Дом там, где сердце

      До Сеула оставалось несколько часов, и Чимин решил использовать это время, чтобы подготовиться. Он достал из рюкзака блокнот и ручку, начав набрасывать возможные сценарии разговора с Чонгуком. Какие аргументы использовать? Чимин понимал, что одного лишь гнева будет недостаточно. Нужна стратегия, холодный расчёт и твёрдая уверенность в своей правоте.       По мере приближения к Сеулу напряжение нарастало. Чимин чувствовал, как в нём борются ярость и страх. Ярость от несправедливости, от того, что его брата обижает какой-то зарвавшийся богач. Страх за Лина, за то, что этот Чонгук с ним поступил. Омега сжал кулаки, стараясь подавить негативные эмоции и сосредоточиться на цели.       Выйдя из поезда на вокзале Сеула, Чимин глубоко вдохнул свежий воздух, словно набираясь сил. Город встретил его шумом и суетой, но Чимин был сосредоточен лишь на одной цели — найти Чон Чонгука.       Он достал из кармана визитку, ещё раз перечитал имя и адрес компании. В голове уже созрел план: он поедет прямо в офис Чонгука и потребует объяснений.       Такси мчалось по улицам Сеула, приближая Чимина к цели. Он смотрел в окно, наблюдая за мелькающими зданиями города. И вот, наконец, такси остановилось у высотного здания, на котором красовалась вывеска: «ЧонСтройИнвест».       Чимин вышел из машины, расправил плечи и направился к входу. Впереди его ждала встреча с тем, кто посмел обидеть его брата. И Чимин был готов ко всему.       Он ступил в просторный холл, где холодный мрамор пола отражал блики света, льющегося сквозь стеклянный потолок. За стойкой ресепшена, словно изваяние, восседал юноша с безупречно уложенными волосами и непроницаемо-деловым выражением лица. Чимин подошёл ближе, и его голос, тихий, но уверенный, эхом разнёсся по залу:       — Мне нужен Чон Чонгук.       Юноша окинул его изучающим взглядом, словно сканируя на предмет соответствия. Пальцы его забегали по клавишам, издавая короткие, отрывистые звуки.       — Ваше имя? И цель визита? — прозвучал отточенный, словно выгравированный, вопрос.       — Пак Чимин. Это личное.       Юноша нахмурился, и в его глазах мелькнула тень сомнения. Он снова склонился к монитору, продолжая что-то быстро набирать. Пауза затянулась, нагнетая в Чимине нервозность. Он не любил ждать, особенно когда на карту было поставлено так много.       Наконец, юноша поднял взгляд, и в нём промелькнула едва уловимая перемена. Словно, просканировав некую базу данных, он пришёл к какому-то решению.       — Пройдите в лифт номер три. Вас встретят, — сухо произнёс он, указывая рукой в сторону коридора.       Чимин кивнул, не тратя времени на благодарности. Он был здесь не для любезностей. Холодный мрамор эхом отдавался под его шагами, пока он шел к указанному лифту. Зеркальные стены отражали его напряжённое лицо.       В лифте его действительно ждал человек. Высокий, широкоплечий, с непроницаемым взглядом и строгим костюмом. Он молча кивнул Чимину, и двери лифта бесшумно закрылись. Начался медленный подъём, и Чимин знал, что с каждым этажом он приближается к цели.       Они остановились на двадцатом этаже, и двери открылись, представляя взгляду утопающий в ярком свете коридор.       Юноша кивком пригласил Чимина следовать за собой. Они замерли у внушительных дверей конференц-зала.       Жестом предложив Чимину присесть на мягкий диванчик в ожидании окончания совещания, провожатый занял своё место за стойкой ресепшена.       — Вам придётся немного подождать. Господин Чон на важном совещании, — высокомерно сообщил парень.       Ну уж нет! Не желая терять ни секунды, Чимин, воспользовавшись занятостью парня, решительно поднялся и направился к заветной двери, ему необходимо поговорить с этим Чон Чонгуком. Отбросив всякие церемонии, омега, движимый неукротимым порывом, без стука ворвался в зал, нарушив тихие переговоры напряжённого совещания.       Взоры присутствующих, как по команде, обратились к незваному гостю, все замолчали. Чимин застыл на пороге, оценивая обстановку: длинный стол, уставленный документами и ноутбуками, вокруг которого восседали серьёзные мужчины в строгих костюмах. В центре, у торца стола, возвышался он — Чон Чонгук. Его взгляд, холодный и пронзительный, словно лезвие, пронзил Чимина насквозь.       Альфа медленно откинулся на спинку кресла, не сводя глаз с вошедшего. В зале повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь редким постукиванием пальцев одного из присутствующих по столу.       Омега ощутил, как по спине пробежал холодок, но отступать было поздно. Собравшись с духом, он сделал несколько шагов вперед.       — Прошу прощения за вторжение, — голос Чимина прозвучал громче, чем он рассчитывал, но в тишине зала каждое слово отдавалось эхом. — Господин Чон, мне необходимо с вами поговорить, это очень важно.       Взгляд Чонгука не дрогнул, оставаясь таким же непроницаемым. Казалось, он оценивает Чимина, словно редкий экспонат, появившийся из ниоткуда. Наконец, медленно растянув губы в едва заметной усмешке, альфа произнес:       — Что ж, раз уж вы здесь, господин… — он сделал паузу, вопросительно приподняв бровь.       — Пак Чимин, — быстро ответил омега, стараясь не выдать своего волнения.       — Господин Пак Чимин, — повторил Чонгук, будто пробуя имя на вкус. — Думаю, ваши неотложные дела могут подождать до окончания совещания. Или они настолько важны, что не терпят отлагательств?       Чимин сглотнул, чувствуя, как под пристальными взглядами присутствующих, его уверенность начинает таять. Но он не мог отступить. Он пришёл сюда не для того, чтобы сдаваться.       — Да, господин Чонгук, это не терпит отлагательств, — твердо заявил Чимин, стараясь говорить как можно увереннее. — Речь идёт о… о вашем омеге.       Чонгук молчал, продолжая сверлить Чимина взглядом. Его лицо оставалось непроницаемым, словно высеченным из камня. Наконец, он медленно поднял руку, призывая к тишине остальных присутствующих.       — Хорошо, — его голос был низким и бархатистым, словно приглушенный рокот грома. — У нас перерыв. Все свободны.       Присутствующие, обменявшись недоуменными взглядами, поспешили покинуть зал. Чимин остался один на один с Чонгуком, ощущая, как нарастает напряжение.       Альфа неторопливо поднялся, обошёл стол и приблизился к омеге.       — Что же за срочный вопрос заставил вас, господин Пак, прервать важное совещание? — проговорил Чонгук, остановившись в опасной близости. Его дыхание опалило щеку Чимина, запах миндаля ударил в нос, заставляя того невольно отшатнуться. — Говорите, я слушаю.       Чимин сглотнул, пытаясь унять дрожь в коленях. Присутствие Чонгука, его доминирующая аура, оказывала на него ошеломляющее воздействие. Сейчас же, когда они остались наедине, это ощущение усилилось многократно.       — Это касается моего брата, Лина, — проговорил Чимин, заставляя себя не отводить взгляд от хищных глаз напротив, словно бросая вызов зверю.       — И что же с ним? — ровный тон Чонгука полоснул по нервам, как осколок стекла. Холодная вежливость скрывала бурю.       — Вы — самое мерзкое и подлое существо, которого я когда-либо встречал! Как вы могли так поступить? Бросить его, носящего под сердцем вашего ребёнка… Или для вас это обычная забава — разбивать сердца омег? Поиграли, насладились и выкинули, как сломанную марионетку? — прошипел Чимин, сплёвывая слова, словно яд. В каждом звуке клокотала боль, гнев и отчаяние.       Чонгук медленно приподнял бровь, его лицо оставалось невозмутимым, словно Чимин говорил о погоде, а не обвинял его в чудовищной жестокости. Эта холодность ещё больше распалила Чимина. Он ожидал криков, отрицаний, хоть какой-то реакции, но вместо этого получил лишь ледяное спокойствие.       — Беременного? Лин? — переспросил Чонгук, и в его голосе вдруг проскользнула нотка удивления, почти недоверия. — Вы уверены, что говорите правду? Я вообще не понимаю о каком омеге идёт речь.       Чимин смотрел в глаза этому лицемеру, ему очень хотелось врезать по этому лицу, но собрав волю в кулак, перестав соблюдать субординацию, произнёс:       — Ты лжёшь! Он передал мне твою визитку. Ту самую, которую ты лично вручил ему на последней встрече, — Чимин отчаянно пытался повысить голос, перекрыть нарастающую волну миндального аромата, исходящего от Чонгука, но тот доминировал, подавляя волю.       — То есть, ты прервал важное совещание лишь для того, чтобы осыпать меня этими голословными обвинениями? — тон Чонгука стал ледяным, давящим, словно тонны льда обрушились на Чимина.       Омега почувствовал, как его щёки вспыхнули от гнева и унижения. Он ожидал чего угодно, но не такой холодной отстранённости. Уверенность Чонгука в своей правоте, его спокойный тон, лишь подливали масла в огонь.       Чимин достал из кармана смятую визитку и протянул её Чонгуку.       — Вот, посмотри сам! Неужели ты настолько бесчувственная тварь, что даже не помнишь лица того, кого соблазнил? Лин страдает, он ждёт ребенка, а ты делаешь вид, что ничего не знаешь! Как ты можешь смотреть в глаза другим людям после этого?       Чонгук взял визитку, внимательно изучил её и усмехнулся. В его глазах мелькнула тень раздражения.       — Я понимаю твою тревогу за брата, но ты ошибаешься. Эта визитка принадлежит моему брату Тэяну. Я не давал её Лину и никогда не встречался с ним. Возможно, твой брат перепутал или его кто-то обманул.       Чимин замер, слова Чонгука прозвучали как гром среди ясного неба. Он вдруг почувствовал, как почва уходит из-под ног. Если Чонгук говорит правду, то вся его ярость и обвинения были напрасны. Но как тогда объяснить визитку? И почему Лин так уверенно говорил о Чонгуке? В голове Чимина возникла путаница, а сердце наполнилось тревогой. Ему нужно поговорить с Лином, выяснить правду, и тогда уже делать выводы. И вдруг идея возникла в голове омеги. Он достал телефон.       — А вот я сейчас сфотографирую тебя и отошлю брату! И не дай бог он подтвердит, что именно ты с ним развлекался тогда! И фотку брата давай живо! — смело заявил Чимин.       Альфа зло ухмыльнулся, но всё же посмотрел прямо в камеру.       — Номер свой диктуй! — фыркнул Чон.       — Это ещё зачем?       — Скину фотографию брата.       Признав его правоту, омега продиктовал цифры и сразу же получил фото второго. Оба снимка отослал Лину и тот подтвердил: именно Тэян, назвавшись именем Чонгука, гулял с ним в те выходные в марте.       — Вот и попались! — воскликнул Чимин. — Ну что, теперь не отвертится твой младший! Если не приедет и не признает малыша, то ждите повестку в суд! Телефон Лина на оборотной стороне визитки!       Стало противно! Гнилая семейка! Омега бежал по бесконечным коридорам офиса, глотая слёзы. Ему необходимо домой! Они сами вырастят малыша и без всякой помощи!       Не помнил, как оказался на вокзале. С тяжёлым сердцем покупал билет. Просто истощён был и морально, и физически. Кое как очутившись в поезде, прикрыл глаза, забываясь тревожным сном.