарядка. Старушка кивает, мысленно уже набирая номер полиции. - Пошёл, - тихо. Они выходят из лифта и оказываются в залитом солцем дворе. Сюйнин прослеживает, как Фэнь Хэду садится на ярко-красный Дукати. Заводит и, бросив в его сторону странный, не значащий ничего хорошего вгляд, уезжает прочь, хорошенько дав по газам.

***

Сюйнин открывает кодовый замок, входя в квартиру. В коридоре дорогие мужские ботинки и женские тулфи-лодочки. Родители. Какое богатое на события утро. Он слышит тихий мягкий голос Го Цзин и рокочущий отцовский бас. Входит в гостиную. На него направляется три пары глаз. Встревоженных. Растерянных и мрачных. - Доброе утро. - Где тебя черти носят, Сюйнин?! - ЧжуЯо, - тихо встревает мама. - Что, ЧжуЯо?! У него свадьба на носу. Сегодня нужно ехать бронировать ресторан, а он заявляется в семь утра, как мальчишка в пубертате! Го Цзин опускает взгляд в пол. Мама беспокойно смотрит то на одного, то на другого мужчину. - Идём. Поговорим наедине. Отец встаёт, шагая в сторону кухни. Сюйнин следует за ним. Наливает себе стакан воды, стягивая худи. - Где ты был? - Ты не моя жена, пап. У меня её ещё в принципе - нет. Тянь ЧжуЯо оглушающе грохает кулаком по столешнице. - Что с тобой происходит?! Это всё он да? - уже тише. - Тот мальчишка с твоих идиотских съёмок? Сюйнин чувствует неприятные колючие мурашки вдоль позвоночника. Мрачно смотрит в ответ, невольно сам себя сдавая. - Господи Боже, Сюйнин! - Раньше я думал это всё твои глупые юношеские выходки. Сколько ему, восемнадцать? Ты готов рискнуть буквально всем, ради какого-то, никому не нужного пацана? - Не лезь в это. Я сам разберусь. - Я вижу, как ты разбираешься, сынок. Слушай меня очень внимательно. Или ты берёшь себя в руки, чёрт возьми! И мы едем решать вопросы, по твоей, на минуточку, свадьбе. Или я лишу твоего мальчишку всего. Уверен, что там особо и возиться не придётся. - Ты не посмеешь, - почти рычит, сжимая в руке стакан. - Хочешь проверить? Отец удовлетворенно кивает, застёгивая пиджак. - Сходи в душ. У тебя двадцать минут и едем.

***

Ресторан очень красивый. На берегу реки. Много свежего тёплого ветра, раздувающего паруса белоснежных штор. Сюйнин выбрал это место, потому что оно бы очень понравилось его мальчику. Он уверен. Родители и Го Цзин остаются на просторной веранде, обсуждая с учтивым администратором меню и посадку гостей. Он уходит далеко через пляж к самой кромке набегающих волн. Чайки тревожно кричат, низко кружа над водой. На душе у мужчины так же тревожно и погано. В кармане гудит телефон, оповещая о пришедшем уведомлении. Его мальчик отправил ему своё селфи. В кадре только половина лица, утопающего в подушке. Родинка ровно в центре румяной щеки. Плавная линия обнаженного плеча. И подпись: "Если ты настоящий джентльмен, то обязан выйти за меня, после всего что сделал." Он до боли стискивает телефон. Веревка под ним, на которой он пытается балансировать, раскачивается всё сильнее. Дыхание перехватывает. Он обязательно упадёт, держа на руках обвивающего его коалой мальчишку. Нужно оставить его где-то. Спасти! Телефон снова вибрирует. "Здравствуйте, господин Тянь Сюйнин. Напоминаем вам об интервью в Бангкоке, совместно со всей съемочной группой сериала «Revenged Love». Интервью является обязательным, согласно п.п. 52.07 в подписанном вами контракте. С уважением, администрация Zhejiang Huace Film & TV co.»

***

Го Цзин в который раз берёт в руки свой телефон, чтобы ещё раз пробежаться по странному диалогу, который состоялся накануне. Она так перенервничала и тысячу раз пожалела, что вообще пришла в это кафе. Как только девушка решается встать из-за столика в небольшом кафе и уйти, к ней подходит незнакомый парень. - Добрый день. Вы, Го Цзин? - Здравствуйте. Да. - Я Фэнь Хэду. Поговорим? В это самое время, распарывая перины облаков авиалайнер набирает высоту, взяв курс на Бангкок. На его борту двое пассажиров. Два человека, с россыпью родинок на лице, которые можно соединить невидымими нитями судьбы. - Я вас слушаю. Фэнь Хэду не выглядит опасно. Он слишком старается выглядеть старше своих лет, то и дело расправляя плечи. - Закажете что-нибудь? - Нет, спасибо. Глупая затея. Парень кивает, переплетая свои пальцы на столике. Смотрит на них пару секунд. - Я наверное ... - Тянь Сюйнин - ваш муж? - Нет. - Вот как? Она читает в его глазах лёгкое замешательство. - Он мой жених. У нас свадьба в конце недели. Фэнь Хэду гадко хмыкает. - Оо.. примите мои поздравления. - Спасибо, но какое это имеет отношение.. ? - Он изменяет вам. - Вот как? - голос не дрогнул ни на йоту. Го Цзин очень гордится собой. Она не чувствует острой боли слева. Тот самый знаменитый орган, который обязан биться на мелкие осколки, молчит. Кажется, она была к этому готова. Чувствовала, как любая мудрая женщина. Не измену, а перемены в близком человеке. Есть чувства, гораздо сильнее крепкой детской дружбы. Привязанность. Взаимопонимание. Есть родственные души, находящие друг друга во времени и пространстве. Она в это верит. - Да. - И что вы от меня хотите? - Я считаю, вы имеете право знать. - А я считаю, что это абсолютно не ваше дело. Всего хорошего. Она встаёт, забирая сумочку со спинки стула, и твёрдой походкой покидает кафе.