Уродство

«Признаться в любви своей даме»

      Эти слова последние две недели тяготили Маркель. И рождественская суета никак не помогала забыться, тем более с учётом того, что курс антидепрессантов резко оборвался, из-за одной особы. Но не в этом суть. За эти две недели, Маркель успела нарядить дом (трёхэтажный, напомню, в одиночку), и разослать всем забавные открытки в инстаграме. Так что… можно и порисовать, верно?..

***

      Девушка аккуратно выдавила темную краску из тюбика на деревянную палитру, и без того покрытую большим засохшим слоем всех возможных оттенков. Вокруг темновато из-за пасмурной погоды, на неё падает тень другого холста, которых здесь достаточно много. Вокруг творческий беспорядок, но его почти не видно, если смотреть вперёд — где находилась табуретка на колесиках, с металическим шестом, поддерживающим черную сидушку. А после табуретки — большой холст в две вытянутые руки, на мольберте, освещенный лампой, стоящей на кофейном столике рядом. На табуретке сидела Маркель, в очках для чтения, с овальными стеклами и чёрной оправой, одетая в серый свитшот и в красные, с множеством маленьких Санта-Клаусов пижамные штаны, аккуратно делая мазки. За окном, впервые за долгое время бил дождь, который, наверное, должен был быть рождественским снегом - но увы, не в Лос-Анджелесе.       Мазок, ещё мазок… Картина была сделана уже на три четверти, девушка лишь придавала реализма своей живописи. Сначала тёмно-бордовый оттенок, потом светло-светло красный. Бежевый, и, наконец, голубой - чьих оттенков использовалось больше пяти в этой картине, лишь для одной маленькой, по меркам холста незначительной детали. И из всего этого вырисовывалось нечто, что не имело ни капли похоти и вожделения в себе - это видно по мазкам художника, по страждущему желанию вырисовать каждый миллиметр. Но и это, поймёт не каждый.       Но ей было, о чём думать. До Рождества всего пару дней, а она ещё с того дня, уже пару недель как, думает о том, чтобы признаться Билли. Может сделать это на Рождество? Как романтично. Хотя… осмелиться ли наша героиня это сделать? Об этом она и думала.       А вообще, что ограничивает людей? Существа высшей рассы, способные творить мироздания, уживаются в одном мирке, не способные иногда даже ложку в руку взять. Но они не виноваты, так решили за них. Когда их родили немощными. Когда их воспитали так. А кто-то сам занялся самобичеванием, закапываясь в маленьких, вообще бессмысленных и не нужных вещах и рутине, думая, что лучше уже не будет. И причиной этому является лишь одно чувство, знакомое только человеку в этом понимании — страх.       Самая страшная вещь на свете знать, что сегодня ночью ты закроешь глаза, чтобы больше никогда их не открыть. Знать, что не будешь чахнуть над златом лишь потому, что человек родившийся с золотой ложкой во рту уже занял твоё место наверху. Знать, что влюблённый ты никогда не получишь ласки любимого, потому что и это место уже занято.       Нас почти уничтожил страх: страх жизни, страх смерти, безудержный, парализующий страх любви. И единственный способ подняться, и вырваться из цепей этой мышиной возни: любить. Только так, чтобы волны бились о берег, и закипала в морях вода. Только так - ведь нет хуже границ чем стены. И нет иного пути на свободу, как среди́ть обломки¹, и смотреть внутрь. И видя в зеркале себя, будучи по-настоящему влюблённым, не получится убежать, или накрыться маской самовластия, излюбленной трусливыми людьми. Но любить трудно. Смотреть в душу не значит видеть её. А надо. Каждый день просыпаться, смотреть в глаза любимого как в первый раз, молится ему как богу и молча, без оправдательных жалоб нести на себе груз жизни — большая трудность. И это очень страшно. Конечно страшно: Любовь - двигатель пространства, способная зародится в маленьком и слабом человеке, и изменить не только реальность - но и ход истории.       Поверьте ходу мыслей нашей героини: она видела таку́ю любовь… Любовь, искажающую пространства, уничтожающую лишь оболочки, но никак не чувства. И в первую очередь, влюбленных. Неважно кто эти существа: сгоревшие в страсти необъятной любви. Важно - как им это удалось. И художница нашла ответ. Они не боятся. В отличие от нас людей, они не боятся - Ни жизни, ни смерти, ни любви. Влюблённые - не люди. В них нет страха. И нет отражений, которые ты видишь глядя в зеркало, чувствуя себя кем-то разделённым на тысячи осколков, склеенных абы как, вкривь и вкось, которые не подходят друг другу, в раме зеркала самого себя.       И если вы хотите найти виновника этой истории - посмотрите в это зеркало, в котором сейчас многократно отражаются и Маркель, и Билли, и Филлип. Дело в том, что влюблённые не отразятся в этом зеркале - вы увидите в нём только собственные лица.       Но в отличие от родителей, Маркель не могла не боятся. В ней было слишком много мирского, чтобы не цепляться за материю. Но она пересилит это. Во чтобы ей это не стало. Так коротковолосая решила к 24 числу, когда спрашивала у пастора в церкви, во сколько начинается Рождественская литургия.

***

      День сегодня снова мрачный. Удивительно: как к Рождеству, в солнечной Калифорнии такой мрак. Ни дождя, ни снега, просто пасмурно. Но достаточно тепло, для декабря. Наша героиня проснулась утром. Она приоткрыла глаза, лёжа в странной, скрученной позе. И лёгши как надо, она приподняла голову, взяв одной рукой свой телефон, на дисплее которого было время: 9:15 AM. Ну… день только начинается. Маркель громко зевнула, и села на кровати, подняв с пола упавшее ночью одеяло. И если до этого момента читателю не было известно, как выглядит комната нашей героини, то вот вам, для полного понимания картины: чёрные шторы, тёмно-серые стены с светло-серыми порожками. Спальня представляла из себя большую кровать размера king size, с, если вы ещё не догадались, черным каркасом и тёмно-серым заправленным бельём, черным шкафом, и минималистичным письменным столом такого же цвета, на котором стоял ноутбук и горшочек с кактусом. Черные и серые цвета вообще, очень знатно доминировали в этом доме, это у Маркель семейное. И возвращаясь к коротковолосой: девушка встала, ещё пару раз зевнув, и раздвинула шторы, попутно поправив пижамную рубашку с Сантами. Затем она надела тапочки с плюшевыми котятами (Билли позаботилась о нелепых вещах в доме девушки), и потоптала на первый этаж по мраморной лестнице к гостиной. Параллельно размышляя о том, когда можно будет позвонить возлюбленной, наша героиня включила голосовой командой музыку на телевизоре, и стала разминаться.       «Во сколько она обычно просыпается? Часов в 8? 9? Хотя сегодня же праздник, можно поспать и подольше. Или наоборот? Чёрт…»       Маркель закончила разминать руки, и перешла к ногам, приседая сначала на одну ногу, потом на другую, держа ладонь в замке.       «А Фил сейчас с ней? Не помню чтобы она что-то говорила про него, так что, наверное, нет.»       Дальше в ход пошли гантели. Сейчас она уже спокойно поднимала 11 фунтов на руку (5 кг), хотя хорошо это или слабовато, для двадцатилетней девушки - решать вам.       «что будет, если малый круг кровообращения перестать качать сердцем ненадолго? Человек умрёт? Так, стоп…» Девушка прищурилась, чувствуя легкую испарину на лбу после нескольких подходов.       «Сейчас нужно думать о Билли. Вот где она сейчас может быть? Дома в Беверли? У родителей? Выгуливает собаку? Или опять зарылась у себя в номере, забив на всё вокруг? Наверное второе. Праздник, как-никак.» Расправившись с гантелями, коротковолосая глубоко выдохнула, выпрямившись, и командой «стоп» остановила музыку, которую, как оказалось, даже не слушала. Дело за малым: позавтракать, переодеться, и попытаться выйти на улицу дальше чем в магазин в десяти минутах езды. Закатив рукава пижамы, Маркель вдохнула, и пошла на кухню.

***

      Билли сегодня утром была счастливие всех счастливых. Никто, кроме Филлипа конечно, не ожидал такого позитива. С утра девушка, после одного известия, поехала к родителям, оставив подарки им под ёлкой, взяла Шарка и пошла на прогулку, без маскировки. Рискованно, конечно, но психов с утра не встретилось, а только фанаты, с которыми она с удовольствием сфоткалась. Планы на сегодняшний день, у неё сегодня, были отличные: разъежать по округу ко всем друзьям, даря подарки, а потом накупить продуктов и с мамой, пытаясь не спалить кухню, попробовать приготовить рождественское меню. Вокруг, для девушки, всё отдавало атмосферой праздника: случайный улыбающийся прохожий, красивый фонтан в Беверли, добрый дедушка в магазине конфет, поцелуй Фила.       Первым делом Билли заехала к тем, кто был поблизости её дома: К Курту (который Рассел), к Стефани (которая Леди Гага), и конечно, чёрт возьми, к Джастину, который Бибер. Вообщем-то, сегодня никто не был обделен вниманием Айлиш, кроме Фила, но у того была весомая причина остаться в тени до вечера.       И до Маркель, очередь тоже дошла. Как раз закончив с Бибером, девушка направилась к нашей героине, прикусывая губу в нетерпении поделится сокровенным.

***

      Маркель позавтракала яичницей со спаржей, почистила зубы, и переоделась в белый свитшот с синими широкими джинсами. Сейчас она хотела ехать к Айлиш, и потом в город, так что немного привела волосы в порядок (просто взъерошила), надела на запястье серебренные механические часы мужского типа, и снова цепочку с крестиком католического стиля. Девушка всё думала, как признаться певице в чувствах, стоя у зеркала. Просто сказать как факт? Упомянуть в разговоре? Или попробовать добиться отношений? Нет, последний вариант слишком глупый. Может просто поцеловать подругу? Нет, вот этот вариант ещё глупее. А если Фил дома? Что тогда? Девушка думала, думала, и уже собиралась идти к выходу, как услышала звонок в дверь. Неужели приехала Шарлотт? Или Эдди? Коротковолосая спустилась на первый этаж и открыла дверь, удивляясь пришедшему: Билли. Неужели она пришла сама? Что ж, может так будет даже легче…       Сияя улыбкой во все 32 зуба, певица, одетая в почти такие же джинсы как и коротковолосая, с красным рождественским свитером с ёлочками, вручила нашей героине коробочку в праздничной красной обёртке, приобняла, и вошла как к себе домой. Не то чтобы Маркель была против. Она в ступоре рассматривала подарок, пока Билли вальяжно шла к кухне. —Счастливого Рождества! Как дела? ничего выглядишь, собиралась куда-то? —Только собиралась ехать к тебе… —пробурчала коротковолосая, наконец-то оторвав свой взгляд от подарка, и положив коробочку на тумбочку в прихожей. Затем пошла за Айлиш на кухню, где та уже лезла на столешницу к высокому шкафчику за чаем. —Вот видишь? Я тебя опередила, хехе! —Точно… А…спасибо за подарок… —Да не за что. —Билли достала пакетики с лаймовым зелёным чаем, и встала на ноги, набирая в чайник воды и ставя кипятится. Затем девушка поправила свой свитер, и развернулась к коротковолосой, оперевшись руками о столешницу сзади. —А ты мне что-то подготовила, мм? Или оставишь меня без подарка?       Маркель снова впала в ступор. На самом деле подарок у нашей героини был, просто… да что тут объяснять? Девушке в любви нужно признаться всемирно известной певице. Да эта Билли, небось, каждый день слышит признания в любви. А подарок не испортит их отношения? Маркель отмерла через секунд 15, когда Айлиш помохала рукой перед её лицом. —Ты куда улетела, подруга? Я не обижусь на отсутствие подарка, только не плачь. —Хохотнула длинноволосая. —Есть. Подарок есть… есть сейчас принесу… просто не проснулась ещё. —Маркель кивнула головой, и систематично похлопав «подругу» по плечу, пошла с кухни к лестнице на второй этаж.       И через целых десять минут (9 из которых наша героиня делала круги по комнате, раздумывая, как действовать), Маркель вернулась к Билли на кухню, где та уже пила чай, заедая печеньем “Oreo”. Она вручила подруге, стоящей там же, у столешницы, небольшой коробок в черной обёртке с золотым бантиком.       Певица умилённо протянула букву «о», поставив кружку с чаем на стол, она начала с интересом снимать обёртку. Наша героиня прикусила губу, наблюдая за этой картиной, и поспешила добавить. —Вот. Счастливого Рождества. Только учти что я долго выбирала, и вообще, если хочешь могу подарить что-то друго.. —Оооу, это так мило.. —Билли перебила подругу, достав из коробка платиновый браслет, и примеряя его на руку, на которой уже было красивое колечко.       И на самом деле, этот браслет был не просто случайным ювелирным изделием из магазина. Не массивный платиновый браслет делался под заказ специально, примерно с того момента как Маркель более менее подружилась с певицей и призналась себе, что влюбилась. Сам браслет представлял из себя сплошную тонкую пластинку, достаточно толстую. На задней части украшения была тоненькая гравировка красивым прописным почерком «Для единственной Билли Айлиш», а на передней части, в специальной маленькой выемке, была змея искуситель, обвивающая яблоко, высеченная из бриллианта. Невооруженным взглядом было понятно, что браслет был дорогим. Но лучше читателю не путаться в догадках: Маркель Браун потратила на этот подарок $93 000, не больше не меньше. Это просто сумасшедшие деньги. Коротковолосая, должно быть, сошла с ума, раз дарит такое мало знакомой девушке. И откуда у неё вообще средства? —Тебе идёт. —Сказала наша героиня, когда Айлиш рассматривала браслет на себе. —Правда? Да, мне тоже понравилось… спасибо.. —Билли кивнула головой, легонько улыбнувшись. Маркель отпила заваренный ей чай, в кружке-олене. И глубоко вдохнув лаймовый запах, пока певица всё ещё рассматривала браслет, осмелилась сказать. —Мне нужно тебе кое-что сказать. —Они с Айлиш сказали это одновременно, посмотрев друг на друга. В Маркель даже на секунду зародилась надежда. Она волнительно поставила кружку на тёмную столешницу, не глядя, и неловко улыбнулась, сказав: —Да? Скажи первой. Билли ответила на неловкую улыбку такой же. Она сунула коробок от браслета в карман, глубоко вдохнула, и глубоко выдохнула. —Вообщем, никто ещё не знает… но… Маркель наблюдала за девушкой пытливым взглядом. Ну что? Что она скажет? В канун Рождества? А? Столько идей в голове, но у нашей героини в голове крутится только одна. Тем не менее, Билли, выдержав паузу, расплываясь в предвещающей хорошее известие улыбке, продолжила. —Сегодня утром мы с Филом завтракали в романтичном ресторане… и он… Интригующая пауза. —…Сделал мне предложение! Я, черт возьми, выхожу замуж! —Длинноволосая протянула руку, показав то самое колечко у себя на пальце. Наверное, из белого золота.       У Маркель что-то надломилось. Замуж? Они ведь встречаются всего ничего… коротковолосая ожидала всего на свете, но не этого известия. Ещё и с такой счастливой улыбкой на лице. Её глаза незаметно опустели, и она осознала, что ничего сказать о своих чувствах не сможет. И вообще, Рождество захотелось отмечать ещё меньше. Но тем временем Айлиш ожидала реакции своей подруги, поджав губы в улыбке. —И я, приглашаю тебя на свадьбу! У нас тепло, поэтому можно сделать и зимой… ты же придешь, да? —…Вот это подарок в сочельник, конечно… Конечно я… приду… —Покивала наша героиня, делая вид, что стоит как статуя от шокирующей радости. Она для видимости взяла протянутую ладонь Билли аккуратно, смотря на кольцо, которое подходило к её светлой коже, и придавало изящности. —Это было просто… так неожиданно! И он.. будет хорошим мужем, правда ведь? —Да… будет… —Ты так удивлена? —Просто не верится… —Мне, честно говоря, тоже… —Маркель отпустила руку длинноволосой, и медленно, стараясь не потерять равновесие, облокотилось о столешницу задом. —Ты тоже хотела что-то сказать. Говори же… —Я… хотела сказать только… что… —коротковолосая запнулась, посмотрев в пол. Но быстро придумала отмазку. —Что точно пойду в церковь… на Рождество… поэтому, чтобы ты не звонила, там ведь нельзя…. —А, ладно! Не буду звонить. Жалко конечно, что ты не придешь к нам, я хотела сегодня за ужином всей семье сказать о помолвке. —Ну уж извини. В любом случае, я ведь уже знаю, верно? —Маркель всё же смогла натянуть неловкую улыбку, и Билли её обняла. —Да. Но на свадьбу тебе прийти обязательно. —Хах, приду, конечно… —коротковолосая аккуратно обняла певицу в ответ.       Допивши чай, Билли быстро ушла. Торопилась, ведь надо ещё ко всем друзьям заехать. Маркель осталась одна. Закрыв за длинноволосой дверь, девушка глубоко вдохнула, развернулась, и выдохнула. Но дыхание не помогло. Наша героиня громким шагом пошла обратно на кухню, и дойдя, не удержалась и пнула стул что есть мочи. Тот повалился с громким звуком, и Маркель схватила следующий, швырнув в стену. Благо эти стулья были из толстого прочного дерева, рассчитанные на припадки, так что от агрессии никак не пострадали. —Замуж. —В стену полетел новый стул. Всего их было пять. —Какой нахер замуж! Просто слов нет!       У Маркель на лице отображались все возможные эмоции, её можно было понять. И когда четыре стула были побеждены, коротковолосая плюхнулась на пятый, облокотившись локтями о стол, и закрыв лицо руками, стала успокаивать тяжёлое дыхание. Однако гнева это до сих пор не уменьшало. Девушка удивлялась сама себе: ведь она знала, что к этому всё придет. Она знала, что не найдется человека, который ответит на её чувства, и тем не менее злилась. Даже не ревновала, а просто злилась. Был бы тут Филлип, Маркель бы разорвала его на куски, сбрила бы бородку вместе с довольной мерзкой ухмылкой, и орала бы до потери голоса. Но его тут нет, а мечтам, как мы помним, не суждено сбыться. Поэтому оставив бренные мысли, девушка прикрыла глаза, наконец вдохнув спокойнее.

***

Советую включить “Coventry Carol”—The Choir of Canterbury Cathedral . Счастливого Рождества…

***

      В Церквях звенят колокола, всё наполнено атмосферой праздника. В зале витает запах ладана, воска, и еловых веточек. Множество людей рассматривают зал со своих мест на скамьях: вот-вот начнётся богослужение, пастор и помощники суетятся, зажигают свечи, поджигают последнюю свечу на Адвенствком венке, кладут фигурку Иисуса в ясли, что стояли в боковой стороне от алтаря. У самого алтаря красуется ёлка, украшенная золотыми шариками и фарфоровыми ангелочками. Сами священники одеты в белые праздничные рясы, с золотой вышивкой.       Маркель сидит на втором ряду от алтаря. Сейчас она была одета в коричневые брюки с тем же белым свитшотом, что и с утра. На шее золотая цепочка, на руке - золотое кольцо, которое наша героиня покручивала, ожидая литургию. Здесь было спокойнее, чем в мрачном доме. Веришь в бога, или нет - в церкви всегда ощущается, что ты кому-то нужен. А так вышло, что Маркель сегодня никому особо не нужна. По крайней мере, ей так казалось. Наверное сейчас, за рождественским столом, Билли объявляет, что у неё будет свадьба. Свадьба… Кристофер всегда говорил, что женится надо лишь тогда, когда знаешь что и без свадьбы прожил бы счастливую жизнь с человеком. Он верил в бога, но не яростно. Маркель бы многое отдала, чтобы отец сидел здесь: такой же молодой как тогда, полный сил, бесконечно говорящий что-то о маме, с хмурым лицом но мягким характером. Или за Билли. Хотя нет… коротковолосая не хочет видеть её здесь сейчас.       Хор начал петь молитву, и некоторые светильники выключили, чтобы церковь освещали в основном множество свечей, создавая ещё большое ощущение праздника. У хористов тоже были свечи в руках. Как красиво… Но невозможно не думать обо всём на свете в такие моменты. «Уродливая» Маркель не могла понять, что она делает не так. Что такого может Филлип, чего не может она. И приходило на ум только одно: лицом не выдалась, вот и всё. Лицом, может телом, а может полом. Ведь Билли ещё ни разу не встречалась с девушками, а значит слова о том, что она бисексуальна, могут быть лишь частичной правдой. Какой бред. А ведь Иисус уже считай родился. Маркель прикрыла глаза, слушая церковный хор: мелодичные, местами детские голоса на подпеве. Они пели, и душа возносилась на стат. И сейчас можно понять любого верующего: такое чувство свободы окрыляет. Голос хора заставляет задуматься, подумать, всё ли ты сделал правильно. Подумать, достоин ли ты вознестись. И смотря на детей и взрослых в хоре, наша героиня пустила слезу, тихо шмыгнув носом. За одной слезой пошла и другая, и Маркель начала рукавом вытирать своё теперь мокрое лицо, стараясь выровнять дыхание. Может когда нибудь, она снова сможет праздновать Рождество с кем-то вместе…

***

      Литургия закончилась к часу ночи. Маркель уже шла со всеми из церкви, подумывая повесится. Так, ненавязчивая мысль. Она вздохнула, выдыхая паром воздух на улице, и обернулась на церковь, полюбоваться видом. —Маркель! —Послышался женский радостный голосок из толпы. Коротковолосая посмотрела по сторонам, прищурившись, и заметила девушку, решительно шагающую к ней. Это была Элен. Та самая, из галереи искусств. Вау, неужели ей тоже не с кем праздновать? Девушка с протезом подошла к нашей героине, кивнув головой приветственно. —Вы тоже тут? А я вас и не заметила! —Да, я тут. —Маркель легонько улыбнулась. —А вы что тут делаете, Элен? —Ох, вы запомнили моё имя… я… ну.. меня позвал сюда друг, поэтому я пошла. —Конечно я запомнила. Друг, говорите?       Из-за угла показался худоватый альбинос европеоидной внешности. Он был слегка выше Маркель, скорее всего в виду своего происхождения выглядел чуть старше своего возраста, и светил своими голубыми глазами, которые были ещё голубее, чем у Билли. Ну, альбиносом он был только на вид. Так-то волосы были крашеные в белый. Прическа у парня была «мужской маллет», а под носом забавные рыжевато-блондинистые усики, такого же цвета как и брови. Видя нашу героиню, парень, одетый в джинсы и черную рубашку, улыбнулся. Улыбка у парня была доброй, лучистой. А голос немного седой, наверное от курения, но приятный, и с явным голландским акцентом. —Это твоя подруга, Элен? —Можно сказать и так… —Элен слегка покраснела. —Я Маркель. —Коротковолосая с интересом рассматривала нового знакомого. —Маркель? Хорошо. Я Йост, здравствуйте. —Парень протянул руку, и наша героиня её пожала. Парень точно из Европы: он без труда произнёс имя нашей героини, и никак его не поковеркал. Трио быстро сообразило, что диалог быстро не закончится, и пошли вдоль дороги, разговаривая друг с другом. —Как ты, Маркель? —Поинтересовалась Элен, кутаясь в свой тонкий но длинный бежевый шарф. —..Всё просто замечательно. А ты как? —Тоже не плохо. В сочельник никогда не бывает плохо. —Точно… —Маркель перевела взгляд на Йоста. —А как ваши дела? —М? Всё нормально. Может на ты? —Хорошо. На ты. Ты приехал из Нидерландов? —О… да, это так. Как ты так точно угадала? —Это было не трудно, Йост. —Намекнула на имя наша героиня. И парень, поняв намёк, посмеялся, махнув рукой. Элен тоже посмеялась. —Я вообще здесь ненадолго, мне через пару месяцев лететь в Париж. —Париж? Элен молчала, наблюдая за диалогом двух новых друзей. По лицу девушки невозможно было понять: комфортно ли ей молчать или нет, но наверное ей было искренне интересно слушать. —Париж. Там у меня много работы. —Где работаешь? —Шоу бизнес. Я модель…ну и на телевидении появляюсь часто. —Надо же. Сколько тебе лет? —26. —Отличный карьерный рост. —А ты чем занимаешься, Маркель? —А Маркель художница! —наконец добавила Элен. Но потом замолчала, наблюдая, не встряла ли она слишком нагло. Однако в диалоге не проскользнуло никакого недовольства. —Художница, значит. —Можно сказать и так. —Я видел ваши творения? —Только если ходили в местные, или Нью-Йоркские галереи искусств. —К сожалению, не довелось. —А у меня есть знакомые во Франции…       Маркель с Йостом разговорились. Постепенно подключилась и Элен, наконец победившая своё стеснение. И этот разговор оказался отдушиной для нашей героини. Прямо-таки Рождественский подарок: найти нового друга. Тем более, коротковолосая с Альбиносом, кажется, были на одной волне. Оказалось что Йост, который по фамилии Кляйн, умеет танцевать, умеет играть на фортепьяно, начитан, не сквернословен,мудр, и вообще, наверное, мечта любой французской дамы из высшего общества. На час прогулки девушка забыла про Билли, свадьбу, ментальную неуравновешенность, и даже на пару минут насладилась Рождеством.       Пока на телефон не пришло красиво оформленное электронное письмо с датой свадьбы. Филлип видимо зря времени не терял.

***

      И дальше автор не будет расписывать всё, что происходило за два последующих месяца. Слишком долго уж получится. Скажу лишь, что Маркель, соответствуя ожиданиям, страдала. Еще сильнее чем тогда, когда не могла признаться . С Билли она почти не разговаривала, да и у той не было времени: предсвадебная суета, работа, вкусы и размеры торта, дел невпроворот. Пока у одной жизнь налаживалась, у другой шла по наклонной плоскости в абсурд. Но на свадьбу Маркель пойдёт, конечно, обязательно. И она уже готовила свадебный подарок на новом огромном полотне, уже не у себя в студии. Потому что та студия, что на третьем этаже её дома, слишком напоминала о невесте, и работать в такой обстановке было невозможно.       Йост подсобил. Голландец стал хорошим другом Маркель, примерно настолько, насколько Маркель была хорошей подругой Билли. И «альбиносу» было не в тягость проводить с нашей героиней свой досуг. А что насчет друзей самой коротковолосой: с ними она не общалась. Совсем. Ни с Эдди, ни с Шарлотт, ни даже с новой знакомой Элли. Просто игнорировала их существование. Даже когда сводная сестра пробиралась к Маркель домой, та ничего ей не говорила. Совершенно не было настроения. Дни протекали так: утро, физ-минутка, весь день в студии с перерывом на ланч, разговоры с Йостом, который нередко заходил, затем дом, ужин, и спать. Маркель мылась реже. Она не выглядела от этого менее опрятно, скорее менее живо. Хотя наша героиня уже давно толком не живёт. Чудеса любви заставили её не верить в свои же слова о том, что в одиночестве можно жить счастливо.

***

Советую включить “Rush E” - Vüsal Namazh

***

В большой, но не такой светлой как дома у Маркель студии, наша героиня пишет картину на таком же большом полотне, что и до этого. Ближе к панорамному окну на табуретке сидит Йост, одетый в серые штаны и светло-розовый свитер, играя легкую мажорную мелодию на фортепьянно, стоявшем в студии. Играет он красиво, конечно, ничего не скажешь, парень талантлив. И ведь он даже не смотрит на клавиши: только на картину, которая уже считай готова.       Картина представляла из себя чёрный фон, на котором стоит Билли в пышном белом платье, с букетом, в котором находились белые каллы - своеобразные цветы, чем-то напоминающие белые завитки. Рядом с ней стоит Филлип, в строгом костюме, держащий в легком обхвате талию невесты, и смотрящий так же как и Айлиш, на зрителя картины. На черном воне хорошо видны золотые обручальные кольца молодоженов. Несмотря на то, как отвратно было это писать: получилось прекрасно. Все черты Билли и её ненаглядного были точны, как и пропорции тела, как и лепестки цветов, так что Маркель наверное выполнила поставленную самой себе задачу на ура. Такая картина бы очень дорого стоила, если делать такое под заказ. И когда Маркель, на которой были грязные от белил черные штаны и серый свитшот закончила произведение, поставив последний блик, и автограф, тонкой, красной полоской прописного почерка, Йост как раз закончил свою душевную игру, посмотрев на коротковолосую. —Отлично вышло, Марки. —Да? —Да. Мило. —Мило… —Маркель чуть отошла назад, посмотреть на портрет под другим углом, и кивнула головой. —А меня раздражает. —Ну, уже завтра свадьба, так что тебе не придётся долго держать её у себя. На беспокойся. —Йост подошёл, похлопав подругу по плечу, и вновь посмотрел на картину. —Не беспокоюсь. —Что наденешь? —Что-нибудь… себе не свойственное.

***

Итак… советую включить “All For Us” - Labrinth, Zendaya

Или

“Why I Love You” - Jay-Z, Kanye West, Mr Hudson

***

      Маркель стоит в ненавязчивом золотистом платьице в пол, на лямках. На ее губах улыбка, которую грехом было не натянуть в такой «знаменательный день». Отец уже ведёт дочь к алтарю, а с другой стороны идёт жених. Они были почти такими же, как на картине, только у Филлипа был не чёрный, а белый костюм, а у Билли немного другое, но не менее пышное платье, с фатой, которая была с дорогой вышивкой.       Сама невеста была неотразима: шикарное платье, шикарный макияж с веснушками, и не менее шикарная прическа, которую наверное делали часа полтора.       Фил выглядел аккуратно, собрано, и, наверное счастливо, но Маркель на жениха особо не смотрела. На свадьбе людей было не много: семья Билли, семья Фила, и их близкие друзья. У самого алтаря, красиво украшенного венками и белыми цветами, стояла женщина, открывающая папку с заготовленной речью, которую уже начала читать.       Маркель оглянулась вокруг: все рады, все довольны, все счастливы. Перед тем как сделать такой вывод, девушка бросила на близстоящего Финна взгляд, который, смотря на алтарь, сквозь улыбку тихо прошипел Маркель: —Я его ненавижу. У девушки приподнялось настроение, и она кивнула головой, также незаметно пробормотав: —я тоже.       Жених и невеста остановились, смотря друг на друга, и прозвучали заветные слова: —Согласны ли вы, Билли Айлиш Пайрат Бэрд О’Корнелл, выйти замуж Филлипа Кларка? —Согласна. —Согласны ли вы, Филлип Кларк, женится на Билли Айлиш Пайрат Бэрд О’Коннелл? —Согласен. —Объявляю вас мужем, и женой. Можете обменяться кольцами.       Филл аккуратно взял ладонь возлюбленной, и надел на её палец обручальное кольцо, взятое с бархатной красной подушечки, стоящей на алтаре. Затем длинноволосая сделала то же самое, послышались аплодисменты свидетелей, и Филлип поцеловал Айлиш. Картинка красивая, конечно, тут уж ничего не попишешь.       Свадьба продолжалась. Полностью снятый для свадьбы ресторан, столы, ведущий, вкусная еда. Маркель посадили за один стол с Финнеасом, это было очень кстати. Если читателю интересно: Клаудия оставила своего «смурного» жениха, и веселилась на свадьбе его сестры. А наша героиня, со светловолосым, молча ели, не привлекая к себе внимания. Только к третей четверти церемонии, они заговорили. —Поверить не могу что она за него вышла. —пробормотал Филл, запивая соевое мясо вином. Ответ долго ждать не пришлось. —Три месяца назад она говорила мне, что ей с ним не комфортно. —Да ты бы была ей в сто раз лучше женой, чем Фил мужем! —Тихо и недовольно воскликнул Финн, и Маркель посмотрела на парня, изогнув бровь. —Видел твой подарок ей на Рождество. —Просто браслет. —Маркель вернулась к своему стейку с кровью. —Просто браслет. Сколько ты на него потратила, Марки? Тысяч сто? —Почти. —Вот и не выделывайся. Финнеас посмотрел на жениха с невестой, и вернулся к еде, поинтересовавшись: —Послезавтра фотосессия для СМИ. Ты придёшь? —Нет. —Так уверенно? Почему же? —Послезавтра меня уже не будет в Америке. —Я понял. —Будь добр, окажи услугу. —Да? —Помимо основного подарка есть тот, который я хочу чтобы увидела только Билли. —..Я позабочусь об этом.       Маркель вытерла рот тряпочной салфеткой, и сложив её в три изгиба, встала, идя к виновнице торжества. Билли заметила подругу, и поприветствовала счастливой улыбкой. —Как дела? Как меню? Трудно было вплести и веганское и мясное… —Всё просто отлично, спасибо огромное. —Хехе, не за что. —Ещё не жалеешь о свадьбе? — «пошутила» Маркель. Айлиш расхохоталась. —Пока-что нет! Ну, у нас ещё медовый месяц впереди… —Удачи и в этом. —Спасибо. А ты уже уходишь? —Билли заметила, как Маркель косит взгляд в сторону выхода. —К сожалению. —Тогда…увидимся? —Длинноволосая обняла коротковолосую, и вздохнула с улыбкой. В ответ обняв девушку, наша героиня кивнула головой. —…Увидимся. Я… тебя подожду, Билли. —Из медового месяца? Хах… я быстро, обещаю… —Пока. —Маркель задержала взгляд на певице, всматриваясь в её искрящиеся глаза, и медленно развернувшись, с выдохом ушла.

***

      После торжеств, продлившихся до утра, Билли уложила своего пьяного теперь уже мужа спать, и пошла снимать своё пышное свадебное платье в длинную гардеробную своей спальни, куда, к слову, Фил обычно не заходил. Расстегивая молнию на боку, длинноволосая заметила большой плоский четырехугольный предмет, завёрнутый в подарочную упаковку. Любопытство взяло верх, и высвободившись из платья, певица, в трусах и лифчике без лямок подошла к предмету, разрывая обёртку. Это был холст. Огромный холст, на полотне которого, была изображена Билли Айлиш. На тёмно-бордовом фоне, ногая певица лежала на чёрной поверхности, на боку, держа одну руку вытянутой вперед, положив голову на эту руку, а другую руку девушка сложила за голову. Бедра её были сложены друг с другом, а колени чуть согнуты. Совсем слегка прикрытая светло-красной, почти прозрачной тканью, которая образовывала красивые складки, Айлиш светила своими голубыми глазами, которые на фоне красных оттенков очень выделялись. Её черные волосы были распущены, и слегка падали на лицо, но не прикрывали глаза.       Билли удивилась, как точно всё было прописано. Ведь Маркель точно не видела её голой, да ещё и в такой позе. Удивленная Айлиш перевернула холст, и на обратной стороне полотна было красными чернилами тонким почерком написано небольшое послание: «Моей горячо любимой Билли Айлиш Пайрат Бэрд О’Коннелл - той, в которую я влюблена. — От Маркель Браун - владелицы “Markel Brown Meat”.