Уродство

Прошло 7 лет.

      Шарлотт, которая теперь выглядела чуть зрелее, но ни чуть не менее красивой, стояла в своём кабинете, в очередной раз наблюдая как модели показывают ей, как сидят на них костюмы. Женщина с хмурым лицом вздохнула, и плюхнулась на стул. —Ужасно. Мне не нравятся ваши худые тельца. На них совершенно не сидят эти наряды, почему нельзя было найти нормальных моделей?— Вместо ассистентки, стоящей рядом, и нервно проверяющей планшет, на риторический вопрос ответил голос Мишель, доносящейся из коридора офиса. —Эти модели стандарт всех vogue сейчас, милая, они не виноваты.— Женщина шагала, и за ней было слышно цоканье каблуков. Мишель тоже не сбавила в красоте, только теперь её волосы были выкрашены в белый, коротко подстрижены, и объемно уложены. Она шла, с несколькими подарочными картонными пакетами в руках, на которых золотым по белому была гравировка «Мур». Облаченная в грациозное шоколадного цвета вечернее платье, она появилась в дверном проеме, слегка улыбаясь. Когда дочь увидела маму, немного смягчилась в своем строгом рабочем лице, и вздохнула. —Нет, это не те типажи. Вот как я узнаю, как на Марки сел этот жакет, если у этой девушки такие маленькие и хрупкие плечи?— Шарлотт разочарованно покачала головой, показав на одну из моделей. Эта модель (обычная стройная девушка с греческим профилем, и ростом примерно с нашу героиню), была одета в темный стилизованный жакет и брюки. Этот жакет, на одной стороне заканчивался резким обрезом, а с другой, шел как обычно. Брюки были похожи на неявный клеш, но кажется моделям были велики. За застегнутым пиджаком виднелась молочная рубашка и тонкий женский галстук синего цвета в белую полоску наискосок, на котором незаметно красовались красиво и тонко вышитые прописными буквами инициалы полного имени Билли Айлиш и Маркель.       На второй модели был уже белый пиджак, с точно таким же вырезом как на другой, только сверху, оголяя молочную рубашку в стороне правой груди, чтобы все выглядело симметрично, и «как пазл» подходило друг к другу. В кармашке у белого жакета была веточка лаванды, вместе с привычным платком, и за жакетом тоже едва виднелся такой же галстук, только чёрный в белую полоску, а не синий. Оба костюма были заметно укорочены иголками, которые Шарлотт Мур кажется зацепила совсем недавно, чтобы хоть как-то прикинуть, как бы это смотрелось без висячести. Модели стояли прямо, стараясь угодить начальнице, но та уже никак не обращала на них внимания, что-то записывая в блокноте на своём большом рабочем столе, где раскинулась и канцелярия, и игольница, и куски ткани.       Мишель положила пакеты на диванчик у стены аккуратно, и подошла к дочери, махнув моделям рукой, мол, можете уходить. Те облегченно выдохнули, модельной походкой направляясь к выходу. Рядом осталась лишь ассистентка, которая не отрывалась от планшета. —У нас самолет через два часа, и все наряды уже пошиты, так что ты уже ничего не изменишь. —Я знаю. Но нельзя ведь чтобы моя сестра опозорилась, верно? —Там не будет критиков Runway Magazine, или L’Officiel, милая. —Там буду я. Я главный критик.— Шарли покачала головой, и встала, идя к вешалке и забирая черное вечернее платье французской длины, кажется теперь уже для себя. Она приложила его к себе, и развернулась, позволив себе легкую улыбку. —Ну как? —Великолепно.— женщина оценивающе покивала головой. Шарлотт отошла в гардеробную, которая была в её кабинете, чтобы переодеться, и с зевком продолжала говорить. —Ладно, я надену его сейчас, чтобы морится в самолете пять часов, пока мы летим в Калифорнию. Черт, я же буду выглядеть как зомби на празднике! —Мы прилетим к четырем вечера, а мероприятие в шесть, так что ты успеешь освежится, пока мы едем до Малибу. А если везти его в чемодане - помнется. —Да-а, ты права…— Шарлотт вышла, покрутившись в зеркале и вновь устало вздохнув. Бедняжка суетилась с самого утра - нужно было подготовить всё, чтобы она смогла отъехать, ведь организовать себе выходной (даже в воскресенье) было тем еще заданием. Мода не спит, как и её основатели, так что она еле-еле смогла закончить все к девяти утра, чтобы сейчас расслабиться, и ждать самолета, который должен отправится из Нью-Йорка в Лос-Анджелес к одиннадцати.       Мишель, которая работала сейчас в более расслабленном режиме (просто сказала, что уволит всех, если что-то без неё пойдет не так), продолжала слегка улыбаться. Она подошла ближе к дочке, поправляя её декольте и застежку. —Ты постройнела. —Эти тупицы выжимают из меня все соки. —Tu as donc absolument besoin de te reposer. Un événement important approche. (Тогда тебе обязательно нужно отдохнуть. Впереди большое событие.)— произнесла она на своём родном языке, и покачав головой, отстранилась, чтобы посмотреть на Шарли целиком. —Je sais, maman… (я знаю, мама…)— отозвалась брюнетка, и с зевком взглянула на пакеты в стороне, которые Мишель принесла с собой. —Что ты взяла? —Пухлые конверты, пару картин с аукциона, и пару ключей от машин. Во Франции. —Да ты не сэкономила. —На таком мероприятии нельзя экономить, дорогая, это дурной тон. Маркель можно сказать моя дочь. —М-г-м-м…— с улыбкой промычала дочка, посмотрев на Мишу, которая за своей едва заметной улыбкой скрывала что-то гораздо теплее, чем показывает. Она последний раз взглянула на себя в зеркало, и с решительным выдохом пошла в сторону выхода, кивая второй тоже идти за ней, и спокойно сказав ассистентке, показав на пакеты. —Доставь это в наш самолет, как только он выйдет на полосу. И аккуратнее, ясно? Работай. На этом всё.— Они вышли из здания, и проверяя приглашения в своих конвертах, сели в машину, направляясь в аэропорт.