Культивирующий Шиноби: Упорядочивая Хаос

Наруто вынырнул из медитации в холодной испарине. В тишине святилища все еще стоял фантомный рык Девятихвостого. Образ гигантской морды за решеткой стал частью реальности. Как и ощущение прохладной, упорядоченной силы, текущей по венам. Мальчик встал на затекшие ноги. Первым делом — следы. Инстинкт, обостренный годами пряток, подсказывал: нельзя оставлять улик. Наруто схватил старые тряпки, которыми стирал черную слизь после очищения. От них разило. Если кто-то — вроде собак Инузука — найдет это, будут проблемы. Он скомкал ткань, засунул в глубокую щель в дальнем углу и завалил обломками породы. — Чисто. Он снова сел. Нужно закрепить результат. Наруто закрыл глаза, вызывая в памяти схемы. Боли почти не было. Каналы прочищены. Ци больше не пробивала путь силой, а текла, как ручей по старому руслу. Ци-Концентрация. Странное чувство — будто в голове включили свет. Мысли, обычно скачущие как перепуганные белки, выстроились в ровную линию. «Скука...» — ленивый, вибрирующий голос прозвучал в голове. Наруто не шелохнулся, ожидая этого. «Сидишь как камень, тюремщик. Где злоба? Где желание сломать этот мир? Твое спокойствие неестественно. Раздражает». «Крики привлекают внимание», — мысленно ответил мальчик. «Когда я кричу — меня бьют. Когда молчу — я в безопасности». «Безопасность для добычи, — фыркнул демон. — Хищнику нужна власть. Думаешь, твоя «белая водичка» защитит, когда придут настоящие убийцы? Она испарится при первой же вспышке Ярости». Наруто не стал спорить. Он использовал голос Лиса как точку фокуса. Вместо того чтобы злиться, «обернул» концентрацию вокруг звука, изолируя его. Собеседник замолчал, почувствовав неудачу провокации. … Прошла неделя. Почти всё это время Наруто пробыл в Святилище. Физически он не стал сильнее — тело оставалось телом недоедающего ребенка. Но росла Выносливость. Он мог бежать дольше. Мог не спать всю ночь. И он начал видеть. Символы на стенах. Раньше — просто каракули. Теперь, с Ци-Концентрацией, он чувствовал их вкус. Одни ощущались «твердыми», как стена. Другие — «острыми», как нож. «Пялишься на стены?» — Лис, казалось, всегда наблюдал. «Запоминаю», — ответил Наруто, проводя пальцем по вибрирующему знаку. «Язык Узумаки. Твоих предков. Такие же закорючки держат меня здесь. Хочешь затянуть ошейник?» «Хочу, чтобы меня не нашли». … На рассвете он вышел из подземелья и направился домой. Квартира в общежитии для неблагополучных. Обычно он забегал, кидал куртку в угол и падал на кровать. Сегодня все было иначе. Наруто открыл дверь и замер. Запах ударил в нос. Скисшее молоко. Старый мусор. Плесень. Пыль. Раньше он жил в этом, не замечая. Теперь, после недели очищения и обострения чувств, смрад стал физически невыносим. Он сбивал дыхание, мешал течению Ци. «Живешь в помойке, щенок. Твоя «чистота» здесь долго не протянет». Наруто поморщился. — Мешает. Не желание уюта — физиологическая потребность. Хаос создавал «шум» в голове. Он начал уборку. Движения экономные, быстрые. Ци-Концентрация не давала отвлекаться на игрушки или старые журналы. Мусор — в пакет. Посуду — в мойку. Пол — отмыть до скрипа. Он выгреб горы хлама. Комната показалась просторнее. Воздух стал пригодным для дыхания. Наруто подошел к куче одежды. Сверху лежал любимый оранжевый костюм. Яркий. Кричащий. Взяв его в руки, он задумался. Раньше этот цвет казался крутым. Он так и вопил: «Посмотрите на меня! Я существую!» Теперь Наруто видел его иначе. «Мишень». В лесу видно за километр. В темноте светится. В толпе привлекает взгляд любого пьяницы. Он отбросил куртку. Порывшись в шкафу с гуманитарной помощью, нашел простую серую футболку — великоватую — и темные мешковатые штаны. Ткань грубая, но цвета сливались с тенями. Одевшись, он подошел к мутному зеркалу. Из стекла смотрел худой мальчишка с растрепанными волосами. Но глаза... Раньше в них плескалась обида. Теперь они были чистыми, спокойными и внимательными. «Решил поиграть в прятки? — Лис был разочарован. — Ты предаешь природу! Ты должен быть пожаром, сжигающим все на пути!» Наруто поправил воротник. «Пожар тушат. А того, кого не видят... того нельзя ударить». Лис фыркнул, но замолчал. Наруто вышел на улицу. Впервые за шесть лет он не чувствовал себя жертвой. Он чувствовал себя охотником в засаде.