Уродство

***

—Кем ты работала раньше, Маркель?— произнес молодой невысокий мужчина в белом защитном тканевом комбинезоне, в маске с фильтром и в бахилах. —Ну, скажем, художницей. А что?— Маркель, стоящая в коричневом пальто, на лацкане которого был нацеплен тот же ламинированный вертикальный бейдж с буковками “FBI” и подписью «Должность: стажёр по психиатрии», черных обтягивающих брюках с черной рубашкой, и кроссовках, на которые тоже были надеты синие полу-прозрачные бахилы. Она глядела не на мужчину, а перед собой, на лес, поправляя резиновые медицинские перчатки на руках. Ее голос был спокойным, но дышала она через раз, в виду некоторых обстоятельств. Лицо девушки выражало… ничего. —А, вот как. Ну тогда тебе ещё легче оценить, верно?— мужчина усмехнулся, кивнув головой в сторону. —Тот кто сделал это, тоже «художник». Мужчина посмотрел вперед и вниз. Перед ними, на опушке елового леса в штате Монтана, в окружении табличек с номерками улик и других людей в комбинезонах, на высоком пне на спине лежало худое безголовое лысое тело темнокожего человека средних лет, с раскинутыми руками насаженное на пень своеобразными фермерскими вилами. Этот темнокожий был полностью ногим, с очень аккуратно сделанной пенэктомией¹,и место на животе, где его вспарывали зубцы вил, было чем-то обработано. Чем-то, что не позволяло ранам расходится, и предоставляло эстетичный вид, видимо отпугивая ещё и насекомых. Обрубленная, тоже лысая голова трупа была рядом, в руке своего владельца, и с неестественно широко открытыми глазами глядела прямо на Маркель с, как можно было догадаться - судмедэкспертом. И пусть все раны были обработаны чем-то, предававшим первоначальный «свежий» вид, в лесу все равно стояло зловоние. А на теле были бледные (из-за темной кожи) фиолетовые трупные пятна. Судмедэксперта звали Салли. И паренек, не услышав от стоящей рядом девушки ответа, всё же отвлекся на свою работу, и уткнулся в бумажки на планшете, которые недавно заполнил, говоря, параллельно жестикулируя свободной рукой. —Ну… он умер около трёх дней назад, но не точно. Место спокойное, видимых травм нет, всё красиво. Скорее всего какая-нибудь смертельная инъекция. Зрачки как точки. Смею предположить что опиоиды, но сейчас вообще ни хрена не ясно. Ну сама всё видишь. —Почему так воняет?— коротковолосая взглянула в планшет Салли, а потом на самого мужчину, щуря глаза. —Тело не гниет с виду из-за лака. Он просто замазал раны лаком - столярным или для ногтей, не суть. Но тело гниет внутри. Видимо не очень знаком с физиологией. Но раны остались «красивыми» из-за этого. —Не знаком? А кто-ж ему под лобком так грамотно зашил? —Думаешь есть соучастник? —Он хотел, чтобы тело воняло, идиот.— девушка покачала головой из стороны в сторону, и снова посмотрела на сие творение. Салли позвали, тот ушел, и в молчащую прохладу леса ворвались шаги еще одного человека помимо врачей.        Джек - темнокожий полноватый наставник нашей героини, в обтягивающий его живот темно-синей рубашке и тоже черных брюках, пересек желтую ленту, которой была оцеплена местность, причмокивая недоеденным в машине перекусом, и вошел на опушку, сверкая тяжелым взглядом, даже не поморщив нос от смрада, что здесь стоял. Подошет к Маркель, мужчина посмотрел на труп. Он стоял, смотрел, подходил ближе и приглядывался к каким-то деталям. К широко открытым, зафиксированным клеем или лаком глазам, узеньким зрачкам и вилам, которые были вдеты старательно, до самого таки упора. Через пару минут он вернулся на исходную позицию рядом со стажером, и покивал головой задумчиво. —Почему нас, темнокожих, так ненавидят? Тут мог развалится я, а не этот бедняга. —При всём моём уважении - вы слишком плотный для таких вил.— девушка взглянула на Джека, а тот, в свою очередь, тихо усмехнулся, кивнув головой. Но глаз с тела не спускал. —Так и что скажешь? Есть представления о том, кто это мог сделать? —Три дня назад был день благодарения. —Он не сильно смахивает на индейку, Браун. Маркель подошла поближе, и посмотрела на Салли, который стоял рядом с фотографом а потом пошел к начальнику, и согласно кивнул на немой вопрос. Девушка достала из широкого кармана пальто небольшой кожаный каркасный стерильный пенал, и открыв его вынула скальпель, садясь на корточки перед трупом. На брюхе темнокожего, которого уже сняли с вил и уложили на землю, оказалось, были едва заметные, уже почти зажившие швы. Коротковолосая посмотрела на врача рядом, который брал кровь на срочную экспертизу, и провела по брюху трупа скальпелем, мерно надавливая.       Джек, стоявший на месте, изогнул бровь. —Ты могла бы подождать вскрытия. Не в твоей компетенции его уродовать. —Некоторые вещества разрушают органы, а пока его доставят в город пройдет час. Или два. Хотя если ему уже три дня, то и вправду смысла нет.— девушка положила пенал на прозрачную пленку, которую расстелили вокруг трупа, и вернула скальпель туда, наклонившись, и резким движением без зажима, двумя руками, открывая проход к органам. Внутри всё было цело. По крайней мере на первый взгляд. Но то, что спрятано за ребрами не особо имело значения. Коротковолосая посмотрела на внутренность, и протянула руку, ощупывая сердце, потом прорываясь и щупая легкие, параллельно пачкая рукав своего качественного пальто.       Салли поморщился, бурча: —Эй. Ты не в комбинезоне, может отойдешь пока не..— Парня перебил Джек, махнув ему рукой, чтобы молчал. При этом он не спускал взгляда со сосредоточенной девушки, которая без зазрения совести пачкалась, роясь во внутренностях. К ней присоединились пару человек, придерживая кожу чтобы не мешала зажимами, и фиксируя вскрытие на камеру.       Она ощупывала кишечник, делала едва заметные надрезы на легких, проверяя их плотность, отстраняясь на пару десятков секунд после каждого своего действия, чтобы фотограф мог зафиксировать. В итоге, девушка заключила. —Почему ты сказал что творец «художник», Салл? —Я? Просто на ум пришло… —Что ты увидела?— Встрял Джек, подходя к трупу и хмурясь. —Тут нету ложных ребер, легкие сухие, подкожного жира почти нету. Ну оно и видно - вон какой щупленький. —И что это значит?— мужчине дали распечатанные фото ещё целого тела, а наша героиня развернулась, с усмешкой посмотрев на него. —Он идеальный позер для художника. С талией, худенький. И видимо с алопецией?— Маркель указала скальпелем на голову, лежащую рядом, которая пусть и была выбрита, виднелись небольшая щетина на хаотичных участках. —Значит гладкий. «Не испорченный». —Отсутствие члена тоже делает чище?— Джек хмыкнул. —Именно. Тонкая талия и худощавость прерогатива женской красоты.— Маркель покивала головой. —А у женщин разве бывает пенис?— девушка встала на ноги, и положив в стерильный железный контейнер с антисептиком окровавленный скальпель, наконец недовольно посмотрела на своё испачканное в чужой крови пальто. В это время мужчина рассуждал. —Значит это психопат-социопат, который посчитал несправедливым, что женское тело так ущемляют? —Почему психопат? Это нонконформинист² или эмпатийный бунтарь³, но никак не социопат. Убийца показывает нам, какого это - быть угнетенным. Насаженным на вилы. Знаешь в кого тыкали вилами? А потом,— коротковолосая показала на отрубленную голову глазами. —вешали? —Ведьм.— Джек кивнул головой. —Вот и делайте выводы, Джек. Маркель сняла перчатки, кинув на пленку, а затем пальто, не смотря на зябкую погоду, старательно уберегая свои чистые руки от крови на рукавах. Тем временем главный, стоял и думал, глядя на вскрытое тело. Он постоял так где-то с минуту, и вздохнул. —И среди кого же нам искать? —Веганы, феминисты, благодетели - всё подобного рода. Ребра удалял не убийца - этот мужчина наверное сделал операцию по своему желанию. Рубцов почти нету. Я могу предположить что это сделала женщина, но шансы равны. —Знаешь сколько таких активистов сейчас развелось в Америке? Как мы должны искать того, кого ты описала? —А это, Джек, уже точно вне моей компетенции. ***       Прошел месяц, и убийцу нашли. Это действительно оказалась женщина. Она пряталась в соседнем Айдахо, вела свой блог про свободу выбора, и не вызывала никаких подозрений, пока к ней домой не пришел помощник шерифа, для региональной проверки, и не обнаружил распечатанный снимок трупа. Глупостью конечно было ложить такую существенную улику на видное место, и уж тем более впускать в дом полицейского, но эта женщина (или вернее сказать девушка, ей всего-то 24 года), как не трудно догадаться, отчаянно хотела внимания. Или просто того, что ее разоблачат. Вообщем, это всё решит беседа с психиатром, верно? Хотя она и так уже признала свою вину, под легким давлением Джека.       Коротковолосая с старшим психиатром вошли в допросную, и сели на стулья напротив темнокожей девушки. Та была полноватого телосложения, низенькая, с аккуратно заплетенными африканскими косичками, но уже в изоляционном темно-синем комбинезоне, с штатным номером, и прикованными наручниками к столу руками. Она смотрела на свои руки, хмурясь и молча. Старший психиатр - женщина на лет пять старше Маркель, ничем особо не примечательная, разложила бумаги, и глядя в них посмотрел ага нашу героиню. Коротковолосую больше почти не пускали в допросную в одиночку - после произошедшего несколько месяцев назад инцидента, когда девочка-подросток умудрилась сломать ей ногу, ФБР приняли меры безопасности. Всё таки она стажер. Но работать ей все равно предстояло одной. И поправив волосы, Маркель со вздохом начала, подсматривая в досье и прочие бумаги. —Здравствуйте Эмма. Вас можно называть по имени? —Конечно.— отозвалась преступница. Голос её был вполне себе обычным. Но тихим. С Монтанским говором. —Меня зовут Маркель Браун, а мою коллегу Джулия Рэббит. Мы здесь чтобы разобраться в ситуации, и я хочу задать вам несколько вопросов. Вы имеете право не отвечать на них. —Начинайте уже… —Как вы себя чувствуете сейчас? —Нейтрально. —Вы подтверждаете, что убили Лиама Кука. Если это действительно так, как думаете, почему вы не ощущаете сожаления, присущего многим в подобной ситуации? Эмма со скучающим вздохом откинулась назад на стуле, и помотала головой из стороны в сторону. —Жалость? Мне его не жаль - он не страдал. Зато помог показать всё, через что проходят женщины. —Этот мужчина был вашим другом? —Нет. Коллегой по работе. Я раньше работала в офисе. —Значит вы считаете неправильным то, как общество обделяет женщин? —И не только. —Что ещё, мисс? —Обращение с животными, с лесами и деревьями… всё это в большинстве негуманно. —Было ли гуманным то, что вы убили человека?— Девушка помялась. Она подняла наконец взгляд своих темных глаз, взглянув на Маркель, в ее сосредоточенные ореховые глаза, и помотала головой. —Это жертва во имя справедливости. —Не могли бы вы описать, как совершили убийство? —Я… подкараулила его у кафешки, где обычно обедают и даже ужинают многие кто работает в офисе, и предложила подвезти. Кук как раз сегодня шел пешком. Потом я… дала ему попить сок, в которой было снотворное, а когда тот заснул - ввела инъекцию. —Что за препарат вы использовали? —Морфин. —И где же вы его взяли? —Мой знакомый работает в аптеке. Но он не виноват: я соврала ему, сказав что запасаюсь. —Вы очень потрудились, Эмма, должна признать. Почти никаких улик, свойственных новичкам. Но объясните нам пожалуйста, что вы хотели донести своим… творением? Это ведь можно так назвать? —Кук убивал животных, он охотник. А ещё я слышала, избивал бывшую жену. Это мерзость. Он ходил молится богу в местную церковь, а потом мог лишить жизни оленя. Разве это есть справедливость? Но моё «творчество» его не судит. Лишь проецирует то, что ему, родившись мужчиной, никогда не понять. А такие как вы, Мар-кель - понять можете. —Вы целились на «таких как я», Эмма? Что вы этим имеете в виду? —Психиатры. Я знаю - вы такие же сумасшедшие, только на «хорошей» стороне. Хорошие психиатры, я имею в виду. А в ФБР плохих не берут. —Вы думаете я хороший психиатр? —Да. Пусть и стажер пока.— Маркель замолчала, переглянувшись с коллегой, потом отвлеклась обратно на бумаги, молча рассуждая. Эмма думала логично - она не судила за грехи, и не думала лишний раз о правильности поступка. Точнее она искренне ненавидела людей, которые совершают некоторые поступки - и этот приговор казался ей очень даже справедливым. К тому же эта девушка просто… хотела показать, что она чувствует. Таким, как Маркель. Только не через слова - а через свою инсталляцию. Видимо девушка давно не находила признания. Либо ей овладевало желание владеть им в большей мере. И то и это, в небольшой степени прибавляли Эмме нарциссические черты, но коротковолосая с легким покачиванием головы остановила руку напарницы, когда та хотела поставить галочку о «возможных чертах характера». —Вы имели четкую цель показать нам то, что мы увидели в лесу Монтаны. И вы хотели, чтобы вас разоблачили. Чтобы увидеть «нас»? —Верно. —«Мы» здесь. Что же вы думали, перед тем как начать это всё?— Темнокожая хмыкнула, и наклонилась вперед, отчего цепь на наручниках зазвенела. Она немного повернула голову на бок, ещё раз посмотрев именно в глаза Маркель, как будто рядом сидящей Джулии не существовало. —Я думала… «Иногда мне просто хочется убить кого-нибудь, когда я вижу, как от этого кого-то страдают другие» .

***

—Иногда мне просто хочется убить кого-нибудь, когда я вижу, как от этого кого-то страдают другие.— сказала Билли, обедая питательным салатом в ресторане отеля, и качая головой. Более менее спокойно. Рядом с женщиной сидела Маркель, уже без брейдов, со своими обычными уложенными волосами, хлебающая том-ям. Она кивнула, сделав паузу перед ответом, чтобы прожевать креветку. —Почему же ты этого ещё не сделала, дорогая? —Потому что убивать это становится монстром. —Значит Бог тоже монстр?— Женщины сидели на бархатных диванчиках. Маркель была облачена в наконец уже другие, черные брюки, которые переодела у себя дома, и серую рубашку, с бордовым галстуком. На глазу снова была черная повязка. Она сегодня работала, так что вид был деловым. Билли, сегодня тоже сидевшая пол дня в студии, была облечена в опрятные широкие черные джинсы и приталенную белую в синюю полоску рубашку, с закатанными рукавами, и узенькими очками для чтения, сейчас поднятыми в распущенные уложенные волосы. Эти волосы струились к груди легкими завитками, что молодило Билли ещё больше.       На этот момент, прошел уже месяц с их первого секса. Они посидели ещё где-то с неделю в отеле (с перерывом на поездку в Лион, где у певицы состоялся концерт), ожидая пока всем приестся писать статьи, и теперь спокойно жили и работали дальше, с условием что вопросы и съемки уличных репортеров будут игнорировать. Правда был один момент: так как Филлип дал очень хорошую наводку в виде имени Маркель, СМИ откапали ее картины, которые она писала десять лет назад, те самые фотографии с фотосессии Шарлотт для ее коллекции, даже нашли, в какой академии искусств та училась в молодости. Не нашли ещё только её деятельность во Франции, ведь очевидно пробивали через архивы США. Если говорить про личную жизнь: Билли Айлиш, после первого раза, и знать забыла про все свои страхи и переживания. Ее влюбленность, и долгое время без интимной жизни, сделали свое дело, и дня четыре она затягивала свой новый предмет обожания в постель раза четыре на день точно, хотя цифра колебалась в зависимости от выносливости Маркель, которая не привыкла к таким марафонам, но охотно соглашалась на каждый лукавый взгляд длинноволосой.  Про лишение девственности нашей героини и говорить нечего - все прошло быстро, без боли и крови, и оказалось, что у неё тоже есть эта точка G. Правда немного глубже, и певице приходилось постараться, чтобы до неё достать. Впрочем постараться та была конечно не прочь. Стоит понимать, что первый их раз разнился с остальными кардинально. Тогда, Билли нужно было утолить жажду. В остальные дни - Маркель давала ей понять, что жажда это последнее, ради чего они делают это. Она умела ждать, всегда находила руку Айлиш в момент, когда хотела показать что рядом, и просто могла лишний раз сказать простое незамысловатое «я люблю тебя» прямо посередине процесса. Волей неволей - это сблизило их. Хоть длинноволосая обычно хихикала на подобное, в душе у нее со временем начинало от этого ёкать. Женщина начала ощущать не телесное прикосновение, а их связь, и теперь время от времени даже подумывала над всей своей жизнью. Мол, правильно ли она пользовалась своими эмоциями до этого? Своим телом, своим разумом, своей любовью. Можно ли назвать то, что она чувствовала раньше, любовью? Или то, что она чувствует сейчас, не то, что нужно? Длинноволосая охотно делилась своими мыслями с возлюбленной, но та всегда отвечала размывчато. Давая понять, что всё для себя Билли должна решить сама. Это, наверное было самым правильным. Так думала певица. И признаться ощущение, что вас с другим человеком связывает что-то настолько неосязаемое - даже немного пугало. Создавалось ощущение, что сковали цепи. Не давая уйти из Рая.       Однако это всё не значило, что весело не было. В былые времена и нынешние, когда Маркель была со своей спутницей ещё друзьями, когда у Билли начинались месячные, та просто не отвечала на звонки и сообщения, пропадая из мира на 3-4 дня. Теперь, когда пропасть не получалось, Маркель наконец увидела: её возлюбленная, с возрастом не потеряла не только в активности и молодости кожи, но и в гормонах. Резкие перепады настроения, боли, всё это до сих пор преследовало длинноволосую, в то время как у Маркель прошло лет в девятнадцать. Поразительно бойкую женщину она себе ухватила. Может это из-за того, что Билли зачали через ЭКО? Или из-за того что она веган, и не употребляет так много канцерогенов, как другие люди… Коротковолосая не знала, но её в хорошем смысле удивляли такие нюансы возлюбленной. Она, особенно будучи запертой в отеле и не особо занятая чем-либо, была рядом. Заказывала всякую гадость из магазинов которую желала длинноволосая (наверное вариант с канцерогеннами всё же идет к черту), баюкала, и добровольно подвергалась ласкающим атакам, которые как по расписанию нападали на Билли во время месячных утром и вечером. Жизнь била ключом, можно сказать впервые, в жизни коротковолосой, и даже бизнес шел в гору (ведь весна - туристический сезон), что заставляло появляться морщинкам от улыбки на лице всё быстрее.        В самом отеле кстати, в отличие от фанатов, наоборот, шептались все больше, по сведениям секретаря. Филлип больше не объявлялся - кто-то говорил что он отъехал обратно в Калифорнию, под указом федерального суда, и коротковолосая по своим источникам узнала что это действительно так, но вот Билли и знать ничего не хотела, поэтому недовольно хмурилась при упоминании о нем, и пролистывала любое упоминание о бывшем муже в социальных сетях.  Что можно сказать про Йоста - тот не отвечал на звонки, и только редко отвечал на сообщения лучшей подруге во время, когда та не могла выйти из отеля, говоря что с вороном всё хорошо, он его исправно кормит, и что с ним самим все в полном порядке. А не отвечает он на звонки чаще всего потому, что якобы работает. Хотя Маркель предусмотрительно звонила под вечер или в выходные. И вообще, беловолосый обычно отвечал всегда, не глядя на работу или что-то там ещё. В прочем, с новыми отношениями нашей героини - ей было сейчас совершенно не до друга, а разум, особенно с такими… насыщенными событиями, отходил постепенно, чтобы о ком-то волноваться. Раз говорит что все хорошо - значит всё хорошо. Значит не умер, и уже слава богу.        Итак, вернемся к сегодняшнему дню. На дворе уже май. Билли ушла в затишье, поедая салат, думая над словами Маркель про бога, и потом пожала плечами. —Да, ты права. Он просто чудовище. —Почему же тогда люди так славят его? —Потому что верить в кого-то и следовать его указаниям гораздо легче, чем принимать решение самому. —Бог олицетворение справедливости. Никто не возражал о гуманности, когда он решил уничтожить человечество потопом, или начал жечь Содом и Гоморру. —Бог есть суд. А суд не судим, Марки. —Раз ты можешь принять решение самостоятельно, почему бы тебе, не стать судом?— Маркель и Билли переглянулись. Странный диалог у них однако случился за обедом. Но слова звучали на удивление логично в голове певицы, от чего та со смешком кивнула головой, беря в руку бокал и начиная пить воду в нём. —Предлагаешь мне убить обидчиков? —Нет.— Маркель доела суп, откинулась назад, достав из кармана пару конфеток в яркой обертке, и протянула их Билли. —могу предложить только конфеты. Мармелад на агар-агаре в шоколаде на альтернативном молоке. —О-у, это так мило, спасибо…— Билли улыбнулась, беря конфеты, и распаковывая, уже забыв про салат. Она закинула их в рот разом, и взглянула на коротковолосую, которая отвлеклась на телефон. —У тебя есть ещё дела?— Маркель кивнула головой, не отвлекаясь от телефона, что-то печатая. —Немного работы, и надо встретиться с пару людьми. —«Пару людьми»?— Билли хмыкнула, нахмурившись с улыбкой. —Йост, и Шарлотт.— Маркель отвлеклась от телефона, положив его на стол аккуратно, и снова посмотрев на возлюбленную. —А у тебя какие планы? —Да мне тоже надо бы обзвонить всех, но так черт возьми, лень… С работой на сегодня всё. —Как там Финнеас? —Грустит. Но тоже никого не обзванивает. —Пытается забыться в работе? —О не-е-е-т, он не умеет работать нормально в таком состоянии. Сегодня просто сидел и менял струны на всех гитарах. Ни аккорда не сыграл. —Не стоит ли тебе его взбодрить, милая? —Что мне с ним делать? Сам создает себе проблемы.— Билли фыркнула. —Это у него по весне так. Пройдет. —Ясно…— коротковолосая кивнула головой, вздохнув, и встала с места, выходя из-за стола. Айлиш последовала ее примеру, тоже вставая, и направляясь с возлюбленной к выходу из ресторана в отель. Они вышли, проходя по ковролину, и остановились у двери в лифт, ожидая. —Ну, мне пора.— Наша героиня посмотрела на длинноволосую, чмокнув её в щеку. Та слегка улыбнулась, облокотившись предплечьем к стене. —Возвращайся поскорее… может быть мы куда нибудь сходим? Поесть, или погулять… я буду в номере, скорее всего. Люблю тебя.— Двери лифта открылись, и Маркель зашла внутрь, нажимая на кнопку -1 этажа, кивая головой. —Можно. Я тоже люблю тебя, Биллс.— Двери закрылись, скрывая коротковолосую от взгляда возлюбленной, и та заглядевшись на табло с этажом, где сейчас ехал лифт, со вздохом выпрямилась и пошла к другой дверце, нажимая кнопку вызова.

***

      Быстро покончив с работой, Маркель без предупреждающего звонка направилась к Йосту. Она доехала до его жилого комплекса, припарковалась, и зашла в дорогой подъезд, поднимаясь по лестнице на четвертый этаж, и стучась в дверь. Тут, как и у неё самой дома, было максимум две двери на этаж. Из квартиры, в виду хорошей шумоизоляции, не было ничего слышно, кроме как приближающихся, вот уже у самой двери, шагов. Дверь открылась, и Йост, в одних своих домашних спортивных штанах, посмотрел сонно на подругу. Он выглядел очень даже хорошо, пусть и взъерошено, по домашнему. Не голодающий, выбритый, и не особо грустный, как предполагала Маркель. Он поглядел несколько секунд, и громко зевнул, прикрывая рот рукой, шевеля свежими усиками при разговоре. —Как дела? Маркель подозревающе прищурилась, скрестив руки на груди, и оглядев друга. —Почему ты не отвечал на звонки? —Работал. —Какой ты у нас занятой,— женщина притворно надула щеки, с горделивой улыбкой, и пощипала Йоста за щеку. —Работаешь не покладая рук.— Йост хохотнул, отмахиваясь от щипаний, и помотал головой. —Ну отстань. Я реально работал… Послышалось шуршание одеял из его спальни. Коротковолосая сделала вид что не заметила по началу. И закончив с щипаниями, когда тот совсем расслабился - пихнула его в сторону своим массивным телом, освобождая себе проход а квартиру. —Сейчас посмотрим, над чем ты так упорно работаешь, дорогой.— сказала коротковолосая уже чуть тише, чтобы «не спугнуть» то, что находилось в спальне. Йост попятился, и стал догонять, предварительно закрыв дверь, махая головой из стороны в сторону, и тихо восклицая. —Вот, я как знал, что ты придешь не в подходящий момент! Всё что ты сейчас увидишь не то, чем кажется на первый взгляд, поняла? Да перед кем я вообще оправдываюсь?!— Игнорируя восклицания, Маркель приоткрыла дверь, с торжествующей улыбкой взглянув на накрахмаленное постельное белье широкой кровати. Точнее на того, кто на ней находился. Никто иной как Мэдисон - развалился на животе, в просторной светлой спальне, абсолютно ногой, залипая в телефоне, и тыкая своими наращенными ноготками по экрану. Его кудряшки были немного смятыми, но такими же упругими, а ягодицы были привлекательно подкаченными. —Как дела, Мэд?— С тихим хихиканьем поинтересовалась коротковолосая, облокотившись о стену спиной, и взглядом приходясь по разбросанным вокруг вещам. Йост застыл в немой сцене, чуть ли не махая руками от стыда. Она залился румянцем, уже не зная что делать. Европейцы вроде него более стеснительны и консервативны в некоторых вопросах, так что, описать что он сейчас чувствует - просто нереально.       Мэдисон же просто обернулся, с удивленной улыбкой, когда услышал знакомый голос, и отбросив телефон посмотрел на Маркель, не стесняясь своего достоинства. —Ого, что за дива пришла. У меня всё отлично~. Как сама? —У меня тоже. Отличная задница, кстати. —Хе-хе, спасибо… Йосту тоже понравилось.— Мэдди подмигнул, а беловолосый просто зажмурился, наверное представляя себя где-то не здесь. Маркель снова захихикала, и покачала головой, опускаясь на корточки, и поднимая черные трусики на лямочках со стразами, выделывающими рисунок сердечка по середине. Она кинула их Мэдисону, кивая головой. —Твоё? Оденься. Твой новый парень ревнует. —Моё!— Мэдисон кивнул, с хмыканьем ловя белье, и вставая, начиная одеваться. Коротковолосая повернулась к Йосту, и подтолкнула его к выходу из спальни, идя следом. —Идём, идём, так уж и быть - не буду смотреть.— Мужчина вышел из спальни, открыв глаза, и с каменным лицом направляясь на кухню. Он поставил греться чайник, и обернулся на подругу, моргая своими голубыми глазами, руками оперевшись на такую же как у Маркель дома мраморную столешницу. —Отличного любовника ты себе ухватил, м-м?— Маркель скрестила руки на груди, встав рядом с той же улыбкой. —Что, стыдно признаться, на что у тебя эррекция? —Да, очень смешно. Не знаю. Этот парень просто… очень милый, знаешь? Тем более он твой друг, и я знал где его искать… —И ты месяц от меня это скрывал. —Я не хотел тебя отвлекать от твоих заморочек, ясно?— голландец развернулся, открывая верхнюю полку, доставая заварку и начиная заваривать чай в фарфором чайнике, слыша как закипает вода. —Ты вон, слышал, в Лион летала… со своей Билли… —Летала.— коротковолосая кивнула головой, наблюдая за движениями мужчины. —Это не значит что я не хотела с тобой говорить. Ты же просто оправдываешься. —Неважно. Ты могла хотя бы отвернутся, когда увидела его… ягодицы. —Может мне еще отвернутся, когда увижу твои?— Маркель хохотнула, и Йост с хмыком брызнул в подругу водой из стакана. Та расхохоталась, отступив и ойкая. На кухню зашел сам Мэд, в черных шортах выше колен, в розовой футболке с каким-то модным девчачьим принтом, идеально выбритый, и с сонной улыбкой почесывающий свою макушку. Он подобрался к большому черному под свет столешницы холодильнику, вытаскивая из него плавленный сыр в треугольничках и американские сосиски, начиная сооружать себе завтрак. Суя сосиски в микроволновку, и открывая брикет с сыром, намазывая на хлебец. Коротковолосая наблюдает за его телодвижениями, изогнув бровь. —Вот чем вы тут питаетесь?— женщина переглянулась с Йостом, который начал мотать головой. И уже хотел что-то сказать, но кудрявый его опередил, не глядя. —Мда Марки, не могу отвыкнуть от американских полуфабрикатов. А у него,— Мэдди указал ножом на Йоста, и вернулся к своему делу. —Всякие прошутто здесь. Яйца - фермерские. Он салаты сам режет! Не жизнь, а каторга. —Он просто забрался ко мне домой, и думает, что хозяин!— тихо воскликнул беловолосый, разведя руками. Мэдисон не обращал на этот бубнеж внимания, продолжая говорить. —Вот ты, Марки, дорогая, любишь прошутто? Женщина усмехнулась. —Очень. —Ужас! Химия же гораздо вкуснее этого вяленого поросенка. Не полезно, но… не святые ведь люди, верно?— мужчина достал из микроволновки сосиски, и воздух наполнился приятным ароматом пряностей. Кудрявый откусил хлеб с сыром, и присел на столешницу, забирая с тарелки сосиску и беря в рот. Беловолосый подал ему и подруге чай, и сам со вздохом сделал глоток. Мэдисон никогда не был посвещен в роскошь. Пусть в молодости, у него уже была и последняя марка телефона, и огромные ногти (маникюр в США, знаете-ли, не дешевый) с каким он только хочет рисунком, и куча вещей, в том числе брендовых, но привычкой он оставался там - в укромном маленьком штате, где по выходным в детстве ходил есть пиццу с родителями в пиццерию, а дома по будням ел приготовленный матерью суп из банки или паёк из магазина, который нужно было разогреть в микроволновке. Его семья не имела особых проблем с бюджетом - нет, так жили многие. Мама и папа до вечера на работе, вот и надо есть что придётся. Дома балду гонять. В школе - перешептывать друг другу слухи. До того штата не доходило никаких «развращающих» акций. Там не вешали флаги ЛГБТ в месяц прайда. Не выходили на митинги. Так что Мэдди, пожалуй, яркий пример того, что пропаганда не нужна особо, чтобы полюбить маникюр. Или мальчиков. Он жил своей жизнью - не обремененный этикетом или смущением. И наверное это счастливая жизнь - но Маркель была от этого далека, пусть и могла понять. Ей сейчас занятно было наблюдать как Йост, воспитанный совершенно в другой культуре, где еду всегда готовили сами, и учили не показывать срам, подстраивается под интересы того, кто ему эмпанировал. Как друг бережно подавал ему блюдечко с чаем, и как воспринимал все его поступки. Он (Йост) тоже мог понять - пусть и для принятия ему нужно было время.       У нашей героини с Билли все было по другому. Всё-таки любовь не идёт по шаблону. Билли, с Маркель, не были разъединены культурами (хотя вполне могли бы), они обе уже давно привыкли к высокобюджетной жизни - даже если одна с рождения, а вторая с подросткового возраста. Они обе были подверженны влиянию искусства, и их связь, вообщем-то, подпитывали и годы, проведенные в разлуке. Так что пару Маркель, с парой Йоста - сравнивать было нельзя. Оставалось лишь наблюдать.       Мэдди что-то всё рассказывал, смеялся, плюясь кусочками еды, и лукаво, а может быть влюбленно, поглядывал на Кляйна. Тот, одевши наконец на торс тоже футболку, только неловко улыбался, коротко отвечал на вопросы, и пил свой чай. Но мысль повесится явно улетучилась в его голове, что дало коротковолосой некое облегчение. И свободу действий, в некоторых аспектах.              Маркель освободилась к трём часам вечера по парижскому времени, и села в автомобиль, направляясь по городу и кое-куда. Вообще-то она соврала Билли, говоря что должна заехать к Шарлотт. На самом деле она направлялась в место, куда запамятовала заехать, когда начала встречаться с певицей. Рассекая тонированным автомобилем по дороге, женщина приняла входящий звонок, услышав голос любимой. «Марки? Как дела?» Спокойное, сосредоточенное на дороге лицо нашей героини немного смягчилось от услащенного ею голоса, и она ответила: —Со мной всё хорошо. Как ты? Что делаешь? «Позвонила маме с папой, потом Зои, Оди, Сабрине… вообщем, всем, кто пытался связаться со мной за этот месяц.» —И как? Настроение улучшилось? «М-м-м… Честно говоря, мне вообще ни с кем не хотелось говорить. Но их забота меня трогает. Мама пол часа расспрашивала у меня, откуда у тебя шрамы, и как я умудрилась влюбится…» —Она волнуется. «Я понимаю, да. Но все эти сентиментальности меня уже в край доводят…» —Даже когда я, что-то говорю о своих чувствах? «Нет! С тобой по другому. А с ними… о боже, я даже не знаю как это назвать. Возможно мне снова нужно к терапевту.» —…Если ты считаешь, что тебя бы это успокоило. «Попробую записаться на завтра или ещё когда, до следующего концерта.» —Уверена тебя пропустят без очереди. Ты же у нас «почетный гость»— Билли хихикнула в трубку, вздохнув. —«Ну ещё бы.» —Слушай, я сейчас в машине, и почти подъехала к нужному месту. Ты подумала куда мы пойдём вечером? «Черт, совсем забыла! Тебе нужно идти? Пока-пока… люблю тебя.» —И я тебя люблю.— Билли сбросила трубку, а наша героиня, припарковавшись у дороги, вышла из машины, оглядевшись по сторонам опасливо, а затем шмыгая в здание. Она поднялась на нужный этаж, и зашла, встречаемая уютным холлом, в древесных тонах. Лучи опускающегося солнца проходили сквозь широкие окна, падая на пол, а за самим ресепшеном была милая девушка-блондинка-менеджер. Завидев Маркель, эта девушка стала кликать по клавиатуре, параллельно говоря своё обычное «здравствуйте! Добро пожаловать в приёмную […]» и так далее, с немецким акцентом.       Коротковолосая подошла, облокотившись локтями о стойку ресепшена, приветственно улыбнувшись, и ожидая. Через минуту, блондинка в белой рубашке подняла глаза на массивную фигуру, которая из-за солнца позади будто нависала своей тенью, и показала рукой в сторону коридорчика. —Мадам Мэделин как раз освободилась. Она в первом кабинете слева, проходите. —Спасибо.— Маркель направилась в нужную сторону, минуя холл, и постучавшись вежливо два раза в дверь, зашла внутрь. Психиатр сидела за своим столом. Ее кабинет тоже был выделан в древесных теплых тонах, и выглядел дорого. Здесь точно не проводились сами приемы - тут были шкафы с документацией, стол, кресла, пару диванчиков из коричневой кожи. В меру уютный но более строгий кабинет точно не заставил бы пациента расслабится. А именно это нужно, чтобы «поговорить».       Мэделин, в приталенном черном пиджачке, застегнутом на все четыре пуговки, сидела в своем кресле, и подняла глаза, когда наша героиня вошла. Она слегка поправила свои гофрированные волосы, и указала на кресло напротив. Маркель не была уверенна, ведь психиатр может скрыть свои эмоции, но кажется женщина перед ней была напряжена. коротковолосая присела в кресло напротив, и улыбнувшись с золотым клыком, немного наклонилась, поближе к врачу, вдыхая настойчивый запах чайной розы. —Здравствуйте, Мэделин. Как же давно мы с вами не виделись, не правда-ли? —И правда давненько.— отозвалась психиатр, тоже с немецким акцентом, медленно скрестив пальцы на руках, и облокотившись этим замочком о стол, не касаясь дерева локтями. —Чего же ты пришла, Маркель? Я чем-то могу тебе помочь? —Да я так, мимо проезжала.— Коротковолосая помотала головой не сбавляя легкой, как бы дружеской улыбки. —Узнала вот, у тебя певица известная наблюдается… Мэделин не моргая покачала головой, хмыкнув. —Ну, о своих пациентах я ничего говорить не могу. Просто так? Выглядишь свежо. Как твои лекции в институте? —Зовут, время от времени. Все довольны, спасибо, мадам. —…—Женщина покивала головой, натянув на свои украшенные грязно-Розовой помадой губы легкую улыбку, и поджав брови к середине. Коротковолосая продолжала сидеть. Она взглянула в темно-серые глаза смугловатой женщины, поморгав несколько раз. Затем немного наклонила голову, как бы отвлекаясь в непринужденной беседе на какие-то красивые ручки в специальной подставке. Произошла небольшая пауза, и она сказала: —Кстати относительно недавно у меня появились отношения. Вы были правы, мадам - я не психопат. —Поздравляю. И как тебе твоя эмпатия? —О-о, очень…— они снова встретились взглядами, прежде чем Маркель продолжила. —Романтично. Знаете как это бывает? Когда хочется горы свернуть за другого.— Опять пауза. Тишина казалась оглушительной, и только тиканье настенных часов напоминало, что они в реальности. Мэделин с кажется на секунду перебитыми тяжелыми вдохами глядела на.. свою ученицу, кажется пытаясь понять, что будет дальше. И в ответ «мадам» получала тоже самое - Маркель глядела на неё, только чуть более расслабленно, улыбаясь. Явно давая понять, кто хозяин положения. Она со вдохом подняла широкие плечи, и тихо посмеявшись, пожала плечами. —Расслабьтесь, Мэделин. Мы же не в допросной?— снова тихий смешок. —Я счастлива. Вы рады за меня? —Разумеется.— Мэд откинулась чуть назад, в кресло, и пожала плечами тоже. —Но ко мне просто так ты не заходишь без повода. —Просто мне… нравится делать всё для своего партнера. Я люблю жертвенность, это моё проявление любви. И очень не люблю, когда посторонние рушат моё счастье. Вы понимаете о чём я, Мэделин? —…Пожалуй да. —Это отлично. Мне нравится ваша смекалка.— одноглазая улыбнулась чуть шире, кивнув головой, продолжая наблюдать за недвигающейся Мэделин. —Вы мне так… помогли, когда-то. Я очень не хотела бы, чтобы с вами что-то случилось. А люди знаете какие сейчас бывают - им лучше не перечить.— она посмотрела на настенные часы справа, как послышалось сообщение на стоящий на столе кабельный телефон психиатра. Мэделин не глядя зажала кнопку, и голос менеджера заполнил тишину: —Мадам, к вам мисс О’Коннелл сейчас позвонила, хочет записаться на завтра. Вклинивать в расписание?— Мэд не отвечала, глядя на коротковолосую. Которая, услышав голос блондинки, встала, прикладывая руку к сердцу как прощание. —У вас работа. Больше не буду вас задерживать. Будьте осторожнее, мадам.— произнесла последнее Маркель, прежде чем скрылась за дверью. Мэделин посидела в оцепенении ещё несколько секунд, и затем медленно перевела взгляд на дверь, и на телефон. Капелька холодного пота потекла по её лбу, но женщина сразу утерла её платочком со стола, и глубоко вдохнула, как будто до этого дышать не могла вообще. Она всё поняла. И при чем тут «известная певица», которая была её пациенткой, и этот пристальный взгляд, со скрытой угрозой. И то, что кажется работать с «мисс О’Коннелл» теперь придется гораздо аккуратнее. Чем она могла поплатится - психиатр конечно до конца не знала, но страх незнания что будет это тот страх, который у любого человека присутствует, и действует сильнее всего. Женщина поняла, что менеджер до сих пор ждет ответа, и пробормотала еле слышно, чуть наклонившись к телефону: —Вклинивай.

***

Вернувшись в отель, под проливным дождем, который образовался совершенно нечаянно, когда наша героиня выходила от Мэделин, Маркель припарковала машину, в руке неся небольшой пакетик из аптеки. Она вылезла из салона, закрыв за собой дверь, почесав макушку, ведь после брейдов все ещё присутствовал фантомный зуд. Женщина зашла в лифт, поднялась на нужный этаж, и вышла, шагая слегка мокрыми туфлями по мягкому красному ковролину. Билли, должно быть, до сих пор высиживала в номере, ожидая когда возлюбленная вернется, и они вместе отправятся куда-нибудь, но сейчас ей нужно было поговорить с Финнеасом. Ведь этот светловолосый мужчина грустит? Не стоит тратить нервы Айлиш на него. Нужно сделать так, чтобы он как минимум убедительно притворялся перед сестрой что в порядке, и как максимум чтобы не испытывал плохих эмоций вообще. Приоритетом в голове коротковолосой конечно же был комфорт Билли.       Маркель дошла до триста двадцатого номера, и точно так же вежливо, как когда пришла к Мэделин, два раза постучала в дверь. Как и в первый раз, дверь открылась быстро. На пороге стоял Финн, снова идеально выбритый (видимо делал он это каждые несколько дней, раз даже щетина не успевала появляться), в синих шортах по колено и черной майке. Он посмотрел на пришедшую, и немного хриплым голосом, как после сна, сказал, отходя, и впуская в свой номер. —Как дела?.. —Нормально. Отлично. А у тебя, я слышала, не очень?— Коротковолосая прошла внутрь, незаметно зевнув, и оглядела всё вокруг. Чисто, аккуратно. Не похоже на человека, который страдал апатией. Хотя тут клининг каждый день, может поэтому ничего запущенного не видать. —Ну, в принципе и в перспективе у меня всё нормально.— длинноволосый закрыл дверь, и разминая шею подходя к кухонной зоне, доставая из мини-бара бутылку с водой, и открывая её. Бутылка поддалась с характерным щелчком, и он, сняв крышечку, принялся пить.       Наша героиня, наблюдая за этим, моргнула. —А если в частности, а не в принципе? —А в частности…— Финн оторвался от бутылки, закрывая крышечку, и ставя стекло на столешницу. —Одиноко. Вы-то вот, с Билли, есть друг у друга, а я на второй план сошел. В незнакомой стране, с незнакомым языком. —Разве тебе впервой, Финн? У Билли и раньше были отношения. Тем более никто не запрещает тебе проводить с ней время. —Да, но… это всё не то.— мужчина покачал головой, садясь на стул, и наблюдая за коротковолосой, которая все еще разглядывала номер. —Ну так сходи в казино. Вон, как раз внизу есть.— спокойно отозвалась наша героиня, и даже тихо хмыкнула. В этот момент она облокотилась о стену. —О-о-о, я таким не занимаюсь, подруга. Очень милая попытка повысить себе бюджет. —Ну, там шоу проходят. В афишу загляни, может там вон - бурлеск приезжает. Знаешь что такое бурлеск, Финнеас? —Что?— —Там…— Маркель перевела взгляд на длинноволосого, показав руками округлость воображаемой груди. —Очень симпатичные дамы, танцуют, шутят, и раздеваются. Отличный способ отвлечься. И на Английском там все, кстати - понимают. —Вау. Я понял.— Финн кивнул, усмехнувшись, и провел по волосам рукой. Он вышел из кухонной зоны, остановившись у стены, рядом с нашей героиней, и оперевшись предплечьем. —Схожу.— Коротковолосая похлопала светловолосого по плечу, кивая головой, и взглянула на наручные часы, которые сегодня были на ней. Мужчина проследил за её действием, поняв намек, и поинтересовался: —Тебе уже пора? —Билли ждет меня в номере с полудня, так что пожалуй… —Иди. Не заставляй мою сестру долго ждать. Спасибо что зашла.— Финн кивнул в сторону двери. Потом заметил шуршащий от движения пакет в руках знакомой, и изогнул бровь. —Что там у тебя? Маркель уже смотрела на выход, но вопрос напомнил ей, зачем она вообще сюда пришла. Женщина быстро открыла пакет, и достала от туда пару коробочек с иероглифами - то ли японскими, то ли китайскими. —О, это травяной чай. Не высыпаешься ведь? А я тебе уже говорила что он поможет. —Ты купила это для меня?— мужчина добро усмехнулся, кивая головой, принимая коробочки, и разглядывая обертку с прищуром. Как будто он что-то смыслил в китайском. —Это очень мило с твоей стороны… —Одна подушечка на пятьсот миллилитров. Успокаивает лучше любого алкоголя, вот увидишь.— Маркель скомкала пакетик у руках, суя в карман не глядя. —Спасибо. —Не за что. Спокойной ночи.— на этот раз уже точно, женщина развернулась, помахав рукой и направляясь в сторону входной двери. «И тебе!» — услышала Маркель в ответ, прежде чем ступила на бархатный ковролин коридора снова, и пошагала снова к лифту, чтобы наконец, воссоединится с любимой.

      И вот коротковолосая уже открывает дверь в номер. Наполненное свежим от открытой форточки весенним воздухом помещение, выглядело чисто. Она прошла по прихожей, на ходу стянув туфли, и обнаружила, что Билли в гостиной и в кухонной зоне нету. В спальной тоже, но в ней - открыта дверка на балкон. А на кровати лежит какое-то симпатичное черное платье, без рукавов, и с хорошим таким декольте. К балкону наша героиня и направилась, слегка улыбаясь, чувствуя как всё напряжение, которого в принципе сегодня было не много - улетучивается, заменяясь тягучим предвкушением чего либо. Хотя бы приветствия длинноволосой. Она высунула голову на французский балкончик - и кончено же обнаружила того, кого и хотела.       Билли Айлиш, в бордовом платье в пол, стояла, облокотившись локтями о тонкие перила, и наблюдала за видом, который здесь выдавался отличным. Не на Эйфелеву башню конечно - но тоже ничего. Платье длинноволосой, было с вырезом на бок, с открытыми плечами и различным множеством висюлек, которые делали наряд не таким простым. Пышные перси женщины были слегка подтянуты, из-за чего казалось что они молоды и упруги, а волосы, кажется слегка-слегка накрученные на плойку, мерцающим в свете вечернего Парижа, струились вниз, по спине и ткани платья. В одной из рук у дамы, на которой красовались те самые колечки, подаренные возлюбленной, был бокал с шампанским, а в другой, уже наполовину съеденная клубничка, которой та, видимо, закусывала. На небольшом столике рядом расположилась сама бутылка, аккуратно открытая официантом, и уложенная в ведерко с холодным льдом. Там же стояла и мисочка к помытыми ягодами.       Услышав шорохи, Билли повернулась, переводя взгляд своих очаровательных, подчеркнутых темной тушью голубых глаз, на Маркель, и слегка улыбнулась, выпрямляясь. Но за перила все ещё держась.       Сама Маркель на секунду замерла. Она ожидала, что возлюбленная будет собираться куда-то вместе с ней… но эта красота оцепеняла. Наша героиня и так могла разглядывать лицо возлюбленной часами, а сейчас, кажется, могла и днями. При всём при этом, Айлиш сильно не красилась - так, помада да тушь. Однако со всей этой атмосферой вокруг, в платье… вообщем, коротковолосая не успела додумать слова восхищения, прежде чем Билли сказала: —Ты со всем закончила?— Она говорила мягко, тихо, и немного лукаво. —Эх, а я только начала… —Придется тебе теперь терпеть мою компанию.— коротковолосая подошла ближе, тоже оперевшись о перила, разглядывая женщину справа от себя. Она немного наклонилась, когда кованный метал коснулся пальцев, и в этот момент, Билли поймала её губы в приветственный чмок. —Я потерплю…— пробормотала она тихо в губы Маркель, слегка отстранившись, и все так же улыбаясь. Одноглазая прикрыла глаза на несколько сиекунд после поцелуя, давая себе запомнить его, и затем снова их открыла, смотря уже в руки Айлиш, и столик слева. —Чем это ты тут балуешься, милая? —Мне принесли это как комплимент от отеля. Я думала это ты подослала… —Это была не я, но очень мило с их стороны.— Айлиш с хихиканьем кивнула, делая глоток игристого, а затем поднимая руку, аккуратно поднося к губам рядом стоящей недоеденную клубнику, которую коротковолосая почти сразу взяла в рот, кусая до хвостика. Женщина прожевала ягоду, и кивнула. —Вкусно. Ты решила, куда мы пойдём? —Да, я забронировала столик в одном из хороших ресторанов.— певица кивнула головой. Она положила в отдельную чашечку хвостик от ягодки, и оглядела свою возлюбленную. —М-м-м, твой бордовый галстук подходит мне под платье. —длинноволосая приподняла завязь на торсе Маркель, и приставила к своему платью, сравнивая цвета. Те действительно были очень похожи. —Но я думаю тебе все равно стоит переодеться. —И ты не будешь меня спрашивать, а просто прикажешь надеть то платье на кровати, верно? —Верно~—Женщина снова хихикнула. Она отстранилась от балки перил, и поставила бокал на столик, слегка обогнув телом Маркель. Затем взяла возлюбленную за руку, и повела в спальню, где указала на то платье, которое коротковолосая видела раньше. —Не бойся, в шкафу ещё два размера - какое-то то тебе точно подойдет. Наша героиня стояла с глупой улыбкой, не зная, пока что, что сказать, и включив пару нейронных соединений, все таки выдала: —У меня нету шпилек, Биллс.— На это, певица довольно усмехнулась, и указала на новые брендовые коробки обуви, стоящие в прихожей. —Там тоже три размера. —О-о-о… Как хорошо…— саркастично кивнула Маркель, но конечно же спорить не стала. Что ей? Что в платье что в костюме, главное рядом с Билли. Тем более наша героиня никогда не стеснялась чего-то женственного, как можно было подумать по складывающемуся визуальному образу. Однако мужественный нос с горбинкой, широкие плечи и почти не имеющая талии фигура могли сыграть свою роль.       

***

      Они прибыли к ресторану. Маркель вышла за Билли, провожаемая рукой водителя черного Mercedes-Benz S-Class, которого они вызвали для сегодняшнего вечера. В черном платье, коротковолосая выглядела не плохо. Конечно не идеально, как минимум из-за повязки на глазу - но сносно, и на шпильках женщина шагала уверенно. Билли нанесла возлюбленной легкую пелену освежающего макияжа: темно-розовую помаду, тон, тушь, подводку - из-за чего мужественная на первый взгляд Маркель, стала женственней, и может, даже, более мягкой в манерах. Хотя воспитания нашей героине не занимать. Она ведь с детства училась быть порядочной девушкой. И с памятью у нее все хорошо. Так что с дамской сумочкой от какого-то заоблачно дорогого бренда, одолженной у певицы, в элегантном платье, и с легкой улыбкой на губах от хорошего настроения - коротковолосая сошла бы и за ту, которая так всю жизнь и ходит.       Саму Айлиш это удивляло. Она допускала вариант, что платье совсем не сядет, и они вместе просто поедут в квартиру Маркель, чтобы та переоделась понаряднее чем есть. Но все оказалось гораздо лучше. Даже макияж сел не плохо, и из-за стойкости не пачкал повязку, которая почти не выделялась на фоне черного платья.       По подобии красной дорожки, две возлюбленные, прошли в ресторан, вывеску которого подсвечивали маленькие точечные фонарики снизу. Они подошли к хостес, оформленному в комфортных глазу древесных тонах, где их встретил сотрудник с безупречным английским, в черной жилетке, и проводил к хорошо расположенному столику на террасе, где открывался вид на сену и берег за ней, покрытый желтыми огоньками вечернего Парижа - города любви. Лицо приятно обдавал теплый, наполненный пыльцой весенний воздух, а люди в каноэ, иногда мельтешили, пересекая реку и создавая бриз веслами, который доходил до террасы ресторана лишь через минуту или около того. Маркель присела, открывая меню, где не оказалось цен. Сидя напротив, Билли, сияя своими голубыми глазами под мягким светом ламп, тоже держала меню - скорее всего с ценами. И раз официант вручил без цен именно нашей героине, значит длинноволосая давала понять что сегодня платит она. А в ресторанах с двумя звездами Мишлен (об этом свидетельствовала пометка с подписью критика вначале меню), знаете-ли, цены не дурные. Хотя что там деньги? Деньги ни для Маркель, ни для Билли, давно не имели значения, и особенно не показывали любовь друг к другу. Хотя коротковолосая, склонная любить все что делает для неё возлюбленная, всё равно оценила. Она аккуратно пододвинула тяжелый деревянный с мягкой сидушкой стул поближе к столу, и изучив меню, посмотрела на Айлиш. Затем на официанта, облаченного в униформу, который терпеливо выжидал, пока женщины сделают заказ. —Пожалуй мне сегодня нужно что-нибудь полегче. Что вы можете предложить? —О, у нас есть комбинированные позиции, включающие по восемь блюд на человека. Из легких вариантов могу предложить за основное блюдо индейку.— мужчина в выглаженной жилетке и белой рубашке с вежливой улыбкой кивнул, и посмотрел на Билли. —Есть такой же, но веганский, мадам.— Длинноволосая отвлеклась, мягко улыбаясь, и перебирая ноготки (коротковолосая, когда та ее красила, заметила что она сделала прозрачный маникюр), кивнула. —О? Это было бы отлично, спасибо. Тогда нам два комплекта. —Желаете что-нибудь выпить? —Я буду вишневый сок.— отозвалась Маркель, а Айлиш, задумавшись, пожала плечами. —Красное вино. Но не очень терпкое. Пожалуйста.— Коротковолосая перешла на французский, сказав какое-то название, видимо точно не терпкого вина, и официант, понимающе закивав, и узнав, что больше ничего не нужно - отошел. Билли прикрыла кожаное меню, и облокотившись локтем о стол, положив голову в ладонь, вздохнула, смотря, как её женщина разглядывает пловцов в реке. Ветер в этот момент слегка развивал её короткие, всё ещё немного вьющиеся от недавних тугих кос на голове волосы, и кажется больше не существовало ничего, кроме этого идеального момента. —Сюда… часто захаживают селебрити вроде Стефани (Леди Гага, если что), так что я давно уже знаю это местечко… —У них точно есть вкус.—Маркель наконец повернула голову, тихо посмеявшись, и пожала плечами. —Да, здесь… красиво. Я слышала об этом месте но никогда не ходила сюда… —Ита-а-к - ты здесь. Со мной. —Так в два раза лучше, правда?— женщина немного наклонилась вперед, на секунду оголив свой золотой зуб, когда хихикала. —Конечно~. Я вообще-то супер-звезда, помним? Тебе очень повезло: люди готовы рвать друг другу волосы за твое место. —Ну так пусть подождут девять лет на другом континенте, и попробуют ни разу не врать. Может, у кого и получиться?— Билли усмехнулась, пожав плечами. —Боюсь, место уже занято.— она посмотрела на реку справа, затем снова на коротковолосую, и подумав с несколько секунд, высказала мысль, которую уже несколько дней держала в голове: —Знаешь что, Марки? В первые за… всю, мою жизнь… я как будто знаю, что за мной будут скучать, и… никогда, не бросят.— Эти слова, как наша героиня уже точно знала - вещают счастливую жизнь: Долгие отношения, полные того, о чем она так грезила в молодости, и по правде говоря - грезит и сейчас, и много времени для того, чтобы всё обдумать. Все проблемы решены: Филлип уехал, и в ближайшие пару лет ему будет не до бывшей жены, ведь он окунулся в черный мир юриспруденции и наркотиков. Йост, доселе скучающий и одинокий - нашел себе человека, который вряд ли ветром вылетает из его головы через месяц. А они с Билли… они с Билли влюблены друг в друга. И ещё наверное долго будут. Неважно что таится за тем, что будет после жарких ночей сладострастия, и что коротковолосая не договорила об одном единственном своём грешке - главное, что сейчас всё хорошо, и наша героиня сейчас может улыбаться до ушей, не глядя на своё уродство.