Уродство

***

—Нет, ты… ты просто идиотка, Маркель. Билли стояла на корточках перед диваном в своём номере, на котором сидела Маркель, и промокнув ватку в перекись аккуратно вытирала подтеки крови под носом подруги, уже залепив остальные небольшие ранки. Повязка сейчас валялась на кофейном столике, с немного замызганными золотыми узорами, которые теперь местами были коричневыми от запекшейся крови, там же красовался немного помятый, но такой же красивый букет розовых цветов. Наша героиня не двигалась, хотя шипела местами, и лишь наблюдала за певицей, которая всё же аккуратно поддерживала её лицо второй рукой, на случай если коротковолосая брыкнется. Но если движения были аккуратные, голос был немного строгим. —Ладно он мудак: с женщиной в драку полез. Ему, как я поняла, совести не занимать. Но ты то куда? Взрослая женщина, психиатр, черт возьми. —Я.. —Чш. Я тебе ещё не разрешала говорить.— Билли заменила уже полностью окровавленный кусочек ваты на новый. —Ведешь себя как капризный ребенок, а строила из себя гения. Это хорошо что я вовремя отмерла - а если б не разняла вас, что, убила бы его? Невыносимо. Я думала это мужчины тупоголовые, и сразу лезут в драку. Но вот ты выделилась. Можешь говорить. Длинноволосая проверила, не идёт ли кровь, и поднялась на ноги, сев рядом с Маркель на диван. Маркель же, ощупала лицо медленно, разбитую губу, и потом только взглянула на Билли. —Я вспылила.— пауза. —Я себя не контролировала, хотя, наверное, могла. —С чего такое отсутствие самоконтроля?— Айлиш скрестила руки на груди, смотря на коротковолосую. —Он трогал тебя против твоей воли. И слов - не понимал. А с дураками спорить, знаешь ли… —Просто будь готова отвечать за свои действия, если он пойдет в суд. Он это дело любит. Маркель хрипло усмехнулась, и откинулась назад на диван, разглядывая ноги. —Не ему сейчас идти в суд. Длинноволосая немного подумала, хмурясь, и изогнув бровь посмотрела на подругу. —И всё же почему, Марки? Тебе ведь и по морде дать кому-то, значит оказать огромную честь. Или я не права? —Ты права. Я сделала это потому что люблю тебя.— после этих слов одноглазая посмотрела на Айлиш. —…— Билли посмотрела на Маркель, в её честные глаза, потом на разбитые нос с губами, на покрасневшие, наверняка щиплющие сейчас костяшки пальцев, и, в конце концов, вздохнула. Женщина не знала что делать. Ей говорили в лоб, а она просто не знала что ответить, не знала, как бы так подобрать слова, чтобы выразить необъяснимое. Но она, как странно - не боялась. Обычно она не ответила бы потому что побоялась бы обидеть, но Маркель она обидеть не боялась. Тем более, ей будто и не надо было отвечать. Поэтому Билли тоже откинулась на диван, вновь тяжело выдохнула, чуть потирая висок, и взяла в руки телефон, на время зарываясь в виртуальном мире. Коротковолосая просто сидела молча, глядя в стену. Они сидели так четверть часа, и только потом Айлиш нарушила молчание, не выключая телефон. —У тебя есть друзья? Вон тот ведущий. Ты говорила что он твой хороший друг? —Да, Йост.— Наша героиня из почти полудремы открыла глаза, и посмотрела на длинноволосую. —Наверное очень хороший, раз помогает тебе со всем. —Почему ты спрашиваешь? —Не могла бы ты дать мне его контакт? —Хочешь поговорить с ним про меня?— С хриплыми выдохами (наверное коротковолосая и правда была сонной), Маркель стала нащупывать в карманах жилетки картонную карточку с малюсенькой карманной ручкой. Достав это, она стала писать адрес. А пока она это делала, Билли продолжала говорить: —Да. И… если ты пропадешь куда-то, мне будет с кем связаться. —Уже боишься что я куда-то пропаду? —Почему ты всё время всё переосмысляешь? —Извини меня.— одноглазая дописала, и отдала своеобразную визитку певице. Та приняла белоснежную карточку, и стала рассматривать: черные чернила на белом отшлифованном материале изображали из себя каллиграфичного почерка буквы, в геометрическом соотношении ближе к центру, написанные в трех строках. Там был написан адрес, номер телефона, и подпись снизу «Йост Кляйн». Билли уже не удивлялась идеальности сделанного, она сунула визитку в карман, и посмотрела на Маркель, которая складывала ручку во внутренний карман, предупреждая со спокойным лицом: —Вряд ли он ответит на звонок, так что лучше прийти лично, с часу до четырех вечера. —Тебя не смущает, что ты даешь адрес медийного человека? —Это не домашний адрес. А что, Билли, я не могу тебе доверять? —…Можешь.— опять всё показалось Айлиш странным. Женщина даже немного поёжилась. Маркель это заметила, но ничего не сказала, глядя из под век. —..И, кстати, я тебе там на сообщение не ответила… симпотный у тебя крестник. Как его зовут? —Ричард. —И ещё, ты говорила, девочка родилась? —Да, Селеста. —А… маме, сколько лет? —двадцать четыре. —Понятно, классно…— Билли опять отвлеклась на телефон. Слыша о детях в свои тридцать два, длинноволосая невольно задумывалась, почему у нее их нет: Фил не хотел (ранее упоминалось что хотел, но это было моментным желанием, что быстро утихло), она не хотела, лишняя морока, болезненные роды, и в конце концов карьера никуда ее не отпускала. На самом деле, может и не нужно было столько ребенка, сколько знать, что она абсолютно и безоговорочно кому-то нужна. Это внезапное чувство - когда есть всё, и одновременно нету ничего, сейчас, в минуту, одолело певицу, и она поникла. Пусть и из под век, Маркель это заметила, и прикрыв глаза обратно спросила. —Хочешь тоже? —Это очевидно, да?.. —Совсем немного. —Не знаю, хочу ли, но такое ощущение, что у меня одной их нету… —В шестнадцать я хотела родить ребенка, чтобы мне не было одиноко. Как думаешь, не твой случай? —Может и мой… —Тогда для детей тебе еще рано. На несколько долгих секунд воцарилась тишина, и Билли, клацая по экрану, желая затмить тишину, пробурчала. —Мне надо… на интервью, оказывается… —Ладно. Тогда мне лучше уйти.— Коротковолосая размяла шею, и поднялась с дивана, беря со столика повязку, видимо готовясь уходить. Билли взглянула на нашу героиню, и тоже немного размялась, вставая с места. —Я бы взяла тебя с собой, но там целую декларацию нужно для посторонних составлять… —И не нужно. Отдохнешь от нас всех. От отеля. —Спасибо за цветы… —Не за что.— одноглазая усмехнулась, завязывая повязку на глазу. —И если он снова прийдет - номер консьержа ноль-ноль-два. Там разберутся, уж поверь. Билли сначала кивнула головой, а потом подошла к коротковолосой, немного поправляя повязку на её лице. Голос её снова стал строгим. —Знаю. Но ты, вот - больше так не делай. Ладно? —Думаешь сможешь мне запретить? —Я запрещаю. Как бы по-детски это не звучало. Для твоей, и моей безопасности.— длинноволосая чуть покружила голову подруги, проверяя ровность повязки, а потом похлопала Маркель по щеке, незаметно ухмыльнувшись. —Будь хорошей девочкой, Маркель. —Ну…— коротковолосая усмехнулась, и перехватила руку Айлиш, аккуратно придерживая ладонь и чмокая костяшки пальцев. —..С этого надо было начинать~ Билли хихикнула, и когда ее руку отпустили, покачала головой, подтолкнув одноглазую к двери. —Ты меня очень разочаровала сегодня Марки, ничего не получишь. Коротковолосая направилась к выходу, послушно кивая, и наигранно вздыхая. —Ты ведешься на манипуляции. —Правда? Какие-же?— Айлиш пошла за подругой, и остановилась у угла, когда та начала обуваться. Маркель хмыкнула. —Ты флиртуешь со мной. Уже. —Ммм, да, я вынуждена признать…— длинноволосая изобразила шок, и ощупала своё лицо, мол, всё ли на месте. —..ты просто гениальный манипулятор. Ты делаешь мне больно… используешь меня… и всё такое. Посмеиваясь, Маркель открыла дверь, скользнув в коридор, и развернулась так, что теперь в проёме между дверью и рамой осталось только её лицо. И пока Билли что-то искала на небольшом кресле в сумке, коротковолосая коварно облизалась. —Больно? Я могу… зализать твои раны~ Тут уже не выдержав, Айлиш расхохоталась, и схватила подушку с кресла, кидая её в довольное лицо нашей героини в проёме. Однако Маркель, хихикая, успела закрыть дверь, и кинуть вслед: —Пока-пока..

***

Опять насыщенный, с самого утра день: драка, разговоры, и всё дальше вытекающее. Может это было даже насыщеннее, чем привычная жизнь такой певицы как Билли. Об этом кстати Билли обо всём и думала, пока снималась в каком-то мини интервью, которое повествовало примерно о… не о чем. Так что задуматься во время вопроса, который ты и так заучил перед съёмкой, было вполне себе позволительно. Так вот, Айлиш, уйдя из номера к полудню, думала о подруге. Она смотрела на мир объективно: Может в Маркель есть симпатичные андрогинные черты, сильное тело, и какая-то своеобразная эстетика, но это всё в совокупности всё равно не делало её красивой в привычном понимании. Маркель также упёрта, и пусть и не пытается показывать - немного замкнута в себе. Но она заботлива, добра, научена манерам, умна, в своём понятии обаятельна, в своём понятии мила, и очень снисходительна к певице. А это всё, для Билли, перевешивало какую-то там красоту. Или просто женщина чувствовала какое-то влечение к подруге. Она и сама не замечала, насколько ждала ответа коротковолосой во время звонка, и её прибытия после обещания прийти, и не только. Однако не стоит исключать, что всё это может быть сумасшествием от скуки в четырех стенах в незнакомой стране. Тогда Маркель была просто оплотом стабильности и душевного спокойствия. Тогда - она не привлекала Билли романтически. И прийдя к этим выводам в голове, длинноволосая стала думать, что правда, а что домысел. Но она не успела, ведь посмотрела на интервьюера, который стал ожидать её ответа. —Бесспорно мы будем работать дальше, несмотря на то что я в Париже. Картриджи для духов из новой коллекции уже во всю готовятся к продаже, и совсем скоро каждый из вас сможет заказать их. На счёт слухов в последнее время… Мы пока не можем разглашать подробности наших отношений с Филом, но уверяю вас - я чувствую себя хорошо, и концерты обязательно пройдут в частном порядке, если не возникнет никаких форс-мажоров. Также мы активно боремся с здешней дискриминацией в сторону бездомных животных, так что вы можете видеть меня где-нибудь… в городе, в магазинах или где-нибудь ещё без охраны. Просто не нужно меня постоянно фотографировать, хорошо? Это препятствует напрямую проектам, которые я выполняю. —Спасибо за интервью, мисс Айлиш.[…] Всего остального певица не замечала. В красивой рубашке цвета охры и черных джинсах, с легким макияжем, она сидела в большой машине, которая везла её куда-то там, для чего-то там, вообщем, просто сфоткаться с волонтёрами. Пока длинноволосая ехала, глядела в телефон, причем почти бесцельно. Она вообще, в последнее время, часто так делала: брала телефон, открывала соц сети, листала, но не вникала, а думала о своём, занимая внимание глупыми видео. И пока она занималась этим самобичеванием, пришло уведомление на почту от адвоката. Билли открыла письмо, и увидела файл с подписанными документами Филлипа о разводе, и разделе имущества. Айлиш прочла, и выдохнула. Ну вот и всё, формально они больше не женаты. Новая жизнь, получается?.. Длинноволосая потерла переносицу, прикрывая глаза, и выключая телефон. Что теперь? Как дальше? А Фил не придет снова? Наверняка он подписал документы по совету юриста, ведь ему и вправду сейчас не в выгоду судится, а оставит ли он певицу лично? Этого никто не знает. Но Билли ни на что не надеялась. Она быстро отработала то, зачем приехала, и села обратно в машину, направляясь обратно в отель. И пока чёрный автомобиль с кожаными креслами едет по Парижу, вот, что заметит автор, интересно: Билли ведь до сих пор ни разу не встречалась с представителем своего пола. Что странно. До брака она смотрела на девушек, и даже доходила до действий, но в конце концов говорила себе, что ничего дальше быть не может. Это ведь не правильно? Не по природе. Айлиш не было мерзко, и она не страдала гомофобией, и вообще о чём идёт речь, когда к своим годам у нее насчитывается семь песен про любовь к женщинам? Просто длинноволосая… ну, боялась, чтоли. И она не знала, что делать с этим. Поэтому подумав над этой мыслью, и поняв, что возвращаться в пустой номер где теперь даже котов нету не хочется, Билли развернула водителя, и готовясь заплатить второй аванс позвонила Мэделин.

***

Тем временем наша героиня находилась в тренажерном зале, пыхтя над своими новыми ста килограммами жимом лёжа. С собранными и без того короткими волосами в хвостик, она невольно сжимала зубы, потея, но всё же с довольно быстрым промежутком поднимая и опуская вес. Повязка на глазу сейчас была новая, из дышащего (специально для такого рода деятельности) материала, а в её ушах не было наушников, поэтому занять сейчас себя Маркель могла только мыслями. Одноглазая думала не меньше певицы, об их с ней взаимоотношениях. Она думала, когда бы прийти ещё, пригласит ли Билли её на концерт который будет скоро, и вообще, как дальше проламывать эту стену под названием дружба. Ах… и ещё родители, точно. Коротковолосая совсем забыла что скоро апрель, и нужно будет вернутся в Калифорнию ненадолго. К пятому числу надо будет быть там, не позже… А пятого числа, случайно, не у Билли ли концерт? Черт. Маркель чуть не уронила штангу, поняв, что дата смерти родителей и первый концерт тура Билли в один день. А ведь даже если певица ее не пригласит, она собиралась прийти. А теперь что, получается, коротковолосая уедет в самый не нужный момент? Нет, этого допустить нельзя… но с другой стороны, осквернять родителей своим отсутствием в столь важный день будет возмутительно… Ведь там будет не только Маркель. Там соберутся многие люди, на годовщину, ведь ровно пятнадцать лет прошло. Глупо было бы туда не явится из-за какой-то там… Билли Айлиш. Хотя - не зря же наша героиня сегодня себе губу разбила? Вообщем, эту мысль коротковолосая оставила на размышление, поставив штангу, и и приподнявшись с лежанки. Она схватила свою бутылку, начиная глотать воду, и просчитывая в уме, куда она пойдет дальше….