Уродство

***

Следующее продолжение вечера не показало ничего интересного, а по сему автор не будет вас в него углубленно погружать. Героини умылись, помылись, и легли спать. Правда что интересно - Билли всё-таки расплакалась, после того как не смогла заснуть. Слишком на неё это всё давило. Но Маркель об этом срыве не узнала, ведь к тому времени уже крепко спала.       А вот следующая неделя прошла насыщенно для певицы: она решила развестись прямо здесь и сейчас, не медлить, и бегала сначала в посольство, потом к адвокату, потом к нотариусу, и так по кругу, параллельно скрываясь от фанатов и папарацци. Но пару фото возле посольства всё же было сделано. И к несчастью для Билли, выложено. Общество оказалось не глупым - почти сразу связали недавний скандал с Филлипом, и уже строили теории о разводе. Жизнь Айлиш как селебрити сейчас, была у всех на виду, а это огромный стресс. Но с одним ей повезло - длинноволосая, незаметно дав в руки адвокату и послу конвертик, уже через пару дней оформила заявление, и направила его к Филлипу. К слову, с того дня они не разговаривали. Пересекались как-то в холле отеля, но даже не посмотрели друг на друга. А Филу стоило.       Кстати о Филлипе - он, в отличие от уже считай бывшей жены, сидел в номере и не рыпался. Иногда выходил в ресторан отеля, чтобы поесть, и больше никуда. Контракт мужчины, на съемки сериала здесь, в Париже, сорвался, из-за того видео-файла, и бог знает как Фил откупил работодателя не отправлять это в суд. Хотя проблем не сильно убавилось. Рыжий злился, очень злился. Это всё ведь кто-то подстроил. Тот человек, который звонил. Чтобы узнать кто это был, Фил нанял ищеек, чтобы те провели своё расследование. Он звонил Йосту, и пытался узнать, кто заплатил ему за тот унизительный эфир, но получил лишь доброжелательное «мы независимое шоу, месье Кларк», и злился ещё больше.       Что до Маркель - её настроение было приподнятым. После той ночи ей стало даже как-то легче, что это окончательный конец брачного союза Билли и Фила, а еще больше поднимало настроение, что Айлиш не отказывалась от ухаживаний. Да, она ещё не говорила прямого «да», но это ведь только пока-что? Коротковолосая не навязывалась, держала нужную дистанцию, но уже грезила мыслями прийти к певице, обрадовать её дорогим подарком, и… хотя-бы поговорить. С Айлиш, Маркель чувствовала что-то обволакивающее. Такое она уже чувствовала раньше - с Йостом, но это чувство гораздо сильнее. Как будто у нашей героини и у Билли клубок непонятных мыслей в голове, но взаимодействуя друг с другом, они распутывают этот клубок в ровную и ясную нить. Беловолосый тоже был в этом замешан - он был как наводчик, который аккуратно расправлял не распутанные комочки этой нити, у Маркель. Айлиш же была в замешательстве от этого чувства. Так что на конце недели, лейбл нашел ей полностью приватного психотерапевта, к которому она пошла.

***

—… Всё это очень трудно для меня, понимаете? Всё слишком резко навалилось… —Понимаю. Большим стрессом является находится в чужой стране, с таким социальным и личным положением. Билли сидела в довольно стандартном светлом помещении, стилизованным под «домашний уют», с мягким диваном, креслами, и даже пушистым белым паласом, на который длинноволосой было немного некомфортно наступать уличной обувью. Но не суть. Из большого окна с другой стороны кабинета бил мартовский утренний свет, и это прибавляла уюта. Психотерапевт представляла из себя взрослую женщину, лет на десять старше певицы, с по лопатки длинными, каштановыми волосами, которые были уложены сильным утюжком, как обычно любят делать женщины среднего возраста в Америке. Она была одета в белый женский брючный костюм, а кожа её была чуть смуглой, под щекой была не выпуклая родинка. Голос у женщины был мягкий, с легкой, видно поддельной но вежливой улыбкой, и немецким акцентом, а ладони она держала в замке на бедре, нога была одна на другой. Психотерапевт (кстати её зовут Мэделин, или просто Мэд) ничего не записывала в блокнот или что-то подобное, и пристально смотрела на Айлиш.       Сама Билли была одета в черные джинсы и тёмно-синюю футболку. На ногах кроссовки, на лице, без фанатизма но есть косметика, волосы собраны в конский хвост. Вообщем-то, ничего такого. Она сидела на диване напротив кресла Мэделин, и держала одну ногу изогнутую в колене на диване, придерживая её рукой. Беседа продолжалась. —Семья со мной, и они скоро наконец вернуться домой… и я чувствую себя виноватой, что вообще их всех сюда привезла. Раньше я справлялась со всеми ними, я была очень семейным человеком… но сейчас никого из них видеть не могу, не знаю почему. —Возможно только из-за вины? Или что вы чувствуете? Отторжение? Неприязнь? —Нет… я не чувствую неприязни, я чувствую что должна справится со всем сама. Как когда в первый раз покупаешь что то за свои деньги. —Расскажите пожалуйста немного про ваши отношения с семьей. —Они очень любят меня. В пятнадцать лет, узнав как мы с моим братом хотим стать музыкантами, дали своё разрешение на контракт. Без них я бы точно не встала на ноги. Мы все праздники праздновали вместе, когда была такая возможность, и точно могли поддержать друг друга… —До скольки лет вы жили с родителями? —До сих пор, можно сказать, живу. Только когда улетаю в тур, я не с ними. От шести до девяти месяцев. —Я думаю вы не сумели сепарироваться от родителей в уготовленный возраст. —Что это значит? —Обычно в подростковом возрасте дети сепарируютя от родителей. Отстраняются, в последствии съезжают. По искусственным причинам вы не успели это прожить, и проживаете сейчас. —Почему сейчас? —Очевидно потому-что вы вышли из зоны комфорта. Появилось много раздражителей, много непонятных вам эмоций. Чем-то похоже на подростковый период, не правда-ли? —…Может быть и да. —Это не опасно, и вряд-ли как-то повредит вашим отношениям с родителями. Если они понимающие люди. Они ведь понимающие люди? —Да. —Тогда ничего страшного произойти не должно. Но вы не должны прятаться от себя. —На счет новых эмоций… —Да? —Недавно я встретила давнюю знакомую, и она, не знаю можно ли так сказать - призналась мне в чувствах. —Не прямо? —Сказала лишь что влюбляется. Слишком прямо сказала, без какого либо волнения, поэтому я не знаю, правда-ли это вообще. —Возможно ваша знакомая просто очень хорошо владеет своими эмоциями, или держит переживания в себе. Что вы к ней испытываете? Новое чувство? —Можно сказать и так. Я чувствую к ней тягу, которой раньше не было, но не влюбленность. Или я просто ещё не определилась.. —Что вас заставляет это чувствовать? —Ее взгляд. —Взгляд…? —Я не знаю как это описать… она смотрит, и как будто знает, что происходит внутри, а внутри у меня такая каша, что даже я до конца не знаю что там происходит. —А вы, смотря на неё, видите её внутрь? —От части. Я могу её понять, даже если она совершает странные или аморальные по меркам общества вещи. И ещё я почему-то уверена что она мне никогда не лжёт. —Есть догадки, откуда такое чувство? —Она… имеет психиатрическое образование, это может как-то влиять? —..Да, я думаю что это вносит свою лепту. Вы должны понимать что она знает как устроены мысли людей, и может пользоваться этим. —Я вижу искренность в её лице. —Вам комфортно рядом с ней? —Да. Да, очень. —Если она не проявляет к вам никакого нездорового интереса, ничего такого нет. —Не знаю можно ли назвать это здоровым… —Она сохраняет своё собственное я? Есть спокойствие и уважение к границам? —Да. —Не тревожиться? Не фантазирует при вас куда-то глубоко вперед? —Точно Нет. —Тогда это вполне здоровое влечение, но я не гарантирую анализировать другого человека. —Хорошо… Вы меня успокоили. —Я рада. Итак… Вы говорите что чувствуете тягу. Из-за взгляда. Тело вас не привлекает? Не хочется прикосновений? —Вопиющего желания нет. Но это наверное из-за мужа, я вам рассказывала… —Да-да, я помню. Но это не обязательно связано с этим. —с чем ещё? —…Говорите что ваша знакомая как будто видит что происходит у вас в голове? —Да. Знаете, когда за одной эмоцией прячется другая? Она видит обе сразу. —Могу предположить, что это ментализация. Особенность понимать что происходит внутри другого человека.  —Это какой-то дар? Этому можно обучится?  —Это развивающийся навык. Обычно он проявляется у людей приобщенных к искусству; как раз таки психотерапевтов; мигрантов которые пожили в разных культурах; людей прошедших личную терапию; вдумчивых читателей и мыслителей; и у людей с высокой рефлексией. Не всегда, но обычно у таких людей уровень ментализации выше среднего. Что-нибудь из этого подходит под вашу знакомую? —…да, даже слишком. Как вы думаете, стоит ли принимать знаки внимания от нее? —Не могу вам так сказать. Но когда будете принимать решение, учтите, что люди с высокой ментализацией обычно очень эмоционально перегружены. На них давит постоянный анализ других, и сочувствие. Если человек склонен к эмпатии. Вы понимаете о чём я? —Да, наверное. —Давайте вернемся к общей теме…

***

      Билли вышла из кабинета. Она надела очки с маской, спустилась вниз в лифте, вышла на улицу из большого здания, и шмыгнула в тонированную машину, которая повезла её в отель. Дело шло к вечеру. Пока она ехала, думала, что делать дальше. Судебный вопрос с разводом решен, до концерта ещё две с половиной недели, и скандалов вроде нет, а значит можно выдохнуть. Хотя валяться без дела тоже не дело, и певице это порядком надоело… За много дней отсидки дома у певицы появилась масса энергии, которую она не выплеснула даже ожидая в долгих очередях посольства родной страны. Мэд говорила что ее чувства сейчас не постоянны, и видимо была права. Потому-что утром не хотевшая ни с кем общаться Билли сейчас хотела поговорить с кем-то, подколоть, посмеяться. Может съездить куда-нибудь, поразвлекаться? Ах… кошки в номере не кормленные сидят… ещё наверное снова залезли в шкаф, или в чемодан, оставляя шерсть на вещах... Надо бы их вычесать и вымыть, может и шерсти меньше станет. Поездка отменяться. Но можно попросить помочь Финна, так будет веселее.       Длинноволосая выскочила из машины, и швейцар открыл ей дверь. Билли вбежала, выдохнула, и пошла к лифту, уже предвкушая полную шерсти кровать. Или там успели прибраться? Каждый день в разное время убирают, достали уже… Но проходя мимо ресепшена, Билли увидела сильный силуэт с повязкой на глазу, нависающий над менеджером, и указывающий в компьютер. Айлиш остановилась. Она перевела взгляд на Маркель, и убедившись что ей не показалось, подошла к ресепшену, чуть улыбнувшись. Менеджер увидела певицу, и подняла на неё глаза, а заметив это, это сделала и наша героиня, сразу выпрямившись.       Сегодня Маркель была просто в черных брюках и черной футболке. В одной из рук она держала телефон с таким же черным как её одежда кожаным качественным кошельком, а в другой (этой рукой она показывала что-то на экране) ничего не было. —Как дела, Марки?— Подмигнув миловидной блондинке-менеджеру сказала Айлиш. Сейчас у неё было игривое настроение. Она хотела побыть стервой… или… она ещё не определилась. Маркель улыбнулась, так что был виден её золотой клык, и кивнула головой. —Добрый вечер, мадам Айлиш. Или уже можно сказать мадмуазель?— коротковолосая облокотилась локтем о стойку, разглядывая подругу. —У меня всё нормально. Как твои дела? Менеджер, увидев что хозяйка знает гостью, раскраснелась от подмигивания певицы, и быстро перевела взгляд на экран компьютера. Билли с этого тихо хихикнула, и перевела взгляд на Маркель. —Оо, всё не плохо. Очень даже не плохо… А в моём..— Айлиш перевела взгляд на блондинку в чёрной форме вновь. —номере, сегодня убирались? Одноглазая тоже переместила взгляд. Менеджер засуетилась, стала вбивать что-то на клавиатуре, потом немного нервно покачала головой из стороны в сторону, сказав своим хрупким голоском. —Нет, не убирались… обход будет в девять вечера, так-что… Айлиш покачала головой, уже немного язвя: —Кажется уборка здесь должна быть в одно время, а убирались вчера днём… а позавчера вообще не убирались..— голубоглазая скосила взгляд на Маркель. Маркель приподняла брови.—Что, правда? —Точно. Что за отель у тебя такой, Марки? Коротковолосая перевела уже немного мрачный взгляд на работницу, и пощурилась. Она говорила не зло, но с холодком. Всё ещё вежливо. —Работай.те. —Но у клининг-отдела сейчас перерыв, мадмуазель Браун.. —Я же не говорю вам делать обход? Четыреста сорок пятый обслужите. В качестве извинений за доставленные неудобства. Наша гостья ведь подождет?.. Билли милосердно покивала головой. —О-о, разумеется. —Может человек отдохнуть после рабочего дня хотел, вы не подумали? И чтобы обходы были в одно время, ясно? —Хорошо… извините… Маркель вновь посмотрела на Билли. Длинноволосой кажется доставляло удовольствие быть немного выше других, время от времени, через свой собственный статус или статус других. Например через нашу героиню. Та была не против, в конце-концов - иногда хочется выделиться, это правда. Особенно когда большую часть времени живешь в США, где все равны; когда долго прячешься от общества, и, когда ты всемирно известная певица.       Одноглазая обошла стойку, предварительно легонько похлопав менеджера по плечу, и пошла с Айлиш обратно в фойе, садясь на один из диванчиков. Людей тут, в большом холле, было не очень много, так что можно сказать что их разговор был бы сейчас приватным. Певица уселась поудобнее, откинувшись назад на диванчике, и стала разглядывать подругу. Маркель же не так сильно распласталась, но тоже с удобством села, сложив ноги одна на другую. Певица заметила круглоносые туфли на ней, а сверху хлопковые носки черного цвета, которые не кончались при задире брюк. Билли стало интересно: вообще-то коротковолосая всегда одевается элегантно, утонченно, пусть и в мужского типа одежду, но правильно. Неужели и носки она подбирает по всем правилам? Носки с брюками должны носиться длинные, по середину или выше икр, одной структуры и в цвет, или чуть темнее самих брюк. Если всё это соблюдено - у подруги длинноволосой точно есть стилист. —Марки, задери штанину. Маркель, до этого заказывающая у сотрудника в холле кофе, в недоумении посмотрела на Айлиш, переспросив. —Что? —Задери штанину, до колена, пожалуйста. —Ладно.— коротковолосая, всё ещё не до конца понимая, задрала штанину своих стрелочных брюк, двумя руками, аккуратно, и оголилась икра. Икры у девушек обычно тонкие, в отличие от бедер, и на них красиво лежат нежные гольфы или чулки. Икра Маркель же представляла из себя большой надутый шарик мышц в верхней части, и рельефные полосы, текущие вниз, в сочетании с оливковой кожей создающие эффект мощности. Справедливости ради - ноги у неё никогда не были тонкими, но Билли это всё же удивило. а что до носков - те были до середины икры, одной текстуры, сделанные из хлопка, и черные в цвет брюк. Слишком идеально. —Маркель, у тебя есть стилист? —Не-а.— Коротковолосая покачала головой и опустила штанину обратно. —Тогда почему ты так идеально одеваешься? —Привычка. И, у меня сестра модный кутюрье. —Что значит привычка?— Билли заинтересованно пододвинулась к нашей героине, подогнув голову к плечу. Маркель откинулась обратно на спинку дивана, и пожала плечами. — С детства учили одеваться. —Куда американец может одеваться так? Что за семейка Адамс? Легко посмеявшись с шутки женщины перед собой, коротковолосая махнула рукой. —О, ну… везде? Я не жила в американском двухэтажном доме, и не ходила в обычную школу с самовыражающимися подростками. —А в каком доме, ты интересно жила? —..Это был… большой дом, трёхэтажный, в темных тонах. Кажется у нас на калитке даже была стальная резьба с надписью «Брауны». —Даже так? Это было в Калифорнии? —Да. Но не в Лос-Анджелесе. До пятнадцати лет я жила в Сан-Франциско. —И что, тебя родители учили какой длинны нужны носки? —Нет. Зачем? Меня этому учил дворецкий. В детстве - няня. —Какого рода персонал у тебя ещё был? —Повар, кухарка, прачка, учителя. —Они просто приходили и уходили? —Няня жила у нас, когда я была маленькая. Дворецкий жил всегда. Остальные да, приходили и уходили. Маркель говорила так спокойно, как будто эти было само собой разумеющимся - жить как принцесса. Но время от времени она все же хмурилась, кажется понимая, что что-то не так. Билли просто наблюдала за подругой в немой сцене. Она пыталась представить, как это всё вообще выглядело: маленькая Маркель, с дворецким в огромном мрачном доме, натягивающая носки с брюками. Они как будто жили не а разных городах, а в разных вселенных тогда. А главное, каким образом получилось так, что коротковолосая не выросла привередливой и брезгливой дурочкой? —Так ты росла с золотой ложкой во рту?.. —Получаеться так. —И даже в школу не ходила? —Ваш кофе, Мадмуазель.— Работник подал на кофейный столик блюдечко с ложечкой, с чашечкой черного терпкого кофе, и тремя маленькими кубиками сахара снизу. Даже на сахаре был выпечатан маленький логотип отеля. Маркель благодарно улыбнулась, наклоняясь, и беря блюдечко в одну руку, а ложечку в другую, добавила один кубик сахара. —Нет, не ходила. Меня учили дома. —И кем были твои родители?.. —О, ну мой папа был владельцем одной большой компании по производству сигар, а мама… мм, наверное помогала папе, я толком уже и не помню.— коротковолосая, положив ложечку на блюдце сделала первые глотки кофе. —Ты говорила что они умерли, но не говорила как… —О, да. Мама заболела раком, а папа совершил передоз.— одноглазая спокойно сделала ещё один глоток терпкого напитка. —Ты так просто говоришь об этом?..— Билли прикусила губу, ей стало неловко спрашивать о таком, тем более когда кто-то мог услышать. Но наша героиня как всегда была невозмутима. —Скорбить тоже устаёшь. И я запомнила их полными сил, так-что вспоминать родителей мне не в тягость. —Ты в этом уверена? —Как только мне станет грустно, я тебе об этом скажу.— Маркель посмотрела на длинноволосую, ожидая реакции. А потом добавила неспешно: —Если хочешь. —Хочу.— Айлиш утвердительно кивнула головой. Наша героиня обратила свой взор на чашку в блюдечке, чуть щурясь. Певице стало интересно. Она выпрямилась, и тоже заглянула в чашечку. Там не было ничего такого. —Что ты там смотришь? Коротковолосая чуть повернула голову, оказавшись у уха подруги. Она вдохнула, и выдержала паузу. —Я просто задержала взор на чашке, ничего такого.— тихо пробормотала Маркель, стараясь не дышать в ухо оппонентке. —Уфф, ладно..— женщина вернулась в исходную позицию. —Как дела у Мэделин? Внезапный вопрос выбил Билли из колеи и образа одновременно. Она изогнула бровь, посмотрев на одноглазую, которая, в свою очередь, тоже посмотрела на неё, с каким-то небольшим волнением в глазах. —Что?.. —Ты не ходила сегодня к психотерапевту? —Нет. Нет, с чего-бы?— поспешила ответить Билли. Она точно знала, что её нельзя было бы отследить. И точно помнила, что не говорила Маркель про психотерапевта. Откуда подруга знает про Мэделин? Нет, нет, лучше соврать. —Прости. Я ошиблась.—коротковолосая перевела взгляд обратно на чашку, возвращая прежнее спокойствие.       Прошло ещё минут десять в непринужденной беседе, прежде чем к ним подошла шатенка в той же выглаженной форме, что и менеджеры здесь. Кстати это выглядело очень изящно, как все были одеты тут - широкоплечий жакет, тёмно-тёмно синий, можно даже сказать чёрный, с разными серебряными висюльками и цепочками, как на праздничной форме какого-нибудь лейтенанта только красивее, и, конечно-же, логотипом отеля. Жакет был у всех застегнут на четыре из четырех серебряных пуговиц-заклёпок, идущих квадратом. У мужчин на голове были фуражки, снизу брюки, у женщин снизу юбки чуть выше колена, а на голове беретик либо просто красивая прическа. А ещё, как поняла Билли находясь здесь, у каждого уполномоченного выходить на улицу (например у швейцара, консьержа который мог вызывать такси гостю, или сходить занести что-то) было черное пальто его размера, с серебряной нашивкой логотипа, и тоже с некоторыми висюльками на плечах, в виде тонких тросиков. И у всех, конечно-же, были белые перчатки. Важно понимать, что это не сеть отелей, а частная территория. Маркель владела собственной системой, и это заставляло Айлиш интересоваться нашей героиней ещё больше.       Что до шатенки - та, с ей свойственной улыбкой на своих грязно-розовых от помады губах, подошедшая к ним, видимо была консьержем. Она поспешила сообщить без всякого акцента: —Мадам О’Коннелл, мы убрали ваш номер. Еще раз просим прощения за предоставленные неудобства. Если мы можем что-то сделать для вас в качестве извинений ещё… —Ничего не надо. Спасибо.— Билли перевела взгляд на девушку, с тихой усмешкой подметив её шпильки, на которых должно быть было не удобно бегать туда сюда и угождать гостям. Одноглазая взглянула на шатенку, пока та говорила что-то про глубочайшие извинения. И, в конце её монолога, чтобы ненароком не перебить, наклонилась, взяла блюдечко с чашкой, которая была уже пуста, передавая сотруднице отеля. —Заберите, пожалуйста. —Конечно.— взяв своей рукой в белой перчатке блюдце, консьерж удалилась. Айлиш посмотрела на коротковолосую, всё ещё думая над случаем с упоминанием Мэделин. Интересно, она имеет право спросить? Хотя, длинноволосая ведь уже соврала, что ни к кому не ходила… Но Маркель в любом случае не обидеться и не соврет. Тяжело. В певице будто боролся здравый смысл молчать, и невыносимое желание расспросить подругу, рассказать ей всё, посмотреть, как та отреагирует. Но она всё же промолчала, через силу. —Марки, мне надо помыть, накормить, и вычесать семь котов, так-что, я наверное уже пойду…— Билли потянулась, зевнула, и вскочила с дивана, посмотрев на женщину, все ещё сидящую на месте со спокойным взглядом. —Тебе помочь? —Ну… вообще-то я хотела запрячь Финнеаса, но… да, идём. Я же не отвлеку тебя не от чего важного? —Ничего важнее тебя у меня пока-что нету.— Маркель сначала спустила ноги на пол, потом спокойно встала, и чуть улыбнулась.       У Билли зарябило в сердце, и та, прикусив губу, поспешно кивнула головой, направляясь к лифту. Она шла впереди, чтобы скрыть легкий румянец, легший на щеки. Эта Маркель со своей прямолинейностью… невыносима.       И коротковолосая не переставала улыбаться, наблюдая за милой фигуркой, смущённо шагающей к лифту. Она пошла за певицей, держа ладони почти по-детски скрещенными за спиной в замок. И вскоре они скрылись за металлическими дверьми лифта, когда наша героиня легонько поправила футболку, и переместила кошелек с телефоном из одной руки в другую.       Консьерж подошла к блондинке менеджеру, наблюдая за хозяйкой отеля, удаляющуюся из виду. Блондинка привстала, и поставила на стойку в месте, где она сидит, золотую табличку с черно-высеченным «перерыв». Затем проследила за взглядом коллеги, и облокотилась о стойку, бормоча: —Это что за Американочка такая, что за ней Маркель хвостиком бегает? Шатенка заправила прядь, выбившуюся из красивого пучка за ухо, и пожала плечами, фыркнув. —Певица вроде-как. Известная. А вот чем она заслужила такое внимание, даже не знаю… —Вон глазки как блестят, видала? —А что, у неё кто-то есть уже? —А, ты-ж новенькая. Так хозяйка у нас как камень точёная. Вежливая, улыбчивая к дамам, поможет, но ее романов, как минимум тут, в отеле, никто не видел. только девушки в красивых платьях иногда к ней сюда захаживают. Но она их не встречает. —Может влюбилась наконец. Или ты обозналась. А кем вообще, эта Маркель, была раньше?..

***

—А кем ты вообще, была раньше, Марки? За этот промежуток времени, что ты делала?— поинтересовалась Билли, идя с Маркель по коридору с тем-же тёмно-красным красным паласом к своему номеру. —Ну, я училась, начинала бизнес. —Было что-то интересное? Расскажи мне что-нибудь. —Ну, я проходила практику в ФБР. —Ого! Правда? Ты там всяких преступников изучала? —Типа того. —Психопаты там, маньяки, да? Расскажи! Расскажи! —Ну… был один случай…