Культивирующий Шиноби: Упорядочивая Хаос

Завтрак напоминал поминки. Тишину нарушал лишь звон посуды — руки Цунами дрожали так сильно, что фарфор стучал о дерево стола как зубы на морозе. Инари не поднимал глаз от пустой тарелки, но Наруто чувствовал на себе его взгляд — быстрый, цепкий, будто мальчишка пытался выжечь их лица в памяти, прежде чем они исчезнут навсегда. — Нам пора. Какаши отодвинул чашку. Голос ровный, будничный. Так говорят о походе в магазин, а не о потенциальном, смертельном сражении. Стул скрипнул, отодвигаясь. Тазуна подхватил котомку с инструментами. Старик был бледен, но челюсти сжаты так, что желваки побелели. — Будьте осторожны, — шепот Цунами был едва слышен, она прижимала ладони к груди, словно удерживая рвущееся сердце. — Пожалуйста... вернитесь. Наруто коснулся протектора. Металл привычно холодил кожу. Он поймал взгляд Инари. — Мы вернемся, — слова упали тяжело, как камни. — И мост будет достроен. Дверь открылась, выпуская их в серую мглу. Мир тонул в тумане. Дорога к мосту исчезала в мареве, которое с каждым шагом становилось плотнее, осязаемей. Сначала это была безобидная утренняя дымка, но вскоре она сгустилась в тяжелое, молочное варево. Воздух стал вязким, липким. Он оседал на коже ледяной росой, глушил звуки шагов, превращая отряд в процессию призраков. Наруто шел замыкающим. Чувства были натянуты, как струна. Ци-Сенсорика была активирована. Он ощущал вкус этого воздуха. Не влага. Не соль. Снова Чакра. Туман был насыщен ею — тонкой, едва уловимой, но вездесущей структурой, пронизывающей каждый кубический сантиметр пространства. Это была территория врага. — Туман... он словно живой, — прошептала Сакура, нервно озираясь. Ей чудилось, что скрюченные ветви деревьев тянутся к ней из белесой мути, как костлявые пальцы мертвецов. — Держитесь ближе, — голос Какаши прорезал тишину. Его рука уже легла на протектор, закрывающий Шаринган. Бетонные плиты недостроенного моста возникли из ниоткуда, уходя в белую пустоту. И тут Наруто ударило запахом. Резким. Металлическим. Запах свежей, еще теплой крови. Он замер, ноздри раздулись. — Что-то не так, — тихо произнес он, его голос прозвучал глухо в этой вате. — Слишком тихо. Где рабочие? Мост напоминал не стройку, а склеп. Обычно здесь было шумно от ударов молотков и крепкой ругани. Сегодня тишина давила на уши физическим весом. Мгла стала настолько густой, что казалось, будто они шагают внутри грозового облака. — Что... что здесь произошло? — Тазуна споткнулся, голос сорвался на сип. Ещё десяток шагов — и пелена неохотно расступилась, открывая жуткую сцену. Рабочие лежали вповалку. Кто-то тихо стонал, баюкая перебитые конечности, кто-то затих в беспамятстве. Лужи крови темнели на сером бетоне. Убитых не было — Забуза расчистил «сцену», не утруждая себя лишней резней. Или просто экономил силы для главного блюда. — Вы пришли... Голос проскрежетал, как ржавый клинок, вынимаемый из ножен. Он шел отовсюду и ниоткуда, отражаясь от воды и бетона. — Я надеялся, что вы не сбежите. Крысам свойственно прятаться. Так было бы больше... возни. Вихрь тумана сгустился, обретая плоть. Забуза Момочи возник из воздуха, возвышаясь над ними, как скала. Огромный меч за спиной, бинты, скрывающие лицо, и глаза — холодные, пустые глаза хищника, смотрящего на еду. Он восстановился. Полностью. Рядом с ним, словно тень, застыл невысокий человек в фарфоровой маске ойнина. Наруто узнал эту ауру мгновенно. Холод. Кристальная чистота. Идеальный баланс инь и ян, скрывающий смертоносную мощь. Энергия текла в этом человеке плавно, без единого всплеска, как течение под льдом. «Я был прав, — подумал Узумаки, сузив глаза. — Тот парень из леса. Травник». — Сакура, — скомандовал Какаши, не отрывая взгляда от Демона. — Охраняй Тазуну. Не вступай в бой, пока враг не подойдет на расстояние удара. — Д-да! — куноичи заняла позицию, выхватывая кунай. Руки дрожали, но она заставила себя стоять. — Саске, Наруто, — продолжил джонин. — Вы берете того, что в маске. Забуза — мой. — Я справлюсь сам. Саске шагнул вперед. Резко. Дерзко. В голосе звенело не просто высокомерие — голод. Неделя тренировок, контроль чакры, возросшая скорость — всё это опьяняло. Саске Учиха устал быть просто наблюдателем. Он жаждал крови. Он жаждал доказать — Наруто, Какаши, всему миру — что он, и только он, здесь истинная элита. Наруто скосил глаза на напарника, но лишь дал предостережение. — Будь осторожен. Его чакра... необычная. Она холодная. — Не учи меня! — огрызнулся Учиха и сорвался с места. Бой вспыхнул, как порох. Звон стали. Какаши и Забуза столкнулись в центре моста, исчезнув в вихре движений, недоступных глазу генинов. Искры сыпались, как фейерверк. Но внимание Саске было приковано к Хаку. Учиха двигался быстро. Гораздо быстрее, чем в лесу. Чакра, сконцентрированная в подошвах, позволяла скользить по бетону, словно на коньках. — Катон: Гокакью но Дзюцу! Пальцы сплелись в печати с безупречной скоростью. Грудь наполнилась жаром. Выдох! Ревущий сгусток пламени, оранжевое солнце в серой мгле, устремился к фигуре в маске. Хаку не шелохнулся до последней секунды. Легкий, почти ленивый жест рукой. Вода из лужи вздыбилась стеной и мгновенно отвердела. Ледяной щит. С-ш-ш-ш! Огонь врезался в лед, взорвавшись облаком густого пара. «Лёд?! Кеккей Генкай?!» Саске не стал медлить. Нырнув в белую завесу, он зашел с фланга. Удар кунаем в направлении шеи! Дзинь! Хаку блокировал выпад длинным металлическим сенбоном. Сталь встретилась со сталью. Клинч. — Ты быстрый, — голос из-под маски прозвучал спокойно, даже с ноткой печали. — Намного быстрее, чем в прошлый раз. — Я Учиха, — процедил Саске, налегая всем весом. В его глазах горело бешенство. — Элита Конохи. Не смей смотреть на меня свысока. Хаку лишь слегка качнулся и мягко оттолкнул противника, разорвав дистанцию изящным сальто назад. Он приземлился беззвучно, как снежинка. — Учиха... — повторил он задумчиво. — Скажи мне, Учиха. За что ты сражаешься? Что движет твоим клинком? Вопрос застал врасплох, но ответ уже был выжжен в бессознательном. — Амбиции. — Голос Саске стал холодным, как лед под ногами. — Восстановление клана. И убийство одного человека. Ради этого я пройду по трупам. Ты — просто камень на дороге. Я переступлю через тебя. Наруто, наблюдавший с фланга, покачал головой. «Месть. Чистая, концентрированная тьма. Это топливо горит ярко, но копоть от него отравляет душу». Хаку склонил голову. В прорезях маски читалось разочарование. — Я вижу. Твои глаза... они пустые. Ты ищешь силу лишь для себя. Ты сражаешься за призраков прошлого. Он вспомнил утро в лесу. Мальчика с ясными голубыми глазами, который говорил о защите близких. О силе, что рождается из желания уберечь. Этот противник был иным. Талантливым, опасным... но хрупким, как стекло. — Мне жаль тебя, — произнес Хаку. — Но если ты угрожаешь господину Забузе... я сломаю тебя. Воздух вокруг резко изменился. Температура резко упала. Лужи под ногами затрещали, покрываясь коркой льда. Дыхание превратилось в пар. — Что за?.. — Саске почувствовал неладное. Инстинкты взвыли. Нужно атаковать! Прервать технику! Поздно. Хаку поднял одну руку. Пальцы сложились в печать. Глаза Саске расширились. «Одной рукой?! Невозможно!» — Секретная Техника: Ледяные Демонические Зеркала. Вода вокруг вздыбилась. Она взмыла вверх, застывая на лету, формируя плоские, идеально гладкие плиты. Они росли, окружая Учиху, смыкаясь в купол. Двенадцать... пятнадцать... двадцать одно зеркало. Ловушка захлопнулась. В каждой ледяной поверхности отразилась фигура Хаку. Двадцать одна маска смотрела на Саске сверху вниз. — Теперь, — голоса прозвучали одновременно со всех сторон, создавая жуткое, дезориентирующее эхо, — твоя скорость бесполезна. Я везде. Саске завертел головой, паника ледяной иглой кольнула сердце. — Теневые Клоны? Нет... отражения. Где настоящий?! Кунай со свистом полетел в ближайшее зеркало. Дзинь. Оружие отскочило, не оставив даже царапины. Лед был тверже стали. — Здесь, — шепот прямо над ухом. Хаку вышел из зеркала. Нет, он перетек. Слился с отражением и материализовался. Для обычного глаза это была всё равно, что телепортация. Вспышка света. — Ааргх! — Саске вскрикнул. Глубокий порез на плече, кровь брызнула на серый камень. — И здесь. Вспышка сзади. Игла вонзилась в бедро. Учиха рухнул на колено. — И здесь. Вспышка сверху. Удар ногой в лицо отшвырнул генина в центр круга, как тряпичную куклу. Саске пытался следить. Глаза метались, но не успевали. Хаку стал светом, отражающимся в зеркалах. — Черт! Черт! Черт! Саске рубил воздух кунаем. Загнанный зверь. Гордость, высокомерие, уверенность — всё рассыпалось в прах под безжалостным градом игл. — Сдавайся. — Голос Хаку был бесстрастным, как приговор. — Тебе не победить. Твои амбиции умрут здесь, вместе с тобой. Саске, тяжело хрипя, пытался подняться. Кровь заливала глаз, но ярость давала силы. — Заткнись! — взревел он. Катон! Бесполезный огненный шар лишь закоптил лед, не сумев даже растопить поверхность. — Я не умру здесь! Я не могу умереть, пока не убью ЕГО! Снаружи ледяного купола Наруто наблюдал. Ци-Сенсорика сканировала структуру техники. «Замкнутый контур. Идеальный купол. Зеркала создают пространство, где он движется с огромной скоростью, сливаясь со стихией. Саске не победит изнутри. Он слишком медленный». Он слышал крики напарника. Чувствовал запах его страха и крови. — Саске-кун! Наруто! Сделай что-нибудь! — вскрикнула Сакура, в ужасе глядя на ледяную тюрьму. Наруто сжал кулак. Он давал Саске шанс. Шанс проявить себя. Шанс преодолеть свои пределы. Но это уже была не битва. Это была казнь. — Сакура. — Он не обернулся. Голос звучал низко, властно. — Ни на шаг не отходи от Тазуны. Если кто-то приблизится — убей. Не колеблись. — Н-но... Наруто... — Слушай, что тебе говорят. Глубокий вдох. Ци закрутилась в меридианах ног, готовясь к взрыву. Нужно вмешаться. Разбивая зеркала снаружи, он не успеет помочь Саске — прочность льда, напитанного чакрой Хаку, не уступала его нынешней пробивной мощи. Оставался один путь. В самое пекло. Внутрь. Молчаливая черная тень сорвалась с места, устремляясь в ледяной ад, чтобы спасти проблемного напарника.