Уродство

***

—Всем нам знакомо чувство любви.— Маркель стояла в большой аудитории, облокотившись о стол позади себя. Она была одета в белую рубашку, черные брюки мужского типа и жилетку, с серым, с какими-то индийского типа узорами галстуком под низом. Повязка как всегда немного сдавливала волосы, а взгляд был сосредоточен на студентах факультета криминалистики. Сзади нашей героини, на стене древесного цвета, было белое полотно для прожектора, а в самой аудитории было темно. На «экране» сейчас было изображение мозга человека, разделенного на секции, подписанные своими именами, и выделенные разными цветами для удобства. —Но любви, в психиатрии не существует. Только привязанность. Однако это двоякая тема. Рассудим с точки зрения нейробиологии: это не одно чувство, а устойчивая система мозга. Когда два человека сближаются, в мозге формируются нейронные сети, связывающие образ партнёра с системой вознаграждения и безопасности. На раннем этапе активнее всего работает дофаминовая система: появляется эйфория, сильное притяжение, концентрация на одном человеке. Со временем эта фаза ослабевает, потому что человек не может находится в возбуждении вечно. Дальше, если связь была глубокой, на смену приходит система привязанности. В неё вовлечены окситоцин и вазопрессин, а также структуры лимбической системы. Человек начинает восприниматься как источник спокойствия, и, так сказать, уюта. Но и это не вечно. Спустя, в среднем, десять-двадцать лет, не смотря на крепкую эмоциональную связь, то, что мы называем любовью угасает. Самые частые причины, помимо нестабильной привязанности: желание новизны. Человек, сам по себе, привередливое существо. Ему приедается что-то одно, и спустя время хочется чего-то другого. На уровне инстинкта. Однако человек не животное - он вполне может сдержать это чувство. Все остальные причины мы опустим, в основном они связаны с недопониманием партнеров, или их недоработками, и это какие-то малые проценты основной причины. Так-же, существует феномен Эмоциональной импринтации: Заметили, что люди с психопатическими чертами, могут иметь партнера, на которого мозг у человека реагирует даже спустя года. Однако это не привязанность, а скорее… стимул. Как правило этот партнер сильнее, и в каких-то чертах превосходит человека, так что он отпечатывается в мозгу как эталон. Но, я вам скажу, эти нейронные соединения пусть и проходят в дофаминовой системе, очень схожи с привязанностью. И вот, к чему я всё это веду: наша тема лекции сегодня «Феномен психопата». Это не официальное название, так что можете не запоминать. Маркель нажала кнопку на пульте, и прожектор показал на полотне изображения листа с тестом на психопатию, с подписью психиатра, сделанный некому “NN”, где итоговый бал составлял 97% из ста возможных. Коротковолосая продолжила. —Это стопроцентный психопат, его проверяли несколько врачей. Как мы помним: психопат это тот, кто лишен почти всякой эмпатии, и постоянно анализирует всех вокруг. Он прочитал бы каждого из вас как книгу. И тот, кто прошел этот тест, убил тринадцать близких человек без горести и угрызений совести, включая родную мать и отца. Но оставил одну девушку, которая была слабее всех остальных, и которая, к слову, его ненавидела. Одноглазая вновь нажала кнопку, и студенты увидели тринадцать тел. Фото были сделаны на месте преступления, и уже помечены номерками в местах улик. На некоторых телах, которые были в открытой одежде, были видны швы. —Вот они.— женщина нажала ещё раз, и показались уже трупы в моргах при вскрытии. —А вот они после вскрытия. Нашли что-нибудь? Девушка подняла руку, и Маркель кивнула головой. Молодая студентка ответила: —печень у всех помечена чем-то… черным. Или они все были больны? —Нет, не больны. Как врач вам скажу - печень у всех даже наоборот, в полном порядке. И вы правы, он их пометил. Он нашел краску, которая не разложится в организме, убил, вскрыл, пометил печень и зашил обратно целых тринадцать тел, с минимальным количеством улик. Точно не ленивый парень, скажу я вам. Назовём его Джон. Возвращаясь к моему профилю - наш Джон, лишил тринадцать человек жизни, но оставил одну девушку. Не долгое время я была на практике у ФБР, и мне довелось пообщаться с Джоном. Психопат, следуя анализу, абсолютно точно не был презираем теми людьми, которых убил. Причина такой возни с печенью - та девушка, которую он не убил. Она страдала раком печени. И опухоль была именно в том месте, где оставлял метки убийца. Но зачем он это делал? Зачем так лезть из кожи вон? Психопат ведь не чувствует эмпатии. Ваши догадки? —Чтобы использовать девушку в своих целях? —Это и есть феномен Эмоциональной импринтации? —неужели психопат испытывал привязанность? Маркель вновь кивнула головой: —Последнее. Почти. Финал у этой истории не романтичный в привычном понимании: по итогу Джон убил и ту девушку, но вот, как он это сделал. —Слайд переключился, и показался четырнадцатый труп. Молодая девушка там, с красиво заплетенной косой, лежала в своеобразном гробу, в цветах, в руках держа свою печень, которая была извлечена. Девушка была голая чтобы на торсе был виден шов, но остальное кроме рук и головы тело было закрыто цветами. —Своих ближних Джон убил так: подстерег где то у дома, нанес удар по голове, и беспощадно расправился где-то в подвале. Эту же девушку, психопат предупредил, та скорее всего согласилась, и затем усыпил, предварительно вколов морфий, чтобы та почувствовала облегчение. Видите?— Маркель показала на фото трупа. —Тело закрыто цветами. На месте не нашли следов семени или слюны. Он не старался её опошлить. Не старался унизить, как любят делать психопаты, и как он делал с другими. Он просто… избавил её от мучений, ведь печень почти разложилась, а девушка не могла позволить себе пересадку. И наверняка это решение не легко ему далось. Всё это - не любовь в привычном понимании, но, это сохраняется почти на всю жизнь, это прослеживается именно у психопатов, или у людей, больше склонных к фригидности или более приобщенных к искусству - так называемая вечная любовь. Это зачастую образ, не связанный с привязанностью, и окситоцином, но влекущий за собой очень сильную связь и эмоциональное влечение. Такое может быть у любого человека, по догадкам нейробиологов, но это уже другая тема. Рассмотрим ещё несколько примеров преступлений…

***

Через полтора часа лекция закончилась. Маркель обошла стол, чтобы закрыть свой ноутбук, и положить в портфель. Пока она это делала, размышляла на тему сегодняшней лекции, подозрительно связанной с самой ней. Или это просто её эго пытается выплеснуться наружу? Вообщем-то, наша героиня так и не определилась, пока шла из аудитории в холл, из холла наружу, а с улицы на парковку.       Это был вечер того же дня. «5:32PM» увидела на экране машины коротковолосая, когда была уже на пол пути в цветочный бутик. На улице ещё достаточно светло, но небо заполоняют тучи, так что звезд ночью точно не увидеть. Зато прожектора Эйфелевой башни будут красиво подсвечивать облака вокруг. И на фоне однотонного неба, парижская достопримечательность засияет ещё ярче. Маркель любила Париж: ей нравились умные люди здесь, нравились театры, у неё здесь были старые знакомые, и ей очень, очень нравился здешний дух романтики, который иногда поднимал настроение, на случайном вечере, где можно было бы повальсировать с красивой француженкой. Между Америкой и Францией, женщина точно выбрала бы Францию. Но почему-то когда она думала о Билли, совершенно забывала это учесть. А зря…

***

—Чего ты пришла?— Донесся звук недовольной певицы за дверью, когда Маркель постучала в номер Билли. Певица точно знала, что одноглазая придет: ее голос доносился прямо-прямо у двери, ближе к полу. А звуков шагов не было. Наша героиня стояла с пышным букетом бордовых роз в руке, и немного насторожилась, услышав такой не тёплый ответ. Может она пришла слишком поздно? Коротковолосая задрала руку, чуть шебарша обертку цветов случайным прикосновением, и взглянула на минималистичные механические серебрянные часы на запястье: 6:42PM, вроде-как не сильно припозднилась. —Я предупреждала что приду. —Ааа, точно. Ну, можешь уходить. —Почему это?— Маркель подтянула штанину, и села на корточки, чтобы их голоса были на одном уровне. Билли говорила нарочно обидно, будто ей было плевать на подругу: —Ты меня раздражаешь. —Я предупреждала, что конфеты содержат не веганский состав. —Ха-ха-ха, ахуеть смешно. Йост Кляйн телеведущий твой дружок, не правда ли? —…— Маркель нахмурилась, опустив голову, и вспоминая, откуда-бы Билли могла это знать. Но ответ лежал на поверхности: Айлиш очень хорошо разглядела письмо, и, скорее всего, сопоставила то, что ворон говорил ее имя в доме коротковолосой. А значит врать уже нету смысла. Почти. —Да, это мой очень хороший друг. —Настолько хороший, что опозорил меня на весь интернет, и теперь я развожусь. —Он не позорил тебя. —А что он блять делал? —Он…позорил Филлипа. —Зачем? Вот почему? Ты в этом как-то замешана?— Билли злобно усмехнулась. —Он заставил твою ворону выучить моё имя. Значит замешана. —Замешана. —Каким образом? —Могу сказать правду, хочешь? —Конечно я хочу блять, чтобы ты сказала правду. Говори. —Не когда ты за дверью. Послышался недовольный хмык по ту сторону. Маркель встала с корточек, и отошла на пару шагов назад, ожидая, в коридоре с красным мягким паласом. Прошло где-то секунд сорок, прежде чем длинноволосая за дверью, видимо встала, открыла дверь, недовольно заграждая собой весь дверной проем в знак протеста, и скрещивая руки на груди. Голубоглазая была вся красная, но невозможно было понять, плакала она до этого, или просто злилась. Когда певица увидела розы, её выражение стало ещё более недовольным, и она поспешила отрезать: —Говори. —Хорошо.— всё в той же белой рубашке и в сером галстуке, коротковолосая сделала к небольшой, но точно разъяренной женской фигуре шаг, смотря глаз в глаза —Мы знали что ты приедешь в Париж. И это всё было подстроено, чтобы вас поссорить. —Ты серьезно думала, что у тебя получится спустя девять лет? Это так тупо, Марки. —Не я. Йост уговорил меня на это, и может не зря. —Не зря? —Те кадры может и провокационные, но они правдивы. Фил тебя не достоин. Что не был достоин тогда, что не достоин сейчас. —Тооочно. Поумерь самооценку, Марки - думаешь ты мне ровня? Стоишь тут, с букетом, и надеешься что твой план сработал на ура? Да ты просто гений-манипулятор. Только меня, забыла спросить. —Когда ты разведешься с ним, я могу уйти и больше никогда не появляться, хочешь? Нет, я даже могу прямо сейчас уйти, только скажи. Мне не в тягость упасть тебе в ноги, в отличие от твоего горе-муженька. —Не смотря на напряженные тона, коротковолосая сохраняла спокойный тихий тон настолько, насколько это было сейчас возможно. Но Билли как всегда была неуклонна. Она помотала головой из стороны в сторону, и, не обращая внимания на «мяу» где-то из уголка своего номера позади, продолжала: —Не нужно так унижаться, «дорогая». Лучше пойди вон, и цветочки подари своему белобрысому дружку. Глядишь с ним, чего и выйдет. Он тоже всех называет мадам и месьё. Слышала? Уходи! Хорошо что я не успела дать тебе свой номер… —Я уйду, но правда ли ты этого хочешь? Айлиш хотела прикрикнуть, но было стыдновато: Маркель ведь ещё ни разу не повысила голос. —…Не знаю. Но так мне будет…легче. —Быть одной? Легче? —Да. Да легче, ясно? Иди… —Даже цветы не возьмешь? —Их тем более. Иди.— Длинноволосая вдохнула побольше воздуха, и захлопнула дверь. Маркель решительно пошла к лифту, кидая вслед всё так же спокойно: —Подумай, Билли, а Фил бы ушел по твоей просьбе?— одноглазая зашла за угол, и остановилась у стенки, поджав букет к себе, чтобы было незаметно.       Тем временем Билли стояла у двери, действительно думая над словами нашей героини. Она громко дышала, и кажется от стресса сейчас заплакала бы. Мысли метались от одной к другой слишком быстро, чтобы что-либо сообразить и осознать. Давно у певицы не было такого состояния - она уже и забыла что это такое. «Да зачем она вообще пришла… я бы лучше б… лучше б… Да Фил же получается не виноват! Или…» Голубоглазая вдруг вспомнила, что Маркель всегда сдерживала обещания: ни одного слова не было брошено впустую, вплоть до слов девять лет назад, что Маркель подождет. Подождет… а та история с проблемами в бизнесе Билли? Как Маркель незаметно ей помогла… Да даже, черт возьми, Йост, ничего не сказал на той передаче про неё, разве что про Фила. Но это всё равно не справедливо. Всё равно не то. Но, Билли открыла дверь, и быстрым шагом пошла в сторону лифта. Она это сделала не из-за жалости, или осознания что наша героиня такая вот хорошая, а просто от понимания, что Маркель действительно бы ушла - ей палец в рот не клади, сделает всё, как скажешь. А Айлиш не хочет… почему-то… —Маркель! Маркель!— Билли подбежала к лифту, и стала быстро нажимать кнопку, в надежде что так подьемник приедет быстрее. Но её отвлек тихий, мягкий чтобы не спугнуть голос, и легкий звук шебаршащей обертки цветов. —Что, милая? —А!— Длинноволосая резко обернулась, громко выдохнув от испуга, но довольно быстро успокоилась, подойдя к коротковолосой. —Ты не ушла… —Пока-что нет. Ты пришла проверять?— Маркель не меняла интонации, наблюдая за женщиной перед собой. —Я… Передумала, вот что. Не уходи навсегда… —А как же мой белобрысый дружок и гениальный план? —Это меня правда раздражает. Но Филлип возможно… и правда не лучший вариант. —И что же теперь? —Ну…— Айлиш положила руки на руки Маркель, затем чуть подняла, и взяла у неё из рук букет, прижав к себе неловко. Коротковолосая продолжала пристально наблюдать. Голос певицы теперь был даже тише нашей Маркель. —Я… не знаю… я ничего не знаю, но всего-навсего не хочу, чтобы ты уходила…— Билли подняла голову, взглянув на одноглазую. —А ты сама хоть, знаешь что чувствуешь? —До конца не знаю. —Предположения? —Думаю что снова влюбляюсь в тебя. —За пару дней?— длинноволосая горько хохотнула, покачав головой. —Я всегда, принимаю решения быстро. —Точно… Произошла пауза. Билли с мокрыми, но не полными слез глазами разглядывала букет, а коротковолосая внимательно разглядывала саму Билли. Это выглядело красиво:голубоглазая дама с букетом роз в руках, держащая на губах легкую, с едва уловимой грустью улыбку, в приглушенном свете, на котором как будто сияли эти приятного коричневого оттенка волосы. Прямо картину пиши. Маркель вновь, видя это, почувствовала стыд за себя. Сколько не откупайся букетами - все равно одноглазая, всё равно с синяками под глазами, всё равно с выбитым зубом. —Останешься на ночь?.. снова… —Да, останусь.— Маркель сделала шаг, глядя на Билли. Длинноволосая же, все ещё глядела то в букет, то в пол. Где-то вновь послышалось тихое «мяу», но точно не из номера, который был достаточно далеко. Билли подняла голову, шмыгнув носом, и посмотрела по сторонам. Через пару секунд за угол заглянула белая кошечка. Та самая, которая всегда встречала Билли, и ходила за ней. Вот и сейчас, видимо, пошла, в дверь, которую певица оставила открытой. Животное подошло к «хозяйке», и село пред ней, наблюдая своими большими глазами молча. Айлиш это заставило тихо хихикнуть: она присела на корточки, и держа в одной руке букет, в другую взяла кошку, которая только буркнула в ответ, но не сопротивлялась. Лишь зацепилась коготками за майку женщины, чтобы не упасть случайно. —Вы милые.— Маркель приняла странную позу: она наклонилась торсом вперед, держась за коленки, и разминая шею. При этом получилось так, что Билли стояла к ней боком, но очень близко. И певица заметила эту странность. —А ты чего делаешь?.. —Даа, раз уж я осталась… Прости что вторгаюсь в твое личное пространство.— Маркель отпустила свои колени, и подхватила в свои сильные руки Билли, взяв под коленями одной рукой, и за спину другой. Пусть и маленькую, но увесистую длинноволосую, наша героиня держала уверенно. Хотя с её то мускулатурой… Айлиш только ойкнула от неожиданности, и систематично прижала кошку к себе поближе, чтобы та не упала. Коротковолосая пошла в сторону триста сорок пятого номера, не сдерживая своей легкой, незаметно действительно влюбленной улыбки. Забавно видеть матёрую одноглазую женщину с таким глуповатым выражением лица, как хорошо что Билли на неё в этот момент не смотрела, ведь сама почему-то легонько и смущено улыбалась…       Приоткрыв ногой дверь, коротковолосая зашла в номер, и поставила певицу на ноги, закрывая дверь. Айлиш прошла в светлую квартирку, опустив кошку с рук, и стала искать какую-нибудь банку, чтобы поставить цветы в воду. —Ты ужинала?— поинтересовалась Маркель, и Айлиш кивнула головой. —Да, я поела. А ты? —Я не голодна. —Ладно…— длинноволосая наконец нашла целую вазу в номере (Маркель послала уборщицу во время дневной уборки поставить её в номер), в которую налила воды, и пришла в гостиную, развязывая ленточку на букете и распуская упаковку. —Чем бы ты хотела заняться? —..Боюсь у меня есть срочная работа. Нужно проконсультироваться с адвокатом по поводу некоторых дел. Это займет пару часов. —А мне в это время…? —Прости, Марки, только не уходи… Маркель кивнула, вздохнула, и помогла голубоглазой освободить цветы от упаковки, аккуратно, иногда слегка ненамеренно касаясь пальцев Билли своими. Айлиш немного удивилась - руки женщины были грубоваты на ощупь, видимо покрытые небольшими мозолями на обратной стороне костяшек, у них по мужски выпирали вены, но не из-за худобы. И если сопоставить руку Айлиш с рукой Маркель - ладонь последней будет заметно больше. Удивилась Билли потому, что ладонь Филлипа, или других её парней, обычно была мягкой и приятной на ощупь. Даже тот взрослый музыкант, как его… Джесси Разерфорд, будучи довольно подкачанным, не имел грубых рук. Это не делало нашу героиню хуже в глазах певицы. Коротковолосая взяла упаковку, скомкала, и пошла в зону кухни, чтобы выкинуть. Параллельно она заметила: кухня здесь довольно практичная, точно можно что-нибудь приготовить. И утварь имеется - люкс, как-никак. —А может я приготовлю что-нибудь за это время? Хочешь чего-нибудь? —А ты умеешь готовить?— Айлиш посмотрела на подругу с интересом, выпрямившись. —Умею. Но делаю это редко. Так ты чего-то хочешь? —Я даже не знаю. А что можешь предложить? —Из веганского? Тяжело… но есть, конечно, пару блюд. Ты любишь баклажан и крупы? —Во всём, что веганское, я всеядная.— длинноволосая пошла к спальне, и через пол минуты вышла с ноутбуком, присаживаясь за стол. —Тогда приготовлю. —Я держу за тебя кулачки, Марки. —Да чтобы ты без меня делала.— коротковолосая хохотнула, и села напротив певицы, беря телефон в руки, чтобы заказать продукты.       Через час продукты были на месте, и Маркель преступила к готовке. Размочила баклажан, разрезала его на половинки, и начала вынимать ложкой внутреннюю часть, в последствии фаршируя крупами. А ещё через пол часа, освободилась и Билли. Она закрыла ноутбук, и взглянула на Маркель, которая, уже отправив в духовку одно из блюд, резала светлое мясо свинины на небольшие медальоны. Билли не очень нравилось наблюдать как готовят мясо, но подруга делала это будто с…уважением? Это невозможно описать. Веки коротковолосой были чуть прикрыты, и делала она это довольно медленно: отрезала от вырезки, и придавливала мясо, делая форму медальона. —Что ты готовишь?— Поинтересовалась Билли тихо, разглядывая работу Маркель. Наша героиня стояла сейчас только в белой рубашке и брюках, оставив жилетку с галстуком где-то на кресле в зоне гостиной. —Медальоны из свинины в сливочно-грибном соусе. —Простой изыск. Откуда ты знаешь все эти рецепты? —Я часто наблюдала за поваром в отцовском доме. —И что, он готовил веганские блюда? —Нет. Веганский рецепт я прочла, пока ждала продукты. —И ты уверена, что получится? —Не уверена, но посмотрим. А вот мясо получится точно. Закончив с нарезкой, одноглазая развернулась к плите, и подожгла одну конфорку, добавив масло в сковороду среднего размера с глубоким дном. Айлиш медленно встала, и, оставив ноутбук, подошла к нашей героине, встав по другую сторону плиты, и аккурат облокотившись о столешницу. Тем временем Маркель, промазывала кусочки мяса смесью соли и перца. —Это варварски - готовить мясо на глазах у женщины, которая борется за права животных и является веганом.— Билли говорила без наезда, тихо, и при этом пристально наблюдая за руками женщины перед собой. —Но ты ведь не ешь мясо не потому, что тебе жалко животных? Это разные вещи.— Маркель сейчас, за этим занятием, была даже спокойнее обычного. Слова лились сами собой. Или может это просто речь сумела натренироваться, из-за сегодняшней лекции в институте?.. —Разные… А ты кстати любитель мяса, я заметила. На завтрак яйца с прошутто, на ужин, насколько я помню, ещё тогда, можешь угомонить целый стейк. —Это правда. Мясо, я очень люблю. Маркель провела рукой над сковородкой, проверяя, нагрелась ли та, и повысила огонь, закидывая по очереди, медальоны. Те вкусно зашкворчали. И положив все семь или восемь штучек, наша героиня помыла руки от соли с перцем, и взяла щипцы, наблюдая за готовящимся мясом. —Поросят бьют мордами о железный загон, чтобы убить, а до этого вырезают яички ножом без анестезии. —Если каждого поросенка усыплять перед операцией - скотобойни обанкротятся. А бьют о загон их, чтобы оглушить, а не убить. —Тебе правда их не жаль? Я просто спрашиваю. —…— она подумала, и покачала головой. —Между нами, Билли, есть одно большое отличие. Коротковолосая шмыгнула носом незаметно, и стала переворачивать подрумянившиеся медальоны на другую сторону. Айлиш изогнула бровь: —Какое? —Мне не нужен гуманный способ, чтобы поесть. Меня не заботит планета через сто лет, глобальное потепление и то, что дети умирают. Мне их, Билли, абсолютно всех не жаль. В детстве я потрошила кролика, и мерзко мне было только от того, что кровь неприятно липнет на руках, а органы животного склизские и неприятные на ощупь. —Это жестоко. Не думаю что тебе стоило это говорить, если ты хотела добиться меня. —Это бы не помешало. Я бы хоть все свои деньги отдала в благотворительный фонд, если б ты проявила малейшее желание. Я и так это, регулярно делаю, но мне всё ещё их не жаль. —на самом деле по тебе можно догадаться - какая-то ты очень черствая для американки. —Вполне возможно. —Откуда это? Родители недолюбили? —Психотерапевт списал это лишь на тип моей личности. —То есть ты всегда была такой? —Можно сказать и так. —Например? —В детстве и подростковом возрасте - дралась через день, могла вырвать клок волос у какого-нибудь одноклассника. Ну, это было уже в старшей школе. Никакой психолог не мог объяснить, что это плохо. Точнее, я понимала что это плохо, но мне было плевать. Мне нельзя сильно злиться, я теряю контроль. —Значит ты дралась не просто так. Что тебя злило? —Свинское поведение к девочкам. Наша героиня вытащила медальоны на тарелку щипцами, аккуратно, чтобы те оставались в собственном соку, и накрыла пластом фольги, плотно прижав к тарелке, и загнув концы. Затем женщина начала нарезать грибы, и мелко лук. Она закончила достаточно быстро, и вновь включила плиту, поставила на средний огонь, и отправила на ту же сковороду кусочек сливочного масла, а затем лук, помешивая. —Что это значит?..— Билли переместилась: она подошла поближе к одноглазой, остановившись слегка позади, чтобы не мешать, но при этом детально всё видеть. —Некоторые мальчики всегда ищут способ как-то поиздеваться над девочками в школе. Пусть их меньшинство, меня это очень раздражало. —Зачем же бить? —Они не понимали по-другому, либо я слишком злилась. —А девочек ты не трогала? —Нет. Никогда. —Почему? —Потому-что с них, меня учили пылинки сдувать. —Кто? —Папа. Билли прищурилась, пытаясь понять эту странность. Тем временем Маркель добавила к прозрачному луку нашинкованные грибы, и совсем немного повысила огонь, ожидая, пока грибы подрумянятся. —Значит ты импонируешь женщинам. Да, может это… можно было заметить. —Вспышек гнева у меня больше не наблюдается, если тебе вдруг интересно. —По какой причине? —Долгая терапия, и полный отказ от веществ, искажающих мышление. —Поэтому ты закодирована. —В точку. —Значит ты проделала довольно хорошую работу над собой. Молодец. —Спасибо. Но возвращаясь к поросятам - несправедливо будет не съесть мясо, ради которого животное столько страдало, не думаешь? —Но это спровоцирует индустрию приносить ещё большие мучения. —Чтобы что-то взять - всегда нужно чем-то пожертвовать. —Ты так спокойно об этом говоришь… признаться, мне жутко. —Это плохо. Подумай о чём-нибудь хорошем, расслабься. —Прямо как психиатр говоришь. Маркель усмехнулась, кивая головой, и параллельно открыла бутылку красного вина. Айлиш это заметила, и непонимающе хмыкнула: —Тебе же нельзя. —Алкоголь выпарится, превращаясь в пар.— коротковолосая влила на сковородку немного вина. Совсем чуть-чуть. Оно едва заполняло дно сковороды. Всё начало бурлить и выпариваться. —О чем ещё поговорим? —На счет психиатра. Ты говорила, у тебя есть диплом? —Да. Я училась на психиатра и психотерапевта все врачебные восемь лет. —То-есть почти сразу, после того как уехала из Калифорнии? —Да. —Зачем тебе это? И почему в итоге занимаешься бизнесом? —Мне всегда хорошо давалась биология. И я училась для себя. И, иногда я использую свои знания в виде лекций.— Говоря это, она залила овощи сливками, пакетик которых открыла предварительно, и стала посыпать специями из тоже предварительно открытых пакетиков. Затем накрыла крышкой, и развернулась к певице, держа зрительный контакт. Теперь получилось так что они стояли очень близко, и длинноволосая, считай, дышала нашей героине в шею. —Ты очень умная. Насколько я помню, в молодости ты окончила и академию искусств? —Да. —Держала сеть ресторанов в Калифорнии? —Да. —И теперь ещё держишь казино и отель в Париже? —Да. —Очень похвально, даже я таким похвастаться не могу. И ты хочешь сказать, никто из людей не предлагал тебе встречаться? —Нет. Никто. —Это ведь невозможно… —Очень даже возможно. Ты просто никогда не оставалась в тени. —Ты права…—Билли прикусила губу в раздумьях. Они с Маркель были разные во всём. Скрепляло их по сути только то, что они обе женского пола. Тогда как они нашли общий язык?.. может они обе просто умели слушать. —Но раз мы такие разные, почему тебе кажется, что ты любишь меня? —Ты умна, весела, и ещё ни разу не попрекнула отсутствием зрения моего глаза. И мне не нужен повод чтобы любить кого-то. —Ты не сказала что я красива. Это обычно первое что я слышу от людей. Ты не считаешь меня красивой? —Я не сказала этого, чтобы ты не думала что это основная причина. —Романтично. Ты всегда очень романтична, Марки. —Пожалуй.— Маркель развернулась обратно к плите, и выключила огонь.—Поможешь мне? —Конечно. Чем?— Билли отошла на шаг, ожидая указаний. Маркель взяла сковороду за ручку, и отошла к столешнице, где стояла тарелка с фольгой. Она указала на духовку. —Достань пожалуйста противень. —Хорошо. Пока наша героиня снимала фольгу, и аккуратно поливала грибным соусом свиные медальоны, Билли взяла прихватку, и достала противень из духовки, поставив черный планшет с небольшим углублением на плиту, и обратно закрыла духовку, посмотрев на блюдо. Там было что-то под фольгой, размером примерно с три ладони певицы, и той очень хотелось посмотреть. —Можно взглянуть?.. —Конечно.— Не отвлекаясь от своего дела сказала Маркель, продолжая работу с мясом. Айлиш приоткрыла фольгу, и увидела фаршированные чем-то аппетитным баклажаны. Женщина слегка улыбнулась. —Что там внутри? —киноа, паста тахини, и гранат. Необычное сочетание, надеюсь тебе понравится. —И правда необычное… —Присаживайся, я сама подам. —Спасибо.— Айлиш отошла от плиты, и села на стул, облокачиваясь локтями о стол, и наблюдая за Маркель. Удивительно: подруга совсем не запятнала белёсую рубашку, а ведь это было легко сделать, с таким блюдом. Коротковолосая закончила с соусом, и отложила тарелку на столешницу, не поставила на стол. Она отошла к баклажанам, и достав новую тарелку аккуратно выложила их на посудину, на краешек тарелки капнув соусом от другого блюда, и красиво мазнув по оси тарелки. Затем Маркель развернулась, подошла к столу, поставила на него заранее взятые вилку с ножом, ровно, и затем блюдо, перед певицей. —Вот дилемма: я совсем не подумала, что мы будем пить. Но есть красное вино, хочешь? —…Нет, не хочу… с тобой я помню, лучше не выпивать… Может найдется что-то ещё? —Мы можем заказать с отельного ресторана. Или, взять из мини-бара. —Давай второе. Что ты будешь?— длинноволосая важно встала, и подошла к небольшому холодильнику, доставая от туда себе газировку. Маркель покачала головой. —Воды, не газированной. —Хо-ро-шо.. Айлиш взяла минералку, банку своей Виноградовой газировки, и подошла к Маркель, ставя на стол. Коротковолосая тоже подсуетилась: встала, достала стаканы, и налила каждому в стакан свой напиток, успела Билли только поставить на стол банку с фиолетовой этикеткой. —Пробуй, пока не остыло. —Ладно.— длинноволосая взяла нож, вилку, и с благодарным кивком отрезала немного от своего блюда. Она предварительно понюхала приятный аромат тахини, и попробовала. Вкус был нежный - не перетомленный баклажан сочетался с крупой, а гранат, структуры которого не было, давал приятную кислинку. Необычно, но вкусно. Билли довольно улыбнулась, и посмотрела на Маркель. Маркель же тоже уже отправила в рот небольшой кусочек мясного медальона, и медленно жевала. Точно не нужно было пробовать, чтобы понять, что мясо вышло нежным, особенно после того как дошло под фольгой. —Вкусно.— наконец решилась сказать певица. —Это очень вкусно Маркель, ты точно не умела это готовить? —Точно.— прожевавшая мясо женщина посмотрела на Айлиш. Она чуть улыбнулась. —Спасибо за лестный отзыв. Длинноволосая кивнула головой, улыбнувшись в ответ, и продолжила есть с удовольствием, иногда запивая газировкой. Маркель тоже ела, иногда бросая взгляд на Билли - да, всё же ради её улыбки стоило стараться. Наша героиня толком и не поняла, что вместо того чтобы жевать, глядела как довольная «подруга» поедает ею сделанное блюдо.

***

Где-то в это же время, в рабочей части Парижа, где были высокие, стеклянные, можно сказать небоскребы, находился Йост. Он аккуратно стоял у компьютера, в одном из офисов этих самых высоких зданий, в резиновых черных перчатках, и что-то искал. Вокруг было пусто, и свет был выключен, только уборщики убирались в соседних комнатах, но не как не могли видеть пришедшего. Слышалось щёлканье мышки, иногда звук клавиатуры. Беловолосый нашел.  В анонимный чат пришло уведомление в виде видео. Йост взглянул на файл: «Случайно» оставленная видео-камера в вип комнате Калифорнийского бара во всех подробностях, пусть и в приглушенном свете, показывала как Кларк сначала раздевает, а потом противно лаская, почти насилует девочку. Не ту, которая раньше светилась в новостях, но видео датировано февралем, а девочка там может быть даже младше четырнадцати, так что рыжего это не спасет. Йост тихо хмыкнул, и перекинул видео на кодированный аккаунт. Затем переслал файл на почту двум контактам. «Альбинос» выключил компьютер и выпрямился. Затем взял служебный телефон тремя пальцами, и набрал на аппарате нужный номер, заранее подставив искажение голоса.  Кларк сидел в номере, в приглушенном свете, со скукой поедая чипсы, молча, на полу. Телевизор был выключен, свет кроме подсветки тоже, а он, облокачивался о кровать спиной, скрестив ноги на полу, и всё думал, что же будет дальше? Бедолага за последние два дня потерял репутацию, потерял один контракт, хорошо что не нынешний, и видимо потеряет ещё и жену. Как этого не допустить? Хотя Билли наверное сейчас тоже сидит и думает об этом, и завтра извинится. Билли всегда так делает. Поэтому Фил всё же был более-менее спокоен. А ведь рыжий все еще думал, что любит супругу. Он честно себе в мыслях отдавал отчет, что не будь Айлиш, он бы горевал. И насколько может тосковать мудак - он тосковал. Вдруг послышался звонок телефона. Филлип лениво поднял руку на кровать, не глядя нащупывая вибрирующий гаджет, и взглянул на экран: звонил «Неизвестный», и номер не отображался.  Кларк взял трубку, и послышался чей-то басистый мужской баритон: —Мистер Кларк. Боюсь мы не знакомы, и никогда не увидимся. Но послушайте меня. Вы меня слышите? —Да?.. —Хорошо. Больше ничего не говорите. —… —Вам не удалось устранить видео с Джуди Стоун в феврале. Мистер Кларк, она узнает. А ваш работодатель уже знает. Трубку сбросили. Фил сначала, думая что это какая-то шутка, недовольно прищурился, но потом он вспомнил кто такая Джуди, и глаза забегали по комнате. Рыжий вскочил, включил телефон, и зашел в электронную почту, проверяя уведомления. Человек с именем Аноним действительно прислал ему видео, и Филлип его посмотрел. Черт. Вот теперь мужчине стало по-настоящему страшно. Он огляделся по сторонам, как будто за ним кто-то наблюдает, и стал прикидывать в уме, хватит ли ему денег выиграть суд. «Лучше не рисковать…» - подумал Фил. Может рассказать менеджеру или адвокату? Или сразу идти к Билли, признаваться? А ведь рыжий клялся, что невиновен…

***

На телефон Айлиш пришло уведомление, когда она почти закончила с ужином. Она с неохотой взяла телефон, и зашла в почту. —Блять, опять спам какой-то…— Билли не хотела, но случайно нажала на воспроизведение видео. Картинка предстала пред её глазами. Словами не описать, что длинноволосая почувствовала. Маркель взглянула на женщину, и оставив еду встала, обходя стол, тоже выражая некое «беспокойство» —Что там?.. —Тут…ту.. Видео было со звуком. Послышался сдавленный детский стон, в котором было так много боли… а потом этот тихий, извращенный голос Фила «Тише… тише дорогая…»       Маркель успела увидеть несколько кадров, прежде чем Айлиш со слезами на глазах закрыла экран и выключила телефон, зажмурившись. Прошло несколько секунд (тридцать две, если быть точнее), и певица с тихим-тихим всхлипом закрыла глаза рукой, облокачиваясь о стол локтем. Маркель, немного накренившись, наблюдала за состоянием длинноволосой, пока-что не вмешиваясь. А та, в свою очередь, пробормотала: —Это всё-таки был он… Удивительно как голос женщины изменился. Теперь, спустя всего-то минуту, от легкой игривой улыбки не осталось и следа. И вкуса еды на языке она тоже уже не чувствовала. В миг весь мир почернел. Не от шока. Билли допускала вариант, что это могло Быть правдой. Было много улик, тогда, зимой. Но муж клялся что это был не он, и доброй Айлиш хотелось в это верить. И чтобы читатель понимал: представьте что вашу самую сокровенную мысль, из западни души достал кто-то, и показал вам. Вы знали, что это может оказаться правдой. Знали как это плохо, но не страдали, надеясь что это не правда. А теперь оно пред вами. И Айлиш не нужно было смотреть дольше нескольки секунд это видео - она будто ждала этого рокового сообщения. Маркель набрала в легкие побольше воздуха, и медленно, не делая резких движений, присела на корточки, снова чуть подтянув штанину вверх. —Когда это было?..— тихо спросила она, с прищуром пытаясь разглядеть лицо Билли, которое та сейчас прятала. —В феврале…— длинноволосая всхлипнула. —Давно… —Мудачьё…— Айлиш подняла голову вверх, шмыгнув носом. И с приоткрытым ртом, краем большого пальца она утерла слезу. Женщина защищалась: она сделала вид что взяла себя в руки, ведь рядом есть посторонний, и уверенно, пусть и с красными глазами, посмотрела на подругу. Коротковолосая только пригнула голову к плечу, продолжая молча наблюдать. —Похуй на него. Я же с ним и так уже развожусь… —Он неадекватен, раз сделал такое. —…Я не… не буду его сажать, это видео наверняка отправили только мне…— пауза. Затем Билли, будто что-то поняв, сердито взглянула на Маркель. —Только мне ведь? —Только тебе. И ему.— подтвердила наша героиня с кивком. —Какая ты подлая… Певица откинулась назад, прикрыв глаза, чтобы уровнять дыхание, и прийти в себя. Опять же - Билли была не глупой. Особенно теперь, когда любое негодование с Филом можно было списать на одноглазую. Комично то, что всё совпадало. Но Маркель это не печалило. Она не менялась в лице, и, автор вам скажет - не чувствовала разочарования, что Айлиш обо всём догадывается. Коротковолосая всегда была с ней честна. —Разве это подлость? Что бы было, если бы ты прожила с ним дольше, и увидела бы потом? —…Мне бы было ещё хуже. —Я лишь открываю тебе глаза на правду, как бы манипулятивно это не звучало. —Я не могу винить тебя, но так чертовски хочется… Ты специально вызвала это чувство, да?.. —Нет. —Но ты знала, что так будет… —Знала. —Это больно… —Это проходит. Маркель поднялась на ноги, и немного отодвинула стол, чтобы Билли могла встать. Но она не касалась певицы. Билли в смятении наблюдала за коротковолосой, пытаясь разобраться во всём что сейчас происходит. Образы Фила и Маркель спутались в её голове. Теперь, в сознании Билли, подруга была и катализатором бед, и спасителем одновременно, и, самое главное, коварной женщиной, у которой кажется получилось всё, что она хочет. А Филлип теперь казался и главным пострадавшим, и главным виновным. Это немного сводило с ума, но Айлиш точно могла сказать, что Маркель сейчас не врет. А ещё, вероятно, она знает что происходит у длинноволосой в голове - неважно психология в этом замешана или какая-то необъяснимая связь. Поэтому злиться на коротковолосую глупо. Билли наконец стала более ровно дышать. Она взглянула на еду - всё ещё аппетитно, но есть не хотелось; а затем на Маркель, которая без всякой просьбы в глазах смотрела на неё. Как-то всё это деконструктивно: разве длинноволосая не должна сейчас снова выгнать Маркель за дверь, и желательно навсегда? Или обсудить что-то с этим связанное, признавая ошибки друг друга? Может стоит выпытывать, почему Маркель это всё делает? Но ведь это всё глупо, и не имеет смысла. Потому-что Билли было и так всё понятно. Потому-что, Маркель ничего не скрывала, пусть и не говорила о каждом своём шаге. Это и ломало сейчас понимание певицы обо всей ситуации - Не привычный сценарий. Еще больше манило и пугало одновременно то, что смотреть было достаточно. Они не касаются друг друга, не обмениваются словами, даже не жестикулируют и не используют мимику. Просто смотреть в глаза достаточно. Билли испытала что-то новое для себя в этот вечер. И всё же её пугало то, что всё это может быть подстроено Маркель, которая знает как устроен человек. Поэтому певица встала с места, и сделала небольшой шажок к подруге, оказавшись перед ней.       Коротковолосая приподняла брови, а Айлиш приподняла руки, касаясь её головы. Плакать больше не хотелось совсем. Как минимум не из-за того, что Филлипа больше не будет рядом. А это много значило для длинноволосой пять минут назад. —Помоги мне разобраться, Марки, прошу тебя…— Билли слегка подковырнула повязку, и залезла под черную ткань двумя пальцами справа и слева, все ещё глядя в глаза. —Я постараюсь помочь.— Маркель все еще говорила спокойно. Только теперь снова чуть мягче, как тогда, возле лифта. —Меня пугает ощущение, что кругом обман… что ты вертишь меня вокруг пальца… —Есть что-то, что заставило бы тебя чувствовать себя по-другому? —Да…— Билли ещё немного подняла руки, а затем медленно сняла с подруги повязку, оголяя левый глаз и шрам. Зрачок с мутным пятнышком сузился, и Маркель невольно несколько раз моргнула, чувствуя резкий свет. Затем она вновь посмотрела на Айлиш. —Так лучше? —Да. Это так странно выглядит наверное… —Не странно. —Этому есть название? —Разрешаешь мне подушнить? —Да. Хочу знать что это такое. —Визуальная неопределенность. Мозг скинул всю тревогу на повязку, делая её символом тайны; сознанию не нравится когда что-то скрыто. Даже формально. Билли помедлила, и в итоге кивнула головой, отпустив голову Маркель. —Удивительно… —Не забивай себе этим голову, Биллс. —Что же нам… теперь, делать? —Отдохнуть. Ты хочешь спать? —Немного… —Можешь прилечь, а я уберу посуду. —Хорошо.

***

      Тем временем Йост, после выполненного дела, сделал петлю по офису, и шмыгнул в лифт. Благополучно добравшись до первого этажа, минуя охранный пост с пригнутой к полу головой, и выйдя на улицу, к промерзшему асфальту и влажному Парижскому воздуху, мужчина как ни в чём не бывало зашел за угол, и подошел к одной из машин у обочины. Здесь, в отличие от парковки или любого другого участка территории высотки не было камер. Беловолосый, оглядываясь, при этом держа руки в карманах джинс, незаметно ногой вытолкнул из-под машины коробку. В обычной картонной, но плотной коробке лежала пара туфель. Йост стянул с себя кроссовки, которые были на нём, и надел туфли, сунув кроссовки в коробку, вместе с перчатками, а коробку в мусорку на тротуаре. Затем мужчина быстро залез в машину и уехал, петляя по городу несколько раз, останавливаясь на заправках, и только потом отправился по-своим делам, отправив одноглазой подруге сообщение «Я сделал всё что смог, дело за тобой.»