Дом там, где сердце

      Неделю спустя       Чонгук стоял у окна в своём офисе, пытаясь проснуться. Прошло всего несколько дней после похорон брата. Не мог ни о чём думать, поэтому с головой погрузился в новый проект. Впереди маячил новый инвестор и интересный торговый центр. Чтобы отвлечься, решил сам лично контролировать все «от» и «до». Материалы, поставщики, контракты. Как итог: опять был в офисе до двух ночи и дома почти не спал. Если быть честным до конца, то он не спал нормально всю эту неделю. Так по два-три часа за сутки, соответственно и настроение ещё более хмурое, чем обычно. Его раздражала каждая мелочь. Тэяна не вернуть уж и нужно работать.       За спиной хлопнула дверь и несколько уверенных шагов, звук отодвигаемого стула. Хотелось закричать от того, что кто-то посмел вторгнуться в его кабинет без спроса. Так обычно делал младший.       — Кто там такой смелый? — рыкнул Гук и развернулся.       Взгляд наткнулся на чёрную макушку и крепкую фигуру единственного друга — по совместительству главного юриста компании. Ярость сразу сменилась небольшой искоркой облегчения. Наконец-то, вернулся Мин. С этим альфой познакомились, когда ещё отец был жив. Юнги на три года старше него и уже тогда работал в юридическом отделе концерна. А после ухода на пенсию старшего специалиста — возглавил отдел. Чонгук мимолётно улыбнулся ему и устроился на соседнем кресле.       — Ну привет! — мягко улыбнулся Юнги.       — Я рад тебя видеть, дружище! — искренне протянул Чон.       — Я тоже. Как ты?       — Не пойму пока. Чаю?       — Я уже дал распоряжение Джину, — кивнул старший. — Ты выглядишь, как приведение Баскервиля.       — Я и чувствую себя также, — покачал головой Гук.       — Мне уже успели нажаловаться. Ты мне скажи, почему я по возвращении не увидел в отделе никаких подвижек? Ты что, до сих пор не подал в суд?       — Я тебя не понимаю?       — Ну ты даешь? — усмехнулся Юнги. — А как же опека над племянником? Или ты забыл совсем, что наследование акций в первую очередь передаётся детям? Сын Тэяна. Где он сейчас? Под чьей опекой? Собираешься подарить левым людям двадцать процентов своей компании?       И только тут до Чонгука дошла простая истина: он совсем забыл и про племянника, и про акции. Утонул в своём горе настолько сильно, что всё пропустил мимо себя! Идиот! И в этот момент Чонгук был так сильно благодарен судьбе за то, что у него был такой замечательный друг.       — Ты… спасибо тебе, хён! Я и правда совсем забыл, — удручённо протянул Чон.       — Хорошо, что хоть меня не покинул холодный адвокатский расчёт! — фыркнул Мин. — Я уже дал распоряжение готовить бумаги!       В кабинет постучали и вошёл Джин с двумя чашками ароматного чая. Он молча поставил их на стол и, бросив на Чонгука сочувствующий взгляд, тихо удалился. Гук сделал большой глоток и почувствовал, как тепло разливается по телу. Нужно было срочно брать себя в руки.       — Где сейчас малыш? Кто о нём заботится? — спросил Чонгук, отставляя чашку.       — Насколько я успел узнать, мальчик сейчас в семье Пак под временной опекой, с матерью Пак Чимина, — ответил Юнги. — Женщина, кажется, адекватная, но всё же… Ты понимаешь, да? Это твоя семья, твоя ответственность. Акции — это лишь верхушка айсберга.       — Да, понимаю. Действуй! Я полностью доверяю тебе в этом вопросе, — твёрдо сказал Чонгук. — И спасибо, хён. Я действительно нуждался в этом пинке.       Юнги кивнул и откинулся на спинку кресла. Некоторое время они сидели в тишине, каждый погружённый в свои мысли. Потом Мин нарушил молчание.       — Ты хоть спишь? На тебя страшно смотреть.       — Стараюсь, — усмехнулся Чонгук. — Работа помогает отвлечься. Но ты прав, нужно что-то менять. Спасибо, что приехал. Мне нужна была эта встряска.       Чонгук откинулся на спинку своего кресла, прикрыв глаза. Лицо немного осунулось от бессонных ночей и нервного напряжения. Слова Юнги, как холодный душ, вернули его к реальности. Он погряз в проблемах компании, словно пытаясь утопить в них свою боль. Но ребёнок — его племянник — нуждался в нём. И он не мог его подвести.       — Завтра же поедем в отдел опеки, — пробормотал Чонгук, больше для себя, чем для Юнги.       Друг одобрительно кивнул. Он знал Чонгука как свои пять пальцев. Знал, что под маской холодного и расчетливого бизнесмена скрывается доброе и любящее сердце. Сердце, которое сейчас кровоточило.       — Хорошо. Я помогу тебе с документами, с оформлением опеки. Не стоит всё взваливать на себя, — предложил Юнги. — Мы справимся. Вместе.       Чонгук благодарно посмотрел на хёна. Он всегда мог положиться на Юнги. В трудные минуты Мин всегда был рядом, готовый поддержать и помочь. Эта дружба была для него бесценной. Он снова сделал глоток чая. Горячая жидкость согрела его изнутри, возвращая ему силы и уверенность. Он справится. Он обязан. Ради племянника. Чонгук чувствовал себя опустошённым, но решимость взять опеку над племянником придавала ему сил.       На следующий день, быстро позавтракав, он направился в офис, чтобы уладить все неотложные дела. Юнги уже ждал его с готовыми документами. Они вместе тщательно проверили каждую бумажку, чтобы избежать каких-либо задержек или проблем в будущем.       Прибыв в отдел опеки в сопровождении Юнги, он подал документы, словно вручил судьбе свои надежды. После томительного ожидания, когда каждая минута казалась вечностью, перед ними возник специалист, его лицо было непроницаемым, как маска.       — Господин Чон, с документами у вас полный порядок, — начал он, и в голосе его послышались нотки сожаления, — но мы вынуждены вам отказать.       — Но почему? — Чонгук был ошеломлён, словно ледяной водой окатили. Неужели все их усилия напрасны?       — Видите ли, ребенку необходимы оба родителя, — объяснил специалист, — а вы, как я понимаю, не состоите в браке.       — Но это же простая формальность, — пробормотал Чонгук, пытаясь ухватиться за соломинку надежды. — Я готов соблюсти все условия, — проговорил Чонгук, голос его звучал твёрдо, словно высеченный из камня, и взгляд не отрывался от глаз специалиста. — Если женитьба — всё, что требуется, я готов хоть завтра обменяться кольцами.       Специалист на мгновение погрузился в раздумья, словно взвешивая каждое слово на невидимых весах. В его взгляде промелькнула тень сочувствия, мимолётная, как дуновение ветра, но профессионализм вновь воцарился в его чертах.       — Увы, господин Чон, всё не так просто, как кажется на первый взгляд. Это не пустая формальность, а гарантия стабильности, якорь надежды для ребёнка. Опека — это серьёзное бремя, и мы должны быть абсолютно уверены, что вы сможете обеспечить ему всё необходимое для полноценного расцвета. Кроме того, — он сделал многозначительную паузу, — есть и другие сердца, жаждущие подарить этому ребенку свою любовь и заботу.       Чонгук почувствовал, как хрупкая надежда утекает сквозь пальцы, словно ускользающий песок времени. В голове роились вопросы, словно потревоженные пчёлы. Неужели всё настолько безнадёжно? В голове пульсировал лишь один, неотступный вопрос: что делать дальше?       Юнги положил руку ему на плечо, ощутимо сжав, словно передавая ему часть своей неиссякаемой уверенности. Он повернулся к специалисту с решительным взглядом:       — Что мы можем предпринять, чтобы доказать готовность господина Чонгука? Каковы его шансы в этой борьбе за счастье ребенка? Он готов на всё, чтобы этот ребенок рос в любви и заботе.       — Господин Чон, нам необходим ещё один документ о заключении брака, — бесстрастно констатировал специалист, не отрывая взгляда от кипы бумаг.       — Разумеется, в течении двух недель всё будет у вас, — отозвался Чонгук, стараясь придать голосу непринуждённость, скрывая за ней нарастающее раздражение.       Выйдя из отдела опеки, Чонгук ощутил такой удар под дых, будто мир в одночасье перевернулся. Слова специалиста, словно назойливое эхо, терзали сознание, напоминая о леденящем одиночестве. Жениться… Ему? Эта мысль казалась дикой, нелепой, словно сцена из дурного сна. Но ради маленького племянника он готов был пойти на что угодно, даже на этот безумный шаг.       — И что теперь? — спросил Юнги, рассеивая густую тишину, воцарившуюся в салоне автомобиля.       — Поговорю с Минджи… Сделаю ему предложение, — тихо проговорил Чонгук, словно пробуя горький вкус этих слов на языке.       — Предложение-то он, может, и примет, а вот как он к ребёнку отнесётся… Что-то я сомневаюсь, — мрачно отозвался Юнги.       Чонгук замолчал, уставившись невидящим взглядом в окно. Слова Юнги, словно ледяной душ, окатили его, вернув к суровой реальности. Он и сам об этом думал, но старался гнать от себя эти сомнения, цепляясь за хрупкую надежду. Минджи… Он знал его как амбициозного, эгоцентричного человека, помешанного на своей карьере. Дети? В его планах им точно не было места. Но Чонгук должен был попытаться.       — Я поговорю с ним. Объясню ситуацию, — наконец произнёс Чонгук, стараясь придать голосу уверенность, которой сам не чувствовал.       Юнги лишь скептически хмыкнул, но спорить не стал. Он знал Чонгука, знал его упорство. Если тот что-то решил, его было не переубедить. Оставалось лишь надеяться, что Минджи окажется не таким чёрствым, каким казался.       Неделя тянулась мучительно долго. Чонгук не находил себе места, терзаемый сомнениями. Он репетировал предстоящий разговор в голове, подбирал слова, пытаясь убедить себя, что всё получится. Наконец, в пятницу вечером, он набрал номер Минджи. Гудки тянулись бесконечно, словно испытывая его терпение. И когда он уже был готов сбросить вызов, в трубке раздался сонный голос:       — Чонгук? Что-то случилось?       — Минджи, привет. Прости, что звоню так поздно. Надеюсь, не разбудил? — Чонгук постарался говорить как можно спокойнее, хотя внутри все дрожало от напряжения.       — Говори, что хотел. У меня завтра важная встреча, — недовольно проворчал Минджи. Чонгук почувствовал, как его уверенность начинает таять. Но отступать было нельзя.       — Мне нужно с тобой встретиться. Это важно, — выпалил он на одном дыхании. На другом конце провода повисла тишина. Чонгук уже приготовился к отказу, но Минджи неожиданно согласился.       Встреча была назначена на следующий день в небольшом кафе недалеко от дома Минджи. Чонгук приехал заранее, нервно теребя салфетку и оглядываясь по сторонам.       Когда Минджи, блистая дорогой одеждой, появился в дверях, Чонгук почувствовал, как к горлу подступает ком. Разговор предстоял не из лёгких. Минджи, удостоив Чонгука приветствием, скользнул взглядом по его лицу и опустился на стул напротив. В глубине его взгляда плескалось затаенное любопытство, словно он изучал незнакомую картину. Альфа чувствовал — каждое слово, каждая интонация сейчас имели вес, от них зависело будущее.       — Гук, я ненадолго, — голос Минджи прозвучал почти нежно.       — Выходи за меня, — слова Чонгука, сорвавшись с губ, прозвучали как выстрел.       И в этот миг, словно весеннее солнце, лицо Минджи озарила улыбка.       — Это так… неожиданно, но да, я согласен. Давно ждал от тебя этого шага.       Тень сомнения омрачила лицо Чонгука.       — Только… с нами будет жить сын Тэяна. Я беру его под опеку.       Улыбка на лице Минджи дрогнула и погасла, как свеча на ветру.       — Гук, ты знаешь, я безумно рад твоему предложению… но ребёнок… Прости, но я совершенно не готов к детям. Я ещё слишком молод, у меня карьера, планы. Возиться с ребёнком, да ещё и чужим, — это совсем не то, чего я хочу от жизни.       Чонгук похолодел. Этот ответ прозвучал, как приговор. В одно мгновение рухнули все его надежды, все тщательно выстроенные планы на будущее. Он ожидал чего угодно, но не этого. Он знал, что Минджи не слишком расположен к детям, но надеялся, что его любовь, его забота смогут изменить его мнение. Оказалось, он ошибся.       — Ты… ты серьезно? — Чонгук попытался скрыть дрожь в голосе. Он боялся услышать подтверждение, но молчание Минджи говорило само за себя. — Ты готов отказаться от всего… от меня… из-за ребёнка?       В глазах Минджи мелькнуло что-то похожее на сожаление. Он протянул руку и коснулся руки Чонгука.       — Гук, пойми меня правильно. Я люблю тебя. Очень люблю. Но я просто не смогу жить с чужим ребёнком. Это сломает меня, сломает нас.       Чонгук отдёрнул руку. Он больше не мог смотреть в эти глаза, полные раскаяния, но такие непреклонные. Он встал со стула, чувствуя, как мир вокруг него расплывается.       — Тогда нам не о чем больше говорить, — прошептал он, развернулся и вышел из кафе, оставив Минджи одного.       Он знал, что сделал правильный выбор. Тэян оставил ему своего сына, и он не мог его предать. Даже ради любви.