Дом там, где сердце

      Нужно ли как-то по особенному одеться для похода в ЗАГС? Чонгук смотрел на свой обычный костюм, который был приготовлен в офис. Их брак ненастоящий, поэтому и одеваться во что-то классическое вряд ли необходимо.       Поэтому обычная белая рубашка, синий галстук в тон костюму. Альфа спокоен, потому что омега для него ничего не значит. Как предмет мебели. Как ручка на столе. В его жизни только работа важна, потому что рядом больше и нет никого. Только Юнги и Минджи. И теперь Инсу. Но племянник ещё такой маленький.       Оделся и спустился вниз. Пока ждал успел — выпить кофе. Хотелось зайти и поторопить его, но потом вспомнил, что у Чимина в первую очередь — забота об Инсу. Ну и сколько он там может возиться? Чонгук допил кофе, раздумывая о сложившейся ситуации. Нужно выключить эмоции. Нужно просто сделать это. Он всё ещё сожалел, что Минджи отказался от роли папы. С одной стороны, Минджи очень хороший. Он вежливый, воспитанный, хорошо ставит себя в обществе, он по всем параметрам идеален, чтобы составить в будущем отличную партию. Но он нужен был здесь и сейчас. Чтобы быть вместе, чтобы разделить ответственность, чтобы на него можно было положиться. Но не вышло.       Наконец-то на лестнице показался омега. И выглядел просто потрясающе. Светлые шерстяные брюки, что так свойственны началу декабря. Молочного оттенка тонкий свитер, в горловине которого виднелась рубашка. Волосы уложены на прямой пробор, на лице самый минимум косметики, что придаёт омеге естественности и такой утренней красоты. На плече висит сумка, наподобие небольшой спортивной. А в руках маленький свёрточек, одетый в пушистый плюшевый комбинезончик. Именно таким должен быть новоиспечённый папочка. И Чонгук ценил в нём то, что младший успел уделить времени и себе. Наверное, для приличия нужно поинтересоваться, насколько удобно они устроились наверху.       — У вас всё в порядке?       — Да, спасибо, что спросил. Прости, что так долго: кое-кто воспринял довольно враждебно раннее пробуждение, — мягко улыбнулся Чимин.       — Малыш сытый? — спросил альфа       — Да. Мы покушали ещё полтора часа назад. Но с собой я на всякий случай взял ещё бутылочку.       — Если ты готов, то пойдём к машине! — протянул Чонгук       Чимин кивнул и направился в прихожую. Там в холле младший бесцеремонно сунул племянника ему на руки и решительно начал натягивать верхнюю одежду. В этот момент Чон просто не знал, что именно делать. Он впервые держал в руках такой маленький крохотный комочек. Посмотрел в тёмные глаза, и на эти губки маленьким бантиком. Принюхался к запаху. Почему этот аромат навевает столько воспоминаний? Малыш пах смесью вишни или черешни и какого-то ореха. Нет, это определённо был не его миндаль. Но запах… так напоминал папу. Может, всё это только кажется? При упоминании любимого родителя в груди альфы что-то неприятно кольнуло.       Закончив одеваться, младший так внезапно забрал племянника из рук, что Чон не успел опомниться. На автомате обул ботинки. Затем натянул пальто. Хотелось думать о чём-то другом, например, уже вникнуть в работу, или погрузиться полностью в тот проект который начали вчера, или заняться ещё чем-то более полезным. Но вынужден сейчас ехать куда-то. Он должен защитить племянника от всех. И свой капитал должен защитить тоже. Но что из-за этого важнее? Да и сама мысль нахождения в одной машине вместе с диким взбалмошным омегой доставляла массу дискомфорта. Их взаимная неприязнь попахивала аддикцией. Интересно, они хоть когда-нибудь смогут найти общий язык, прийти хоть к какому-нибудь компромиссу?       — Чимин, вас с Инсу полностью всё устраивает наверху в вашей комнате?       — Да, мне нравится, — кивнул Чимин. — Просторная комната, широкая комфортная кровать, много места чтобы просто гулять. Огромный плюс в карму тому, кто выделил нам отдельную ванную. Очень удобно купать малыша, не таская по всему дому. Единственное, чтобы я поменял, это шторы. Так как малыш ещё много спит днём, то необходимо немного больше закрывать его от яркого света в такие минуты.       — Я отдам распоряжение по этому поводу, — произнёс Чонгук.       — Может, я лучше сам выберу в онлайн каталоге и закажу? Всё-таки я лучше понимаю в том, что нужно малышу…       — Да, конечно. В своей спальне ты можешь делать всё, как тебе будет удобнее.       Всю дорогу до ЗАГСа Чонгук молчал, погруженный в свои мысли. Чимин тоже не нарушал тишину, убаюкивая Инсу тихим мурлыканьем. Альфа украдкой поглядывал на них. Омега выглядел таким заботливым, таким… домашним. Эта картина почему-то заставляла неприятно ёжиться внутри. Чонгук отгонял навязчивые мысли. Это всего лишь игра, роль, которую они оба должны сыграть.       Чимин смотрел в окно, а в его голове бушевал ураган мыслей. «Действительно ли мне это нужно?» — вопрос, словно заноза, терзал сознание. Сможет ли он, с его отзывчивым сердцем и порывистым характером, выдержать соседство с этим альфой, чьё ледяное спокойствие пугало своей неприступностью? Может, стоит бежать, оборвать все нити, пока не стало слишком поздно?       Но в самой глубине души мерцал слабый огонек надежды, шепчущий, что за этой маской безразличия скрывается нечто большее, чем просто ледяная глыба. Сомнения кружились вокруг, словно осенние листья, гонимые ветром, но он знал: это лишь театр, тщательно разыгранный спектакль ради маленького лучика света в их жизнях.       Прибыв на место, Чонгук помог Чимину выйти из машины, стараясь не касаться его. Внутри ЗАГСа их встретила сотрудница, проводила в небольшой кабинет для оформления документов. Всё прошло быстро и формально. Чонгук машинально подписывал бумаги, не вчитываясь.       Чимин же держался отстранённо, но внимательно следил за Инсу. Наконец, их пригласили в зал для церемоний. Чонгук взглянул на Чимина, тот выглядел немного взволнованным. Альфа поджал губы. Какая ему разница? Но что-то внутри заставило его слегка коснуться руки омеги. Чимин удивленно посмотрел на него, но ничего не сказал.       Церемония прошла как в тумане. Чонгук слышал слова, но не вникал в их смысл. Он видел перед собой только Чимина, сжимающего на руках Инсу. В какой-то момент их попросили обменяться кольцами.       Чонгук достал из кармана футляр, открыл его и достал кольцо. Оно было простым, без излишеств. Он взял руку Чимина и надел кольцо на его палец. В этот момент их взгляды встретились. В глазах Чимина он увидел что-то, что заставило его сердце на мгновение замереть. Но это было лишь мгновение. Чонгук отвернулся, стараясь скрыть свое замешательство. Теперь они женаты. Фиктивные мужья. 2 недели спустя       — Ну и как он тебе?       Чонгук повернулся к другу и пожал плечами, потому что и сам не мог ответить на этот вопрос. Было много текущих проектов и совсем не было времени для того, чтобы обращать внимание на нежелательного сожителя. Они почти не виделись. Да и Чонгук не воспринимал Чимина, как омегу. Скорее как гувернантку своего племянника. У него всё ещё был Минджи, с которым альфа не спешил расставаться. Его всё полностью устраивало. Джи не устраивал истерик, был комфортным, самодостаточным. Когда Инсу подрастёт, они с Чимином разведутся и именно Минджи займет его место, подавая отличный пример маленькому омеге.       А сейчас… нужно просто жить. Впереди самое трудное для него время — конец декабря. В это время мама всегда ставила ёлку, которую они все вместе украшали. А теперь… Теперь альфа ненавидел Рождество. Обычно это время Гук проводил в офисе, погружаясь в работу. И все окружающие знали, не осмеливаясь хоть как-то высказываться по этой теме.       Что он думает о Чимине? Его не слышно и не видно.       Иногда Чонгук замечал краем глаза мелькающую тень в коридоре или слышал тихий смех, доносящийся из детской. Чимин был незаметен, как призрак, растворяясь в пространстве дома. Это было удобно, но в то же время вызывало странное чувство, похожее на лёгкое раздражение. Альфа привык к вниманию, к тому, что его присутствие ощущалось всеми вокруг. А тут — словно его не было.       Он не мог понять, что Чимин чувствует, о чём думает. Их общение ограничивалось формальными фразами, касающимися Инсу. Чонгук не пытался узнать его лучше, считая это лишним. В его голове уже был готов план, как избавиться от этого брака, и он не хотел усложнять ситуацию, привязываясь к омеге.       Но иногда, когда он видел, как Чимин заботливо ухаживает за Инсу, читает ему сказки перед сном или играет с ним на полу, в душе Чонгука просыпалось странное чувство. Это не было любовью, скорее — любопытством. Он не понимал, как можно быть таким нежным и заботливым, когда тебя не любят.       Чонгук отпил холодный кофе и посмотрел в окно. Снег падал крупными хлопьями, застилая серый пейзаж белым покрывалом. Это напомнило ему о матери и о тех счастливых временах, когда Рождество было праздником, а не просто временем года.       — Он… не мешает, — наконец ответил Чонгук. — Спокойный, тихий. Инсу, кажется, доволен. Что ещё нужно?       Юнги вздохнул, качая головой. Он знал, что Чонгук закрылся в себе после смерти матери, что боль и горе заставили его возвести вокруг себя непробиваемую стену. И он, как друг, чувствовал себя бессильным что-либо изменить.       — Ты хотя бы разговариваешь с ним? Узнал его получше? Чонгук, он же теперь член твоей семьи, хоть и фиктивный.       Альфа отмахнулся от его слов. Ему было всё равно. Чимин был просто временным решением проблемы, не более. Он делал свою работу, и этого было достаточно. А чувства и эмоции… у него не было на это времени.       В преддверии Рождества напряжение в доме нарастало. Чонгук становился всё более угрюмым и раздражительным. Он избегал разговоров о празднике и старался как можно дольше оставаться на работе.       Чимин, казалось, чувствовал его настроение и старался быть еще более незаметным, но это только раздражало альфу. Он не хотел, чтобы его жалели.       И вот, однажды вечером, вернувшись домой поздно, Чонгук увидел в гостиной… ёлку.       Она стояла, украшенная яркими игрушками и гирляндами, словно напоминая о счастливых днях прошлого. Альфа замер, не в силах двинуться с места. В глазах защипало от слёз. Он повернулся и увидел Чимина, стоявшего в дверях. Омега смотрел на него с сочувствием.       — Я знаю, что это тяжело, — тихо произнёс он. — Но Инсу очень ждал елку. И я подумал, что, может быть, это поможет хоть немного.       Чонгук не ответил. Он просто смотрел на Чимина, пытаясь понять, что тот чувствует. Сочувствие? Жалость? Или просто желание сделать приятное ребёнку? Он не знал. И это раздражало его ещё больше. Он сжал кулаки, чувствуя, как в нём поднимается гнев: на себя, на Чимина, на весь этот чёртов мир.       — Зачем ты это сделал? — прорычал он, стараясь сдержать дрожь в голосе. — Я же сказал, что мне всё равно.       Чимин опустил глаза. Он не ожидал такой реакции. Он думал, что ёлка хоть немного скрасит их мрачные будни. Но, видимо, ошибся.       — Я просто хотел… — начал он, но Чонгук перебил его.       — Ничего ты не хотел! Просто лезешь не в своё дело! — закричал он, срываясь на крик. — Я не просил тебя ничего делать! Ты здесь никто! Просто временное решение!       Чимин вздрогнул от его слов, словно его ударили. В глазах появились слёзы, но он старался не показывать их. Он привык к такому отношению. Он знал, что для Чонгука он — ничто.       Чонгук проводил взглядом омегу, спешно покинувшего гостиную. Альфа тяжело дышал, стараясь успокоиться. Он посмотрел на елку, на яркие игрушки и гирлянды, и почувствовал, как в душе поднимается волна вины. Он понимал, что был несправедлив к Чимину, но не мог ничего с собой поделать. Боль и горе по-прежнему держали его в своей власти, не позволяя ему быть нормальным человеком.